Наследники чужой воли

Вэй Усянь и Цзян Чэн медленно шли от пруда к поместью, оба погружённые в свои мрачные мысли. Встряска, что они сейчас пережили, события с собаками, случившиеся накануне, — всё это будто забирало беззаботность остатков детства.Цзян Чэн мрачно пинал камешки, его обычно идеально уложенные волосы растрепались, одежда была помята и одета кое-как. — Что-то в последнее время всё идёт наперекосяк, — проворчал он.— Надо проверить периметр озера. Откуда здесь мог взяться гуль? Может, какие-то талисманы пришли в негодность или печати стёрлись? Как думаешь? — А? Ага...Вэй Усянь был занят совсем другими заботами — его беспокоил этот мертвец, который вёл себя как живой, более того, как старый знакомый, узнавший его и порадовавшийся встрече. — Не злись на меня, — снова произнёс Цзян Чэн. — Что? Я не злюсь... я...— Мне надо было побыть одному, — Цзян Чэн пнул особенно сильно камень, и тот поскакал по дорожке впереди ребят. — Ну да. Надо проверить периметр озера. Завтра с утра, — невпопад ответил Усянь, совсем расстроенный, потому что не находил ни одного варианта объяснения случившегося в своей голове.Цзян Чэн смотрел на него пристально и исподлобья. — Точно не злишься? — Да нет же... я просто... ммм, — Вэй Усянь смотрел на Цзян Чэна и горько рассмеялся. — Если ты о... ну, мне очень... и я... — он тоже пнул камушек. — Я просто не нахожу слов, наверное, чтобы сказать, насколько мне жаль, — глаза предательски защипало, но улыбка уже расцвела на лице сама по себе. Вэй Усяню иногда казалось, что она живёт своей жизнью. — Всё как-то неправильно случилось, и всё это тянется и тянется... — было давно, но никуда не делось. Ты это чувствуешь? — предательская улыбка стала ещё шире. — Мхм... Но знаешь что, я там сидел и думал разное. Но по всему выходит, что мы были детьми, а ты вообще только что появился. Такой же, как и они, щенки... И... — Цзян Чэн задумался ненадолго. А потом серьёзно и тихо произнёс: — Это же отец всё решал! Мы вообще маленькие были, ничего не понимали. Он главный, вот пусть и отвечает. — Причиной был я. — в голосе прозвучала горечь, и очередной камешек полетел по дороге вперёд. — И об этом я тоже думал, — с горькой улыбкой произнёс Цзян Чэн. — Но видишь ли, я там долго сидел... и всё думал... Ты вообще ничего знать не знал. Видел бы ты себя со стороны, когда тебя отец привёз — глаза огромные, как плошки. Тощий, в отцовской рубахе большой, а из-под неё тоненькие ножки, босиком, прям вот совсем. Ты на земле голыми ногами стоишь, а на дворе октябрь, все лужи в инее. Мне казалось, ты вот прямо сейчас умрёшь там, на месте. А потом оказалось, что ты ещё и ничего не помнишь. Отец же хотел узнать про твоих родителей, но ничего... Ты не помнил даже, как он тебя спас. Не помнил, как вёз. Ты оказался у нас и всё помнил только с этого момента. А потом ты ещё в обморок грохаться стал, а оказалось, что ты ничего не ешь. И знаешь, ну... Ну как выбирать между собаками и человеком? Понятно же, что... что ты важнее. И ты не просто кто-то, ты же мой брат, — пробормотал он, глядя на носки сапог. — Я... на самом деле, я думаю, это всё, наверное, неправда. Ты не злись из-за этого. Я надеюсь, что... — Я не злюсь. Я надеюсь, что правда, — прямо и спокойно произнёс Цзян Чэн, уже глядя в лицо Усяню.Вэй Усянь хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он только и мог смотреть на брата, так и не закрыв рот. Проклятая улыбка наконец-то сползла с лица. Они уже подходили к воротам, когда мимо них пронёсся слуга, размахивая руками и крича во весь голос: — Глава Ордена вернулся! Глава Ордена и Госпожа уже в главном зале! — затем тот увидел подростков и, остановившись, добавил: — Срочно собирают всех членов семьи! — и побежал.— Зачем? — Цзян Чэн проорал ему вдогонку. — Не зна-а-ю! Мне ещё юную госпожу иска-ать! — услышали юноши, смотря на удаляющуюся фигуру. Вэй Усянь замер. В душе у него заворочалось нечто — такое чувство у него было только перед серьёзными неприятностями. Что-то в тоне слуги, что-то в словах «все члены семьи» заставило его желудок неприятно сжаться. И потом, Мадам Юй... Если звала она, это всегда было плохо, всегда. Он даже понимал её гнев и обиды, и он ничего не мог с этим сделать. Мадам Юй была ещё одной из причин того, что он хотел бежать из ордена Юньмэн Цзян. — Чего это они так рано вернулись? — пробормотал Цзян Чэн, но и его лицо изменилось. — Должны были ещё два дня на совете провести. — Пойдём, — тихо сказал Вэй Усянь, но ноги у него словно налились свинцом. — Видимо, случилось что-то важное, — а потом замер. — Мне, наверное, не нужно туда. Ну, знаешь... — Ещё чего! Ты мой брат. А теперь ещё официальный, так что нечего отлынивать. Если, конечно, не хочешь умереть страшной смертью. Матушка рассердится, что заставил её ждать. Пойдём уже, — и он потянул Усяня за рукав. Тот невесело поплёлся следом, ощущая, что каждый шаг отдавался в груди тревожным предчувствием. Что-то должно было случиться. Что-то серьёзное. Когда они добрались до главного зала, атмосфера была действительно напряжённой. Не понятно только почему. Цзян Фэнмянь нервно перебирал рукава, Мадам Юй сидела с каменным лицом, держа в руках копию договора, а братья стояли перед ними в ожидании сестры. — Эм... — многозначительно произнёс Цзян Чэн после долгой паузы. — Что, нашествие мертвецов? Наводнение? Саранча? — Не смешно, А-Чэн. — А я и не смеюсь, — в этот момент в зал вбежала Яньли, запыхавшаяся и растрёпанная. Она была тоже встревожена — а увидев мрачные лица родителей и встревоженные — братьев, совсем замерла. — Дети, — начал Цзян Фэнмянь, откашлявшись, — нам нужно сообщить вам важные новости. Они касаются... нашей семьи и будущего.Вэй Усянь опустил голову, его обычная беззаботная улыбка слегка поблекла от серьёзности тона приёмного отца. — Что случилось, отец? — спросила Цзян Яньли тихим голосом. — Был найден древний брачный договор между нашим кланом и кланом Лань, — медленно произнёс Цзян Фэнмянь. — Договор заключён почти сто лет назад и... он требует исполнения. — Брачный договор? — переспросил Цзян Чэн, нахмурившись. — Но при чём тут мы?Цзян Яньли заметно побледнела. — Брачный? Это значит... это значит, что я должна... — её голос дрожал. — Но я помолвлена с Цзинь Цзысюанем! Отец? Мама? — она переводила взгляд с одного родителя на другого. — Яньли... — начал было Цзян Фэнмянь. — Видите ли, юная госпожа, этот договор обязывает... — проговорила жёстко Мадам Юй. — Нет! — воскликнула девушка, и слёзы покатились по её щёкам. — Нет, я не могу! Я не выйду замуж за другого! — Дочка, этот договор не обычный, он подкреплён ци орденов, и кара за неисполнение договора будет смертельна для нас, — терпеливо произнёс Цзян Фэнмянь. — Нет, отец... прошу, нет. Цзян Чэн уставился на сестру с удивлением. — Ну ты же всё равно замуж выйдешь, так какая разница? За павлина или кого-то другого.Она вскрикнула в отчаянии и, рыдая, прижав ладони к губам, выбежала из зала. — Никакой выдержки! — произнесла Мадам Юй недовольно. — Чего это с ней? — Цзян Чэн был растерян.— Проблема в том, А-Чэн, что твоя сестра любит этого, как ты его назвал, павлина. — Любит? Этого? Его вообще возможно полюбить? — Цзян Чэн поморщился, а мать развела руками. — Увы, и эта бумага разбила ей сердце. Но если договор не будет исполнен, то наш клан падёт под мощью проклятья. Все мы погибнем. Даже ты, ты теперь с нами! — она красиво и властно указала пальцем на Усяня. — Тётя, я... — Тогда найдите другой способ! — взорвался Цзян Чэн, был вне себя от ярости. — Усяня же усыновили! Удочерите кого-нибудь! Какую-нибудь юную... вот, — он схватил зашедшую спросить, принести ли чего, молодую служанку за руку и потащил к отцу. Та от ужаса и неожиданности начала вырываться. — Замужем? — рявкнул он. — Нееет, — произнесла она и замерла. — Вот! Молодая, красивая, не замужем. — Такие подмены недопустимы, — холодно ответила Мадам Юй. — Договор скреплён магией. Любая попытка обмана будет раскрыта, и последствия станут ещё страшнее. Это опасно. К тому же это крайне неприлично. А на обряд реального удочерения нужно время — нужно несколько месяцев. У нас всего неделя. Что касается Вэй Усяня — ситуация другая, — она резким властным жестом отправила девушку из зала, и та, поклонившись, направилась на выход, явно медленно, видимо мысль о том, чтобы быть удочерённой пришлась ей по душе. — Дорогая, не начинай...Мадам Юй улыбнулась и произнесла: — Вэй Усянь — сын твоих друзей, которые были сильными заклинателями, дорогой. Его мать сама Цанцзе Саньжэнь — ученица самой Цанцзе Баошань. Это честь для нас усыновить его, не так ли. И усыновил его ты уже давно. Я прямо чувствую, что у меня уже два сына. — в голосе её был сарказм и горечь. — Дорогая... — предостерегающе прошептал Цзян Фэнмянь.Вэй Усянь всё это время молчал, внимательно слушая. В его голове крутилась какая-то мысль, которая никак не могла сформироваться, но отдавалась каким-то волнением. — А можно почитать? — произнёс Цзян Чэн, и Мадам Юй передала ему документ. — Это копия. Подлинник у Верховного заклинателя, и по словам твоего отца, он просто пропитан ци, так что от кары нам не спастись. — Так. «Сим удостоверяем брачный договор...» тааак... «член семьи Цзян должен вступить в брак с членом семьи Лань в течение ста лет с момента подписания договора», — он сделал паузу и повторил, делая ударение на каждом слове: — «Член семьи Цзян». Написано как-то странно... — Вид брака не указан, — произнёс Цзян Фэнмянь, почему-то смотря на свои руки, будто стыдился своих слов. — Вэнь Жохань предложил временный и тайный. На момент возложения гуаньи брак будет расторгнут, и супруги станут свободными, если до этого они не... — Не консуммируют брак, — добавила Мадам Юй громко. — То есть? Это просто временная мера, и сестра станет свободна? Так с этого и надо было начинать! Вы её напугали, а проблемы-то и нет! — начал раздражаться Цзян Чэн. — Ты забываешь, что через несколько лет... И Цзысюань женится уже, и сестра твоя станет уже... не так молода, ей восемнадцать, а через 6 лет, сам понимаешь и жениха ей найти будет сложно. Это вы оба можете жениться хоть в сорок. Для юной девы всё совсем по-другому! «Член семьи Цзян», — повторил про себя Вэй Усянь.Неожиданно что-то щёлкнуло в его сознании. Он поднял голову и посмотрел на Мадам Юй, которая, казалось, пристально наблюдала за ним. — Член семьи Цзян, — медленно произнёс Вэй Усянь вслух.Цзян Фэнмянь вздрогнул, а Мадам Юй чуть заметно кивнула. Вэй Усянь замер, ощущая, как в голове проносятся мысли одна за другой. Дядя Цзян усыновил его. Юридически он действительно сын этой семьи. В договоре написано «член семьи Цзян должен вступить в брак с членом семьи Лань». Не дочь. Не старший сын. Просто «член семьи».И если Яньли любит этого павлина... а брак временный и тайный... всего до возложения гуаньи в двадцать один год...Вэй Усянь представил лицо Яньли — такое отчаянное, когда она выбежала из зала. Её слёзы, её крик: «Нет, я не могу!» А ведь она действительно любит Цзинь Цзысюаня. Странно, но факт. Что он теряет, если согласится? Это же формальность. Временный союз. Тайный брак — значит, никто даже знать не будет. А через несколько лет всё закончится, и он снова будет свободен. И главное — Яньли сможет быть счастлива. Брак с мужчиной. Это странно, но... если это просто бумаги и печати? Если им даже не придётся особо общаться? А если договор не будет исполнен — все погибнут. Его приёмный отец, Цзян Чэн, Яньли. Эта мысль пронзила его холодом.Он не может этого допустить. Если же он возьмёт это на себя, Яньли сможет выйти замуж за того, кого любит, и будет счастлива. Разве он может позволить семье погибнуть из-за какого-то древнего договора? — Я... я тоже член семьи Цзян, не так ли? — тихо проговорил Вэй Усянь. — Дядя Цзян усыновил меня. Юридически я сын этой семьи. Если Яньли любит Цзинь Цзысюаня... а брак действительно — формальность... — Ты что, с ума сошёл? Ты собираешься жениться на мужчине?! — Это временный брак, так? И тайный? И фиктивный? — спокойно ответил Вэй Усянь, дождавшись кивка Цзян Фэнмяня. — Через несколько лет он будет расторгнут. Так? — снова кивок. — А пока... — он пожал плечами, — какая разница, буду я тайно женат или нет, мне же не нужно с ним... ну... — и Усянь покраснел и отвернулся. — Но это же... это же Лани! — Цзян Чэн всё ещё не мог поверить в происходящее. — Они же холодные, как лёд, и молчаливые, как рыбы! — Ну и что? — Вэй Усянь улыбнулся своей обычной беззаботной улыбкой, хотя в глубине глаз мелькнуло что-то похожее на решимость. — Может, мы ни разу и не увидимся. — Кхм... вообще-то брак такого рода подразумевает общение и встречи. Его и создали, чтобы молодые люди хорошо узнали друг друга и полюбили. Так что жить придётся обоим то в ордене Гусу Лань, то в Юньмэне, — Цзян Фэнмянь говорил тихо и так и ни разу не поднял взгляд на Усяня. Мадам Юй наблюдала за этой сценой с неподвижным лицом, но как только её муж закончил речь, добавила: — Если ты уверен в своём решении, — немного небрежно сказала она, — то я не буду возражать. Но подумай хорошенько, Вэй Усянь. Это серьёзный шаг. И если ты согласишься, назад пути не будет. На несколько месяцев ты уедешь из Юньмэна. Станешь как бы временным учеником в Гусу Лань, потом приедешь сюда как бы... с «другом», который поживёт у нас несколько месяцев. И так до двадцати одного года. — Я уже подумал, — твёрдо ответил Вэй Усянь, улыбаясь. — Пусть Яньли-цзе будет счастлива. Я вступлю в брак с Лань Сичэнем. Цзян Фэнмянь закрыл глаза. В его душе боролись облегчение за дочь и тревога за Вэй Усяня. Но выбор был сделан. — Лань Ванцзи. Второй Нефрит Лань. Его старший брат не может жениться на ком-то, кто не из Гусу. Но это не имеет значения, так ведь? Тогда... — он тяжело вздохнул, — я напишу Лань Цижэню. Церемония состоится через неделю. Вэй Усянь кивнул. Он помнил Лань Ванцзи с юношеских соревнований между кланами. Они тогда шли вровень в стрельбе и даже в одну мишень попали — две стрелы в яблочко. Потом Не Хуайсан попал в трясину. Вэй Усянь его спас, летя на мече и держа за руку, но А-Сан был весь в болотной грязи — рука выскользнула. Благо, высота была небольшая, но грязный, воняющий гниющей травой Не Хуайсан упал прямо на безупречно одетого в белое Лань Ванцзи. Вэй Усянь тут же извинился с обычной улыбкой, но Второй Нефрит только сверкнул глазами и отвернулся, даже не ответив. Это показалось Усяню странным — ну подумаешь, одежда испачкалась, с кем не бывает? Позже он стоял в кругу девушек из орденов Цзинь и Не, рассказывая, как правильно пикировать над болотом. Внезапно появился Лань Ванцзи, весь красный от гнева, назвал Усяня бесстыдником и потребовал поединка на мечах. Сражались почти час под восхищёнными взглядами всех участников турнира. Это был невероятный бой — никто не уступал друг другу ни на шаг, каждый приём отражался с равным мастерством.Собравшиеся замерли, завороженные зрелищем. Никто не победил, потому что появился Лань Цижэнь и потребовал остановить безобразие. Усянь слышал потом, что Второго Нефрита сильно наказали в ордене.К концу встречи недоумение Усяня сменилось стойкой неприязнью. Усянь до сих пор помнил тот горящий возмущением взгляд и холодное презрение в золотых глазах. — Я пойду искать сестру! Надо ей сказать, что всё в порядке! — услышал Вей Ин сквозь воспоминания, и образ злого Цзян Чэна, убегающего от него два года назад, превратился в реального Цзян Чэна, убегающего за сестрой из зала. А Мадам Юй тихо сложила договор, пряча довольную улыбку. Всё получилось именно так, как она хотела. — Дорогой, ты устал. — Она протянула руку мужу, и тот, совершенно уставший почему-то, покорно пошёл за ней. — А ты что стоишь? — грубо одёрнула она Усяня. — Найди сестру и передай, что я вечером к ней зайду поговорю о том, как себя нужно вести. Вэй Усянь остался стоять посреди зала, даже после того как Цзян Фэнмянь с супругой уже ушли, ощущая себя, как ни странно, по-новому. Что-то кардинально изменилось в его жизни — хорошо это или плохо, он пока не знал. Судьба постучалась в двери, и теперь не было пути назад.Немного смущало то, что вступить в брак придётся с юношей — это всё-таки странно. Тем более со Вторым Нефритом, отношения с которым не сложились. Но ведь это формально, правда? Временный брак, никаких обязательств. И всё же... ему придётся идти в новую семью, в другой орден. С одной стороны, хорошо, что уйдут некоторые проблемы. С другой... неизвестность. Внезапно он снова ощутил себя маленьким ребёнком, который один в тёмном лесу, а где-то воют волки, и он боится. Долго Вэй Усянь ничего не боялся — многому научился, окреп, стал сильным. Но вот сейчас страхи детства вернулись, нахлынули неожиданной волной.Перед глазами промелькнуло воспоминание — страшный зверь с красными глазами, который хочет его разорвать, рычит, приближается... Но после всё исчезает. Он один. Как всегда один.Вэй Усянь встряхнул головой, прогоняя видения. Где-то вдалеке слышались крики Цзян Чэна, который искал сестру.Ноги сами повели его снова к озеру. Он шёл, не думая о направлении, просто позволяя себе двигаться туда, где было тихо. А у самой воды он их увидел... Мама-собака и маленькие щенки — те самые, которых когда-то убили из-за него в детстве. Только в отличие от воспоминания про зверя с красными глазами, сейчас это была реальность. Это были реальные призраки, и Вэй Усянь их видел.И было странно то, что они тоже его видели. Нет, призраки существуют в мире, и людей, умерших страшной смертью, и животных, и иногда их действительно видно, но не среди белого дня и только в определённых местах, на кладбище например, и они иногда видят людей — но по-другому: их глаза выпучены и безумны, обычно белые без зрачков — а здесь они как живые и не проявляют враждебность и совсем как живые. Мать-собака смотрит спокойно и не бросается на Вэй Усяня. Маленький рыжий полупрозрачный пузатый щенок на кривых лапках побежал к нему и заскулил. Он крутился у ног, поднимал морду и, вертя головой, заглядывал в глаза, будто был недоволен, что его ещё не взяли на руки.Вэй Усянь присел и протянул ладони. Маленький комок рыжего дыма плюхнулся в них и поднял довольную мордашку, высунул язычок и зевнул. Усянь наверно впервые не чувствовал страха. Только вину. И может быть немного умиления. Сзади послышалось тяжёлое дыхание. Щенок в его ладонях медленно рассеялся, но он успел почувствовать тепло и что-то похожее на радость. Вэй Усянь обернулся. Вдалеке был брат. Цзян Чэн стоял, согнувшись пополам и громко дышал. К сожалению, его золотое ядро было ещё совсем не сформировавшимся и слабым. Это не позволяло ему многое из того, что уже мог Вэй Усянь: не есть пару суток, не спать столько же, бежать без устали, долго лететь на мече, совершая манёвры. В детстве Цзян Чэн сильно переболел, и это сказалось на его самосовершенствовании. Это страшное событие случилось задолго до того, как в поместье появился Усянь. — А-Сянь! — крикнул он, размахав руками. — Я не могу найти сестру! — он разогнулся и, ещё тяжело дыша, направился к брату. — Она опять где-то прячется и плачет! И проплачет до завтра. Надо её найти и успокоить! Пойдём. Ты её чувствуешь, я нет. Вэй Усянь кивнул и направился к брату. Когда они вернулись в поместье, он, сосредоточившись, попытался почувствовать ци сестры, но не смог найти и следа. — Её нет здесь, — растерянно произнёс Вэй Усянь. — Как нет? Пойдём в её комнату, может, она что-то написала, — юноши помчали на женскую половину поместья. Комната сестры оказалась открытой. На столике и правда лежала записка. Неровным почерком было написано: «Отец, я отправляюсь в Орден Цзинь. Не пытайтесь меня вернуть. Мне надо поговорить с Цзинь Цзысюанем. Я не могу иначе. Ваша дочь Цзян Яньли». Цзян Чэн смотрел на листок бумаги, как на телёнка с двумя головами. Чтобы сестра совершила такой необдуманный эмоциональный поступок? Он ни за что бы не поверил, скажи ему кто об этом. Видимо, мать была права — сестра и правда любит павлина. — Она на мече! — произнёс Вэй Усянь, смотря на пустую подставку. — А значит, довольно-таки далеко. Ей не хватит сил добраться до Цзиней за раз. Скорее всего, на ночь она остановится в гостинице или в каком-нибудь поселении попросится на ночлег. Надо сказать Главе и Мадам Юй. — Нет, мать будет орать, а отец... может, мы сами? Если не я, то ты её точно найдёшь. Полетим вместе, а? — Да, хорошо. Юноши вышли из покоев сестры и, только шагнув за ворота поместья, прыгнули на мечи и понеслись как две кометы в уже темнеющем небе.Обнаружили беглянку они на следующее утро — она гребла на вёслах, видимо потратив всю духовную энергию накануне. Цзян Чэн уже издали начал орать ей, что всё хорошо и замуж ей не надо, но она не поверила и замахнулась на него веслом. Только через полчаса после кучи попыток объяснить она поверила, и потом они все трое сидели в лодке, и она плакала на плече Усяня, а Цзян Чэн, для которого долгий полёт был серьёзным испытанием, просто заснул. Дома их ждал грандиозный скандал, ведь все трое, не предупредив, исчезли, и их уже начали искать. И в свете предстоящей женитьбы через четыре дня, а закладывая время на дорогу, то и совсем ничего — сутки. А ещё свадебный наряд... Всё это заставило забыть Цзян Фэнмяня написать в орден Лань письмо о том, что невеста волею судеб превратилась в жениха. Но ведь это не столь важно в формальном и тайном браке, правда?