Крошечный лепесток незабудки

Вот уже несколько недель Куромаку чувствовал, что с ним что-то не так. Всë началось с мелочей. Сперва он ощущал только лëгкий дискомфорт в груди, но это вполне объяснимо: треф целыми днями сидит в кабинете за работой, свежим воздухом не дышит, может быть, витаминов не хватает. Король стал чаще замечать у себя приступы кашля, но и это вполне логично: Куро довольно часто курит, вот на нём и сказались пагубные последствия. Вот уже несколько дней его мучает повышенная температура. Неощутимая, всего-то 37 с чем-то, но её невозможно сбить никакими препаратами. Однако и это не повод для паники: подумаешь, просто где-то подцепил простуду. Но сейчас бесполезно отрицать очевидное. Сейчас, когда в ладонях Куромаку лежал крошечный лепесток незабудки. Это произошло случайно, почти неосознанно, король породил маленький лепесток в очередном приступе кашля и даже не сразу заметил этот голубой предвестник хаоса в его голове. Его пальцы задрожали, вспотели, он смотрел на него с животным страхом. Такого не может быть. Полный бред. Нечего бояться, это антинаучная чушь! Ханахаки не существует! А если и существует, то он, Куромаку, никогда не смог бы заболеть, ведь влюблëнность — бессмысленная трата времени. Этого просто не может быть... — Куро? — дверь его кабинета тихо скрипнула, заставив хозяина вздрогнуть от неожиданности и судорожно спрятать лепесток в карман. — Что... А? Ох, Зонтик, это ты. Да, что случилось? Младший треф подошёл ближе, беря его ладони в свои и как бы успокаивая тревожного короля. — Мне не нравится твоë состояние. Последнее время ты кашляешь слишком часто, да и температура не спадает. Ты уверен, что это "ничего страшного"? — Конечно, — натянуто улыбнулся седой — Просто где-то простуду подхватил, ерунда. — Даже если так, ты не соблюдаешь постельный режим. Только и делаешь, что работаешь целыми днями, как будто тебе вообще на себя плевать, — не отступал Зонтик, глядя уже более расстроенным взглядом. Куромаку меньше всего на свете хотел видеть его расстроенным. Он взял его лицо в ладони, глядя в большие голубые глаза. Только этот взгляд, эта улыбка, эта скромность и изящность движений держала его на бренной земле. Он хотел всеми силами согреть Зонтика, заставить его снова улыбаться. — Хорошо, я обещаю, что буду лучше следить за своим состоянием. — И не засиживайся с работой допоздна, — обеспокоенно добавил валет. — Через полчаса пойду спать, — заверил старший, подарив Зозьке поцелуй в лоб. Валет ответил кивком. — Хорошо... Удачи тебе. — Взаимно. Несмотря на большое количество дел, Куромаку сейчас было не до работы. Как только дверь за вальтом закрылась, он снова посмотрел на лепесток. Небесно-голубой, тонкий и изящный, невероятно хрупкий. Чем больше Куро смотрел на него, тем больше он напоминал... Зонтика. И вдруг голову Куромаку посетила мысль. Резкая, яркая, пронзающая, как стрела. Нет... Кто бы мог подумать, что простая симпатия к своему младшему товарищу перерастëт в настоящую влюблëнность? Как же это неожиданно и в то же время очевидно. Почему именно он? Зонтик же ещё совсем ребëнок, он не поймëт, испугается или, того хуже, начнëт отстраняться, а этого Куро не вынесет. Он боялся разрушить эту хрупкую привязанность лишними словами, ведь младший треф только начал раскрываться хоть кому-то, и так ударить по нему... он не мог. Но с решением нужно было поторопиться, ведь сейчас его жизнь ставит на кон этот проклятый голубой лепесток. ◇♡♧♤ С каждым днём Куромаку становилось только хуже. За ночь он успел вытолкнуть из себя ещё несколько лепестков, уже крупнее. Стоит ли говорить, что той ночью он почти не спал.. Есть три пути исцеления от Ханахаки. Первый — признаться объекту своего обожания в чувствах. Важно, чтобы влюблëнность была взаимной, иначе ничего не выйдет. Этот вариант сразу отпадает. Король не сможет признаться своему валету, слишком опасная затея, слишком велик риск. Второй — хирургическим путём. Вот только Куромаку не готов был ложиться под нож. Слишком уж много проблем он принесëт Зонтику в частности, зачем беспокоить и без того тревожную натуру? Ну и, наконец, цветы могут увять сами вместе с увядшими чувствами больного. Но разве его любовь к валету сможет когда-нибудь погаснуть? Король не мог себе такого представить. Зонтик был тем человеком, ради которого он живёт, но... ради его же блага стоит попробовать унять свою любовь самому. ◇♡♧♤ Ещё несколько недель гнетущих мыслей. Каждый чëртов день старший треф старается держаться от Зонтика подальше, избегает его прикосновений, почти не остаëтся с ним наедине. Каждый раз Куро словно пронзает от боли, когда он видит расстроенный взгляд голубых глаз при отказе на предложение поиграть вместе в настолки или почитать валету на ночь. Каждый день он выбрасывает или попросту прячет с десяток лепестков, а с недавнего времени в горле застрял нежный побег. По шее, плечам и спине короля, оставляя глубокие ранки, поползли ростки, и пришлось скрывать их хоть чем-нибудь. Зонтику же он соврал, что дома стало холодно, а тот, узнав об этом, связал ему уютный шарф. Куро так и не решился его надеть. Побоялся, что он будет напоминать ему о валете. Зонтик каждый раз с беспокойством провожал его взглядом, когда он закрывался в кабинете, лишь бы не встречать эти расстроенные глаза. Но ведь это для его блага. Если он признается, будет гораздо хуже. Ещё немного, и любовь пройдëт, это временно, это просто ошибка... В тот день ноябрь не радовал хорошей погодой. Небо выло и плакало, роняя на землю капли дождя. Королю было особенно плохо. Жар только усилился, и ртутный столбик держался на отметке 39.6. Воздуха не хватало из-за сжимавшего гортань цветка, кашель поражал каждые несколько минут. Куро снова отвлëкся от ноутбука, хрипя в сторону. На этот раз кашель принëс с собой целое соцветие незабудок... и целую салфетку крови. Конечно, младший треф, видел, как страдает старший, но из-за отстранённости седого решил не вмешиваться. Время близилось к вечеру. Куро встал, размял корпус, прохрустел спиной, и внезапно почувствовал ужасную слабость. В глазах потемнело, он упал на колени и, преодолевая разрывавшую изнутри боль, всё кашлял и кашлял. Он порождал лепестки, цветки, соцветия. Приступ был настолько невыносим, что Куро было подумал, что настал его конец. Он всё продолжал хрипеть, умирая в агонии на холодном полу. — Куро! Внезапно старший почувствовал тëплые руки на своих плечах. Взгляд голубых глаз, пронзительный и полный страха, был устремлëн на россыпь цветов на полу. — З-зонтик.. Н-не переж-живай, всë в п-порядке, — он еле выговаривал слова тихим, севшим голосом. — Куро, откуда здесь столько цветов? — сквозь слëзы лепетал Зозик, прижимая трясущееся тело короля к себе. Глупый вопрос — откуда. И так уже ясно, что Куромаку — просто влюблëнный дурак. Король не сумел держать свои чувства при себе, дал слабину и поплатится за это. Он ещё раз посмотрел на обожаемое лицо. Может, всё же стоит хотя бы попробовать... он же ничего не потеряет... — Люблю я тебя, без памяти люблю. Прости, родной. Ответ Зонтика не заставил себя долго ждать, но Куро показалось, что прошла вечность. И для этого ответа не нужны были слова. Достаточно было его объятий. Десятки цветов тут же опали с плеч короля. Он дышал, свободно дышал в окружении прекрасных цветущих незабудок. Вытирая слëзы с щёк вальта, старший треф обещал отстирать кровь с его рубашки. Ну а пока Зонтик может насладиться букетом хрупких голубых цветов, что не завянет никогда.