Птичьи страдания

Прошло совсем немного времени с тех пор, как 007n7 оказался на стороне убийц. Это предательство, пусть и не по его воле, стало ужасным шоком для команды. Чувство вины, словно тяжелый груз, давило на Шедлетского, заставляя его вновь и вновь прокручивать в голове события, перебирая варианты, как можно было предотвратить такую трагедию. Хотелось бить кулаками по груди 007n7, проклиная его самого. Ситуация усугублялась еще и появлением Кулкида, сына их ушедшего товарища. Вместо кровожадного монстра, который не раз, убивая их, заливался громким смехом, перед ними предстал напуганный, растерянный ребенок, чья роль в «догонялках» неожиданно стала противоположенной. По крайней мере, игрой это казалось самому Кулкиду до тех пор, пока его отец, в свое первое появление, не переломал ему ребра, оставив задыхаться в собственной крови, с заботливой отцовской усмешкой приговаривая: «Спи сладко, малыш». Эта сцена навсегда запечатлелась в памяти всех свидетелей. После этого ужасающего инцидента, Шедлетский взял на себя роль временного опекуна Кулкида. Об этом было объявлено всем, однако Кулкид, очевидно, предпочитал компанию Нуба, что, впрочем, устраивало и Шедлетского. Меньше проблем, больше свободы действий - такова его логика. Сам Шедлетский проводил свободное время, лежа на диване в главном зале, окруженный либо давящей тишиной, либо ужасным гулом разговоров его товарищей. Потолок, старый и ветхий, был покрыт мхом, плесенью, и Теламон знает чем еще, стал главным центром его внимания. Больше ничего так не привлекало в этом месте, как редко появляющийся в раундах 007n7 и деревянный потолок их особняка. «Смехотворно», думал Шедлетский, оценивая свое нынешнее положение. Застрять в каком-то заброшенном месте, оказаться в цепях самовлюбленной невидимой твари, влюбиться в эксплойтера, взять опекунство над его сыном, а потом еще и страдать по утрате своей «специфической» любви – все это казалось ему нелепым, абсурдным кошмаром. Бред! Его коллеги-админы из прошлого восприняли бы это как анекдот, рассмеялись и похлопали бы ему по плечу. Однако, боль была реальна и, находящиеся по близости, коллеги его шутку точно не оценили, смотря на него с жалостью и сочувствием. Сам Билдермен, в своей «отцовской» манере, подтвердил это, жестоко раскритиковав промах Шедлетского в критический момент, обвиняя во всем и 007n7, и Спектра, и самого Шедлетского. А Шедлетский же мог только глотать этот комок боли и ощущение вины, которое преследовало его, усиливаясь с каждой встречей глаз-на-глаз с 007n7. Он искренне любил этого мужчину. Он любил его всем своим сердцем. Это же сердце разрывалось с каждым криком еще самоосозного 007n7, когда маленькие кусочки c00lGUi впились ему в кожу, распространяя коррозию по его телу, когда он больше не улыбался своей собственной улыбкой, когда поцеловал Шедлетский не своего 007, а жалкую табличку с последним посланием ее создателя. Это было невыносимо. В голове стоял вопрос, являются ли они партнёрами? Всё-таки, официально никто друг другу не признавался, но их отношения, до пропажи 007n7, явно перешли на новый уровень. Хотя, конечно, кто знает, может у многих товарищей в норме прижиматься друг к другу ночью и целовать чужую шею, чувствуя мурашки на коже от его смеха. Тишину в зале прервала новая волна голосов - скоро начало раунда, а он и не заметил. Собственная рука упала на его лицо, словно желая разорвать связь с внешним миром. Но, к сожалению, попытка оказалась неудачная - его пару раз потрясли, напоминая о приближающемся раунде, однако в ответ получили лишь полуглухое "мгм", после чего он с грохотом упал на холодную землю, посреди "Хоррор Отеля". Объявление о сегодняшнем убийце он пропустил - остается либо гадать, либо ждать их скорой встречи. Вставать совершенно не хотелось, а место под спиной уже не ощущается таким холодным. Он закрывает глаза и делает глубокий вдох. . .. ... Ужасающе искажённый крик Эллиота пронзает слух, вынуждая вскочить. Но вместо привычных, разлагающихся и залитых кровью, стен перед ним простирается лишь бесконечная тьма. Шедлетский в панике оборачивается, в душе желая никого не увидеть, но перед ним стоит силуэт. Такой знакомый, такой желанный силуэт. — «7?» - Шедлетский невольно протягивает руку к силуэту, но внезапно останавливается. Пытаясь разглядеть детали и проверить свои предположения, он бегло обследует силуэт взглядом. — «Шедлетский,» - произнёс силуэт, разрывая кожу в области рта, - «потрогай меня.» — «Что?» - вырвалось у Шедлетского почти беззвучным шепотом. Голос существа напротив был точной копией родного ему 007n7, но при этом звучал до ужаса чуждо - такой искривленный, такой неправильный. — «Я скучаю,» — силуэт приблизился, постепенно приобретая черты 007n7. Шедлетский застыл, словно загнанная добыча, — «Шедлетский, ты ведь тоже скучаешь по мне, правда?» Силуэт накрыл его руку — ту самую, что секунду назад стремилась коснуться 007n7, — своей, мягко, но настойчиво притягивая ближе. Шедлетский опустил взгляд на место, где соприкасались их руки. Глаза увлажнились, а воздух будто стал плотнее — дышать стало трудно. — «Да,» - он сделал небольшую паузу, проглатывая ком в горле, - «да, я очень скучаю, 7, пожалуйста, пойдем со мной.» — «Шедлетский, ты ведь понимаешь, что я не смогу вернуться,» — хватка на его руке усилилась, — «просто позволь себе насладиться этим мгновением... прикоснись ко мне.» Шедлетский подчинился. Осторожно, будто прикасаясь к хрусталю, он поднял вторую руку и положил её на плечо 007n7, боясь, что тот исчезнет. Терять любимого человека во второй раз — невыносимо страшно. После прикосновения силуэт 007n7 будто дрогнул, дестабилизировался — плечо на мгновение исказилось, словно помеха на экране, стремясь ускользнуть от прикосновения. Он закрыл глаза, выждал несколько секунд, сделал вдох — и всё вновь обрело прежнюю форму. А Шедлетский, не отрывая взгляда, замер, боясь даже шелохнуться. 007n7 снова посмотрел на него. — «Я давно не ощущал тепло так близко,» — сказал он, бережно обхватывая лицо Шедлетского руками. — «Не останавливайся.» Шедлетский утвердительно кивнул. Аккуратно коснувшись ключицы другого указательным пальцем, он медленно провёл им вниз, скользнув до живота. Рука задрожала, и он прижался лбом к груди 007n7, обняв его так крепко, как только мог. 007n7, застигнутый врасплох, вновь вздрогнул — точно так же, как это было с его плечом. Тем не менее, он всё же обнял Шедлетского в ответ, позволив своим рукам спокойно лечь ему на спину. Они могли бы простоять так бесконечно долго, но внезапно Шедлетский начал задыхаться от сильного приступа кашля. 007n7 аккуратно поддержал его и опустил на колени. Он оставался рядом, пока перед глазами Шедлетского не начали сгущаться тени. Шедлетский ощущал его прикосновение до самого конца, а когда внезапно распахнул глаза, в глубине сознания отпечаталась фраза: «Очень надеюсь, что в этом месте мы больше не встретимся.» Шедлетский оглянулся и обнаружил себя сидящим за столом в знакомом полуразрушенном деревянном доме, окружённым встревоженными товарищами. Из всего раунда выжил лишь он один.