Малиновыми красками воспоминаний я пишу тебе это письмо.

Размерное постукивания дождя по крыше машины, заливающее лобовое стекло, грязные лужи, в которые въезжали колеса… Опять придется мыть машину… только недавно деньги на мойку потратил… - пронеслось в голове Хонджуна.  Стоило ему поморщиться от добавленной ко всему прочему головной боли, как зазвонил телефон. На экране высветилось. «Жена» - Да? - Ким Хонджун, - она обратилась к нему вместе с фамилией. Что он сделал не так? - ты опять оставил свое пальто на вешалке. Я же тебе уже раз десять говорила, чтобы ты отнес его в химчистку. Я не могу… - Хорошо, прости… я отнесу сразу же, как приеду домой. Звонок повесили с той стороны, раздалось три гудка. Хонджун устало выдохнул.  Он в браке с Джуген уже пятнадцать лет. У них два ребенка. Четырнадцатилетний Ким Борым и десятилетняя Юна.  Самая обычная средне статическая семья. Муж работает, жена тоже, дети ходят в школу и приносят табели с хорошей успеваемостью.  Вроде бы все замечательно. Их всегда ставили в пример на работе, хвалили в школе за достойное воспитание детей. Чего ещё нужно для счастливой жизни? Вот только Хонджун ещё с рождения сына заметил одну очень странную вещь. Ким осознал, что словно и не является частью этой семьи. В день, когда Борыму исполнился год, Хонджун отъехал в магазин за новой порцией фруктов. Он попал в огромную пробку, поэтому позвонил Джуген, чтобы сказать, что опоздает. Но… она не взяла трубку. За все три часа, когда он стоял в огромном гудящем потоке, никто не спросил у него где он, скоро ли он вернется… Персики уже обмякли из-за долгой тряски на пассажирском сиденье. Хонджун начал их есть, сок стекал под рукава рубашки, но застывший взгляд, устремившийся в никуда не давай мозгу Джуна сосредоточится на этом.  Когда он подъехал к воротам их дома, гости уже испарились. Борым спал. О прошедшем празднике свидетельствовала лишь немытая посуда, которую Джуген сейчас погружала в посудомоечную машину. - Я тебе звонил… Джуген вздрогнула. Видимо за тихим пением себе под нос она не заметила, как кто-то зашел. - Да? Прости, тут было столько шума…  - Шума? Дорогая… твоего мужа не было весь вечер, а ты… ты даже не позвонила.  Женщина вопросительно подняла бровь, прекращая погружать посуду в машину.  - Что не так? - Что не так?! - Хонджун чуть не подавился воздухом. - Ты правда спрашиваешь меня это? Борым и мой ребенок тоже. А я… я пропустил его день рождения из-за сраных персиков, без которых ты отказывалась принимать гостей! - Ты не маленький ребенок. Мог посмотреть на карты… в чем вообще я виновата? - Я оббегал каждый магазин в поисках этих несчастных персиков… разумеется я изначально не планировал ехать на другой конец города и пропускать день рождения собственного сына. - Я не знаю, что тебе ответить. Ты просто устраиваешь истерику на ровном месте… - Джуген повесила тряпку, что все это время держала в руках на батарею, направляясь к выходу с кухни.  - Ты хотя бы на секунду расстроилась, что меня не было? Или ты просто продолжила разыгрывать идеальную мамочку? Один шаг, второй, третий и четвертый. Хонджун знал, что за этим последует, но не сдвинулся ни на миллиметр. Кухню рассек звонкий хлопок от пощечины.  Джуген больше ничего не сделала, только зло посмотрела на мужа и удалилась. Так для Хонджуна прошел первый день рождения его сына. Подобные ситуации повторялись в последствии не один раз. Создавалась впечатление, что остальные члены семьи просто не замечают его существования.  В конце концов он смирился.  Из глубокой задумчивости Хонджуна вырвало осознание, что он кого-то чуть не сбил. Выбегая из машины, мужчина с замирающим сердцем бросился к человеку, что сейчас сидел на мокром асфальте.  - Господи!!! Вы в порядке?!  - А… да, извините, из-за моей беспечности вы чуть не сели за решетку.  Незнакомец поднял лицо. Огромные оленьи глаза, большой, до безумия красивый нос, аккуратный рот, бледное лицо с очень гладкой и нежной кожей. Уж Хонджун то знал насколько эта кожа была бархатистой и шелковистой…  - Сонхва? - голос хрипел, руки дрожали. Как давно он не только не говорил, но даже не позволял себе думать об этом имени. - Ты… привет. Блять. Прости… Сонхва, что даже в свои тридцать девять выглядел на двадцать шесть, подскочил с асфальта и, в мгновение преодолев расстояние между ними, осторожно обнял младшего.  - Не говори ничего.  Хонджун не знал сколько времени прошло. Он просто стоял, уткнувшись в плече своей школьной любви и пытался унять в себе желание застрелиться. Дождь все лил и лил. Холодные капли заползали за шиворот, из-за чего рубашка неприятно прилипла к спине… Хонджун уже не знал… вода, что льется из его глаз… это дождь или слезы? Скорее всего дождь, ведь он не плакал с той ночи, когда Борыму исполнился год…  - Тихо ~ тихо… все хорошо.  - Нет! Сонхва! Все ужасно… - а нет. Он не просто плакал, он рыдал. - Я… я… Пак молча взял его за плечи и повел к машине. Хонджун не понял почему оказался на  пассажирском сидении. - Джун~и… сейчас я отвезу тебя либо к себе, либо к тебе. Чего ты хочешь? - как же Хонджун скучал по этому спокойному и ясному голосу. - Можно я побуду подонком? Ты отвезешь меня в свой дом, а я буду считать, что… Язык Хонджуна отказывался проговорить следующие слова. Это было слишком жестокое по отношению к сидящему рядом с ним ангелу. - Можно. - Хонджун почувствовал, как его руку сжали. - Если тебе станет от этого легче, то ты можешь думать об этом, как хочется… Шел дождь, из под колес машины на прохожих летела грязь, чьей-то сердце окончательно превратилось в кровавые ошметки…