Мысли

      Лу стойко выдерживает истерику Тины даже тогда, когда металлические браслеты на запястьях нагреваются и больно жгут кожу под собой. Только прикрывает глаза и стискивакт зубы. Ожоги останутся точно и длинные рукава на неопределённое время обеспечены. – Да почему так?! Я тебе.. про него! Я тебя сестрой считала! Крэп! – Малая не сдерживает криков и не чурается выражений, носится по блоку, словно какая-то фурия из доштормовой литературы. Лу молчит, сжимает зубы ещё сильнее и пытается стянуть с себя браслеты. Ладони тоже обжигает нагревшийся металл, девушка роняет глупую бижутерию на пол.       Рид не злится на Малую, вообще нет. На самом деле, она не может думать почти ни о чём, кроме лёгкого касания губ хилера на пороге её блока. Он ночевал здесь, а утром в спешке собирался на смену, проспав. Что в такое время здесь забыла Тина, оставалось загадкой, но она, как чувствовала, вышла из лифта именно в тот момент, когда Йонас что-то увлечённо шептал ей между поцелуями, а после, ни на что не обращая внимания, бросил: "Я зайду после смены," – и, улыбаясь, развернулся, спускаясь по лестнице. Странно, что Тина не начала кричать сразу.       А ещё Рид, к собственному стыду, не испытывает чувства вины за случившееся и за то, что подруга стала свидетелем всего того, что ей, возможно, не стоило видеть. Про влюблённость Малой в Йонаса Лу действительно знала не по наслышке. Сам же хилер в Малой видел только младшую сестру, зелёную и неопытную, сверхэмоциональную и нуждающуюся в наставлениях и защите названых старших братьев, которых у неё, благодаря интернету, было достаточно. Мужчина не раз делился этим с Лу и, при всей его показательной взрослости, незаинтересованности и циничности, все же взволнованно спрашивал у неё совета, как ответить на знаки внимания так, чтобы та не обиделась, но при этом не получила ложных надежд.       Кажется, ответ был найден.       Проблема только в том, что Тина была не готова и, очевидно, всё-таки обиделась. Не на Йонаса, конечно, только на девушку, но Лу не исключала, что теперь у Малой появится убеждение типа "все мужики козлы".       Кожа на запястьях пошла волдырями, очень хотелось растереть повреждённые участки, но тереть ожоги было нельзя, так не один раз говорил Йонас. Воспоминание сейчас было так не вовремя...

***

– Крэп... – Лу отдернула руку от работающего утюга. На минуту забыла, что тот подключён к сети и совершенно спокойно приложила к нагретой части ладонь. Чёрт знает, что ей в этот момент двигало.       Покрасневшую кожу сразу начало печь, естественно, первым порывом стало хорошо так, с душой растереть свежий ожог. – Эй, Чокнутая, что ты творишь? – Подскочивший к ней Йонас перехватил запястья, отнимая её руки друг от друга. – Совсем дурная? Ожоги нельзя тереть, ну. И как угораздило... Пойдём, нужно под холодную воду.       И, пока мужчина вёл её в сторону санблока, Лу могла только молча упереть глаза в широкую спину. Забота была одновременно такой привычной и такой... особенной, что ли? К такой Рид привыкала уже несколько месяцев и все равно краснела и смущалась. Это было совершенно вне рамок её привычного поведения, но хилер улыбался каждый раз, когда видел её порозовевшие щеки, и, определённо, оно того, так уж и быть, стоило.       Подставив женскую ладонь под поток прохладной воды – он предварительно проверил, чтобы температура была комфортной –, Бэр обернулся в её сторону. Голубые глаза сосредоточенно прошлись по лицу, оголенному старой футболкой плечу, босым ногам на холодном кафеле санблока, вернулись к лицу. Хилер вздохнул. Показательно обречённо, но на щеках появились ямочки – пытался не улыбаться. – Что? – Лу сама с каждой секундой все чётче осознавала произошедшее, и, если бы не Йонас так близко, возможно, во весь голос хохотала бы с собственной глупости. – Ты очаровательна в своей неуклюжести, знаешь? – Тихо проговорил Йонас, возвращая взгляд к покрасневшей коже под струей воды. – Как котенок, который залез на занавеску, а слезть не может. – Он все же позволяет себе улыбку, осторожно проводя большим пальцем по её ладони. Его ладони сравнимо больше её собственных, Лу не знает, почему обращает на это внимание сейчас. – Вовсе нет... Я не неуклюжая, просто... э... задумалась, – Лу хмурит брови и, смутившись неожиданно севшего голоса, опускает глаза, прослеживая движения рук хилера. Тот выключает воду и тянется за полотенцем, вытирая их руки максимально осторожно, профессионально даже, не причиняя дискомфорта в месте ожога. – О чем таком, что даже утюг стал представлять опасность, м? – Он над ней смеётся, точно! Знает же, что с переходом их отношений на новый уровень, Рид будто растеряла всю браваду. Стала с ним такой мягкой и податливой. Оказалось до безумия просто найти ключ к её спрятанному внутреннему котёнку. Йонаса это действительно очаровывало. Вся такая смелая и воинственная со всеми, профессионал на своей чертовски опасной работе, громкая и взрывная с друзьями – дома она становилась мягкой и робкой, краснела от его внимания и плавилась под ласками. Метаморфозы затягивали хилера все сильнее. – Да так... – если бы она ещё сама знала! – Я пойду, закончу, – Лу уже было потянулась к выходу, но Бэр, справляясь со своим большим телом так, будто у того вообще не было габаритов, обогнул её в маленькой ванне с такой легкостью и преградил путь к двери. – Мы не закончили с твоей рукой, куда я тебя такую отпущу? – Искры в его глазах сменяются профессиональной сосредоточенностью, когда он переводит взгляд обратно на ладонь. Осторожно надавливает пальцами там, где нет повреждений, внимательно осматривает, поднося её руку ближе к лицу. Заканчивает осмотр лёгким поцелуем в центр ладони и в этот же момент, пока Лу завороженно наблюдет за ним, аккуратно "тянет" ожог на себя, забирая повреждение.       По телу девушки прокатывается волна жара. Приятно до мурашек по позвоночнику и дрожащих коленок. Лу никогда не лечили другие хилеры, но почему-то в голове чёткое знание – такие ощущения только с Йонасом. Мысли возвращаются в голову медленно. – Эй, ты че творишь?! Йонас, мать твою... – Она прерывается, когда хилер снова целует её в уже здоровую ладонь. – Не ори, Лу. Что от ожогов дома есть? – Во взгляде, конечно, ни капли признания вины. А вот Рид несвойственно себе чувствует себя виноватой. Просила же, чтобы не брал на себя её царапины. Она, если честно, и правда достаточно неуклюжа, когда задумается. Обязательно соберёт все углы, споткнется, разобьёт коленку на лестнице или костяшки на тренировке, ударится лбом об открытую дверцу кухонного гарнитура, обожжется в конце концов, но ничего такого, что потребовало бы вмешательства хилера! – Ты придурок, Бэр, самый настоящий придурок. Видит Единый, ушатаешься когда-нибудь, – Лу тихо ворчит, выворачиваясь из его полуобъятий и шлепая босыми ногами по плитке в сторону шкафа с аптечкой. Несколько минут роется в жёлтом ящике с таблетками и ещё всем подряд для лечения, едва подавляет в себе желание швырнуть в мужчину найденым тюбиком с мазью. Вместо этого возвращается к нему сама, не позволяя блондину забрать лекарство из рук. – Я сама.

***

      Лу выдыхает. Нужно, и правда, хотя бы под холодную воду подставить, иначе потом все плохо будет.       Тина не обращает внимания вообще ни на что, продолжает суетиться, кричать и перемещаться по блоку. Лу замечает на её щеках слезы и прикусывает щеку изнутри. Нехорошо получилось, девочку жалко.       До санблока всего несколько шагов, девушка делает их, упрямо стараясь вдыхать и выдыхать через нос. Руки болят чертовски сильно. Кое-как выстроив температуру, Лу подставляет запястья под воду и на секунду прикрывает глаза. Сколько бы она не храбрилась высоким болевым порогом, её "бывало и похуже" ни черта не перекрывает подрагивающие пальцы и головокружение. Тина, кажется, только сейчас замечает, что девушка ушла и больше её не слушает. – Ах ты даже не слушаешь! – вопит Тина, подбегая к Лу. – Да я сейчас…       Рид знает, что Малая достаточно воинственная, чтобы это "сейчас" произошло, но, открыв глаза, сталкивается с ней взглядами и та неуверенно опускает руку. То ли голову включила, то ли почувствовала, что Лу не то, что ответить сможет, в целом такому случиться не позволит. "Как животные, крэп."