Мрак.

— Как думаешь, где-то там тоже кто-то лежит под звёздным небом? — Нет. — Считаешь, что мы одни во вселенной? — Мы одни. Лишь ты и я. — А если однажды ты погибнешь? — Высшая форма жизни никогда не погибнет. ××× Он видел в изумрудных глазах своё спасение — надежду на будущее, которому не суждено сбыться. Яркие, блестящие, словно отполированные драгоценные камушки, в них читалось одно слово, только одно: Счастье. Счастье при виде знакомых мест — тех, где они проводили вечера. Счастье в робком, секундном взгляде, когда пальцы трепетно поглаживали тёмные иглы. Счастье, когда в тишине слышались признания в любви. Тогда сердце бешено стучало, готовое вот-вот вырваться наружу, отдаться чужому и закружиться в вальсе. Счастье? В одно мгновение жизнь превратилась в непосильную ношу, в испытание без награды. Изумрудные глаза больше не казались такими яркими — они потускнели, отражая пустоту. "Счастье" сменилось на "Мрак". Знакомые места стали болезненно отдавать куда-то вглубь души — Мрак. Дрожащие пальцы больше не касались темных игл. Они сжимали золотой потрёпанный браслет, где-то до сих пор оставались алые крупинки крови — Мрак. Громкая тишина не давала прошептать, разомкнуть пересохшие, потрескавшиеся губы. Окутала собою всё, укрывая от непрошеных слов и скорбящих взглядов. Вместо признаний теперь лишь немой крик — Мрак. Но он не сдался. Прижимая окровавленное тело к себе, словно боясь отпускать, взгляд, стоящий на границе "Счастья" и "Мрака", пытался уловить последнюю нить жизни в рубиновых глазах. Он цеплялся за неё, а та только игриво улетала прочь, пока уши не пронзил еле слышный, но такой громкий — для него — вздох. ××× — Нечестно, высшая форма жизни не может жить вечно! — Тогда, если меня не станет, обещай бороться за свою жизнь, Соник. — Шедоу?