Опасная геометрия любви

Свинцовое небо над Куинсом казалось особенно тяжёлым в это промозглое утро. София стояла у подножия массивного здания школы Мидтаун, рассматривая витиеватую архитектуру фасада. Порывистый ветер трепал полы её потёртой джинсовой куртки и выбившиеся из небрежного хвоста пряди иссиня-чёрных волос. Тонкий шрам на виске, который она обычно маскировала макияжем, сейчас предательски поблёскивал в тусклом свете осеннего дня. — Нервничаешь? — дядя Тоби придержал тяжёлую дубовую дверь, пропуская племянницу вперёд. София только дёрнула плечом, сильнее стискивая лямку видавшего виды рюкзака. Школьный коридор гудел как растревоженный улей — звонкий смех, хлопанье шкафчиков, шарканье подошв по натёртому до блеска полу. Мимо пронеслась стайка старшеклассниц, оставляя за собой шлейф приторно-сладких духов и обрывки разговора о предстоящем выпускном. Кабинет директора Мориты встретил их ароматом свежесваренного кофе и едва уловимым запахом старых книг. София опустилась на неудобный деревянный стул, машинально отмечая расположение выходов — привычка, въевшаяся в подкорку после той кровавой ночи, когда её мир раскололся на «до» и «после». — Мистер Донован, — директор Морита сложил ладони домиком, — я детально ознакомился с личным делом вашей племянницы. — Надеюсь, прошлое не станет препятствием для нового начала, — в спокойном голосе дяди проскользнули стальные нотки, выдающие агента Щ.И.Т.а. — Касательно происшествия в предыдущей школе… — начал директор. — Этот урод напрашивался, — отрезала София, впиваясь короткими ногтями в ладони до белых полумесяцев. Дядя Тоби успокаивающе сжал её плечо: — София действовала в целях самозащиты. Тот студент публично зачитывал газетные статьи о её отце, намеренно провоцируя реакцию. Директор Морита помолчал, внимательно изучая девушку поверх тонкой оправы очков: — В стенах Мидтауна мы категорически не приемлем травлю в любых её проявлениях. Однако и насилие — не выход. Должен отметить, ваши академические показатели впечатляют, мисс Донован. Особенно успехи в области естественных наук. Горькая усмешка искривила губы Софии. Ну конечно, химия. Папочка вечно твердил о её выдающихся способностях. До того, как превратился в чудовище, преследующее её в ночных кошмарах. После утомительной процедуры оформления документов дядя проводил её до кабинета химии: — Звони при малейших проблемах. У Щ.И.Т.а есть ресурсы… — Избавь меня от этого, — оборвала София. — Я в состоянии справиться самостоятельно. Лаборатория химии уже заполнилась студентами. София застыла в дверном проёме, по въевшейся привычке оценивая обстановку. Двадцать три человека. Два эвакуационных выхода. Массивный шкаф с реактивами у дальней стены. Запах формальдегида и спирта защипал ноздри. — Здесь свободное место! — окликнул её бодрый голос справа. София обернулась и встретилась взглядом с парнем за лабораторным столом. Растрёпанные каштановые волосы, потёртый рюкзак, украшенный значками из «Звёздных войн», и улыбка — такая искренняя и тёплая, что на мгновение перехватило дыхание. В его глазах не было ни намёка на привычную смесь жалости и болезненного любопытства. — Я Питер, — представился он, поспешно освобождая место рядом с собой. — Питер Паркер. София медленно опустилась на соседний стул, невольно отмечая уверенные, отточенные движения его рук, когда он настраивал микроскоп и раскладывал лабораторное оборудование. — София Донован, — отозвалась она, впервые за долгие годы не ощущая необходимости выстраивать защитные барьеры. — Классное имя! — оживился Питер. — Ты же только перевелась? Слушай, я могу провести экскурсию по школе. У нас тут потрясающая лаборатория робототехники, и представляешь, в столовой иногда даже готовят что-то съедобное. А ещё… Он запнулся на полуслове, заметив, как дрогнули уголки её губ. София сама удивилась этому призраку улыбки — лицевые мышцы словно заново учились давно забытому выражению. — Прости, я часто увлекаюсь и начинаю тараторить, — Питер смущённо потёр затылок, взъерошивая и без того непослушные волосы. — Всё нормально, — тихо ответила София. — Это… даже приятно. Когда учитель начал занятие, София едва вникала в формулы, появляющиеся на доске. Она украдкой наблюдала за Питером, который с неподдельным энтузиазмом конспектировал лекцию, периодически беззвучно проговаривая сложные химические термины и делая пометки на полях. В какой-то момент он перехватил её взгляд и снова улыбнулся — так естественно и непринуждённо, словно они были старыми друзьями. За окном усилился дождь, барабаня по стёклам, но впервые за семь лет София почувствовала, как внутренний холод, сковывавший её сердце с той роковой ночи, начинает понемногу таять. Возможно, в этой школе, рядом с этим удивительным парнем с добрыми глазами и заразительным энтузиазмом, она действительно сможет стать кем-то большим, чем просто дочь печально известного Бруклинского Мясника. Звонок прозвенел неожиданно резко, заставив Питера вздрогнуть и опрокинуть пробирку. София среагировала молниеносно — годы постоянной настороженности отточили её рефлексы до автоматизма. Её рука метнулась вперёд, перехватывая стеклянную трубку в считанных сантиметрах от пола. — Ничего себе! — выдохнул Питер с неприкрытым восхищением. — Это было… потрясающе! София пожала плечами, возвращая спасённую пробирку: — Обычное везение. — Какой у тебя следующий урок? — поинтересовался он, торопливо запихивая учебники в рюкзак. — Литература. — Серьёзно? Я тоже туда! — его лицо озарилось искренней радостью. — Может, пойдём вместе? И София, удивляя саму себя, согласно кивнула. *** Столовая Мидтауна напоминала растревоженный улей — гудящий, шумный, пропитанный запахом подгоревшей картошки и дешёвого кетчупа. София сидела за дальним столиком, рассеянно кромсая пластиковой вилкой бесформенный кусок хлеба. Её пристальный взгляд следил за Питером, который стоял в очереди, увлечённо обсуждая что-то с кудрявым парнем в мешковатом свитере. Воздух в помещении внезапно сгустился — София ощутила это всем телом, как хищник чувствует приближение бури. Высокий парень в красной спортивной куртке целенаправленно двигался к Питеру, и его походка не предвещала ничего хорошего. — Пенис Паркер! — голос Томпсона прокатился по столовой. — Как там твоя выдуманная стажировка у Старка? Всё ещё пытаешься впечатлить всех своими сказками? София заметила, как окаменели плечи Питера, но он продолжал идти, словно не слыша насмешек. — Эй, я с тобой разговариваю, ботаник! — Томпсон резко дёрнул Питера за рюкзак. Поднос в руках Паркера опасно накренился. София поднялась одним плавным движением. Внутри медленно закипала знакомая ледяная ярость. — Давай, расскажи всем, как ты врёшь про свою крутую жизнь, — Томпсон вцепился в ворот футболки Питера. — Думаешь, ты особенный? — А знаешь, что действительно особенное, Томпсон? — голос Софии прорезал гомон столовой, как лезвие. — Твоя поразительная способность компенсировать недостаток интеллекта избытком агрессии. Томпсон обернулся, всё ещё удерживая Питера: — Смотрите-ка, новенькая решила поиграть в героиню. — О, я не играю, — София приблизилась, её движения напоминали крадущуюся пантеру. — Просто наблюдаю за твоими жалкими попытками почувствовать себя значимым. По столовой прокатился шёпот. Томпсон выпустил футболку Питера: — Слышал я про тебя, Донован. Про твоего папашу-психопата тоже. София улыбнулась — холодно, остро, как лезвие бритвы: — Правда? А я слышала про твоего отца. Как он откупил тебя от исключения в прошлом году? После того случая с девочкой из младшей школы? Томпсон побледнел: — Ты не… — Я много чего знаю, — София сделала ещё шаг вперёд. — Например, как ты рыдал в туалете после контрольной по химии. Или как списывал у Паркера весь прошлый семестр. Хочешь, продолжу? — Заткнись! — рявкнул Томпсон. — По крайней мере, мой отец не резал людей! Столовая затихла. София почувствовала, как Питер дёрнулся за её спиной, но она только рассмеялась — тихо, жутко: — Знаешь, в чём разница между мной и тобой, Томпсон? Я знаю, кто я такая. А ты… — она окинула его презрительным взглядом, — ты просто испуганный мальчишка, прячущий свою ничтожность за папиными деньгами. Кстати, как там твои оценки? Папочка уже знает, что Гарвард можно даже не рассматривать? Томпсон открыл рот, но София не дала ему шанса: — И да, мой отец — монстр. Но я хотя бы не прячусь за чужими спинами. Не унижаю тех, кто умнее меня, чтобы почувствовать себя лучше. Не покупаю дружбу папиным кредитом. Она шагнула ещё ближе, её голос стал едва слышным шёпотом: — А теперь слушай внимательно. Если ты ещё хоть раз тронешь Паркера или кого-то другого, я расскажу всем не только про твои слёзы в туалете. У меня есть очень интересное видео с прошлогодней вечеринки у Томпсонов. Помнишь ту ночь? — она выгнула бровь. — О, вижу, что помнишь. Лицо Томпсона приобрело зеленоватый оттенок. Он попятился, натолкнулся на стол и практически выбежал из столовой под гул голосов и смешки. София повернулась к Питеру, который смотрел на неё широко раскрытыми глазами: — У тебя сок протекает. Питер опустил взгляд на свой поднос: — Ты… это было… — он запнулся. — Спасибо. Но насчёт твоего отца… — Не надо, — оборвала она. — Пойдём сядем. И да, можешь спросить. — Что спросить? — Питер устроился напротив неё. — Правда ли у меня есть то видео, — София позволила себе лёгкую улыбку. Питер рассмеялся: — И? — Хороший блеф — это тоже своего рода суперсила, — она пожала плечами, впервые за долгое время чувствуя что-то похожее на удовлетворение. Питер смотрел на неё с восхищением, и в его взгляде не было ни капли страха или жалости — только искреннее восхищение и что-то ещё, что-то тёплое и светлое. *** Солнечные лучи лениво просачивались сквозь золотистую листву клёнов, окружавших задний двор Мидтауна. Воздух был пропитан особой осенней свежестью — той самой, что пахнет опавшими листьями и предчувствием перемен. Питер и Нед облюбовали свою привычную скамейку в дальнем углу школьного двора, достаточно укромную, чтобы избежать внимания Томпсона и его свиты. — Слушай, «Великий Гэтсби» — это ещё не худший вариант, — Нед задумчиво перелистывал потрёпанный томик в мягкой обложке. — Мне вот достался «Повелитель мух» с Бетти. Она уже строит планы изобразить сцену охоты. Питер рассеянно водил пальцем по экрану телефона, просматривая темы для проекта: — Миссис Уоррен сказала, что нужно найти необычный ракурс… — В семь часов я буду у тебя, — прохладный голос Софии прозвучал так близко, что оба парня подскочили. Она стояла за их спинами, опираясь на спинку скамейки с грацией пантеры. Чёрная косуха была небрежно расстёгнута, открывая глубокий бордовый цвет водолазки. Ветер играл с выбившимися из небрежного пучка прядями, бросая их ей на лицо. — София! — Питер едва не выронил телефон. — Ты… эм… как ты…? Она перемахнула через спинку скамейки с кошачьей ловкостью, приземляясь между ними: — Твоя книга пригодится. Моя осталась дома, — в её голосе не было вопроса, только утверждение. — Конечно, но может… — начал Питер, замечая, как Нед пытается незаметно отодвинуться. — Я тут подумала про символизм цвета, — София извлекла из внутреннего кармана куртки сложенный лист. — Особенно зелёный свет. Это же прекрасная метафора морального разложения общества, тебе не кажется? Её глаза загорелись особым блеском, когда она развернула свои заметки. Питер невольно залюбовался тем, как воодушевлённо она говорит, жестикулируя свободной рукой: — И если проследить цветовую гамму через весь роман… — Звучит потрясающе, — искренне отозвался Питер. — Правда, тётя Мэй сегодня готовит свою фирменную… — Лазанью? — София изогнула бровь. — Я захвачу десерт. Без арахиса, разумеется. Питер моргнул: — Откуда ты…? — И да, Нед, — она повернулась к застывшему парню, — твой код на последней олимпиаде по информатике был впечатляющим. Особенно та часть с рекурсивными функциями. Нед издал странный звук, похожий на писк: — Ты… следишь за школьными олимпиадами? — Я слежу за тем, что меня интересует, — София улыбнулась краешком губ. — А друзья Питера определённо входят в эту категорию. Она поднялась одним плавным движением, и солнце на мгновение создало вокруг её силуэта золотистый ореол: — Я скину тебе материалы по символизму. И Питер… — она чуть наклонилась, понижая голос, — захвати свой особый костюм. После проекта можем устроить небольшой патруль. Уверена, Человеку-пауку не помешает напарник. Питер почувствовал, как кровь отхлынула от лица: — Ты… как…? — Я же сказала, — в её глазах мелькнули озорные искры, — я слежу за интересным. Она развернулась и направилась к школе, её шаги были лёгкими и неслышными, несмотря на тяжёлые ботинки. — Чувак, — прошептал Нед, когда София скрылась из виду. — Она точно знает про… ну, ты понимаешь? — Видимо, — Питер провёл рукой по лицу, чувствуя странную смесь тревоги и восхищения. Его телефон звякнул. Сообщение с незнакомого номера: «Не волнуйся, Паркер. Некоторые тайны заслуживают того, чтобы их хранили. Кстати, красный и синий — отличное сочетание. Но чёрный тоже неплох ;)» Следом пришла фотография — размытый ночной снимок, на котором едва различима тёмная фигура, скользящая между небоскрёбами Куинса. — О боже, — простонал Нед. — Она что, следила за тобой? Питер перечитал сообщение, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке: — Знаешь, что самое странное? Меня это почему-то совсем не пугает. И это была правда. Возможно, подумал он, иногда судьба посылает нам именно тех людей, которые нужны. Даже если эти люди приходят с опасными тайнами и привычкой знать слишком много. А может быть, особенно если они такие. Ровно в семь часов в дверь квартиры Паркеров раздались три чётких удара — уверенных, как метроном. Мэй, только что вытащившая из духовки исходящую паром лазанью, поспешила в прихожую, на ходу стряхивая с фартука мучную пыль и поправляя выбившиеся из пучка пряди. На пороге стояла София — её образ был воплощением элегантной небрежности. Чёрная косуха чуть распахнута, открывая глубокий бордовый цвет водолазки, тёмные волосы собраны в замысловатую косу, открывающую тонкий шрам на виске. В руках — аккуратный бумажный пакет с золотым тиснением. — Ты, должно быть, София! — Мэй расплылась в тёплой улыбке. — Наконец-то я встречаю девушку, о которой Питер говорит не закрывая рта. София изогнула бровь, её губы тронула лёгкая усмешка: — Вот как? Надеюсь, он не рассказывал о том случае с фонтаном в парке. — Фонтаном? — переспросила Мэй, принимая куртку гостьи. — О, так он не упоминал? — в глазах Софии заплясали озорные искры. — Это довольно забавная история… — София! — Питер практически скатился по лестнице, чудом не запутавшись в собственных ногах. — Ты… ты уже здесь. — Точность — вежливость королей, — она протянула ему пакет, чуть задержав пальцы на его руке. — И плохих девочек. — Это так мило! — просияла Мэй. — Питер, почему ты не сказал, что твоя девушка ещё и печёт? — Она не… мы не… — Питер залился краской. — Это для проекта! — М-м-м, «проект», — протянула София, подмигнув Мэй. — Знаете, говорят, что плохим девочкам всегда нравятся хорошие мальчики. Особенно те, кто краснеет так очаровательно. Мэй рассмеялась, а Питер, казалось, был готов провалиться сквозь пол: — Мы… наверх… литература… — Разумеется, — Мэй направилась к кухне. — Дам лазанье немного остыть. София поднималась по лестнице с грацией кошки, намеренно медленно, позволяя Питеру следовать за собой: — Твоя тётя замечательная. И очень… наблюдательная. — Ты ведь специально, да? — простонал Питер, не в силах оторвать взгляд от её плавных движений. — Специально что? — она обернулась на верхней ступеньке, оказавшись с ним лицом к лицу. — Заставляю тебя краснеть? Или намекаю на твои ночные… приключения? В его комнате уже были разложены книги и включен ноутбук. София скользнула внутрь, осматриваясь с нескрываемым интересом: — О, постер «Звёздных войн»? Как предсказуемо… и мило. — Эй, классика есть классика, — Питер наблюдал, как она изучает его пространство. — Кстати, о классике, — София опустилась на край его кровати, проводя пальцами по покрывалу. — Ты ведь знаешь, кто мой отец… — Это не имеет значения, — твёрдо сказал Питер, удивив их обоих. София замерла, её маска самоуверенности на мгновение соскользнула: — Правда? Даже если плохие гены передаются по наследству? — Как и хорошие, — он сел рядом, достаточно близко, чтобы чувствовать тепло её плеча. — Ты не он. Как и я не просто… — Парень в обтягивающем костюме? — она фыркнула, но её глаза потеплели. — Хотя должна признать, костюм весьма… впечатляющий. — Ты правда следила за мной? — Питер повернулся к ней. — Скажем так, — София наклонилась ближе, её дыхание щекотало его щёку, — у меня есть слабость к героям. Особенно к тем, кто спасает котят с деревьев и помогает старушкам перейти дорогу. — Я делаю и кое-что посерьёзнее, — пробормотал Питер, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. — Знаю, — она улыбнулась, и эта улыбка была совсем другой — мягкой, настоящей. — Поэтому я здесь. — Из-за Человека-паука? — Нет, глупый, — София легонько щёлкнула его по носу. — Из-за Питера Паркера, который краснеет от комплиментов, обожает «Звёздные войны» и не боится дочери серийного убийцы. Снизу донёсся голос Мэй: — Дети, лазанья готова! — Уже идём, миссис Паркер! — отозвалась София. — Только закончим обсуждать… символизм. — Это теперь так называется? — донеслось из кухни. Питер застонал, утыкаясь лицом в ладони: — Она теперь никогда не перестанет… — Эй, — София мягко отвела его руки от лица. — Может, она права? Может, плохим девочкам действительно нужны хорошие мальчики. Особенно те, — она понизила голос до шёпота, — кто умеет делать сальто между небоскрёбами. — А хорошим мальчикам? — выдохнул Питер, не отрывая взгляда от её глаз. — О, им определённо нужен кто-то, кто добавит в их жизнь немного хаоса, — она поднялась одним плавным движением. — Идём, герой. Нас ждёт ужин, проект и, возможно… — она подмигнула, — небольшая ночная прогулка по крышам. И Питер вдруг понял, что улыбается как идиот. Потому что иногда самые опасные решения оказываются самыми правильными. Особенно когда они приходят в виде девушки со шрамом на виске и тайнами в глазах. *** Ночной Нью-Йорк раскинулся под ними бескрайним океаном света — мириады неоновых огней, словно россыпь драгоценных камней на чёрном бархате. Питер скользил между величественными силуэтами небоскрёбов, чувствуя, как София прильнула к нему — тёплая, трепещущая, вибрирующая от переполняющих эмоций. Её шелковистые волосы, выбившиеся из причёски и растрёпанные дерзким ночным ветром, танцевали в воздухе, легонько касаясь его шеи даже сквозь высокотехнологичную ткань костюма. — Это чертовски круто! — её голос, пронизанный чистейшим, незамутнённым восторгом, звенел серебряным колокольчиком у самого его уха. — Выше, Паркер! Покажи мне все грани своей силы! Дай мне почувствовать настоящий полёт! Они взмыли над очередным исполином из стекла и бетона, и София запрокинула голову, подставляя лицо прохладным потокам воздуха. В этот момент она воплощала собой ту самую первозданную свободу, о которой грезили поэты всех времён — необузданную, опьяняющую, абсолютную в своей чистоте. — Держись крепче! — предупредил Питер, резко меняя траекторию движения. Они закружились в головокружительном танце вокруг сверкающей башни, отражаясь в тысячах зеркальных окон, словно в гранях исполинского бриллианта. София смеялась — громко, заразительно, искренне, будто сбрасывая с души тяжёлые кандалы прошлого. В этом смехе звучало столько неприкрытой радости, что у Питера перехватывало дыхание даже под защитой маски. Он грациозно приземлился на широкий карниз одного из самых высоких зданий, всё ещё бережно удерживая её в своих руках. София не спешила разрывать контакт, её изящные пальцы рассеянно исследовали текстуру материала на его плечах, вычерчивая невидимые узоры. — Знаешь, что говорят о хороших мальчиках? — промурлыкала она, поднимая на него взгляд, полный опасного очарования. — Говорят, они инстинктивно избегают плохих девочек. Держатся подальше, потому что плохие девочки — это воплощённый хаос, это неконтролируемые проблемы и неизбежно разбитые сердца. Это тёмная сторона луны, манящая и пугающая одновременно. Её ловкие пальцы скользнули к краю его маски, играя с тканью: — Но ты другой, верно, Паркер? Ты не боишься девушки со шрамами — и не только теми, что видны глазу. Девушки, чья душа испещрена трещинами, как древняя фреска. — А может, ты вовсе не такая плохая, какой пытаешься казаться, — выдохнул он, когда она медленно потянула маску вверх, обнажая его губы. — Правда? — София придвинулась ещё ближе, её дыхание обжигало его кожу электрическими разрядами. — Тогда объясни, почему моё сердце устраивает настоящий шторм, стоит тебе оказаться рядом? Почему я жажду совершать безрассудства? Например… Она поцеловала его — решительно, страстно, без тени колебания или игривого кокетства. Это не был робкий поцелуй первой влюблённости, не был и небрежным знаком внимания. Это было заявление прав, признание в чувствах, обещание верности. София целовала его так, словно бросала вызов всей вселенной, словно метила территорию, словно ставила несмываемую печать на его душе. — Вот поэтому, — прошептала она, едва оторвавшись от его губ. — Потому что хорошие мальчики не должны так сводить с ума. Не должны заставлять забывать обо всём на свете, включая здравый смысл и инстинкт самосохранения. — Возможно, — Питер притянул её ещё ближе, чувствуя, как их сердца бьются в едином ритме, — дело вовсе не в условных категориях хороших и плохих. Может быть, всё дело в том, что некоторые души просто созданы парить вместе. София рассмеялась — низко, хрипловато, с нотками томной неги: — Господи, Паркер, ты даже не представляешь, насколько сексуально звучат эти романтические банальности из твоих уст. И она снова завладела его губами, на этот раз медленнее, чувственнее, словно дегустируя редкое вино. Её пальцы зарылись в его волосы, и Питер почувствовал, как реальность плывёт вокруг — и дело было совсем не в головокружительной высоте. — Знаешь, что ещё говорят мудрецы? — прошептала она в короткие мгновения между поцелуями. — Что плохие девочки неизбежно разобьют тебе сердце. — А может быть, — выдохнул он, — именно этого оно и ждало всю жизнь. София отстранилась, глядя на него глазами, потемневшими от желания и чувств: — Ты просто невероятный, Питер Паркер. Абсолютно, совершенно невозможный человек. — Зато предельно искренний. — И это сводит меня с ума сильнее всего, — она нежно провела подушечкой большого пальца по его припухшей нижней губе. — То, что ты настоящий. Такой пронзительно, болезненно настоящий, что иногда становится трудно дышать. Вдалеке пронзительно завыла полицейская сирена, разрывая интимность момента. София тихо вздохнула: — Иди. Спаси этот безумный мир. А я… — Останешься здесь? — в его голосе прозвучала неприкрытая надежда, смешанная с тревогой. — Нет, — она одарила его той особенной улыбкой, от которой всё внутри переворачивалось и плавилось. — Я буду рядом. Потому что, видишь ли, у плохих девочек есть один тщательно оберегаемый секрет — однажды встретив своего единственного хорошего мальчика, они физически не способны держаться в стороне. И когда они снова взмыли в бархатное небо ночного города, Питер подумал, что, возможно, все эти разговоры о плохих и хороших — не более чем условность, придуманная людьми от страха перед настоящими чувствами. Потому что когда два человека летят сквозь звёздную ночь, держась друг за друга как за самое драгоценное в мире, все ярлыки и категории теряют всякий смысл. Остаётся только свистящий в ушах ветер, мерцающий огнями город внизу и два сердца, бьющихся в совершенной гармонии. А может быть, подумал он, ощущая её счастливую улыбку своей кожей, именно в этом и заключается подлинная свобода — в способности отбросить все условности и просто быть собой рядом с тем, кто принимает тебя целиком, со всеми достоинствами и изъянами. *** Приглушённый свет винтажной настольной лампы рисовал замысловатые узоры на стенах комнаты Софии, окрашивая пространство в тёплые янтарные тона. Она полулежала на своей кровати, укрытой чёрным покрывалом с серебряной вышивкой, рассеянно перелистывая последний выпуск «Quantum Physics Today». Тишину нарушили три коротких удара в дверь — особый ритм, который мог принадлежать только дяде Тоби. — Полуночничаешь? — его внушительная фигура появилась в дверном проёме, непривычно смягчённая игрой теней. София перевернула глянцевую страницу, не отрывая взгляда от сложных формул: — Изучаю теорию квантовой запутанности. Завораживающее явление — представляешь, две частицы могут оставаться неразрывно связанными, даже если их разделяют световые годы. Никакие расстояния не имеют значения. Дядя опустился на край кровати, матрас чуть прогнулся под его весом. Его проницательный взгляд скользил по её лицу, отмечая едва заметные изменения: — Как там твой Паркер поживает? — М-м-м? — она наконец подняла глаза, в которых плясали дьявольские искорки. — Уточни, какой именно Паркер тебя интересует — тот гениальный ботаник, который громит научные олимпиады, или тот отважный герой, который рассекает ночное небо в обтягивающем костюме? — София… — в его голосе прозвучали предостерегающие нотки. — Не напрягайся так, дядя, — она отложила журнал, разгладив несуществующую складку на обложке. — Я виртуоз по части сохранения тайн. В конце концов, у меня был превосходный учитель в лице собственного отца, разве нет? Тоби тяжело вздохнул, его массивные плечи поникли, словно под невидимым грузом: — Именно это и заставляет меня тревожиться. Скажи честно… ты действительно встречаешься с ним? — А что тебя смущает? — она изогнула идеальную бровь. — Думаешь, дочери печально известного преступника противопоказаны отношения с дружелюбным соседом-супергероем? Слишком банально даже для современных сериалов Netflix? — София. — Знаешь, что самое удивительное? — она выпрямилась, подтягивая колени к груди. — Когда мы парим над городом, когда его руки держат меня так уверенно и нежно, я чувствую себя… обновлённой. Будто все грехи моей семьи, все тёмные пятна прошлого растворяются в ночном воздухе, оставаясь далеко внизу среди безразличных небоскрёбов. Тоби потянулся, мягко заправляя непослушную прядь её тёмных волос за ухо: — Я просто хочу, чтобы ты была осторожна, малышка. История знает слишком много примеров, когда подобные союзы противоположностей заканчивались трагедией. — Ох, — она одарила его той особенной улыбкой, которая всегда болезненно напоминала ему о её матери, — но разве не в этом заключается самая суть? Иногда необходимо поставить на кон абсолютно всё, чтобы получить шанс написать совершенно новую главу в книге судьбы. — Ты невероятно похожа на неё, — произнёс он почти шёпотом. — На маму? — София обхватила колени руками, становясь удивительно похожей на ту маленькую девочку, которую он когда-то качал на коленях. — Она тоже совершила непростительную ошибку, влюбившись в неподходящего человека? — Она тоже свято верила в преображающую силу любви, — Тоби поднялся, половицы тихо скрипнули под его весом. — Просто… не забывай, что как бы сильно мы ни желали, некоторые вещи невозможно изменить. Природа человека — одна из них. — А я и не пытаюсь никого переделывать, — София снова потянулась к журналу, пальцы рассеянно погладили глянцевую обложку. — Самое удивительное в Питере знаешь что? Он единственный человек, рядом с которым мне не приходится надевать маску. Не нужно притворяться кем-то другим. Дядя замер в дверном проёме, его силуэт чётко вырисовывался на фоне освещённого коридора: — Именно этого я и опасаюсь, дорогая. Что однажды тебе придётся делать выбор между двумя неразделимыми частями собственной души. — Этого не случится, — она демонстративно перевернула страницу. — Помнишь про квантовую запутанность? Иногда даже самые противоречивые элементы способны существовать в безупречной гармонии. Это не просто теория — это фундаментальный закон мироздания. Тоби покачал головой, но его суровые черты смягчила едва заметная улыбка: — Сладких снов, София. — И тебе, дядя. Когда дверь бесшумно закрылась, она отбросила журнал и подошла к панорамному окну. Где-то там, среди мерцающего созвездия городских огней, её личный герой прочерчивал невидимые траектории между небоскрёбами. И возможно, размышляла она, рассеянно вычерчивая узоры на прохладном стекле, именно самые невероятные, самые противоречивые союзы оказываются наиболее прочными. Ведь даже в физике противоположные заряды неумолимо тянутся друг к другу. А она всегда питала особую слабость к нарушению правил — особенно тех, что были придуманы людьми из страха перед настоящими чувствами. В конце концов, разве не об этом говорит квантовая механика? Что реальность намного сложнее и удивительнее любых человеческих предрассудков. В тишине ночной комнаты внезапный стук в окно прозвучал как удар сердца. София едва заметно дрогнула, хотя где-то в глубине души уже предчувствовала этот момент. Звук повторился — более настойчивый, но всё такой же деликатный. Питер парил в воздухе вниз головой, словно экзотическая ночная бабочка, привлечённая светом. В его руке покачивался бумажный пакет с золотым тиснением «Sweet Heaven Donuts», а сквозь маску угадывалась та самая особенная улыбка, от которой у неё всегда теплело в груди. — Экспресс-доставка для мисс «Никакого-сахара-после-заката», — объявил он, когда створка окна бесшумно скользнула в сторону. — В сегодняшнем меню: два восхитительных шоколадных с текучей карамелью внутри, один клубничный, украшенный съедобными блёстками, и… — И фисташковый, щедро посыпанный кокосовой стружкой, — закончила она, затягивая его в комнату с грацией хищницы. — Ты совершенно невыносим, Паркер. В самом лучшем смысле этого слова. — Я просто коллекционирую важные детали, — он стянул маску, являя миру безнадёжно растрёпанные волосы, которые так и хотелось пригладить. — Например, твои слова о том, что эти пончики — единственное гастрономическое искушение, достойное нарушения всех диетических клятв. София извлекла из пакета пончик, с наслаждением впилась в него зубами, оставляя идеальный бордовый след от помады на глазури: — М-м-м, божественно. Признайся, для супергероя ты подозрительно хорошо разбираешься в женских слабостях. — Исключительно в твоих, — он устроился на широком подоконнике, завороженно наблюдая за тем, как она смакует каждый кусочек. — Постой, у тебя тут… — его рука потянулась к её лицу, большой палец нежно стёр шоколадную крошку с её нижней губы. София перехватила его руку, прижалась губами к подушечкам пальцев, наслаждаясь тем, как расширились его зрачки: — Знаешь, дядя буквально десять минут назад читал мне лекцию об опасности романтических отношений с хорошими мальчиками. — И какой был твой ответ? — Питер подался вперёд, сокращая дистанцию между ними до опасного минимума. — Что некоторые правила существуют исключительно для того, чтобы их нарушать с особым удовольствием, — она потянулась за следующим пончиком, намеренно скользнув грудью по его плечу. — Особенно когда речь идёт о хорошем мальчике, который пробирается в твою комнату посреди ночи с контрабандными сладостями. — Если быть точным, сейчас только час сорок пять, — он перехватил её запястье, притягивая её ближе в свое личное пространство. — И я далеко не такой правильный, каким кажусь. — Вот как? — она изогнула идеальную бровь, в глазах заплясали озорные искры. — Докажи это, герой. Питер поцеловал её — медленно, чувственно, со вкусом шоколада и карамели на губах, словно пробуя на вкус само запретное удовольствие. София выдохнула ему в рот что-то похожее на стон, роняя недоеденный пончик обратно в шуршащий пакет. — Как считаешь, — прошептал он, оставляя дорожку поцелуев вдоль её шеи, — твой дядя сильно расстроится, если я задержусь ещё ненадолго? — Полагаю, — она зарылась пальцами в его непослушные волосы, слегка оттягивая, — он уже смирился с неизбежным фактом, что его единственная племянница безнадёжно и бесповоротно влюблена в парня в обтягивающем трико. — Это высокотехнологичный костюм из специального материала! — возмутился он с деланным негодованием. — Замолчи и поцелуй меня снова, мой супергерой в высокотехнологичных лосинах. За панорамным окном раскинулся ночной город — море огней и теней, на прикроватной тумбочке медленно остывали пончики, источая сладкий аромат, а где-то в глубине дома мирно спал встревоженный дядя, которому снились кошмары о неподходящих союзах. Но в этот конкретный момент времени и пространства существовали только они — мальчик, выбравший путь света и справедливости, и девочка, решившая, что настоящая любовь стоит выше любых социальных предрассудков. — Знаешь, — пробормотал Питер, уткнувшись в изгиб её шеи, — я мог бы превратить это в традицию. Приносить тебе твои любимые пончики каждую ночь. — В таком случае мне придётся серьёзно увеличить количество физических упражнений, чтобы оставаться достаточно лёгкой для наших ночных полётов над городом. — О, у меня есть на примете отличный комплекс тренировок, — он снова потянулся к её губам, словно не мог насытиться. — Он включает в себя множество акробатических элементов между небоскрёбами. — Ты абсолютно неисправим, Паркер. — А ты любишь меня именно таким, разве нет? И она не могла — да и не хотела — этого отрицать. Потому что да, чёрт возьми, она действительно любила его именно таким: героическим и одновременно неуклюжим, невероятно сильным и трогательно уязвимым, самоотверженно спасающим мир и тайком приносящим ей пончики в неприлично позднее время. Любила каждую противоречивую черту его характера, каждый парадокс его сложной натуры, каждую грань его удивительной личности. А пончики… что ж, пончики были всего лишь сладким дополнением к их неправильной по всем социальным меркам, но такой правильной по законам сердца любви. Маленькой вкусной метафорой того, как иногда самые неожиданные сочетания оказываются самыми идеальными. В конце концов, разве не об этом пела её душа каждый раз, когда его руки обнимали её там, высоко над городом? Что иногда нужно просто довериться своему сердцу, даже если весь мир считает твой выбор безумием. *** София методично складывала учебники в шкафчик, когда массивная тень Томпсона накрыла её, словно грозовая туча. Его рука с громким хлопком впечаталась в металл рядом с её головой, отрезая пути к отступлению. Школьный коридор мгновенно погрузился в выжидающую тишину — все знали, что грядёт очередное представление. — Что такое, принцесса преступного мира? — Флэш наклонился ближе, его дыхание неприятно щекотало её шею. — Где твой драгоценный Паркер? Снова прячется где-то, оставив тебя без защиты? София медленно подняла взгляд, в её глазах плескался арктический холод, способный заморозить само адское пламя: — Знаешь, Томпсон, сейчас передо мной открываются два пути. Первый — вежливо, используя простые слова, объяснить тебе, почему следует держать дистанцию. Второй — наглядно продемонстрировать последствия неверного выбора. — Серьёзно? — он придвинулся ещё ближе, практически вжимая её в шкафчик своим массивным телом. — И что же такая куколка, как ты, может мне продемонстрировать? То, что произошло дальше, напоминало молнию — стремительную и беспощадную. София перехватила его запястье отточенным движением, одновременно выворачивая сустав и надавливая на болевую точку. Флэш издал сдавленный звук, похожий на скулёж раненого животного. Следующий приём, выполненный с балетной грацией, — и вот уже его лицо прижато к холодному металлу шкафчика, а рука заломлена за спину под таким углом, что любое движение отзывается острой болью. — Видишь ли, дорогой, — её голос источал медовую сладость, от которой веяло арктическим морозом, — когда твой отец руководил одним из крупнейших преступных синдикатов восточного побережья, а дядя служит в элитном подразделении спецназа, ты получаешь весьма… нестандартное домашнее образование. Она слегка усилила нажим, вызывая у Флэша болезненный всхлип: — И, представляешь, какой забавный факт? То, что ты сейчас чувствуешь — это самый щадящий приём из моего обширного арсенала. Хочешь узнать, какие ещё интересные трюки я освоила на семейных уроках самообороны? — Отпусти меня, чёртова сука! — прохрипел Томпсон, безуспешно пытаясь вырваться. — Боже, какой вульгарный лексикон, — она театрально вздохнула, качая головой. — Давай попробуем сформулировать твою просьбу более цивилизованно. Я внимательно слушаю. — Пожалуйста… отпусти меня… пожалуйста. София ослабила хватку, но не спешила отпускать свою жертву: — А теперь слушай очень внимательно, потому что я не люблю повторяться. Если ты ещё хоть раз посмеешь приблизиться ко мне или произнесёшь хоть одно слово о Питере — я продемонстрирую значительно менее дружелюбные элементы из своего арсенала. И поверь мне на слово, золотая медицинская страховка твоего папочки не покроет и половины счетов за лечение. Она резко отпустила его, отступая на шаг, и Флэш пошатнулся, судорожно растирая пострадавшее запястье: — Ты чокнутая стерва! — О нет, сладкий, — она одарила его улыбкой, от которой могло замёрзнуть само солнце. — Я просто унаследовала определённые таланты от своего отца. И поверь мне, ты не хочешь узнать весь спектр этих способностей на собственной шкуре. София неторопливо подняла упавшую дизайнерскую сумку, изящным движением поправила выбившуюся прядь волос и, словно ничего не произошло, направилась к кабинету углублённой химии. Толпа зевак расступалась перед ней, как воды Красного моря перед Моисеем. — И да, Томпсон! — она обернулась на ходу, её голос прозвенел в гробовой тишине коридора. — Между прочим, Питер не прячется и не прогуливает. В отличие от некоторых, он сейчас занят тем, что спасает человеческие жизни, пока ты пытаешься компенсировать свою глубинную неполноценность домогательствами к девушкам. Может быть, стоит записаться к школьному психологу? И она скрылась за поворотом, оставив позади потрясённого Флэша и возбуждённо перешёптывающихся учеников. Никто не заметил, как она сжала кулаки, пряча предательскую дрожь в пальцах, когда адреналин начал отступать. Всё-таки гены — упрямая вещь: она действительно была плоть от плоти своего отца. Но в отличие от него, она поклялась использовать унаследованные навыки исключительно для защиты, а не для нападения. Где-то в городе Питер вступал в очередную схватку с каким-нибудь суперзлодеем, даже не подозревая, что его девушка только что преподала незабываемый урок главному школьному задире. Впрочем, возможно, оно и к лучшему — некоторые аспекты её натуры лучше оставить в тени даже от супергероев. А Флэш… что ж, теперь он семь раз подумает, прежде чем решится задирать кого-либо. Особенно если этот кто-то — девушка с весьма специфическим семейным наследием и отточенными навыками его применения. В конце концов, даже у принцесс бывают острые когти. Особенно если эти принцессы выросли в королевстве, где правят совсем не сказочные законы. *** София вошла в конференц-зал башни Старка с грацией пантеры, вторгающейся на чужую территорию. Стеклянные двери бесшумно разъехались перед ней, словно признавая её негласное право находиться в эпицентре любого хаоса. В просторном помещении с панорамными окнами разворачивалась типичная картина супергеройского кризис-менеджмента: Тор громогласно отстаивал какую-то точку зрения, периодически взмахивая мьёльниром, отчего голографические проекции шли рябью; Фьюри, с привычно нахмуренным лицом, буравил взглядом трёхмерные карты; а её дядя, в своей излюбленной позе «я-знаю-больше-чем-вы-все», объяснял собравшимся тонкости какой-то спецоперации. — Дядя, ключи, — она протянула изящную руку с безупречным маникюром, даже не утруждая себя формальными приветствиями. Тоби запнулся на полуслове, его брови сошлись на переносице: — София, если ты не заметила, у нас тут несколько важное совещание… — О, я прекрасно вижу, — она окинула собравшихся героев оценивающим взглядом, словно коллекционер в галерее современного искусства. — Дайте угадаю: очередной апокалипсис на горизонте? Или это просто традиционный вторничный междусобойчик для обсуждения того, кто круче? — Послушайте, юная леди… — начал Фьюри своим фирменным тоном «я-здесь-главный». — Мисс Донован для вас, директор, — она одарила его улыбкой, от которой у опытных оперативников инстинктивно дёргались руки к кобуре. — И да, мой уровень допуска превышает ваш. Семейное наследство, знаете ли. Папа всегда заботился о моём будущем. — Как всегда восхитительно язвительна, — хмыкнул Тони, элегантно покачивая бокалом с виски. — Напомни-ка, почему мы до сих пор не предложили тебе место в команде? — О, мистер Старк, давайте будем честны — я не питаю слабости к обтягивающим костюмам из спандекса. К тому же, моё чувство юмора гораздо более разрушительно, чем ваша коллекция железных доспехов. — Туше, дорогуша, — Старк отсалютовал ей бокалом с искренним восхищением. — Знаешь, ты всегда мне импонировала. В тебе есть что-то неуловимо старковское. — Упаси боже, — она картинно передёрнула плечами. — О, Питер, сладкий, — её голос мгновенно трансформировался в медовую патоку, когда она заметила своего парня, отчаянно пытающегося мимикрировать под ближайшую стену, — ты не предупредил меня, что сегодня у тебя светский раут в компании сильных мира сего. Паркер залился краской, когда все взгляды синхронно обратились к нему: — Я… это… оно как-то спонтанно получилось… София грациозно переместилась к нему, словно кошка, выслеживающая добычу. Её пальцы с показной заботой принялись поправлять воротник его костюма: — М-м-м, обожаю, когда ты такой смущённый и растерянный. Особенно учитывая, что вчера ночью ты проявлял куда больше… инициативы. — София! — синхронный возглас Питера и Тоби прозвучал как идеальный дуэт. — Что такое? — она захлопала ресницами с невинностью античной статуи. — Ой, простите, это была секретная информация? Какая досадная оплошность с моей стороны. Тор разразился громогласным хохотом, от которого задрожали стёкла: — Клянусь Одином, эта дева достойна Валгаллы! В ней пылает огонь истинной валькирии! — Благодарю, громовержец, — она игриво подмигнула богу. — Дядя, ключи. У меня через двадцать минут приём у мастера по маникюру, а эта женщина страшнее всех ваших суперзлодеев, когда дело касается пунктуальности. Тоби молча протянул ей связку, качая головой: — Ты абсолютно невыносима. — Чистая генетика, — она чмокнула его в щёку, оставляя идеальный след помады. — Ах да, Старк, — обернулась она уже у дверей, — костюм Питера нуждается в серьёзной модернизации. Вчера на нём образовалось несколько… весьма пикантных разрывов. — СОФИЯ! — казалось, Питер готов был самовоспламениться от смущения. — Что такое? Я исключительно о ночном патрулировании города говорю, — она послала ему воздушный поцелуй, в котором читалось чистое озорство. — О чём ты подумал, мой отважный герой? — Определённо моя школа сарказма, — пробормотал Тони, пряча довольную ухмылку за бокалом. — Не обольщайтесь, мистер Старк, — она распахнула дверь. — Я значительно превзошла учителя. И она удалилась, оставив после себя шлейф эксклюзивного парфюма от Шанель и всеобщее замешательство, смешанное с восхищением. — Итак, вернёмся к нашим баранам? — откашлялся Тоби, пытаясь восстановить деловую атмосферу. — Ты хотел сказать, к тому факту, что твоя племянница только что уничтожила всю команду Мстителей одним залпом словесной артиллерии? — усмехнулся Старк. — Паркер, парень, у тебя отменный вкус. Но на твоём месте я бы спал вполглаза и держал костюм под подушкой. — Уже поздно, — пробормотал Питер, всё ещё пунцовый как первоклассник на выпускном. — Она умудрилась украсть мой костюм. Дважды. И я до сих пор не понимаю, как. — О да! — мечтательно протянул Тор, поигрывая молотом. — Воистину дочь Локи по духу! Истинная валькирия! Фьюри просто молча массировал виски, всерьёз размышляя, кто представляет большую угрозу национальной безопасности — легионы суперзлодеев или одна саркастичная девушка с допуском высшего уровня и полным отсутствием инстинкта самосохранения. А София в этот момент уже спускалась в личном лифте Старка, позволив себе тихий смешок. Иногда быть дочерью одного из самых опасных преступников страны имело свои неоспоримые преимущества — например, способность заставить самых могущественных защитников Земли почувствовать себя нашкодившими школьниками. Что ж, теперь у неё был превосходный материал для шантажа — фотография пунцового от смущения Питера в окружении обескураженных Мстителей определённо стоила того, чтобы опоздать на маникюр. В конце концов, некоторые моменты бесценны. Особенно когда удаётся смутить целую команду супергероев, не прибегая ни к каким сверхспособностям. Кроме острого языка и безупречного чувства момента, конечно. *** Мэй, вернувшись домой раньше обычного, решила первым делом проверить, как там Питер. Она без стука распахнула дверь в комнату племянника и застыла на пороге, не в силах сдержать изумлённый вздох. Картина перед ней была… неоднозначной: Питер сидел на кровати без футболки, его волосы были взъерошены, а щёки пылали румянцем. София, устроившись практически у него на коленях, с растрёпанными волосами и закушенной губой, что-то увлечённо делала, склонившись к его торсу. На её щеках играл предательский румянец, а блузка сползла с одного плеча. — О господи! — Мэй прикрыла рот ладонью, и подростки синхронно подпрыгнули от неожиданности. — Мэй! Это не то, что ты… — Питер попытался отодвинуться, но София удержала его за плечи. — Сиди смирно, иначе я никогда не закончу с этой перевязкой, — строго произнесла девушка, и только тогда Мэй заметила бинты и антисептики, разложенные на кровати. — Что случилось? — она прошла в комнату, разглядывая внушительный синяк, расползающийся по рёбрам племянника. — Он просто… — София сделала паузу, выразительно глядя на Питера. — Я немного не рассчитал трюк на скейте, — торопливо произнёс он, морщась от того, как София чересчур усердно надавила на ушиб. — Да-да, — протянула девушка с убийственным сарказмом. — Абсолютно случайно не рассчитал. Падая со скейта. Прямо на бетонный столб. Который, по удивительному стечению обстоятельств, подозрительно напоминал бронированную перчатку Носорога. — София! — Питер дёрнулся, но она ловко удержала его на месте. — Что такое, милый? — она невинно захлопала ресницами, продолжая обрабатывать рану. — Я просто уточняю детали твоего эпического падения. Кстати, Мэй, — она обернулась к женщине с озорной улыбкой, — вы не поверите, как часто ваш племянник умудряется падать со скейта прямо на пролетающих мимо суперзлодеев. Поразительное совпадение, не находите? Мэй прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди: — И как часто происходят эти… падения? — О, регулярно, — София потянулась за новым бинтом, «случайно» проведя пальцами по прессу Питера. — Особенно когда в городе объявляются очередные злодеи с манией величия. Удивительная закономерность, правда? — Может, хватит? — взмолился Питер, но его глаза выдавали, что он наслаждается каждой секундой этой пытки. — Конечно, дорогой, — промурлыкала София, оставляя невесомый поцелуй на его плече. — Ой, кстати, Мэй, — она снова повернулась к тёте Питера, — вам, возможно, придётся купить ему новый скейт. Старый, кажется, случайно застрял в турбине летающего… ой, то есть, я хотела сказать, в колесе почтового фургона. — София! — Что? — она принялась аккуратно бинтовать его торс, намеренно задевая обнажённую кожу. — Я забочусь о твоём прикрытии. Хотя, признаю, почтовый фургон звучит не очень убедительно. Может, скажем, что это был грузовик с мороженым? Мэй покачала головой, пытаясь скрыть улыбку. Было что-то трогательное в том, как эти двое взаимодействовали — София с её острым языком и нежными руками, Питер с его неуклюжими отговорками и влюблённым взглядом. — Я сделаю вид, что поверила про скейт, — она выпрямилась. — Питер, ужин будет через час. София, ты ведь останешься? — Разумеется, — улыбнулась девушка, не прекращая своей работы. — Кто-то же должен проследить, чтобы ваш племянник не упал со стула. У него сегодня какой-то особенно травмоопасный день. Когда дверь за Мэй закрылась, Питер со стоном уткнулся лбом в плечо Софии: — Ты просто невозможна. — А ты безнадёжен в придумывании отговорок, — она легонько щёлкнула его по носу, любуясь результатами своей работы. — Серьёзно? Скейт? Почему не сразу метеорит или вторжение инопланетян? — Эй, я старался быть правдоподобным! — О да, особенно когда объяснял прошлый синяк падением с велосипеда. В декабре. Во время снежной бури. Питер открыл рот для возражений, но София заткнула его поцелуем, зарываясь пальцами в его волосы: — Молчи уже, горе-конспиратор. Лучше скажи, — она слегка отстранилась, игриво прикусив его нижнюю губу, — этот синяк сильно помешает нашему завтрашнему свиданию? — Зависит от того, что ты задумала, — его руки скользнули на её талию. — М-м-м, ничего особенного, — она провела носом по его шее. — Просто собиралась одолжить твой костюм и устроить небольшую гонку по крышам. — Опять?! — он попытался изобразить возмущение, но получилось не очень убедительно. — А что такого? — она невинно похлопала ресницами. — В прошлый раз было весело. — Ты называешь весельем то, что я гонялся за тобой через весь Манхэттен? — Ну, — она прикусила мочку его уха, вызывая дрожь, — в итоге ты меня догнал. Питер резко притянул её ближе, игнорируя боль в рёбрах: — А может, я просто позволил себя догнать? — Ох, мистер Паркер, — промурлыкала она, устраиваясь удобнее у него на коленях, — вы становитесь всё увереннее в себе. Мне определённо это нравится. — ПИТЕР! СОФИЯ! УЖИН ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ! — Идём, мой раненый герой, — София грациозно поднялась, протягивая ему руку. — Нужно хорошенько подкрепиться перед завтрашней погоней. — Ты же шутишь про костюм? — он с подозрением прищурился. — Конечно, — она подмигнула, направляясь к двери. — Я уже украла его, пока ты был в душе. — София! — Что? — она обернулась в дверях, и свет из коридора создал вокруг её растрёпанных волос подобие нимба. — Я же должна как-то развлекаться, пока ты спасаешь город! Она выскользнула за дверь, оставив Питера ошарашенно проверять тайник с костюмом. Который, конечно же, оказался пуст. На его месте лежала записка, написанная изящным почерком: «Поймай меня, если сможешь, герой ♥» Питер не смог сдержать улыбку. Похоже, завтра весь Нью-Йорк снова будет наблюдать, как Человек-паук гоняется за загадочной девушкой в краденом костюме. И, честно говоря, он уже с нетерпением ждал этой погони. В конце концов, некоторые преступления заслуживают особого внимания. Особенно когда преступница настолько очаровательна, а награда за поимку включает в себя поцелуи на крыше небоскрёба. — Питер! София! Остынет же! — Идём, тётя Мэй! — крикнул он, натягивая футболку и пытаясь пригладить волосы. Внизу его ждал ужин, очаровательная воровка костюмов и очередной вечер, полный поддразниваний и флирта. А завтра… что ж, завтра будет новое приключение. И, кажется, это была самая правильная неправильность в его жизни.