Девяти кошачьих жизней Лисвены

Когда Лисвена спустилась на землю, её руки дрожали — не от страха, а от переполнявшего восторга. Метла в её пальцах всё ещё тихо вибрировала, будто делилась с ней своим сердцебиением.  Мило, не выдержав, подскочил к ней, обвиваясь вокруг ног пушистым комком.  — Ну что, полетала, довольна? — прозвучал его голос в голове Лисвены. — А теперь представь, как я на этой штуке буду выглядеть. Пушистый шар в небе — вот это зрелище!  Лисвена рассмеялась, наклонилась и почесала его за ухом.  — Может, и тебя прокачу, если будешь хорошо себя вести.  — Обещаю ровно до того момента, пока не увижу мышь, — отозвался кот, бросая взгляд на пробегавшую мимо полёвку.  Позже, когда деревня утихла, а мать ушла спать, Лисвена вышла во двор — метла в руках, коты на плечах.  Луна висела высоко, заливая всё серебристым светом.  — Ты думаешь, это всё? — внезапно спросила Тень, устраиваясь у неё на коленях.  — Что "всё"?  — Твой полёт. Ты думаешь, метла — это просто транспорт?  Лисвена наморщила лоб.  — А что ещё?  Тень закрыла глаза, будто решая, стоит ли говорить.  — Метла — это продолжение тебя. Она чувствует твои мысли. Даже те, которые ты сама ещё не осознала.  Мило, который до этого увлечённо вылизывал лапу, поднял голову:  — Вообще-то, я думал, она просто чтобы подметать. Или гонять соседских кур.  Тень проигнорировала его.  — Попробуй.  Лисвена взяла метлу, закрыла глаза — и представила, как та становится частью её самой.  Сначала ничего.  Потом...  Лёгкое покалывание в пальцах.  Метла зашевелилась, приподнялась, не дожидаясь команды.  — О-о-о, — протянул Мило, отступая на шаг. — Теперь она ещё и сама двигается?  Тень ухмыльнулась.  — Она всегда двигалась. Просто теперь Лисвена это чувствует.  Девочка открыла глаза — метла парила в воздухе, ожидая.  Она улыбнулась и прошептала:  "Вперёд."  Метла рванула, прочертив в воздухе серебристый след, и вернулась, едва Лисвена подумала об этом.  Мило (сидя на заборе, смотря на небо):  *«Ладно, это уже слишком. Если она теперь и без метлы летать научится, я точно сдохну от зависти.»*  Тень (глядя на звёзды):  *«Она даже не понимает, что только что сделала первый шаг к настоящей магии. Но скоро поймёт.»*   Лисвена проснулась раньше солнца. В избе ещё пахло дымом от вчерашнего костра, а мать тихо посапывала на полатях. Метла стояла у порога, будто ждала.  Она на цыпочках выскользнула во двор, вдохнула холодный предрассветный воздух и потянулась.  — Ты уже собралась? — раздался голос Тени. Чёрный кот сидел на заборе, облизывая лапу с невозмутимым видом.  — Цветы лучше собирать на росе, — отозвалась Лисвена, накидывая на плечи холщовую сумку.  — Ага, и заодно посмотреть, как деревенские справляются без твоей магии, — язвительно добавил Мило, вылезая из-под крыльца.  Лисвена игнорировала его, но уголки губ дрогнули.  Дорога к поляне вела мимо деревни. Лисвена шла быстро, стараясь не смотреть по сторонам, но увидеть — увидела.  Женщины у колодца, сгорбленные, шепчущиеся.  — Опять эта… — одна крякнула, заметив её, и резко отвернулась.  Дети, играющие у околицы, замолчали, уставились. Потом один, самый бойкий, поднял палку, закричал:  — Ведьма! Ведьма! — и замахал руками, подражая полёту.  Остальные засмеялись, завизжали, повторили.  Лисвена не остановилась.  Она только улыбнулась.  Не потому, что было смешно.  А потому, что иначе — заплакала бы.  Поляна была уже близко, но внезапно её взгляд зацепился за знакомую фигуру.  Ярек.  Он сидел на пригорке, обхватив колени, а перед ним паслись овцы — белые, пушистые, как облака, приземлившиеся отдохнуть.  Лисвена замедлила шаг.  — Идёшь или стоишь? — пробурчал Мило, трущийся о её ногу.  Она не ответила.  Ярек поднял голову — и увидел её.  Не отвернулся.  Не перекрестился.  Просто махнул рукой.  — Лис! — крикнул он, улыбаясь.  Она неловко помахала в ответ, чувствуя, как что-то тёплое разливается в груди.  А потом — голос с дальнего луга:  — Ярек! Где ты, чёрт возьми?!  Его брат. Грубый, вечно недовольный, но не злой.  Ярек скорчил рожицу, вскочил, схватил посох.  — Беги! — шепнул он Лисвене, и в его глазах мелькнула искорка. — А то опять начнёт про "ведьмин хвост"!  Она рассмеялась, кивнула — и пошла дальше, оставляя за спиной овец, крики и что-то, что было похоже на обычную жизнь.  Мило (идущий рядом, поглядывающий на овец):  *«Интересно, они такие же мягкие, как выглядят?.. Нет, Лисвена, не смотри на меня так, я просто спрашиваю!»*  Тень (следящая за деревней):  *«Они боятся её. Но он — нет. Это… любопытно.»* На поляне было тихо. Трава блестела от росы, а воздух пах мёдом и чабрецом.  Лисвена присела на корточки, аккуратно срывая стебельки, и вдруг —  Метла дёрнулась у неё за спиной.  Она обернулась. Никого. Но в кустах — шорох. Чьи-то глаза.Жёлтые.Как у неё.  Лисвена замерла, её пальцы сжали стебли так крепко, что хрупкие цветы выпустили душистый сок, смешавшийся с запахом нагретой солнцем земли. Воздух дрожал маревами, и казалось, сама поляна затаила дыхание, ожидая развязки этого странного утра. Мило, внезапно ставший серьёзным, прижал уши и замер в позе охотника. Его обычно лениво-добродушные глаза сузились до золотых щелочек, а кончик хвоста нервно подёргивался, выбивая ритм на упругой траве. — Что? Где? — прошипел он, и его голос прозвучал неожиданно низко для такого маленького существа. Но ответа не последовало. Лишь Тень, чёрная как сама ночь, медленно поднялась на своём камне, и в её позе появилась какая-то торжественность. Солнечный луч, пробившийся сквозь листву, зажёг в её шерсти синие отсветы, словно напоминая, что эта кошка — не совсем из этого мира. — Третья, — повторила она, и слова её обрели вес, стали осязаемыми, как тяжёлые капли перед грозой. Лисвена почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Она инстинктивно потянулась к метле, но остановила себя — не здесь, не сейчас. Вместо этого она глубоко вдохнула, вбирая ароматы поляны: горьковатую полынь, сладкий клевер, терпкую мяту — всё, что делало этот мир реальным, осязаемым. Мило, видя её напряжение, вдруг неожиданно ткнулся мокрым носом в её ладонь, а потом перевернулся на спину, подставляя пушистое брюшко солнцу. — Ну хватит уже таинственностей! — проворчал он, но его глаза всё ещё были насторожены. — Цветы сами себя не соберут. А то мать твоя опять будет ворчать, что мы тебя отвлекаем. Лисвена улыбнулась, но её пальцы всё ещё дрожали, когда она снова принялась за работу. Каждый цветок она срывала с особым вниманием, будто в их лепестках была зашифрована какая-то важная тайна. А Тень тем временем начала рассказ, и её голос тек, как тёмный мёд — густо, медленно, с паузами, в которые вплеталось жужжание пчёл и шелест крыльев стрекоз. — Кошачья Луна... — начала она, и слова её висели в воздухе, как паутина в лучах восходящего солнца. — Это когда тени становятся длиннее, чем должны быть. Когда в одном месте можно оказаться сразу в двух мирах. Когда кошки... Она запнулась, и в этот момент порыв ветра пронёсся по поляне, заставив травы пригнуться в почтительном поклоне. — Когда кошки перестают быть просто кошками, — закончила она, и в её глазах вспыхнули звёзды, которых не должно быть при свете дня. Лисвена почувствовала, как что-то — какое-то знание, память, предчувствие — пошевелилось у неё в груди, как будто пытаясь выбраться наружу. Но прежде чем она успела что-то сказать, Мило вдруг вскочил, его шерсть встала дыбом, а хвост превратился в пушистый ёршик. — Слышали? — прошептал он, и его уши развернулись, словно радары. Где-то вдали, за поворотом тропинки, раздался смех — звонкий, беззаботный, совсем не колдовской. Детский смех. Лисвена замерла, и вдруг мир вокруг словно перевернулся — из таинственного и волшебного он снова стал обычным: солнце припекало спину, пчёлы деловито перелетали с цветка на цветок, а где-то в кустах стрекотал неугомонный кузнечик. Только Тень оставалась неизменной — чёрной точкой в этом внезапно ставшем таким ярким мире, напоминанием о том, что магия никуда не делась. Она просто затаилась, ждёт своего часа. И когда Лисвена собрала последний цветок и поднялась, отряхивая колени, она почувствовала, как что-то — может быть, та самая третья кошка, может быть, сама Кошачья Луна — смотрит ей вслед из чащи, обещая, что это только начало.​​