Плеть и шурупы

Пуховка щекотно прошлась по прямому с едва заметной горбинкой носу и с хлопком опустилась у уголка тонких губ, поднимая светлое облачко фиксирующей пудры. — А-а-а-пчхи! — громогласно чихнул Демьян и исподлобья зыркнул на склонившегося над ним Андрея. Андрей, их визажист, разнорабочий и по совместительству любовник режиссера, оскалил белые зубки и отбросил назад упавшую было на плечо светлую косу. — Будь здоров, Дёмушка. — Ты можешь аккуратнее своими кистями махать? — раздраженно спросил Демьян, отворачиваясь к зеркалу. Гримироваться перед съемкой он терпеть не мог. — А где ты весь пятнами загорел? — пошел в оборону Андрей. — Надо же в порядок привести, ну! За город на прошлых выходных он выезжал. На речку. И сейчас бы разлечься на свежей густой траве, и слушать, как журчит поток. А над головой белоснежные облака, как сахарная вата. Но квартира сама за себя не заплатит, и машину недавно взял, да и родителям с ремонтом помочь надо. Поэтому Демьян вздохнул и позволил Андрею «тронуть румяшками» свои скулы, пройтись массивной кисточкой по и так природно очерченному подбородку, коснуться подушечками пальцев века. — А это еще зачем? — с отчаянием спросил Демьян. — Небесную лазурь из твоих стальных глазок хочу вытянуть, — усмехнулся Андрей, и, видимо, вытягивать было непросто, потому что Андрей от усердия вытащил кончик розового языка, прошелся по пухлым губам и зажал его между зубами. — Дю-ю-юша! — донеслось из павильона. — Вы там скоро, мы уже выставили све-е-ет! Андрей вздохнул, но отозвался уже с улыбкой в голосе. — Скоро, Китик. Пять минуточек! Где-то в павильоне вздохнули и заскрежетали оборудованием. — А с кем ты снимаешься сегодня? — другим голосом спросил Андрей, приглаживая густые брови Демьяна воском. — С Лисом? Тонкокостный невысокий блондин Алёша Лисицын, его частый партнер по принципу контраста внешности, был на больничном по документам и на Бали по снимкам в соцсетях. — Нет, — качнул головой Демьян. — Лис прихворал. С новеньким будем. Андрей неожиданно низко рассмеялся. — Прихвора-ал, ха-ха! Анальный зуд, или доктор Саркисян спешит на помощь. Демьян поморщился. Еще ему не хватало начать сплетни собирать, а Андрей же всегда готов очередную историю выложить. Именно он и заметил, что владелец сети пиццерий Давид Саркисян заинтересовался нежным мальчиком, которого раз за разом «обижал» злой Демьян. До Саркисяна как-то с трудом доходило, что они тут фильмы снимают, а не пытают девственников, да и Лис легенду был рад поддерживать, и при появлении любовника в павильоне прятал улыбку и подкуренную сигарету, взамен делая щенячьи глаза. Играл роль бедного неиспорченного провинциала, которому нечем платить за жилье, и, видимо, убедительно, потому что их режиссер Витя Китаев все чаще и чаще вздыхал, что нужно искать Демьяну нового партнера. И, видимо, нашел. Когда Андрей, наконец, остался доволен результатами своего труда, Демьян, скрипнув кожаными штанами, поднялся, снял накидку и, отряхнув облегающую мускулистое тело черную футболку, направился в павильон. А в павильоне уже все готово. Кит и их оператор, он же монтажер, Никита расставили реквизит и выставили свет. Магия синематографа — безликий, похожий на складское помещение павильон, а в углу настоящее подземелье. Черно-красная комната боли. А у массивного соснового креста на коленях сидел абсолютно голый парень. — Чего это он? — удивился Демьян, глядя почему-то на Никиту; тот пожал плечами. Обычно, если ребята уже разделись и загримировались, то халат накидывают. Стоят себе, языками чешут, смеются, курят. А этот сидит на коленях, весь бледный и напряженный, и светлые волосы занавесили лицо. Вся его фигура такая несчастная, что Демьяна кольнуло неприятным предчувствием. Он резко подошел к парню и с коротким «эй» взял за подбородок и заставил посмотреть на себя. А глаза испуганные, черные, и только тонкий зеленый ободок радужки вокруг дрожащего зрачка. Демьян тут же руку убрал, сделал шаг назад и, обернувшись на Кита, холодно процедил: — Я сколько, блядь, раз говорить должен, что с обдолбанными не снимаюсь? Их режиссер Витя Китаев надул нижнюю губу, словно готовый расплакаться малыш, и вытащил клетчатый платок, чтобы промокнуть выступивший на высоком лбу пот. — Дёма, — начал он уговаривать, — мальчик первый раз снимается — переволновался, еще и вы с Дюшей там вечность торчали. Вот и надо было паренька расслабить. Демьян глянул на парня — тот снова низко опустил голову, прячась за волосами. — А если ему плохо станет, — возразил Демьян, переведя взгляд на потеющего Кита, — как это я должен буду понять? Кит развел руки, всем видом выражая ангельскую невинность. — Плохо? — удивился он. — Чего плохо-то? Мы же лайтово сегодня. И он полностью согласен. «Пусть и дальше рассказывает», — думал Демьян, все сильнее убеждаясь, что нужно сворачиваться. Слишком подозрительно Кит его уговаривал. Вот даже и Андрей из подсобки выплыл, почуяв свежие сплетни, как акула кровь. — Нет, — отказался Демьян. — Я повторяю еще раз — снимаюсь только с людьми во вменяемом состоянии. Он снова посмотрел на парня, и тот внезапно поднял голову и обжег его своим горящим взглядом, в котором читалась мольба. — Я в порядке, — сказал он, сглатывая. — Правда. Меня никто не заставлял. Очень деньги нужны. Пожалуйста, Демьян. Собственное имя, произнесенное таким мелодичным полным боли и надежды голосом, кольнуло сердце, еще и Кит со своими щенячьими глазами, и Никита с камерой и немым упреком на спокойном лице. — Ладно, — выдох. — Ладно! Он снова глянул на парня, отмечая, как едва заметно расслабилось его сведенное напряжением тело. — Если что-то пойдет не так, сразу говори, понял, как там тебя? — Мирослав, — услужливо подсказал Кит из-за спины. Мирослав вздрогнул. — Понял, Слава? — потребовал ответа Демьян. Парень что-то шепнул, но тихо и куда-то в сторону, что не разобрать. — Что? — Мирек, — уже громче повторил парень, глядя Демьяну в лицо. — Меня зовут Мирек. И тогда Демьян понял, что у парнишки действительно был едва заметный акцент. — Мирек, — мягче повторил он. — Хорошо, работаем, Мирек, — и протянул ему руку.

***

— Камера, мотор! — с пафосом голливудского режиссера произнес Кит. — Камера готова, — уныло отозвался Никита. — Мотор! Демьян шел, не торопясь. Он ступал нарочито тяжело, зная, как важно Паше, звукооператору, поймать пугающий звук, с которым тяжелая подошва его массивных ботинок опускается на пол. Полностью одетый, он наконец подошел к обнаженному зажатому Мирославу, что стоял рядом с крестом и прятал глаза от камеры. — Ну что, сучонок, — холодно спросил Демьян. — Так и не научился вести себя со своим господином? Мирослав сильнее зажался — его испуганный взгляд на мгновение взлетел к Демьяну, а потом парень потупился. — Готов принять свое наказание? Через завесу волос показался розовый язык, который прошелся по сухим губам. Мирослав что-то прошелестел, и Паша сделал страшные глаза. Тогда Демьян понял, что сегодняшнюю съемку придется тащить на своих плечах. — Не слышу тебя, повтори! — Я готов, господин, — все еще тихо, но вполне отчетливо сказал Мирек. — Тогда становись, — Демьян указал на крест. — Ко мне спиной. А до Мирослава словно вообще не доходило: растерянный, он повернулся спиной к Демьяну, но к кресту подходить не торопился. Тогда-то до Демьяна дошло. «Ах ты ж, сукин сын!» — громко подумал он, украдкой глядя на вальяжно раскинувшегося в кресле Кита. Нашел где-то парнишку, у которого опыта в теме ноль, может, еще и гетеро... Чтобы не выйти из образа, Демьян грубо толкнул его в спину, а потом, обхватив шею сзади, буквально волоком подтащил к кресту. — Будешь послушным мальчиком, и хозяин простит тебя, — начал говорить Демьян, прихватывая щиколотки парня ремнями. — А будешь вырываться — получишь сверху. Он сыпал угрозами как Дед Мороз подарками из своего праздничного покрытого мишурой мешка, лишь бы отвести внимание от выражения настоящей паники на лице Мирослава. На что он вообще надеялся? Что крест там как предмет антуража стоит? В итоге распятый Мирослав даже со спины выглядел так, словно его поймала инквизиция и сейчас будет по полной пытать. А в голове Демьяна усиленно крутились шестеренки, пока он, не торопясь, подошел к подставке с девайсами, чтобы пройтись кончиками пальцев по хвостам флоггеров. В сценарии, коротком и схематичном, значилось, что начинать они должны с кожаной плети, и Демьян в полной мере ощутил, как крепко его подставил Кит. Мирек, весь напряженный и испуганный, стоял, низко повесив голову, и явно готовился к худшему. Чтобы хоть как-то спасти ситуацию, Демьян потянулся к мягкой замшевой плети, которая стараниями производителя со стороны выглядела внушительно, но ни особой боли, ни тем более вреда причинить не могла. Чеканя шаг, он подошел к Миреку, с внутренним недовольством отмечая, как тот вздрагивает от громких, отдающихся эхом звуков. Он с силой запустил руку в волосы Мирослава и нарочито грубо потянул, заставляя запрокинуть голову. — Готов, щенок? — холодно спросил он, вглядываясь в его лицо. Судорожно дернулся кадык, и Мирослав выдохнул тихое «да», а Демьян все не отпускал, дожидаясь, пока тот не посмотрит. Наконец их взгляды встретились, и в глубине теплых зеленых глаз мелькнуло понимание и благодарность. Тогда Демьян толкнул Мирека, и тот, от удивления охнув, неловко переступил, на мгновение потеряв равновесие. А Демьян коснулся флоггером лопаток Мирослава и медленно провел вниз, позволяя ему привыкнуть к мягкости замши. «Ну давай, — мысленно молил Демьян, — пойми же, что все в порядке. Я не причиню тебя вреда». Ему было жаль парнишку, который явно влез во что-то нехорошее, и злой рок свел его с Китом. Только вот поддаваться жалости было совсем не время. Демьян не мог позволить себе потерять бдительность, потому что даже от ударов замшевой плетью Мирослав дергался так, словно его кнутом бьют. Хотелось успокоить, попросить довериться, но ни того, ни другого Демьян сделать не мог. Микрофон Паши висел над ними Дамокловым мечом. Спина и ягодицы Мирека стали розового цвета, который особенно привлекательно выглядел на его светлой коже. Захотелось провести рукой, чтобы почувствовать ее бархат, ощутить тепло разогретого тела, и Демьян коснулся было плеча Мирека, и тут же почувствовал сначала легкое разочарование, потом злость на себя и на Кита. Кожа Мирослава была влажной и очень холодной, а самого парня едва заметно трясло. Не выходя из роли, Демьян схватил его за волосы и медленно провел языком по шее, собирая с капельками пота соленый вкус его тела. — Мирек, все в порядке? — шепнул Демьян на ухо парню. Тот на мгновение замер, мигнул в непонимании, а потом словно вернулся в реальность. — Да, — выдохнул он. Тогда Демьян отстранился и холодным голосом спросил: — Сколько? Во взгляде зеленых глаз только непонимание и паника. — Сколько ударов? — потребовал ответа Демьян. А Мирек, конечно, не считал. — Не знаю, — несчастно прошелестел он и, бросив короткий быстрый взгляд на Пашу с микрофоном, поспешил исправиться: — Простите, господин. Демьян хмыкнул. — Вот же бестолочь, — сказал он, откладывая флоггер. Ему на смену пришел стек. — Нужно тебя наказать. Чтобы не застать Мирослава врасплох, Демьян коснулся стеком его ягодиц. Приложил девайс плашмя и медленно провел, позволяя понять, что ничего страшного не случится. — Спасибо, господин, — подыграл Мирек, и у Демьяна отлегло от сердца. Значит, все в порядке: понимает, где он и с кем, знает, что Демьян не причинит ему вреда. А вот боль… Он хлестко опустил стек на розовые ягодицы, и тут же выбил из парня вскрик. Мирек дернулся, натянул ремни и весь поджался. Демьян сглотнул. Представлял он, как сладко будут выглядеть эти поджавшиеся испуганные ягодицы, взятые крупным планом. Следующие несколько ударов прошли короткой очередью, и Мирек больше не кричал — только подбирался и тянул кандалы. — Раздвинь ему ягодицы, — дал указание Кит, и Демьян изо всех сил постарался не закатить глаза. Он подошел ближе и, повесив стек на запястье, обхватил ладонями напряженные влажные бедра. — Давай, сучонок, — ласково сказал он, заставляя его немного прогнуться, насколько это позволяли путы. — Покажи мне свою дырку. Он раздвинул расчерченные стеком горячие ягодицы и показал судорожно поджатое отверстие. Стек соскользнул с запястья и удобно лег в руку — Демьян же, не торопясь, провел им между разведенных ягодиц. — Сейчас я ударю тебя по твоей блядской дырке. Ты выдержишь, раб? Его тело кричало «нет», но с губ сорвалось лишь покорное «да, господин». Короткий размах даже не рукой, а кистью, и Демьян опустил стек прямо на поджавшуюся от страха дырку. Он видел, как Мирослава охватила боль. Неизведанная, она его пугала: расходилась от плотно сжатого отверстия по телу так, что парень дернулся в путах и хотел было вырваться, отвести бедра, но Демьян удержал его, чтобы безжалостный объектив камеры поймал каждое мгновение его мучений. В сценарии было написано, что пороть надо до первой крови, но Демьян видел, что Мирослав уже едва держится, и продолжать означало неминуемо довести до необходимости прервать съемку. И Демьян уже видел, что Мирек добровольно на попятную не пойдет — скорее потеряет сознание от страха, и их «лайтовая» сессия превратится в пытку. И Демьян отложил стек, провел рукой по влажной от напряжения спине и с силой хлопнул по сведенному судорогой плоскому животу. Как только Демьян освободил руки Мирека, того ожидаемо повело. Пришлось грубо придержать его за предплечье, вдавливая жесткие безжалостные пальцы в его светлую плоть. Мирослав никак не отреагировал. Запинаясь, он последовал за Демьяном, который остановил своего партнера у скамьи-распорки. — Ложись на спину, — жесткий приказ. Мирослав как-то совсем несчастно всхлипнул и неловко попытался взобраться на скамью. Он завалился на бок, потеряв равновесие, и упал бы, не придержи его Демьян. Сначала Демьян закрепил его руки, приковывая к ножкам девайса, потом ноги и медленно обошел своего раба. Мирек же никак не мог расслабиться. Он напрягал шею и поднимал голову, следя взглядом за Демьяном, и, положа руку на сердце, Демьян не понимал, кому понравится смотреть на испуганного мальчишку со взглядом загнанного зверя. Можно, конечно, представить, что он переигрывает. Лис так часто делал, чем неимоверно злил Демьяна. Теперь же все было по-другому.  Чтобы Миреку не пришлось постоянно тянуть голову в попытках поймать взгляд Демьяна, Демьян поднял подголовник и устроил голову Мирека на одном уровне с его туловищем. Снова с силой хлопнул по груди, погладил бусинки сосков. А они такие маленькие и твердые, розовые словно конфета «Речные камешки». Так и хочется взять в рот и истерзать зубами, вырывая у парня крики болезненного удовольствия. Только опыта у Мирека ноль, и поэтому Демьян решил не отходить от сценария. — Сучонок, — сказал он, хлопнув парня по прессу. — Совсем не ценишь хорошего к себе отношения.  Еще один ощутимый хлопок, и Демьян растер покрасневшее место. — Не ценишь, что твой господин тратит свое время на твое воспитание?  Скулы Мирека тронул румянец, светлые ресницы затрепетали, а потом он встретился взглядом с Демьяном: — Ценю, господин, — проговорил он. — Спасибо, господин. — Умница, — отозвался Демьян, когда сзади донеслось недовольное: — Мы тут не независимое кино снимаем. Подними ему уже член наконец! Хотелось развернуться и высказать все, что Демьян думает от том, что ему подложили чуть ли не девственника, без какого-либо опыта в теме, но не хотелось подводить Никиту, Пашу, да даже Андрея. А в первую очередь самого Мирека, который так умоляюще на него смотрел. Парой уверенных движений, которые всегда помогали ему самому в особо патовых ситуациях, когда, например, Лис переиграет, и тошно уже от его соплей и стонов, Демьян поднял ему член. С Миреком понадобился нажим посильнее и редкие, украдкой ласковые прикосновения к напряженному животу, чтобы успокоить. Представлял Демьян, что мог чувствовать парнишка совсем без опыта, скованный по рукам и ногам, полностью зависимый от своего «господина». Одно дело прочитать в сценарии, и совсем другое — испытать вживую. Особенно под прицелом камеры и под масляным взглядом Кита. Когда Мирек был готов, Демьян перешел к его яичкам. Взял в руку, покатал, ощупывая их упругую здоровую форму, и, оставив на ладони, другой рукой накрыл, расплющивая.  Их небольшая студия взорвалась криком. С трудом сохранив внешнюю невозмутимость, Демьян напрягся. Не больно же, хоть и страшно. Но ведь Мирек читал сценарий, мог представить себе, как это будет. Не комментируя его крик, Демьян сжал его яйца и начал обматывать их угольно–черным шнурком — такие темно-красные, налитые кровью, они выглядели аппетитно, и Демьян уже с нескрываемым удовольствием по ним щелкнул. Мирек в этот раз кричать не стал — застонал сдавленно и измученно словно раненое животное, которому не убежать, не спастись. Внутреннее волнение Демьяна достигло своего максимума, когда он, высясь над парнем, пообещал:  — Если будешь хорошим мальчиком и примешь наказание из моих рук, то я прощу тебя. При упоминании сурового наказания во взгляде Мирека загорелся страх, который превратился в чистый ужас, стоило в руке Демьяна появиться шурупу. Длинный, сантиметров пять, острый, с резьбой, весомый такой. И Демьян приставил его к уретре, нажимая, словно хочет через силу вдавить внутрь.  Демьян видел, как в панике потемнели зеленые глаза. Руки напряглись так, что вздулись синеватые вены, и весь Мирек собрался и рванулся наверх. — Только без дублей! — взмолился Никита. — Терпеть не могу ваши поебушки клеить. На этих словах Мирек снова рванулся вверх, и карабин скрипнул — их оборудование не предполагало, что участники действительно захотят вырваться. Грубо хлопнув Мирека по напряженному животу, Демьян схватил его за волосы и прижался жестким поцелуем к шее, а потом незаметно на ухо шепнул: — Ты что творишь? Сценарий, что ли, не читал? Мирек замер, облизал сухие губы, но взгляд вроде прояснился, когда он качнул головой. «Вот же блядь!» Отстранившись, Демьян поймал его испуганный взгляд и грубо ущипнул за сосок, потом за другой, сжал, потянул и снова наклонился, чтобы жестко укусить и тайно шепнуть на ухо: — Ничего не бойся. Я не сделаю тебе больно. Веришь? В зеленых глазах все еще страх. Насколько Мирек не верил, настолько верить хотел. Долгий взгляд, и он медленно закрыл глаза, смиряясь. Доверился. И Демьян вернулся к бедрам парня, пару раз дернул поникший член, пока Никита брал крупным планом его набухшие яички и, удобнее перехватив шуруп, нарочито с силой попытался вдавить его внутрь. Почувствовав холодное прикосновение острого штыря, Мирек охнул и вжался в кожаную обивку, только Демьян держал крепко. — Не идет, — с показным недовольством пожаловался он и снова щелкнул парня по болезненно натянутым яичкам. — Из всех растраханных дырок твоего блядского тела одна осталась, такая узкая и невинная… Ресницы Мирека затрепетали, он уставился затуманенным взглядом сначала в потолок, потом как-то мимо Демьяна. —… надо тебе помочь. И, перехватив член парня поудобнее, Демьян этой же рукой подставил шуруп к уретре, а другую, сжав в кулак, с силой опустил на шляпку шурупа, вбивая его внутрь. Хватило мгновения, чтобы шуруп незаметно полетел в сторону, в тесный, скрытый от камеры угол, а внутрь члена скользнул тонкий гладкий буж с припаянной к нему шляпкой шурупа. Но Мирек не понимал, что ему не сделали больно, не причинили вреда — приняв все за чистую монету, он в панике дернулся и во весь голос закричал, и такой страх плескался в его зеленых глазах, что Демьян был уверен: даже самые скептические зрители не сказали бы, что видео постановочное. — Вот так, — утешил его Демьян, ласково ведя рукой от паха, по животу, к груди. — Умница. Ты прощен, мой мальчик. Справившись с нахлынувшими ощущениями, Мирек проговорил: — Спасибо, господин. — Умница, хороший мальчик. Резкий хлопок по косым мышцам живота, чтобы отвлечь Мирека, и Демьян плавным и быстрым движением, которое со стороны казалось резким, вытянул буж и, отбросив в сторону камеры заранее вытащенный из кармана шуруп, пару раз провел по поникшему члену, словно стирая боль. Мирек лежал тихо, смирившись: больше не тянул ремни, не дергался и позволял спокойно развязать шнурок, сдавливающий яйца. Освободив его от ремней, Демьян помог Миреку встать и тут же надавил на плечо, давая понять, что он хочет видеть своего раба на коленях.  Мирек покорно опустился: попытался встать на колени плавно, но должно быть затекли ноги, и вышло все равно больно и резко, что Мирек поморщился. — Ну что, раб, — спросил Демьян, глядя на него, покорно сидящего у своих ног. — Думаешь, заслужил отсосать хозяйский член? Бледные увитые голубыми венами руки дрогнули и спешно, словно извиняясь за нерасторопность, взлетели к ширинке кожаных штанов. — Руки за спину! — грубый приказ, и Мирек испуганно отпрянул. Задумавшись на мгновение, он уткнулся лицом в пах Демьяна, и несмотря на тяжелый день, раздражение на Кита и того, что всю сцену пришлось вытянуть на себе, Деньян почувствовал, как поднимается интерес. А Мирек скользил губами по его штанам, пытался схватить зубами язычок молнии и расстегнуть ширинку, когда Демьян его грубо оттолкнул. С коротким удивленным стоном Мирек завалился на бок, в последнее мгновение успевая подставить руку, чтобы не упасть. — Ты плохо терпел, щенок! — грубо сказал Демьян, отходя к полке с игрушками. — Скулил, стонал, дергался. Живой член ты не заслужил. Пара звучных шагов, что эхом отразились от стен, и Демьян, вздернув парня за волосы, поставил его на колени и засунул в раскрытый от удивления рот крупный дидло. Он трахал его глубоко и грубо, от чего растерянный Мирек глазами полными слез смотрел на Демьяна, давился, плакал и блевал собственной слюной, густой и вязкой. Последний толчок, и Демьян отбросил дилдо в сторону, а сам же наклонился к Миреку, и стерев слюну с его губ, вовлек парня в жесткий болезненный поцелуй. Целовать его было что на манекене тренировать спасение утопающих. Холодные неподатливые губы Мирека горчили лекарственным привкусом и были солеными от слез. Выпрямившись, Демьян окинул его холодным взглядом и медленно вышел из кадра, оставив голого несчастного парня ронять слезы на бетонный пол. — Стоп, сня-ято! И, как водится, после этой фразы все с облегчением выдохнули, рассмеялись, засуетились. Из подсобки выплыл Андрей с подносом с кофе, соком и бутербродами, к которому тут же кинулись Никита с Пашей. Кит просматривал распечатки сценария и кидал на Андрея короткие сальные улыбки, которые Андрей с удовольствием возвращал. Демьян взял бутылку минералки и одних махом осушил все поллитра, и только один человек не сдвинулся с места: все еще на коленях у Андреевского креста стоял Мирек, и лица его было не разглядеть через завесу спутанных волос. Тогда Демьян взял чистый халат и подошел к его одинокой сгорбленной фигурке. — Оденься, Мирек, — мягко сказал Демьян. — Хочешь чего-нибудь? Воды или поесть? Натягивая халат, Мирек покачал головой. Он тяжело поднялся и тут же накрыл свой пах, морщась. — Больно? — сочувственно спросил Демьян, и тут же словно со стороны услышал, какой издевкой это могло показаться Миреку. Мирек же просто кивнул. — Пойдем со мной, — и Демьян отвел его в гримерную, где усадил на скамейку. Из холодильника Демьян достал пакет со льдом: обернул пакет полотенцем и снова подошел к Миреку. — Приложи, — предложил он, — полегче будет. Взгляд Мирека был такой расфокусированный и куда-то мимо Демьяна, что тот сел рядом и осторожно положил руку на оголившееся колено. — Полегче будет, — повторил он и развел ноги парня, чтобы прижать пакет к бордовой, все еще болезненно вспухшей мошонке.  Мирек охнул, поморщился, но пакет придержал. — Я в душ, — неизвестно для чего сообщил Демьян — Мирек ничем не выдал, что его услышал. Хотелось побыстрее смыть пот, напряжение рабочего дня и презрение к саму себе. Сам виноват: поступился своими же принципами и позволил себя уговорить сниматься с парнем, который мало того, что в беду попал, так еще и обдолбан был. От злости на Кита закипела кровь. «Вот же мудак!» И не сказал же, что у Мирека опыта ноль, и не предупредил, что тот сценария в глаза не видел. Словно на улице нашли парня. Кто же так тематические ролики снимает? Все это вертелось в голове, пока Демьян щедро намыливался стойкой пеной «морской свежести». Прохладная вода успокаивала, смывала сожаления дня, и в гримерку Демьян вышел уже с уверенностью, что Мирек совершеннолетний и сам должен голову на плечах иметь, а Кит просто жадный мудила. На лавке уже сидели двое. Рядом с хмурым Миреком, что все еще прижимал к себе пакет со льдом, развалился Макс «Три Икса» и с интересом поглядывал на парня. Тремя иксами была татуировка на предплечье, и когда у Макса спрашивали, что это значит, тот сгибал руку в локте в форме латинской буквы L и с довольным смехом объяснял, что это размер его члена. Не врал. Максим обычно снимался в видео в стиле наказания, где он таранил узкие дырки якобы натуралов и девственников. — Хай, Дэм, — приветливо сказал Макс. — Так это ты так обработал этого сладкого мальчика? Он плотоядно усмехнулся и с садистским удовольствием ткнул пальцем в опухшие яички, к которым Мирослав все еще прикладывал пакет со льдом. Впервые за все время в зеленых глазах вспыхнула трезвая яркая эмоция. Его глаза засверкали настоящей яростью: на мгновение Мирек весь напрягся, подобрался, а потом грубо отбросил руку Макса. Тот удивленно хохотнул, а потом рассмеялся уже понимающе, довольно. — А мы как раз ищем мальчика для нового фильма «Натурала ебут XXXL членом». Давай, сладкий, я замолвлю за тебя словечко перед Китом. В уставшем теле Мирека ярость, должно быть, быстро перегорела: он заметно поник и опустил взгляд. Голодные глаза Макса бесстыдно шарили по обнаженной груди, что виднелась в распахнутом вороте халата. Он уже потянулся, чтобы ущипнуть розовый сосок, когда Демьян подошел ближе и, приобняв Мирека за плечи, потянул его к себе. — Иди одевайся, — спокойно сказал он, отметая возражения. — Я подвезу тебя. Мирек удивленно глянул на него, медленно моргнул и наконец кивнул. — Спасибо, — проговорил он и запнулся, глотая ненужное сейчас продолжение «господин». Мирек покраснел на скулах, мотнул головой, словно стряхивая неприятные воспоминания, и добавил: — Только вещи мои там… Понял Демьян, что он имеет в виду, и кивнул. — Давай, я оденусь и заберу тебя. Отложив полурастаявший пакет со льдом, Мирек буквально выбежал из гримерки, и Демьян отвернулся к шкафчику, где лежали его джинсы и футболка. Сзади усмехнулись. — Ну так как тебе мальчик? Толковый? Вдев черный кожаный пояс в шлевки, Демьян щелкнул пряжкой. — Чушь несешь, — не оглядываясь, сказал Демьян и натянул футболку. — Он даже не актер. Куда ему сниматься? Развернувшись, он увидел, что Макс переместился в кресло, где и развалился, а над ним уже порхал незаметно появившийся Андрей. На шее Андрея алели засосы, а на припухших губах играла довольная улыбка. — Да он весь деревянный. Пластмассовый даже. Кукла Маша, кукла Даша, — весело резюмировал Андрей. Макс довольно рассмеялся и куснул Андрея за отставленный безымянный палец. — Ой, Ма-а-акс, — игриво протянул Андрей и легко стукнул Макса по носу кисточкой. — Удачи, — попрощался Демьян. — Пока-пока, — донеслось в спину.

***

Мирослав нашелся на улице, в паре метров от входа. — Ты чего тут? — просил Демьян, пикая сигнализацией. А Мирек глянул в ту сторону, откуда раздался звук. — Хотелось уйти, — внезапно честно признался он и посмотрел Демьяну в глаза. — Спасибо, что предложил меня подвезти. Мне так холодно. И Мирек обнял себя за плечи. Он был одет просто: светлые джинсы, футболка и легкая куртка. Не слишком тепло, но и не легко — тем более припекало весеннее солнце. Понимал Демьян, почему его трясет. И он поспешил открыть пассажирскую дверцу, затем кивнул на нее, приглашая Мирека сесть внутрь, а сам обошел машину, чтобы достать из багажника плед. — Вот, накинь, — он протянул плед Миреку. — Спасибо, — очень тихо поблагодарил он и смущенно скомкал его у себя на коленях. Демьян аккуратно захлопнул дверь, обошел машину спереди и уселся за руль. Мирек все еще пытался совладать с пледом, неуклюже наматывая его на плечи. Душно. Открыть бы окна и впустить свежий воздух. Или еще лучше — включить климат-контроль. Сделать комфортные двадцать градусов. Только Мирека даже под слоями флисового пледа так трясло, что Демьян, скрепя сердце, включил обогрев сидения и направил теплый воздух в ноги. — Спасибо. Голос Мирека звучал так несчастно, что Демьян снова почувствовал укол вины. Выруливая на главную дорогу, он тяжело вздохнул и украдкой глянул на Мирека — того все еще трясло. — Куда тебя отвезти? — спросил Демьян, прибавляя скорости, чтобы уже наконец поставить точку в этом тяжелом дне, где он виноват буквально во всем. — Я живу на севере, — тихо отозвался Мирек. На север было совсем не по пути. Придется ехать обратно по пробкам, еще и крюк делать, но Демьян пообещал, еще и это неприятное чувство вины, от которого все внутри переворачивалось. — Забей свой адрес, — попросил Демьян и протянул парню свой телефон. Тот с трудом выпутался из пледа и забрал телефон из рук Демьяна. Печатал, потом стирал. Снова печатал. И удалял. И заново. Наверное, руки не слушались — так Мирека трясло. Чувство вины зашкаливало. До вечерних пробок оставались считанные минуты. Машин уже стало заметно больше, но Демьян попал в зеленую волну, и доехали они без особых проблем. Когда навигатор объявил, что они прибыли в пункт назначения, в машине было жарко и душно, как в сауне. Демьян снова вспотел, а Мирека все так же трясло. Словно не замечая, что они приехали, он все сидел, мелко подрагивая и кутаясь в плед, а взгляд его, стеклянный и расфокусированный, был направлен куда-то вперед. Демьян осторожно коснулся укутанного флисом плеча. — Мирек, — тихо позвал он, и Мирослав всем телом вздрогнул и испуганно глянул на Демьяна. Тот спешно руку убрал и добавил: — Мы приехали. Тогда Мирослав как-то резко и шумно выдохнул, огляделся, промаргиваясь, затем тихо сказал: — А-а, да. Да-а. Он выглядел таким потерянным, что Демьян просто не мог его оставить. Чувство вины, сделав очередной виток, холодно кольнуло изнутри. — Давай-ка я провожу тебя, м? — предложил Демьян, но ответа ждать не стал: первым вышел из машины и, обогнув капот, раскрыл пассажирскую дверь. — Давай, — он протянул Миреку руку. — Проведу тебя до дома. В зеленых глазах что-то на мгновение вспыхнуло, но тут же потухло. То ли сил не хватило отказаться, то ли желания, но Мирослав протянутую руку принял и, придержав плед, выбрался из машины. На верхний этаж они добрались в тишине лифта. Не говоря ни слова, переступили порог квартиры: Демьян захлопнул дверь и осмотрелся. Типичный «бабушкин» ремонт. Все захламлено, навалено, и обои в увитый плющом кирпич отслаиваются. А от желтоватого верхнего света так вообще кажется, что они вернулись далеко в прошлое, которого ни Демьян, ни тем более Мирек не застали. — Снимаешь? —предположил Демьян, разуваясь. Мирек же покачал головой. — Бабулина, — ответил он, аккуратно складывая одолженный плед. — А живешь… — начал было Демьян, но заканчивать неловкий вопрос не пришлось. Мирек его понял и коротко ответил: — Один. Он стоял посреди коридора и никак не мог отпустить плед. Все еще потерянный, все еще дрожащий от холода, и Демьян решил взять все в свои руки. — Сейчас ты примешь горячий душ и хорошо поужинаешь. Станет легче. Взгляд невозможно теплых зеленых глаз был полон надежды: так на взрослых смотрят маленькие дети, которые все еще верят, что те могут развести руками и отогнать тяжелые тучи сгущающихся проблем. — Х-хорошо, — кивнул Мирек. — Тогда я в душ? Демьян кивнул в ответ. — Да, давай. Щелкнул свет, хлопнула дверь, а потом и мерно зашумела вода, и Демьян пошел вглубь кухни. Там же все по классике: шкафчики, что местами облезли, столешница под мрамор и мягкий уголок. А в покрытой белыми содовыми разводами мойке гора немытой посуды. В холодильнике дела обстояли не лучше. Еды почти не было, и на ранний ужин пришлись бутерброды с маслом, сыром и щедрыми ломтями докторской колбасы. И чай. Как раз и чайник закипел. Заварив чай покрепче, Демьян свою кружку оставил нетронутой, а вот Миреку насыпал две ложки сахара сразу, а, подумав, добавил еще и третью. Под легкий звон металлической ложечки о чашку, из ванной, в облаке пара, вышел Мирек в светлых домашних штанах и голубом худи. Увидев Демьяна, он широко и открыто улыбнулся, но тут же по телу прошла судорога, и Мирек скрестил руки на груди, обнимая себя. — Холодно, — пожаловался он, опускаясь на табуретку. — Как же холодно… Демьян сел напротив. — Еще бы, — легко согласился он. — Ты там в кипятке варился? Мирек смущенно опустил взгляд. — Меня морозит, — признался он. Снова это проклятое чувство вины! — Так понятно, — смягчившимся тоном сказал Демьян и протянул руку, чтобы коснуться нервно сжатой в кулак кисти. — Перенервничал. Это нормально. Выпей лучше чаю и поешь хоть немного. Только когда кулак Мирека разжался, Демьян руку убрал и взялся за бутерброд. Мирослав последовал его примеру: съел половину, а потом отложил хлеб на тарелку и замер, словно прислушиваясь к себе. — Меня тошнит, — несчастно выдал он, на что Демьян кивнул и придвинул к нему чашку чая. — Сделай пару глотков. Он сладкий, должно помочь. Главное, не торопись. Мирослав кивнул. Как и во время съемки, так и теперь он был таким послушным: легко соглашался на все, что говорит Демьян, и пил, когда тот говорил пить, и снова брался за бутерброд, если Демьян замечал, что нужно съесть еще хоть немного. Так же покорно Мирек пошел в спальню, когда Демьян заметил, что ему бы неплохо поспать. В спальне Мирек вдруг замер и, краснея на скулах, попросил: — Можешь посмотреть, как там сзади? Мне… Мне было больно в душе. В этот раз вина не уколола, а просто в решето расстреляла его сердце. «Черт!» Демьян был зол на все и всех: на обстоятельства, на жадного Кита, на глупого обдолбанного Мирека, да и на самого себя в первую очередь. Где были его глаза? Почему он не заметил, как боится парень? Бедная маленькая ванилька, у которой ни опыта, ни желания его получить. А Мирек уже разделся и лег на живот, укладывая пылающую щеку на сложенные руки. Демьян сел сбоку и коснулся ягодиц. — Пара отметин, — сказал он, очерчивая их пальцем. Мирек вздрогнул и дернулся в сторону, и из-за его честной открытой реакции стало больно и противно от самого себя. — Красные вспухшие линии и небольшой синяк здесь, — Демьян легко коснулся маленького пятнышка справа. Мирек кивнул и лег ровнее. — А… а спина? — с тревогой спросил он. Рука осторожно легла на чуть выступающий первый позвонок и поглаживающими движениями волнами прошлась до копчика. — Чисто, — ответил Демьян. — Нет следов, и быть не могло. Там плеть замшевая, легкая. Мирослав как-то тяжело вздохнул и поерзал. — Знаешь, что, — внезапно решил Демьян. — Давай-ка ты полежи, а я поищу у тебя что-то, что снимет боль и воспаление. Договорились? Мирек замер, а потом кивнул в подушку. — Там гель есть, на дверце холодильника, — глухо отозвался он. — Отлично. Гель нашелся легко, и послушный хороший мальчик Мирек все так же лежал на животе. Обнаженный, все еще дрожащий от холода, но такой покорный и терпеливый. — Молодец, — похвалил его Демьян, размазывая гель по тут же поджавшимся ягодицам. — Сейчас помажем, и через пару дней все сойдет. Все будет хорошо. Наконец Мирек расслабился: позволил обработать оставленные стеком метки и укутать себя в одеяло. Тут Демьян постарался: вспомнил свою подработку в кебабной и скрутил Мирека в тугой и тесный ролл, затем уложил того на бок и, вытянувшись рядом, погладил по все еще влажным светлым волосам. — И как тебя угораздило так вляпаться? — негромко спросил он. Глаза Мирека заблестели, но он моргнул и справился с нахлынувшими эмоциями. «А лучше бы поплакал, — внезапно подумалось Демьяну. — Сбросил бы стресс». — Микрозайм взял, — признался Мирек и тяжело сглотнул. — Вот и прижали… Срочно нужно было деньги достать. Демьян кивнул и провел ладонью прямо по одеялу. Вроде и не по голой коже, чтобы лишний раз Мирека не напугать, но ощутимо, чтобы тот понял — он не один. — А сейчас, — Демьян кашлянул, прочищая горло. — Сейчас все нормально? Мирек кивнул. — Черт… — внезапно выдохнул он, и зеленые глаза снова заблестели. — Никогда больше. Голодать буду, а такое… — он снова сглотнул и поморщился, словно от боли. — Лучше на стройку. В этом Демьян сомневался: куда этому парнишке, который от резкого окрика чуть ли сознание не теряет, на стройку? Задумавшись, он внезапно вспомнил, что его так долго мучило: — А закинулся-то зачем? Мирек тут же побледнел и завозился в своем коконе, только опытный Демьян запеленал его так туго, что Мирек затею бросил, потерся щекой о подушку и наконец заговорил: — Я думал, что обычное порно. Ну, обычное гей-порно. А Кит, — он снова сглотнул, — Кит рассмеялся и сказал, что за ваниль никто таких денег не заплатит. И дал мне попперс, чтобы я расслабился. — Вот же уебок! Под ладонью тут же затвердели мышцы парня, и Демьян выдохнул. Сомневался он, судя по эффекту, что это были попперсы. Вслух говорить ничего не стал — хватит Миреку и так впечатлений. Вместо этого Демьян притянул того ближе к себе и без устали гладил его по кокону из одеяла. Старая бабулина квартира, не знавшая ремонта, и вот это его «один живу» легко складывались в сложную финансовую ситуацию, которую неопытный мальчишка вздумал решить самым простым, как показалось ему, образом. И попал в руки такого ублюдка, как Кит. — Ничего, — утешал его Демьян, не переставая с нажимом водить ладонью по одеялу. — Все пройдет. Следы совсем скоро сойдут — ничего страшного. Сейчас согреешься, хорошо поспишь, а завтра новый день. Сделаешь себе сладкий кофе, съешь чего-нибудь мучного. Все будет хорошо. Короткое поглаживание по волосам и снова долгие прикосновения от плеча к бедрам, от шеи вдоль позвоночника до копчика. — Я тебе свой номер на всякий случай оставлю. Если что, смогу с работой — нормальной работой — помочь. Или денег одолжить. Без процентов, без каких-либо услуг. Просто по дружбе. Последнее Демьян пообещал с мягкой улыбкой. Специально взял смутившегося Мирека за подбородок и заставил посмотреть на себя, чтобы он понял: Демьян на самом деле все это имеет в виду. И Мирек смог его удивить. — Останься, — попросил он, сверкая своими зелеными глазами. — На ночь останься, пожалуйста. Не о чем было даже думать. Парню плохо — Демьян в этом виноват. Отчасти, но все равно виноват. — Хорошо, — легко согласился он и продолжил гладить одеяльную гусеничку. — Ты лучше глаза закрывай: подумай о чем-то хорошем, так быстрее заснешь. Видимо, подумать о хорошем не получилось, потому что светлые ресницы дрогнули, и в Демьяна снова уперся зеленый блестящий взгляд. — Мне было так страшно, — выдохнул Мирек. — Я вроде и понимал, что все не по-настоящему, и в то же время не понимал. Такая беспомощность, знаешь? Демьян знал. Он накрыл ладонью щеку Мирека и легко погладил, убирая волосы с лица. — Так глупо, — горько усмехнулся Мирек. — Ведь просто порно снимаем. И я видел, что ты нормальный, просто… Просто Демьян играл роль жестокого господина, а Мирек, испуганный и накачанный наркотиками, принял его игру за чистую монету. — Я понимаю, — отозвался Демьян, снова поглаживая Мирослава по спине. — Ты не читал сценарий и просто оказался не готов. Мирек снова заблестел глазами и судорожно вздохнул. — А с этим, — он выдохнул, — с этим шурупом. Так страшно было. Я думал, что ты его правда вставишь. Н-насильно. Уже п-представлял, какая… какая это б-боль. А Демьян не мог слушать, как Мирослав теряет самообладание и снова оказывается в плену недавнего кошмара. Не мог, но слушал, потому что виноват перед ним. Пусть выговорится — тогда полегчает. — Как? — Мирек облизал губы. — Почему н-не было больно? Ты же… Демьян придвинулся еще ближе. — Это был очень тонкий буж. Стержень такой, в урологии используется. Я их поменял местами. На камеру шуруп показал, а в тебя вставил эту трубочку. Привычно накатила злость на Кита. Прочитал, да даже пролистал бы Мирек сценарий, то знал бы, что никто пытать его не собирается. А Мирослав между тем моргнул пару раз, так часто и удивленно, скривился, словно от зубной боли, и впервые за долгий вечер заплакал. Демьян же притянул его ближе, прижал мокрое от слез лицо к груди и обнял крепко-крепко. — Ну все, — успокаивал он, поглаживая Мирослава по спине. — Все прошло. Все позади. Больно больше не будет. Демьян почувствовал, как Мирославу становится легче. Сначала расслабилось его тело, но плакать он не переставал, потом уже и задышал ровнее, лишь изредка судорожно втягивая воздух, от чего Демьяну было щекотно. Потом и вовсе успокоился, затих и задремал. Во сне, когда напряжение покинуло тело, Миреку, видимо, стало жарко, и он, не просыпаясь, с помощью Демьяна выпутался из кокона и откатился к краю кровати. Демьян тогда погладил его по уже сухим волосам и аккуратно, чтобы не разбудить, накрыл одеялом. Сам же Демьян, пока Мирек спал, немного похозяйничал: переоделся в свободные спортивные штаны, принял душ и доел остатки бутербродов. На телефон еще несколько часов назад пришло сообщение от любопытного Андрея и расписание новых съемок от Кита, при мысли о котором начала закипать кровь, и Демьян скорее отложил телефон подальше. Спать не хотелось, но об обещании своем он помнил, поэтому чтобы не терять зря время, вымыл посуду и прикинул, что можно приготовить на завтрак вроде каши из топора. Когда на кухне все было готово, Демьян решил заглянуть во вторую комнату. Осторожно открыл дверь, и тут же в нос пахнуло пылью и тяжелым густым запахом лекарств. Если квартира была завалена вещами, то эта комната казалась похожей на склад. Демьян прошел к шкафу-стенке, и под ногами предательски скрипнул крашеный в бордовый пол. То тут, то там коробки с книгами, что желтели волнистыми страницами. На кровати стеганое одеяло и стопка подушек, накрытая кружевной салфеткой. Видимо, бабулина комната. И действительно, на фотографиях за стеклом серванта улыбалась бабуля, рядом с ней стоял такой же улыбчивый внучок. Он становился все старше и потом зачастую стоял сам — все такой же улыбчивый и счастливый. А потом портрет бабули с черной лентой через уголок. «Бедный Мирек…» Тихо, чтобы скрипом половиц не разбудить только заснувшего парня, Демьян осторожно вышел из бабулиной комнаты и зашел в спальню, где, тихо сопя, лежал Мирек. Он повернулся лицом к окну и трогательно, совсем по-детски сложил руки у лица. Чтобы уберечь его сон, Демьян лег рядом, прижимаясь грудью к округлившейся в защитной позе спине, и накрыл их одеялом.

***

Проснулся Демьян от теплого солнечного луча, что нагрел щеку с одной стороны, приятного запаха крепкого черного кофе и необычной тяжести на бедрах. Лениво открыв глаза, Демьян сразу же встретился взглядом с обнаженным Миреком. Зеленые глаза светились чем-то напряженным, невысказанным. — Что? — Демьян пошевелился, пытаясь встать. Тогда Мирек подался вперед, вжимая свои теплые ладони в его грудь. Подсвеченные золотом утреннего солнца пряди обрамляли лицо, делая его по-особенному нежным и юным. — Хочу тебя, — в противовес ангельскому виду с чувством сказал Мирек. С утра его голос звучал ниже, так сексуально, и эта тяжесть на бедрах — одно лишь мгновение, и Демьян был готов. — Мирек, — выдохнул он, притягивая его в горячий глубокий поцелуй. У Мирослава был вкус кофе и шоколада. Они целовались долго: Мирек опирался на локти, поставив их на подушку по обе стороны от головы Демьяна, а тот же гладил подставляющиеся под ласки бока. Ладони скользили до выпирающих бедренных косточек и повторяли свой путь обратно, так и не касаясь вставшего члена. Когда Мирослав отстранился, чтобы сделать глубокий вдох, Демьян попытался прояснить ситуацию: — Мирек, — позвал он. — Может, не надо? После вчерашнего… Демьян — его насильник, палач. А в зеленых глазах теплилось что-то нежное и очень хрупкое. — Демьян, я тебе очень… действительно так благодарен за то, что ты сделал вчера. Выдержать взгляд зеленых глаз было совсем не просто, но Демьян не сдался. Он тонул в летней листве глаз напротив, терпеливо ждал того, что, собираясь с духом, вот-вот скажет Мирек. — Ты очень помог мне вчера вечером. И я хочу запомнить тебя именно так. «Как?» — не успел спросить Демьян, когда Мирек снова наклонился и прижался своими нежными губами к его рту. Такой ласковый и трогательный, нежный и в то же время чувственный, он мягко целовал его, не делая поцелуй ни чересчур страстным, ни грубым. Так Демьян и понял, что именно нежность сейчас так нужна Миреку. И он решил, что Мирослав получит то, чего хочет, в чем отчаянно нуждается. Крепко обняв парня, Демьян аккуратно перекатился, укладывая Мирека на спину. — Такой хороший, — похвалил его Демьян, прижимаясь нежным поцелуем к бьющейся жилке на шее. — Сладкий мальчик. Дорожка невесомых поцелуев ниже, и Демьян сделал то, чего так хотелось днем ранее, во время той проклятой сессии, из-за которой Миреку было так холодно. Из-за которой он горько плакал Демьяну в грудь. Накрыв затвердевший сосок своим ртом, Демьян прикусил этот сладкий розовый речной камешек, втянул и, выпустив из рта, коротко лизнул. — А-а-ах! — простонал Мирек, цепляясь за волосы Демьяна. — Тихо, — улыбнулся Демьян. — Дай мне распробовать твои сладкие сосочки. И Демьян переместился к другому соску: очертил языком небольшую ареолу, коснулся бугорков на ней и лизнул маленький затвердевший сосок. — Пожалуйста, — взмолился Мирек. Чмокнув твердый камешек на прощание, Демьян прошелся дорожкой теплых влажных поцелуев к паху и прижался долгим поцелуем к заметной голубоватой венке. — Как ты хочешь? — хрипловато спросил Демьян. Решать Миреку. Захочет — будет долгий и сладкий минет, захочет — нежный, неторопливый трах. И Мирек, решаясь, подтянул ноги к груди. — Внутрь, — выдохнул он. — Хочу почувствовать тебя внутри. Его твердый напряженный член уже истекал смазкой. Влажная розовая головка — такая же аппетитная, как и круглые вкусные соски. «Интересно, какая она на вкус?» Смущенный и раскрасневшийся Мирек как-то шумно выдохнул и кивнул в сторону тумбочки. — Там… Демьян не дал ему договорить: видел, как тот стесняется, и просто улыбнулся, мягко, понимающе. Потянулся за презервативом и, раскатав его по готовому к бою члену, увлажнил пальцы. — Я… — начал Мирек, как-то резко выдохнул, когда Демьян коснулся его отверстия, и сказал: — Давай… сразу. Я подготовился. Не сдержав очередной улыбки, Демьян коснулся горячим поцелуем светлого бока, где виднелись тонкие ребра, и, добавив смазки, аккуратно погрузил внутрь сразу два пальца. Даже сейчас Мирек был очаровательно послушным. Он сладко простонал и расслабился, позволяя пальцам скользнуть глубже и растянуть себя. — Ну, хватит! — взмолился Мирек. — Не мучай меня больше. Я хочу тебя! Пожалуйста… «Не мучай меня…» Должно быть Демьян потемнел взглядом, потому что Мирек опустил ноги, которые до этого держал у груди и, приподнявшись, потянулся к Демьяну за поцелуем. — Все нормально, — шепнул Мирек ему в губы. — Я просто очень хочу тебя внутри. Ты же чувствуешь? И сжался вокруг пальцев Демьяна, вырывая у него полный желания стон. — Мирек, — выдохнул Демьян и, коротко поцеловав парня, вытащил пальцы только для того, чтобы в следующее мгновение заполнить его своим горячим изнывающим от желания членом. — Да-а-а! — простонал Мирек, падая на подушку. — Да! Да! Глубже, Дёма. Пожалуйста. Довольно скоро Демьян понял, как именно Миреку нравится. Неторопливо, глубоко. Сначала сильно толкнуться бедрами, а потом, когда уже на всю длину внутри, на мгновение замереть, чтобы Мирек его прочувствовал. Демьян покрывал поцелуями его грудь и шею, а Мирослав краснел и стонал, но все равно притягивал Демьяна ближе. Цеплялся своими теплыми руками за плечи, тянул за волосы, вжимался пятками в спину и обнимал своими молочными бедрами. — Мирек! — Дёма… Уже лежа на спине рядом с Миреком, который прижался к его боку, Демьян смотрел на отклеивающийся уголок обоев и улыбался своим мыслям. Как же ванильно — одновременно кончить с именем любовника на губах. Вот Мирек пошевелился, погладил его по груди и предложил: — Будешь кофе? Поймав руку Мирека, Демьян коротко коснулся губами его костяшек и улыбнулся. — Конечно. У их утра был горьковато-сладкий вкус кофе и свежих круассанов с шоколадом.