- the chaos
20 мая 2025 г., 01:13
— Раньше мы называли это планктоновой лихорадкой. Не помню, кто первый так это обозвал, но название прижилось. У нас была своя собственная сетка, когда мы еще были в интернате. Мы ставили деньги друг на друга, вещи, одежду, что могли найти, то и ставили. Мы бредили победой друг над другом, но это не мешало нам быть друзьями. Даже после переезда мы все равно остались вместе. Эта лихорадка переехала вместе с нами, теперь мы терроризировали новый город своим сумасшествием.
***
10 июня.
— Лили! — мерзкий томный голос, который преследует во снах. Тяжелый голос, который давит сверху на макушку, заставляя задыхаться в огненной воде, что-то похожее на лаву. Но ей не впервой. Она уже привыкла задыхаться. Девушка поморщилась, чувствуя мурашки на своей коже от прохладного ветра. Она снова спала с открытым окном, потому что боялась задохнуться в жаре. Ей всегда жарко. Всегда душно. Сложно дышать. — Иду, — пробурчала она себе под нос. Она завязала хвост потуже, поглядывая в отражение в своем зеркале. Не выдержав и секунды, она закатила глаза и взяла рюкзак, который был вдвое больше нее самой. Визитная карточка каждого теннисиста. Гул из гостиной казался чем-то волшебным, что значило только одно. Она неспешно спустилась по лестнице и, увидев знакомые кудряшки, поняла, что ее теория верна. Где бы он не был, он всегда заполнял собой все свободное пространство. — Джеймс, — наконец прошептала Лили, ярко улыбаясь, видя парня, который сидел за барной стойкой на кухне. Он не успел даже обернуться, не то что произнести хоть слово, как она подбежала к нему и крепко обняла, вдыхая его духи, который отдавали лимоном. Она вцепилась в него, как маленький оленёнок в свою маму, когда им обоим грозит опасность. — Цветочек, — ярко улыбнулся Джеймс. Карлос продолжал бормотать себе что-то под нос, взбивая смузи для Лили, пока мать девушки со скучающим видом изучала фрукты на подносе. — Давно ты была у Минервы? — спокойно спросила Диана. Лили нахмурилась и попыталась сосчитать в голове сколько уже недель ее не было в том отвратительно холодном кабинете. Джеймс заинтересовано поглядывал на нее, сжимая ее руку. — Месяц, — наконец ответила Лили, отнимая у Карлоса свой смузи. Тот лишь неудовлетворительно хмыкнул. — Стоит проведать ее, — снова пробормотала женщина, открывая свой портсигар. Шкатулка неприятно звякнула. — Ты кажется набрала вес. С этими словами она отвернулась к огромному панорамному окну, зажгла сигарету и больше не смотрела на Лили. Ну и плевать. Если она хотела задеть Лили, то у нее не вышло. У девушки были проблемы поважнее сумасшедшей матери и прислуги, которая ей потакает. — Идем, — тихо сказала она Джеймсу, стукач по плечу. Парень тяжело вздохнул, оглядев всю ситуацию, быстро кивнул, попрощался со всеми, и они наконец вышли из этого злосчастного дома. Перебравшись в машину Поттера, они немного помолчали, давая приторной неловкости опуститься на кожаные сиденья автомобиля. Когда это стало невыносимо, а Лили уже всем своим телом могла почувствовать напряжение, она решила заговорить. — Ты хочешь что то сказать? — спросила Лили, начиная задыхаться от солнца, которое продолжало палить и забираться под кожу. — Ты знаешь, что ты похудела, правда ведь? Ей плевать. — Да плевать мне на ее слова, — лишь отмахнулась девушка. — А на себя? Может и на саму себя тоже ей было плевать, но сейчас было не то время, не то место, не те чувства в ней бушевали, чтобы она действительно думала об этом. — Поехали, — тихо сказала Лили, — и включи кондей. Джеймс слабо усмехнулся и наконец завел машину. По радио сразу же начала литься музыка, Лили не вслушивалась в текст, не слушала мелодию, в ее голове крутилось лишь одно предложение, которые ей сказали давным давно, кажется в другой жизни: — Ты не сможешь держать ракетку в руках, как только твой вес спадет до сорока. А с твоими прогнозами, это случится на следующей неделе. Она отпустила, пережила, перестала думать об этом, но что-то все равно оставалось мерзким напоминанием, маленькой соринкой в ее легких, которая не давала спокойно дышать. Главное не вернуться в самое начало. Кажется, что болеть она начала еще в Лондоне. До того, как вся знать решила перебраться в Испанию, найти город, которого нет на карте, обосноваться именно там, где их наконец никто не потревожит. Но именно Лондон начал ее болезнь, те дожди, та слякоть, тот интернат, в котором они кажется провели больше положенного. Холода больниц, по которым ее таскали, тонкие тапочки, в которых она ходила по коридорам в непонимании, не осознавая где она находится. Кажется, болезнь ходила за ней по пятам, охотясь на нее, пока она бежала дальше, спотыкаясь от страха, желая вырваться из своей временной петли постоянных весов, недовеса, капельниц и кашля. А теннис стал точкой невозврата. Пока все радовались своему совершеннолетию и вставали в сетку мира, Лили тихонько задувала свечи в своей палате, напевая себе праздничную мелодию. Пока все выходили на турниры мирового масштаба, Лили праздновала свое восемнадцатилетние с ужасающим кашлем в обнимку. Когда ее мать поняла, что так оно продолжаться больше не может, она решила найти место потеплее, поприятнее Лондона. В Сегуре они, конечно же, как иначе, создали свой клуб знати, а возглавляли его Блэки, которые и так были на самом верху сетки, так теперь у них была своя собственная власть. О том, что спарринг в этот день у Лили будет с Нарциссой, никто ей не сказал, что ощущалось каким-то предательством, причем непонятно с чьей стороны. Лили с Джеймсом приехали на корт чуть раньше обычного. Они расписались на входе, подарили Эллио очередную традиционную бутылку пива и прошли во внутрь. Корты выстраивались небольшой горкой. В самом начале находился небольшой бар, в котором постоянно гоняли вентиляторы, чуть дальше бассейн, который обычно светился от того, что солнце мешало ему быть прохладным и зловещим. А по правую руку раскидывались корты на разной высоте, что действительно давало иллюзию гор, а судейские вышки были больше похожи на маяки среди пустыни. На одной из них Лили заметила знакомое лицо. Джеймс уже успел потеряться где-то возле бара, заводя бессмысленный разговор с испанскими игроками в покер, а девушка в свою очередь прошла на самый дальний корт, где и находился тот, кого она сейчас не очень хотела бы видеть. Он лежал на небольшой дощечке, которую наклонил немного в сторону. Обычно судьи используют ее, чтобы вести счет на бумаге и было удобно писать, но, конечно не он. Лили скинула рюкзак и подошла к низу вышки, поглядывая на кудрявого парня. Она подняла голову, что было ошибкой, потому что солнце впечаталось ей в глаза, так что ей пришлось состроить руку в виде козырька и очень сильно прищуриться, чтобы увидеть лицо. — Крауч, — наконец сказала она. — Развлекаешься, Эванс? — пропел Барти, смазливо улыбаясь. Его глаза были закрыты, так что она не поняла, он узнал ее по голосу или просто не хотел видеть в близи. Лили закатила глаза. — Ты действительно захотел порадовать отца? Намек на судейство, его слабое место, единственное его живое место, потому что иногда казалось, что Барти был лишь «попыткой» человека. Он скривил гримасу и теперь уже лег всей грудью на дощечку, вытягивая руки. Он устало зевнул и посмотрел куда-то вдаль, будто деревья были намного интереснее самой Лили. — Я заноза в заднице, — пролепетал он. — Ты заноза в задницах. Но Барти на это не обиделся, наоборот, это его очень позабавило. — И то верно. В любом случае, — он наконец перевернул дощечку и слез с вышки в рекордное время, — я вам не нужен. Спарринг настоящем теннисом не является. Барти спрыгнул на грунт, бегло взглянул на Лили, почти сразу же отвел взгляд, чего Лили кажется никогда не поймёт. Он вообще редко смотрел ей в глаза. — Что ты вообще знаешь о теннисе? — ядовито спросила она. Барти выпрямился, потянулся и снова уставил свой взгляд на кроны деревьев. — То, чего тебе никогда не узнать, — пролепетал он, слащаво улыбаясь. Лили хотела ответить и очень жестоко, сказать, что ему вообще все дороги перекрыты, что он даже игроком не считается, что он всегда останется лишь сыном судьи не более, но он вдруг обернулся на звук открывающейся клетки. — О, смотри, кто пожаловал. Лили последовала его примеру и увидела, господи: — Твою мать, это Блэки, — прошептала она, уже представляя свой проигрыш. — Сладость, — пропел Барти, салютуя Андромеде. Та ярко улыбнулась. — Черт, это Эванс, — пробормотала Нарцисса. — Развлекайтесь. Священная тройка состояла из Нарциссы, Беллатриссы и Андромеды, которая обычно была искренне доброжелательной, что не вписывалось в остальную семью Блэков. В тринадцать все трое прошли отборочные на страну, в пятнадцать им всем пророчили великое будущее. В шестнадцать Андромеда получила травму, в семнадцать Нарциссу и Беллу начали тренировать лучшие тренера Европы, которые все также продолжали пророчить им великое будущее. Теперь уже только им двоим. Когда то давно они зареклись сыграть пару на Уимблдоне, на что Андромеда реагировала чересчур спокойно. Если бы Лили была на ее месте, она бы сожгла весь их дом, потому что это было чересчур несправедливо. Меда всегда была лучше них во всем. Удары были чище, выносливость выше, спортивное поведение на высоте, а подачи… были настоящим волшебством. Когда Андромеда подавала все знали — вот настоящий теннис. Только она из них всех могла показать настоящий спорт. Только она знала, что она делает, и судьба у нее это отняла, что было ужас как несправедливо. Ангелу оторвали крылья, и все просто забыли об этом. Барти нацепил на себя очки и послал воздушный поцелуй Лили, от чего у нее по спине побежали мурашки. Она не ненавидела его. Может где-то глубоко, неосознанно, но неприязнь была сильной. Настолько, что она могла почувствовать ее физически. Нарцисса скинула рюкзак, будто это ее вторая кожа, и вытащила ракетку, которая больше походила на ее дробовик. — Ну и кто это сделал? — спросила она. — Мне откуда знать? — безразлично кинула Лили. — Проехали. Блондинка обернулась на Беллу и кивнула ей. — Принесешь мячи? Та прошлась по Лили мерзким взглядом и только после этого ушла. Они подождали еще пару секунд перед тем, как сестра уйдет, а когда они ее уже не смогли видеть, Лили мягко улыбнулась. Нарцисса сразу же накинулась на девушку, сжимая в объятиях. — Привет, — прошептала она. — Как же я скучала, — ответила Лили. — Боже, ты уже слышала о старших? — Что именно? — улыбчиво спросила Нарцисса, и они наконец начали разминаться. Они обсудили все на свете, перебивая друг друга и украдкой поглядывая на Беллу, которая ничего не замечала, потому что была слишком сосредоточена на себе. Десять минут они Матч стал невыносимым ко второму сету, когда обе девушки были вымотаны, а палящее солнце не облегчало ситуацию. Поэтому по наивному стечению обстоятельств они решили остановить игру. Чему одна Беллатрисса была не рада, но ее мнение не было учтено. Они пожали друг другу руки и неловко улыбнулись. — До следующей недели? — спросила Нарцисса. — Может быть, — пожала плечами Лили. Если она вообще сможет выйти из дома на следующей неделе, потому что к ним должна будет приехать Петунья, и вряд ли ее мать отпустит куда либо. Будь это тренировка, будь это просто прогулка по улице. Они все поднялись к бару, и Лили сразу же начала искать глазами Джеймса. Когда она никого не нашла, она достала телефон и не удивилась, увидев сообщение. — Все в порядке? — спросила Андромеда, остановившись вместе с Лили. — Эффи снова плохо, — тихо сказала Эванс, убирая телефон, — Джеймс поехал к ней. — Ох боже. Снова, — Андромеда оглядела сестер, — вы идите, я прийду попозже. Нарцисса и Беллатрисса кое как согласились и оставили их вдвоем, но взяли с Меды обещание, что та успеет к ужину. Андромеда и Лили сели за стол у стены, откуда открывался вид на весь бар. Старшая заказала себе бутылку пива, а Эванс, несмотря на то, что алкоголь продавали с восемнадцати, все же взяла виноградный лимонад. Напитки принесла им Лиззи, безумно хрупкая девочка, которой на вид лет пятнадцать. Она была дочкой управляющего, она же была неофициально официанткой. — Ты сегодня потрясающе играла, — пробормотала она, ставя бутылку и стакан на деревянный стол. — Спасибо, — искренне сказала Лили. Вдруг во всем баре начался дикий гогот, от которого Лиззи вздрогнула. Все трое обернулись на стол, где старики и Барти играли в домино. — Простите, джентельмены, — улыбчиво сказал Барти, — вы должны мне. Все домино посыпалось с характерным звуком, а Барти встал ногами на стул. — Tercera vez consecutiva, Romon, — пробормотал один из мужчин, собирая домино, а после размешивая заново. — Mierda. — Что они говорят? — искренне спросила Лили. — Барти выиграл у них третий раз подряд, — сказала Лиззи улыбаясь, не отводя взгляда от Барти, — он у них главный соперник. С этими словами она ушла, а Лили вернула взгляд на Андромеду. — Мне кажется или… — Лиззи положила глаз на Крауча, — прошептала Меда и усмехнулась. — Оно и понятно. — Мне не понятно. Он же полный хаос. — Для кого-то хаос, самое близкое, что они могут найти к спокойствию, Лили, — спокойно сказала девушка, открывая свою бутылку. Но Лили даже думать об этом не хотела. И дело даже не было в том, что Барти очень хорошо позаботился, чтобы она его не любила, дело не в тех ночах в интернате, когда он постоянно задирал ее и обещал сдать учителям, потому что она сбегала из своей комнаты к Поттеру. Осадок, конечно, остался, у них была довольно богатая история, но вывод всегда был один — Барти просто вырос в морального урода. — Ты уже смотрела заявки, которые тебе составили? — наконец спросила Андромеда. Лили размешивала голубой трубочкой свой разноцветный лимонад и смотрела куда угодно, только не на девушку. — Я пока… думаю. — Слушай, я не твоя мать, хорошо? Я понимаю, что тебе тяжело, что это был сложный год, — Андромеда взяла ладонь Лили в свою, — но в августе начнется подача. Я видела очень хорошие варианты с грантом, будешь учиться полностью бесплатно, так еще и уезжать никуда не нужно. — Как будто я выбью грант, — усмехнулась Лили. — Ты десятая в таблице, — уверенно сказала Меда. — Проще простого. — Не знаю… — не унималась Эванс, — я играть хочу, понимаешь? Без отвлекающих факторов. Мне просто нужно чувствовать ракетку в руках и всё. Это все, что мне нужно от жизни. Ты же должна понимать… — Я понимаю, — перебила девушка, поднимая глаза к потолку. — Хочу забыть. Лили оглядела ее. Здоровые каштановые кудри, которые раньше не были такими. Раньше она выглядела уставшее, слабее, потому что оставляла всю себя на кортах. Казалось, что душа у нее оставалась там же. Лили оглядела ее руки. С ними все было в порядке. Но не с ногами. — Ты скучаешь? — осторожно спросила Лили. — Только честно. По тому, как в крови бурлит, по тому, как темнеет в глазах, когда понимаешь, что забьешь мяч, по боли в ногах, по судорогам. По щекочущему чувству в душе, когда звук удара отражается на стенках твоего мозга. — Иногда, — тихо сказала Андромеда, — не так часто, как хотела бы. Иногда у меня руки чешутся, потому что скучают по ракетке. Хотят снова почувствовать ее вес. — И что ты делаешь? — Отвлекаюсь, — девушка посмотрела на свои ладони, — играю сама с собой в домино. Успокаивает. — Я бы не смогла бросить, — вдруг ляпнула Лили. — Лили, — Андромеда с болью в глазах посмотрела на Эванс, и та сразу же поняла свою ошибку. — Я не бросала.***
20 июня.
Самый жаркий месяц приближался к ним, и пока старшие прятались в своих особняках и замках со встроенными кондиционерами и фальшивыми мечтами, младшие прятались в бассейне на кортах, который по совместительству являлся их укромным местом. Он не был спрятан, нет, все, кто проходил мимо, мог увидеть их, но в этом и было дело. Мимо практически никто не проходил. Были только они. Джеймс искал на дне какие-то секреты, пока Регулус и Лили прятались в тени на шезлонгах и попивали фирменный коктейль Эллио. Там было смешано, кажется, все, что только можно и нельзя. Но на выходе вкус был просто божественным. — Я просто не понимаю, что ему нужно, — пролепетала Лили обнимая свои колени. — Не знаешь? — переспросил Регулус. — Нет! — воскликнула она, вздыхая. — Он мне недавно сказал, что я бэкхэнд Алькараса. Это за оскорбление то можно считать? Кто так вообще говорит? Регулус тихо усмехнулся. — Барти так говорит, — сказал он. Лили тоже мимолетно улыбнулась, переводя взгляд на Джеймса, который не вылезал из воды уже полчаса. Блэк вытащил из рюкзака соленые мармеладки и протянул стопку Лили. — Когда я выиграл чемпионат в Лондоне… помнишь? В тот же год, когда Андромеда получила травму? Он мне сказал, что я играл, как ужасная пародия Каспера Рууда, — сказал Регулус. Лили засмеялась. Это действительно было похоже на Барти. — Комплимент это был или оскорбление я так и не понял. — Он же лишь… попытка, — прошептала Лили, вглядываясь в глаза Регулуса, пытаясь сказать ему что-то, чего она сама не знает, — он же не… — Может быть, — лишь пожал плечами парень. — Но у меня иногда ощущение, что из нас всех только Андромеда и он знают, что такое теннис. Лили покачала головой, но не то чтобы она была против этого заявления. Андромеда была гением. Это не было талантом, это было полное подчинение теннису. Она склонила свою голову, а он ответил ей тем же. Не всем так везет. А Барти… — Эй, юные любители алкоголя! — прокричал кто-то у перил и Регулус с Лили обернулись. — Смотрите, кто вернулся. Все в Лили вдруг перевернулось. Воспоминания обрушились на нее сразу же, как она зацепилась за эти угольные кудри. Она не видела его очень давно, чересчур, кажется в другой жизни они вместе играли в «слабый теннис». Это игра на двоих, которая разыгрывается в одном квадрате корта, когда можно бить только справа и только осторожно перетаскивать мяч через сетку. Очень глупая игра, но они ее раньше обожали, особенно в интернате. — О боже! — закричала Лили, вскакивая с места. Она обернула себя легкой накидкой и подбежала к Сириусу, обжигая свои ступни, потому что она вышла из тени, а пол был нагрет солнцем. Тот сразу же захватил ее в свои объятия. — Цветочек, — прошептал он. — Какими судьбами? — радостно спросила Лили оглядывая парня, переступая с ноги на ногу. Они не виделись где-то год, что было ужасно долго. Он загорел, учитывая, что он был в Бразилии все это время, это неудивительно. А волосы, как были угольно черные, такими и остались. — Слышал у тебя скоро важный день, — сказал Сириус, улыбаясь. — Не такой уж он и важный, — пожала плечами Лили. — Она скромничает, — сказал Регулус, который подкрался к ним. Он кинул тапочки Лили, и та сразу же нацепила их. — Рег, — кивнул Сириус, переводя взгляд на него. — Сириус, — кивнул младший. — Что ж… — старший неловко улыбнулся, — не буду вам мешать, я буду у Поттеров, если нужен буду, найдете. Они подождали пока он свернет в бар, из которого он уже не смог бы ничего услышать. — Когда нибудь вы решите… это, — Лили обвела руками все пространство вокруг них. Регулус лишь тяжело вздохнул. — Когда нибудь.
