•••/•-••/---/•--/---

Комната тускло освещена — лампа под потолком моргает, будто задыхается, не в силах удерживать свет. Воздух пропитан запахом табака и выцветших стен. Чимин сидит на полу, прислонившись к прохладной стене, а Юнги — рядом, ноги вытянуты, плечо слегка касается чужого плеча. Музыка давно закончилась, а в динамиках теперь тишина, будто тоже устала. Они не говорят — только смотрят вперёд, куда-то в трещины штукатурки. — Всё это, — Чимин качает головой, — как будто дурной сон. Мы не клялись, но ведь… было же что-то. Юнги улыбается беззвучно. Так, как умеет только он: будто пыль на ветру — еле заметно, но не обманешься. — Клятвы — это как дикий мёд, — хрипло отзывается он, — прилипают. Даже если не говорил вслух. Даже если сам себе врал. Чимин зажмуривается. У него в груди — гул. Трубный, глухой, будто и правда Иерихон рядом рушится. Сердце барабанит, но неровно. И вместо слов — только выдох: — А если я скажу, что не хочу больше? Ни «в горести», ни «в радости». Ни «до конца». Юнги не двигается. Только руку кладёт на пол, ближе к его руке. Не дотрагивается. Но будто прикасается к самому нерву. — Тогда не клянись, — шепчет, — только пообещай… не быть. Когда всё снова начнёт болеть. Чимин всхлипывает — не от слёз, а от нервного смеха. Звучит надтреснуто. Смотрит вверх — а там и правда не видно звёзд. Только пятна на потолке и огонь сигареты, что догорает в пальцах Юнги. И ещё тень. Их общая. — А ты помнишь, как называл меня? — спрашивает Чимин после паузы. — Там, у моста. В тот вечер. Ты смотрел на меня и сказал… — Я помню, — перебивает Юнги. — Только не уверен, тебе ли я это говорил. Тишина опускается, как плотная пелена. Они оба дышат, как будто воздух даётся с усилием. Добро и зло — действительно перемешаны, разлиты под дверью. И всё, что осталось — этот сломанный ритм двоих, чьи чувства вылились за край, как потухший окурок за подоконник. — Если нас сведёт, — Чимин говорит почти неслышно, — пусть не любовь, пусть просто… сбой. Молекула в молекулу. Ты — сбоку. Я — чуть дальше. И ни клятв, ни имён. Только молчание. Юнги кивает и тушит сигарету. За дверью кто-то орёт. Или поёт, а может, просто опять ангелы пролетают.