Пополнение

С высокого открытого балкона вид на окрестности Ривенделла открывался великолепный. Завораживающий - даже для Тандорила, что выходил сюда ежедневно вот уже девятую сотню лет. Но сегодня эльфу было не до природных красот. Тандорил глубоко вдохнул прохладный осенний воздух, коего здесь - хоть обдышись. И потёр ладонями прекрасное своё лицо, чтобы немного успокоиться. – Послушай меня, сын. Послушай, ради Валар. Ни я, ни мама – мы не имеем ничего против гномов. Наоборот, гномы наши хорошие друзья и деловые партнёры. Ты же знаешь. Но это, - он развёл руками и покачал головой, подыскивая подходящую формулировку, - это уже чересчур. Сын, молодой Эревандиль, спешно прервавший путешествие ради торжественного события, сцепил руки в замок и надменно посмотрел на отца. Тандорил подавил гримасу досады. Не слышит его упрямец – по одним лишь искривлённым губам заметно. Внизу ветер играл золотыми листьями. Из пиршественного зала доносились звонкие голоса эльфов. Поздравительные возгласы в честь малышки Линдалотэ. Сложенные наспех куски поэм. Пробные, неуверенные пока звуки музыкальных инструментов. А над всем этим главенствовал, то и дело зычно запевая, громкий низкий голос, грубоватый, больше похожий на мужской. Выкрикивал шуточки, возгласы свои характерные, которые уместны скорее в трактире, нежели на эльфийском праздненстве. Беспрестанно раздавался оглушающий хохот. Она. Трандра, дочь Бургримма из Эребора. Того самого, что, по слухам, однажды уговорил тролля сдать налоговую декларацию. - Что чересчур, отец? – медленно проговорил Эревандиль. А Тандорил поймал себя на том, что пристально смотрит на пятна раздражения на нежной гладкой коже сына. И помимо воли представляет себе… Он дёрнул головой, прогоняя видение. – Что – «это»? Моя любовь – чересчур? Так говори прямо. Твоя любовь, сын – это чересчур. Да так, чтобы все гости слышали. - Постой, Эревандиль, - Морвэниэль, которая до того лишь вздыхала и комкала салфетку, не выдержала. Подала голос. Тандорилу остро стало жаль супругу. И где они с ней ошиблись? Как упустили воспитание сына? Лучшие учителя Валинора. Университет Тол-Эрессея. – Отец совсем не о том говорит. - Так о чём же? – Эревандиль грациозно развернулся к матери. Вычурные пуговицы на тёмно-синей рубашке звякнули. Работа гномов, чтоб их. – Я что-то не так понял, мама? Так поясни. - Папа совсем не имел в виду, что твоя любовь – чересчур. Он о том, что возможно… ну, только возможно… это… - под взглядом сына Морвэниэль стушевалась. Выбившаяся из причёски светлая прядка затрепетала на ветру. И Тандорилу невыносимо захотелось спрятать её снова за заколочку в форме цветка эланора. - Договаривай, мама. - Возможно, это не любовь, - выдохнула Морвэниэль то, что Тандорил никак не решался сказать. Синие глаза Эревандиля превратились в настоящие льдинки. - Что, мама? – угрожающе начал он. Морвэниэль икнула. Из зала долетело: - Эребора славна дочка! Ношу в сумке молоток! - Эревандиль, - перехватил инициативу Тандорил. – Ты же умный парень. Ну какая любовь? Я понимаю, необычно, интересно. Другая, так сказать, культура и всё такое. Борода, опять же. Но настоящая любовь бывает… - Что, отец? – насмешливо переспросил Эревандиль. – Между эльфом и эльфом? Ты это хотел сказать? А как же герои древности? Берен и Лютиэн, Элессар… Тандорил поспешно выставил ладони между собой и сыном. Покачал головой. - Великие из людей… - Вот как? Гном Трандра недостаточно велика для тебя? Тандорил в отчаянии покачал головой. Очень не хотелось выходить из себя. Не хотелось. Но, кажется, уже не удержаться. На балкон заглянул муж старшей дочери и новоиспечённый отец Таурголас. Вот же, прекрасный молодой человек. Эльф, спасибо пресветлой Элберет. И уже не имеет значения, что из Лихолесья. - Вы идёте? – певуче поинтересовался он. – Гости ждут. - Сейчас, сейчас, - поспешно пробормотала Морвэниэль. И слабо махнула рукой. Таурголас озадаченно хмыкнул, но вернулся в зал. - А я говорю – это не любовь, сын, - твёрдо проговорил Тандорил. – Это юношеское бунтарство. Тебе всего-то пять сотен лет. Эревандиль упрямо сложил руки на груди. - Позволь мне самому решать, любовь у меня к Трандре или нечто другое. Мне виднее. Тандорил с размаху хлопнул ладонями по мраморным перилам. Терпение лопнуло. - Не позволю! Вспомни, кто ты, Эревандиль. Мы ведём род от самого Глорфинделя Возвращённого, Повелителя Света, дважды сразившего Тьму. Наша семья исключительно уважаема. И я не позволю её позорить! Сын, опомнись. В жилах твоих течёт свет Валинорской купели, а не… э-э… пыль кузнечных подгорий. Гномий хохот из зала показался Тандорилу издевательским. - Послушай. Я понимаю – интерес, жажда экспериментов, свобода в голову ударила. Скрытно там, на стороне. Но зачем же приводить её в дом? На семейный праздник? Зачем представлять, как свою девушку? Что подумает о нас Элронд? Что скажет Калиондир? Бабушка Сиривэ? Галадриэль? - Это ты позоришь нашу семью. Своими воплями, - злобно скривил Эревандиль прекрасное личико. Морвэниэль ахнула. – А Элронд, Галадриэль и остальные приняли её замечательно. Не веришь – посмотри, как они поют дуэтом. Смотреть желания у Тандорила не возникло. - Дорогой, а как же? Мы же в Валинор переезжать собрались. И за дом уже задаток внесли, - всплеснула вдруг руками Морвэниэль. – Что же будет? - А что будет? – пожал плечами Эревандиль. – Буду вас навещать. Может, поселимся с Трандрой на Тол Эрессея. Не переживай, мам. Разговор был безнадёжно проигран. Тандорил молча сжимал и разжимал ладони. - Мать пожалей, - попытался он. – Она же всю себя твоему воспитанию отдавала. Желала тебе лучшей жизни. - Вот и спасибо, - усмехнулся Эревандиль. Пожал плечами. И сделал шаг в сторону выхода в зал. – Лучшей жизни, чем с Трандрой, и представить себе невозможно. Ладно, я к моей девушке. А то заскучает. И вот ещё что, папа. Запомни раз и навсегда. Я люблю Трандру. Она – моя девушка. И останется таковой, как бы ты ни хотел, чтобы я от неё отказался. Хорошего вечера, мама. Эревандиль тряхнул волосами и вышел. Тандорил и Морвэниэль остались на балконе вдвоём. Молчали долго. - Идём к гостям? – наконец слабо проговорила супруга. Небесно-голубые глаза её были на мокром месте. – Неприлично. Тандорил кивнул. - Слушай, ну, может, не так всё и страшно? Ну, девушка же. Не невеста. О свадьбе он ничего же не говорил? - торопливо забормотал он. – Нагуляется. Перебесится. Найдёт себе эльфийку из приличной семьи? - Да-да, ты абсолютно прав, - с надеждой встрепенулась Морвэниэль. – Он ещё так молод. Всё так и будет. - Пока ухаживания, то да сё. Трандра эта состариться успеет. - Успеет-успеет. - Только зря ты разговор-то про Валинор завела. Надоумишь ещё, поселиться с ней на Тол Эрессея. - Ох, зря-зря. - Ладно, пойдём уже. Скорей бы прибыла Элениэн. И где её носит? В зале уже бодро пели, будто в таверне. Несколько пар пустились в пляс, в том числе Эревандиль со своей девушкой. Лихо развевалась переплетённая ленточками борода. Тандорил отвернулся. Зачерпнул полную ложку листьев нимлота в сиропе из утренней росы и закусил небесным хлебом с эссенцией лунного света. Прекрасная Нимрилассэ, старшая дочь, что оказалась по правую руку от отца, улыбнулась ему. - А она довольно милая, эта Трандра. Вот уж не думала, что в роду будут гномы. «Не приведи Валар» - подумал Тандорил. И, чтобы уйти от темы, поспешно пробормотал: - Где там носит эту Элениэн? Подъезжает? Все только её и ждут. - Подъезжает, - Нимрилассэ потянулась. – Уже пересекла мост. С минуты на минуту. В этот момент к ним подошёл Таурголас. - Пожаловала, - сообщил он. Тандорил тронул супругу за руку, и они поспешили встречать младшую дочь. Первое, что бросилось в глаза Тандорилу – множество металлических украшений как на самой Элениэн, так и на её одежде. Грубых и тяжёлых. И лишь потом… - Здравствуйте, хозяева! Рад знакомству! – тот глаз, что не был прикрыт свисающим надбровным валиком, задорно подмигнул Тандорилу. - Мама, папа, знакомьтесь, - защебетала Элениэн, обнимая своего спутника. – Это Гружак, мой жених. Свадьба через две недели в Мордоре. Мы уже сняли особняк на берегу Нурнена. Всех ждём обязательно. Дочь деловито отстранила с дороги попятившуюся Морвэниэль. И подозвала молодую эльфийку из тех, кто прислуживал за столом. - А вот – гостинцы от мамы Гружака. Котлетки грибные, соус. Знаю, у вас тут, кроме листочков, и пожрать нечего. Берите-берите. Это всё – к трапезе. Тандорил широко улыбнулся дочери. Ни слова не говоря, кивнул. И отправился на своё место, к гостям. Медленно и степенно уселся во главе стола. Всё так же улыбаясь. Впервые в своей жизни – мимо кресла.