Весточка из Манчестера

Дождь барабанил по окнам старого шотландского дома, словно пытаясь достучаться до его обитателей. Джонни сидел в кресле возле камина, вертя в руках потрепанный телефон. Тот самый, что выдержал не один бой и остался цел, в отличие от его хозяина. Рана на боку всё ещё ныла при резкой смене погоды, напоминая о последней операции, которая пошла не по плану. «Четыре дня», — думал Джон, пролистывая пустой список входящих сообщений. — «Четыре грёбаных дня, и ни одной весточки». Саймон никогда не был любителем долгих разговоров или сентиментальных сообщений. Но после того, что произошло между ними в последнюю ночь перед отпуском Джона, молчание казалось особенно гнетущим. — Джонни, дорогой, чай готов! — голос матери вырвал его из размышлений. Мактавиш поморщился, пряча телефон в карман. Сержант спецподразделения, прошедший огонь и воду, а дома всё ещё «Джонни, дорогой». Он поднялся с кресла, стараясь не показывать, что каждое движение отдаётся болью. — Иду, мам. Кухня в доме Мактавишей всегда была средоточием жизни. Сейчас за большим дубовым столом собралась вся семья: отец — суровый шотландец с густой седеющей бородой, сестра Каролайн с двумя дочерьми-близняшками, которые с восторгом рассматривали «дядю-солдата», и мать — невысокая, но крепкая женщина с добрыми глазами и железным характером. — Садись уже, герой! — усмехнулся отец, разливая по чашкам крепкий чай. — Всё на телефон пялишься, будто там золото Нибелунгов спрятано. Джон хмыкнул, усаживаясь между племянницами. — Просто жду важный звонок. — От девушки, наверное! — захихикала одна из близняшек, толкая сестру локтем. Каролайн бросила на брата пытливый взгляд. — Да ладно, девушка у нашего Джонни? Это что-то новенькое. — Заткнитесь, а? — беззлобно огрызнулся Соуп, потянувшись за печеньем. — Не девушка это. — О-о-о, — протянула Каролайн с понимающей улыбкой. — Тогда парень? Джон поперхнулся чаем, а мать метнула в дочь предупреждающий взгляд. — Каро, не начинай. — Да ладно вам, — Каролайн закатила глаза. — Двадцать первый век на дворе. Джонни может встречаться с кем угодно, хоть с боевым вертолётом. — Это мой сослуживец, — наконец выдавил Соуп, чувствуя, как краснеет шея. — Просто должен сообщить кое-что по работе. — Ага, — протянула сестра с таким видом, что Джону захотелось запустить в неё печеньем. — И как зовут этого... сослуживца? — Саймон, — ответил Джон прежде, чем успел подумать. — О, англичанин? — оживился отец. — Из каких мест? — Манчестер, — снова ляпнул Соуп и тут же прикусил язык. Отец разразился хохотом. — Боже правый, Джонни! Ты притащишь в наш дом манкунианца? Я думал, я лучше тебя воспитал! Это была старая шотландская шутка. Всё равно что сказать в Глазго, что ты болеешь за «Рейнджерс», находясь в баре, полном фанатов «Селтика». — Папа, — закатил глаза Джон. — Он не футболист, а военный. И он... — он замялся, — ...хороший человек. — «Хороший человек», — передразнила его Каролайн. — Джонни, тебе двадцать восемь, а ты краснеешь, как школьница. Телефон в кармане внезапно завибрировал, и Соуп так резко вскочил, что чуть не опрокинул стул. — Извините, — буркнул он и вышел в коридор, сердце колотилось, как сумасшедшее. На экране светилось одно короткое сообщение: «Завтра. Гостиница «Королевский олень». Сказал начальству, что нужно проверить объект в Глазго. Надеюсь, оно того стоит. С.» Соуп сглотнул, перечитывая сообщение. Саймон едет в Шотландию. К нему. Это не было похоже на лейтенанта — срываться с места ради... чего? Ради пары украденных поцелуев в темноте? Ради той ночи, которую оба списали на адреналин после миссии? Джон выдохнул, пытаясь успокоить сердцебиение. Затем набрал ответ: «Стоит. Обещаю». *** В гостинице «Королевский олень» пахло старым деревом, виски и историей. Соуп нервно постукивал пальцами по стойке администратора, пока пожилой шотландец неторопливо проверял список постояльцев. — Райли, Саймон... Ага, комната 24, второй этаж. Прибыл часа два назад, — администратор хитро прищурился. — Спрашивал, не заходил ли тут сержант Мактавиш. Джон кивнул, сжимая в руке ключ от собственной комнаты, которую снял на всякий случай. Не то чтобы он планировал там ночевать, но объяснить родителям, почему он не вернулся домой, было бы сложно. Поднимаясь по скрипучей лестнице, Соуп чувствовал, как внутри всё сжимается от нервного напряжения. Что он скажет? Что вообще можно сказать человеку, с которым ты прошёл огонь и воду, прикрывал его спину, а потом однажды ночью всё изменилось? Дверь с номером 24 выглядела точно так же, как все остальные. Джон занёс руку, чтобы постучать, но помедлил. Через тонкую перегородку он слышал знакомый голос — Саймон разговаривал по телефону, судя по отрывистым фразам и профессиональному тону. — Да, капитан. Нет, сэр, на объекте всё чисто... Да, завтра вернусь... Так точно. Соуп усмехнулся. Всегда собранный, всегда по уставу — это был Гоуст, которого он знал. Постучав три раза, он услышал, как разговор внезапно прервался. — Войдите, — голос Саймона звучал напряжённо. Когда Джон открыл дверь, он увидел Райли, стоящего у окна с телефоном в руке. В гражданской одежде — тёмных джинсах и простой серой футболке — он казался одновременно и чужим, и таким знакомым. Без привычной маски с черепом, с растрёпанными тёмными волосами и щетиной на подбородке. Они молча смотрели друг на друга несколько секунд, пока Саймон не отложил телефон. — Мактавиш, — кивнул он, словно они виделись вчера на брифинге. — Райли, — в тон ему ответил Соуп, закрывая за собой дверь. Ещё секунда неловкого молчания, а затем они оба рассмеялись. — Чёрт возьми, Соуп, — Саймон сделал шаг вперёд. — Как бок? — Заживает, — Джон пожал плечами. — А ты как? Прямо из Манчестера? — Ага, — кивнул Гоуст. — Начальство думает, что я проверяю какой-то секретный объект. Целая легенда с документами. — А на самом деле? — Соуп подошёл ближе, ощущая, как пересыхает во рту. Саймон смотрел на него тем самым взглядом — пронизывающим, изучающим, от которого у Джона всегда что-то переворачивалось внутри. — На самом деле я приехал проверить, стоит ли один сержант потраченного времени, — хмыкнул Райли. Джон сократил расстояние между ними ещё на шаг. — И каков вердикт, лейтенант? Саймон протянул руку, почти касаясь его лица, но остановился в миллиметре от кожи. — Пока не определился, — его голос стал ниже. — Нужно провести дополнительное... обследование. — Тогда не будем терять время, — Соуп преодолел последние сантиметры между ними и поцеловал Саймона. Это было совсем не похоже на их первый поцелуй — торопливый, отчаянный, пропитанный адреналином и страхом смерти. Сейчас не было необходимости спешить. Они целовались медленно, словно заново узнавая друг друга, пока руки Саймона скользили под куртку Джона, а тот запускал пальцы в его волосы. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. — Я правильно понимаю, — хрипло произнёс Джон, — что мы не будем делать вид, будто ничего не было? Саймон усмехнулся, большим пальцем проводя по его нижней губе. — А ты хочешь сделать вид? — Я четыре дня ждал от тебя хоть какой-то весточки, сам как думаешь? — Соуп закатил глаза. — Я должен был убедиться, — неожиданно серьёзно ответил Гоуст. — Что это не было... минутной слабостью. Что ты не пожалеешь. Джон прижался лбом к его лбу. — Единственное, о чём я жалею, это что мы потратили столько времени зря. *** Вечер пролетел незаметно. Они сидели в маленьком пабе недалеко от гостиницы, пили виски и говорили. Не о службе, не о последней миссии — обо всём остальном. О детстве Соупа в шотландской глубинке, о том, как Саймон впервые взял в руки оружие, о книгах, которые они читали, о музыке, которую слушали. — Значит, твоя семья живёт недалеко отсюда? — спросил Гоуст, когда они вышли из паба в промозглую шотландскую ночь. — Минутах в сорока езды, — кивнул Джон, поднимая воротник куртки. — Старый дом, куча родственников, типичная шотландская глубинка. — Звучит уютно, — хмыкнул Саймон. В его голосе мелькнула какая-то неуловимая нотка, которую Соуп не смог распознать. — А у тебя? — осторожно спросил он. — Семья в Манчестере? Гоуст пожал плечами, закуривая. — Мать. Сестра с мужем. Не общаемся особо. Джон кивнул, не расспрашивая дальше. У каждого из них были свои демоны и свои шрамы — не только физические. Они шли по мощёной улице, не касаясь друг друга, но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло. Внезапно Саймон остановился, глядя на витрину сувенирного магазина. — Эй, Соуп, — он усмехнулся. — Как думаешь, твоим племянницам понравится плюшевый лохнесский монстр? Джон удивлённо повернулся к нему. — А с чего ты взял, что... — Что ты захочешь меня познакомить с семьёй? — Гоуст затянулся, выпуская дым в холодный воздух. — Просто предположил. Если нет — забудь. Соуп смотрел на него, не веря своим ушам. Саймон Райли, человек, который редко снимал маску даже среди своих, предлагал познакомиться с его семьёй? — Сдурел? — наконец выдавил он. — Мой отец готов линчевать любого из Манчестера за один акцент. А сестра затролит тебя до смерти своими шуточками. Саймон выбросил окурок, усмехаясь. — Пф, я пережил афганский плен. Думаешь, твоя сестра страшнее талибов? — Однозначно, — серьёзно кивнул Джон. — Хотя... Он представил, как привёз бы Саймона в родительский дом. Как бы они сидели за большим столом, а отец пытался бы спровоцировать Гоуста на спор о футболе. Как Каролайн подмигивала бы ему, а мать незаметно подкладывала бы Саймону лучшие куски. — Знаешь что, — Соуп улыбнулся. — К чёрту. Едем завтра ко мне. Только учти — обратного пути не будет. Моя мать вцепится в тебя мёртвой хваткой и не отпустит, пока не выведает всю подноготную. Саймон серьёзно кивнул, а затем неожиданно взял Джона за руку, переплетая их пальцы. — Значит, придётся терпеть. *** Утро выдалось на удивление солнечным. Саймон проснулся первым, но не двигался, рассматривая спящего рядом Джона. Без привычного напряжения на лице тот выглядел моложе и беззащитнее. Шрам на брови, щетина, растрёпанные волосы — Гоуст впитывал каждую деталь, словно пытаясь запомнить на случай, если всё это окажется сном. — Хватит пялиться, — не открывая глаз, пробормотал Соуп. — Жутко. — Профессиональная деформация, — хмыкнул Саймон. — Разведка, наблюдение, сбор информации. — И что, много информации насобирал? — Джон открыл один глаз, сонно глядя на него. — Достаточно, — Гоуст провёл пальцем по шраму на его груди. — Например, что у тебя новый шрам, которого не было раньше. — Царапина, — отмахнулся Соуп, притягивая его ближе. — А ты, я смотрю, теперь метишь территорию, — он кивнул на тёмно-красное пятно у себя на шее. Саймон ухмыльнулся. — Профессиональная привычка. Метить важные объекты. — Придурок, — беззлобно фыркнул Джон, целуя его. — Как я объясню это семье? — Скажешь, что напоролся на вражеский штык, — Гоуст прижался губами к шее Соупа, оставляя ещё один след. — Или что бешеный енот укусил. — Ненавижу тебя, — простонал Джон, запрокидывая голову. — Врёшь, — самодовольно ухмыльнулся Саймон, прежде чем снова поцеловать его. Они не торопились. Впервые за долгое время у них было всё время мира — никаких тревог, рейдов или адских командировок. Только они вдвоём, солнце, пробивающееся сквозь шторы, и тихое тиканье часов на прикроватной тумбочке. Когда они наконец выбрались из номера, было уже за полдень. Саймон остановился у сувенирного магазина, чтобы купить обещанные плюшевые игрушки для племянниц Джона и бутылку хорошего виски для его отца. — Ты нервничаешь, — заметил Соуп, когда они сели в машину. — Никогда не видел, чтобы лейтенант Райли нервничал. — Не говори ерунды, — отрезал Гоуст, хотя его пальцы действительно выбивали нервный ритм по рулю. — Просто хочу произвести хорошее впечатление. Джон улыбнулся, глядя на дорогу. — Знаешь, я никогда никого не приводил домой. Ни девушек, ни... — он запнулся. — Парней? — подсказал Саймон с усмешкой. — Никого, — пожал плечами Соуп. — Не было никого настолько важного. Гоуст бросил на него быстрый взгляд, и что-то в его лице смягчилось. — А я важный? — Заткнись и веди машину, — буркнул Джон, пряча улыбку. *** Дом Мактавишей показался на горизонте — двухэтажный, с серыми каменными стенами и красной черепичной крышей. Вокруг расстилались зелёные холмы, типичные для этой части Шотландии. — Вот мы и приехали, — Джон нервно сглотнул. — Последний шанс передумать, Райли. Саймон заглушил двигатель и повернулся к нему. — Соуп, — он редко называл его позывным вне службы, — я прыгал с парашютом в грозу, выживал в песчаных бурях и выбирался из окружения талибов. Думаешь, я испугаюсь твоей семьи? — Ты ещё не встречал мою сестру, — хмыкнул Джон, но всё же улыбнулся. — Пошли. Они не успели даже подойти к двери — она распахнулась, и на пороге показались две маленькие фигурки, с визгом бросившиеся к Джону. — Дядя Джонни! Дядя Джонни! Соуп подхватил племянниц на руки, кружа их в воздухе. — Привет, мелкие! — он смеялся, прижимая к себе девочек. — Смотрите, кого я привёз! Близняшки с любопытством уставились на Саймона, который неловко переминался с ноги на ногу, держа в руках пакет с подарками. — Это твой друг? — спросила одна из девочек. — Тот самый, из телефона? Джон почувствовал, как краснеет. — Да, это лейтенант Райли. Мой... друг. — Саймон, — представился Гоуст, протягивая девочкам пакет. — Я привёз вам кое-что. Близняшки с восторженными возгласами извлекли из пакета плюшевых монстров и тут же убежали в дом, крича: «Мама, папа, дядя Джонни привёз своего парня!» — Боже, — простонал Соуп, закрывая лицо рукой. Саймон рассмеялся, обнимая его за плечи. — Всё будет хорошо, сержант. Я прикрою. Джон благодарно улыбнулся ему, и они вместе вошли в дом, навстречу семье, вопросам и совершенно новой главе в их жизни. *** Неделя пролетела как один день. К удивлению Джона, его семья приняла Саймона с распростёртыми объятиями. Отец, хоть и подшучивал над его манчестерским акцентом, признал, что «для англичанина парень вполне ничего». Мать тут же взяла Гоуста под своё крыло, подкладывая ему лучшие куски за обедом и расспрашивая о любимых блюдах. А Каролайн, как и предсказывал Соуп, безжалостно троллила их обоих, но с такой теплотой в глазах, что даже Саймон не мог на неё злиться. В последний вечер перед отъездом Гоуста они сидели на крыльце дома, глядя на закат над шотландскими холмами. Саймон курил, задумчиво выпуская дым в вечерний воздух, а Джон просто наслаждался моментом, зная, что скоро им обоим придётся вернуться к реальности — к миссиям, рейдам и бесконечной войне. — О чём думаешь? — спросил Соуп, глядя на профиль Саймона в золотистом свете заката. Гоуст затушил сигарету и повернулся к нему. — О том, что завтра я возвращаюсь в часть. И через две недели ты тоже. — И? — И о том, что будет дальше, — Саймон смотрел ему прямо в глаза. — Это не игрушки, Джон. Мы оба знаем, какая у нас работа. Каждая миссия может стать последней. Соуп придвинулся ближе, кладя руку ему на плечо. — Именно поэтому нам нельзя терять время, — тихо сказал он. — Я не знаю, что будет завтра или через месяц. Но я знаю, что сейчас, в эту минуту, я чертовски счастлив, что ты здесь. Саймон посмотрел на него долгим взглядом, а затем улыбнулся — открыто и без тени привычной насмешки. — Я тоже, — он взял Джона за руку. — И знаешь что? К чёрту всё. Мы заслужили немного счастья в этом дерьмовом мире. Они сидели так, держась за руки и глядя на закат, пока небо не окрасилось в тёмно-синий цвет, а на нём не показались первые звёзды. И в этот момент оба знали, что что бы ни случилось дальше, эта неделя в шотландском доме останется с ними навсегда. *** Последняя ночь была особенной. Они вернулись в гостиницу, чтобы Саймон мог собрать вещи перед ранним рейсом. Но вместо сборов они занимались совсем другим. Джон медленно раздевал Саймона, изучая губами каждый шрам на его теле, каждую отметину, оставленную войной. А Гоуст, обычно сдержанный и немногословный, шептал ему на ухо такие вещи, от которых у Соупа перехватывало дыхание. Они занимались любовью так, словно это был последний раз — отчаянно, жадно, не желая упустить ни секунды, запоминая каждое прикосновение, каждый вздох, каждый стон. И когда они наконец лежали, переплетясь конечностями, взмокшие и обессиленные, Саймон притянул Джона к себе и прошептал: — Я вернусь, слышишь? Как только смогу. И, может, в следующий раз останусь подольше. Соуп улыбнулся, целуя его в уголок губ. — Буду ждать. Только в следующий раз не молчи четыре дня, ладно? — Обещаю, — Саймон провёл рукой по его волосам. — И знаешь что? Твоя семья не так уж плоха. Для шотландцев. — А ты не так уж плох. Для манкунианца, — рассмеялся Джон, и Гоуст шутливо пихнул его в бок. Они лежали в темноте, слушая шум дождя за окном и биение сердец друг друга. Впереди была неизвестность — новые миссии, новые опасности, новые испытания. Но сейчас, в эту ночь, они были просто Джон и Саймон. Не сержант и лейтенант, не Соуп и Гоуст — просто два человека, нашедшие друг друга в хаосе войны. — Эй, Соуп, — сонно пробормотал Саймон, когда они уже засыпали. — Я, кажется, влюбился в тебя. — Кажется? — Джон приподнялся на локте, глядя на него в темноте. — Точно, — пожал плечами Гоуст, словно это было самой обычной вещью в мире. — Влюбился. По уши. Как подросток. Доволен? Соуп рассмеялся, покачав головой. — Более чем, — он снова лёг, прижимаясь к Саймону. — И я тоже. Влюбился в тебя, придурок. — Вот и хорошо, — зевнул Гоуст, закрывая глаза. — А теперь заткнись и спи. Завтра рано вставать. Джон улыбнулся, слушая, как дыхание Саймона становится ровным и глубоким. Завтра он проводит его в аэропорт, и они снова разъедутся — Гоуст в часть, а Соуп останется долечивать рану в кругу семьи. Но теперь всё было иначе. Теперь у них была эта неделя, эти воспоминания и это чувство, которое горело в груди, согревая даже в самые холодные и тёмные ночи. «Я буду ждать», — подумал Джон, засыпая рядом с Саймоном. — «Сколько бы времени ни потребовалось. Я буду ждать».