Тональ

      Они вернулись на два часа позднее обещанного, солнечный свет давно покинул руины музея Иннсмута — Хэд вёл Трилби под руку и когда тот сбивался с шага он подтягивал его обратно.       Что-то случилось.       Первым к ним приблизился Хэнд, потом Лотус.       Сквозь вспыхнувшее беспокойство Проповедника пробился странный холод, когда Трилби упал Хэнду на грудь и схватился за его плечи в поиске поддержки.       — Я в порядке, — выпрямляясь, Трилби заметно дрожит.       — Я так не думаю, — Хэнд не даёт ему отойти, держит за жилетку и кивком просит Лотуса помочь.       — Господа, мы можем позволить себе небольшой отдых, — мягко вмешался Хэд, — До тех пор, пока наш новый союзник не почтит нас своим визитом.       Если бы Проповедник не был так отвлечён и обернулся, то заметил бы как пальцы Брейна смяли края стопки документов — как сжалась его челюсть.       Больше нарастающего напряжения среди участников тайного общества Проповедника беспокоило то, что Трилби понадобилось дополнительное поддерживающее плечо.       — Местные? — из множества вопросов Проповедник вслух задал только один.       — Недоразумение на обратном пути, — ответил Хэд, — Мы привлекли внимание зверя.       Тень на лице Трилби стала глубже.       — Если вам нужен доктор, — начал Хэнд, но…       — Не требуется, — Хэд прервал его, — Но я бы не отказался от ужина, изыскания разжигают аппетит.       — Д-да, — Трилби поморщился и уткнулся лбом в пальто Лотуса.       — Я хочу убедиться лично, — понизил голос Хэнд, — Доктор Марш на втором этаже, и мы поможем дойти.       Возможно он хотел убедить лично Трилби — разделяя с Проповедником знания о его упорстве и желании раненным животным забиться в угол — но было ещё два свидетеля.       Что сделало только хуже.       — Ничего, — Трилби мотнул головой.       — Мы не можем рисковать, — настоял Хэнд.       Остаток его слов Проповедник не расслышал, он сам обратился к медленно отходящему от них Хэду: «Что произошло?»       — Доппельгангер, — Хэд обернулся, — Смерть доппельгангера. На полный желудок её трудно принять.       В разуме Проповедника отозвалась нелепая мысль: утром Трилби отказался от завтрака.       Подтверждая её, с кашлем на пальто Лотуса выплеснулась пустая желчь.