365 дней с тобой

i. “do you think we’ll be put together?”       Джун лежал на боку, уткнувшись в экран видеочата. В голове упрямо прокручивался прошедший день. Мама когда-то говорила, что он слишком навязчивый и стоит быть осторожнее: люди не всегда хотят, чтобы за них так держались. Но сейчас всё было иначе. Всё — по-настоящему. Отступить он просто не мог. — Как ты думаешь, мы будем в паре? — Джун спросил уже в пятый раз. — Пи’Та слышал наш разговор и видел нас вместе. Нас точно поставят, — спокойно ответил Данк. Они были на связи уже третий час подряд. У Данка на фоне тихо бормотал телевизор, разливая по комнате мягкий свет; на экране шёл повтор утреннего футбольного матча. Прослушивание в GMMTV, на которое он ходил, теперь казалось чем-то из другой реальности — всё ощущалось иначе. Он был уверен, что покончил с актёрством в Y-сериалах после громкого распада "Две луны 2" с Найном… Всё было слишком шумно, слишком запутанно, и в каком-то странном смысле пугающе ясно. А теперь он здесь, сидит в темноте, смотрит в экран и слушает голос, который слишком быстро стал родным. Слишком легко. Не должно быть так легко. Джун прикусил губу и посмотрел в экран, поймав на себе расфокусированный взгляд Данка. Боже, как же он красив, — подумал Джун и тихо вздохнул. Он не мог допустить, чтобы его поставили в пару с кем-то другим. Уже сейчас внутри всё сжималось от ревности — горячей, липкой, невыносимой. Он не выдержит. — Мы должны быть в паре. Просто обязаны. Я откажусь от роли, если меня поставят с кем-то другим, — упрямо заявил Джун. Данк только застонал и покачал головой: — Нет, не откажешься. Ты сыграешь и сделаешь это хорошо, с кем бы ни был. Джун посмотрел в экран, словно мог силой взгляда передать всё, что чувствует. Он хотел, чтобы Данк понял, что творится у него внутри. По-настоящему понял. — Я уже работал с хорошим человеком. Он был добрым, заботливым… но между нами не было искры. Не так, как с тобой. Я не хочу снова через это проходить, — тихо сказал Джун. — Мы новички, у нас нет права выбора, — ответил Данк. Но Джун лишь пожал плечами, не в силах изменить ситуацию. — Будет ещё один проект. Мы сможем продвигать себя как дуэт. Данк вдруг рассмеялся, и Джун невольно улыбнулся в ответ. — Мы только сегодня познакомились! А вдруг я маньяк, а ты даже не подозреваешь? — Я хорошо читаю людей, — покачал головой Джун. — Пришлось научиться. После всего того дерьма, что я пережил в Турции. И я знаю, что ты хороший человек. Он вспомнил своих сестёр и брата — хоть кому-то повезло родиться и вырасти в Стамбуле. Их не коснулась та грязь. Он до сих пор слал деньги домой, помогал, делал всё, чтобы они никогда не узнали, что значит выживать в одиночку. — Жаль, что мы не познакомились раньше, — тихо сказал Данк. Джун, хоть они и говорили всего несколько часов, почувствовал то же. Вместо ответа он уложился поудобней и зевнул. — Зато ты знаешь меня сейчас. И это всё, что важно. Мы будем вместе навсегда, — сказал он с такой уверенностью, будто ни на секунду не сомневался. Данк закрыл глаза и устало улыбнулся, опустив голову на руки. — Звучит как мечта, — прошептал он. Джун улыбнулся и потянулся к экрану, кончиком пальца обводя линию его лица на дисплее. — Спи, нонг. Поговорим завтра. — мягко сказал Джун. Данк устало засмеялся и помахал ему рукой на прощание. Джун завершил звонок и встал к кровати чтобы подойти к столу. Он включил проектор, который залил стены и потолок мерцающими звёздами. Млечный путь, мягко, словно одеяло укрыл его комнату. Он просто хотел быть чьим-то. ii. “i can be a bit much sometimes, with the skinship…”       Они стали официальной актёрской парой GMMTV всего неделю назад, а Джун уже чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Он и Данк. Вместе. Он набрал Данку сразу после того, как П’Та сообщил новость, — и не смог сдержаться: голос дрожал, глаза щипало. Счастье накрыло с головой, словно теплая морская волна. У них будет совместный лакорн. Они дебютируют как новая пара. Всё это, до сих пор казалось сном. — Я так рад, что это именно ты, — выдохнул Джун, смахивая влагу с уголков глаз. Данк просто улыбнулся и обнял его за плечи. С того дня, Джун, словно парил над землёй — всё казалось лёгким, как будто он оказался внутри сна. Позже, Данк позвонил и сказал, что родители хотели бы познакомиться с Джуном. Можно я останусь с ночёвкой?? — выпалил он сразу, даже не подумав. А когда Данк согласился — целый час стоял перед шкафом, перебирая вещи. Он хотел произвести хорошее впечатление. Хотел, чтобы родители Данка были уверены: их сын будет в безопасности. Он пришёл не с пустыми руками — П’Юй, менеджер, посоветовала вино, потому что сам Джун не пил, но доверился её вкусу. — Кхун Мэ, Кхун Пау, для меня честь познакомиться с вами, — проговорил он, аккуратно снимая обувь. По привычке приобнял Данка за плечи. — Спасибо, что позволили нам работать вместе. Отец Данка с лёгкой улыбкой принял вино, а мама тут же увлекла гостей в гостиную, пообещав вскоре принести что-нибудь выпить. Данк плюхнулся рядом с Джуном на диван, а тот нервно улыбнулся в ответ. — Перестань быть таким идеальным, — тихо пробормотал Данк. — А то они начнут жаловаться, что я плохой сын. Он хлопнул себя по колену и заметил отца, выглядывающего из-за угла. — Я как раз собирался сказать, что тебе стоит поднапрячься, — заметил тот. Данк устало застонал, закатывая глаза. Джун улыбнулся, уже не так нервно, а Данк сжал его колено. — Расслабься, — шепнул он, наклоняясь ближе, — ты им уже нравишься, — и Джун наконец-то выдохнул. Ужин оказался настоящим испытанием, во время которого Джун то и дело забывал как держать вилку. Его коленка дёргалась до такой степени, что Данку пришлось положить свою ногу сверху, просто чтобы остановить тряску стола. Родители Данка, кажется, были очень довольны. Он помогал накрывать стол, подавал тарелки, старательно благодарил за каждое блюдо, и пару раз даже кормил Данка, не в силах удержаться от заботы. Младшая сестра Данка — Дни — хихикала каждый раз, когда Джун говорил что-то особенно старательное, а Данк лишь тепло смотрел на него. Как только ужин был окончен, Джун убрал со стола и вызвался мыть посуду, но женщина мягко отодвинула его от раковины. — Данк, отведи этого мальчика в комнату, а то он и полы вымоет, — смеясь, сказала она. Данк подтянул его по коридору. — Бро, — воскликнул он по-английски, захлопнув дверь в свою комнату. Джун в ответ показал палец вверх, словно говоря: миссия выполнена. — Думаю, теперь они уверены, что ты в надёжных руках, — довольно протянул Джун. Его голос всё ещё звучал чуть напряжённо, как у человека, только что прошедшего через полосу препятствий. — Да ты вообще Принц-Само-Очарование, — воскликнул Данк. Джун засмеялся, проводя рукой по волосам: — Знаю. И я очень устал. Данк закатил глаза и толкнул его в бок, заставляя сесть на кровать. Джун вытянул ноги и зевнул, лениво оглядывая комнату — и тут же его глаза расширились от удивления. — У тебя тут как в космическом корабле, — выдохнул он, оглядываясь. Стены были выкрашены в сплошной чёрный, так что комната Данка действительно больше напоминала отдельную вселенную, внутри чёрной дыры. — Это мой университетский компьютер с инженерными программами и прочим, — начал Данк, подойдя к столу и похлопав по большому монитору. — Вот тут игровой, с кастомным охлаждением. А это… — он кивнул в сторону коробки с кабелями и разобранными деталями, — системник для сестры. Собираю с нуля, — объяснил он. Джун восторженно вздохнул и почесал затылок. — А я думал, я крутой, потому что умею обрезать видео на айпаде, — пробормотал он. Данк рассмеялся, возвращаясь обратно на кровать. — А какое у тебя направление в инженерии? — спросил Джун. Данк начал рассказывать про учёбу, а Джун с интересом слушал, иногда кивая и улыбаясь. — Ты же вроде графический дизайн изучаешь, да? — переспросил он, смутно вспоминая, как Джун говорил об учёбе. — Типа того, медиа-дизайн. Всякое такое как брендинг, логотипы, маркетинг — Отмахнулся Джун. — Я в Стэмфорде учусь. — Ого, американский универ? Круто, — присвистнул Данк. — Да для тебя всё круто звучит, — фыркнул Джун. Данк усмехнулся, потянул его за руку, открыл шкаф и показал четыре рубашки с логотипом SOTUS и пятую — белоснежную с галстуком инженерного факультета, перекинутым через плечо. — Господи, только не SOTUS, — простонал Джун, качая головой, но тут же засмеялся, когда Данк толкнул его, и он чуть не упал на кровать. Ему нравилось, как легко и свободно было с Данком — почти так же, как раньше с Найном. Интересно, думает ли Найн о нём так же часто? Он потянул Данка за край рубашки. Тот молча сел рядом, облокотившись спиной о стену. — Я так рад, что мы теперь в паре, — выдохнул Джун, глядя на него. — Я так боялся, что это окажешься не ты. — Ну.. это судьба, — воскликнул Данк. В груди Джуна разлилось тепло, он хотел обнять его, но чувствовал себя слишком хрупко. Вместо этого он положил руку на колено Данка, сжал и оставил там. — Судьба, — согласился он. Данк посмотрел вниз, и Джун тут же отдернул руку. — Прости, — пробормотал он — Нет, я просто… — начал Данк, но Джун запаниковал, нервно теребя край своей рубашки. — Я иногда слишком навязчив с прикосновениями. Прости. Я стараюсь сдерживаться, правда. Просто когда я слишком рад — забываю обо всём. Он уже ощутил прилив стыда и самобичевания, но Данк мягко разомкнул его пальцы и переплёл их со своими. От неожиданности у Джуна перехватило дыхание. Он посмотрел на Данка, и тот серьёзно встретил его взгляд. — Джун. Мне не мешает, что ты ко мне прикасаешься. Просто я не привык. Не привык, что кто-то вне моей семьи касается меня. Но мне нравится. Честно. Прикасайся сколько хочешь. Прежде чем Джун успел что-то сказать, Данк сорвался с места, и с разбегу запрыгнул на него. Джун завизжал, пытаясь увернуться, но Данк ловко держал равновесие. Через секунду они уже катались по кровати, щекоча друг друга, переворачивая подушки, перехватывая руки и ноги. Смех раздавался эхом по комнате, голос Джуна застревал в хохоте, а Данк только подзадорено смеялся, нанося «удары» мягкой игрушкой по животу Джуна. Они не замечали ни времени, ни всего остального — только смех, щекотку и невероятное чувство лёгкости, которое вдруг заполнило пространство. Наконец, они остановились и Джун посмотрел снизу вверх на Данка, сияющего, словно солнечный луч. — Сколько хочешь, понял? — повторил Данк. Джун кивнул, слегка прикусив нижнюю губу. В нём вспыхнула глупая, необъяснимая смелость, и он медленно провёл пальцем по щеке Данка, легко щипля за подбородок. — Я никогда не причиню тебе боль, — прошептал Джун. И он действительно так думал — чувствовал это каждой клеткой. Мысль о том, что он мог бы хоть как-то обидеть Данка, даже случайно, даже после всего нескольких дней знакомства, вызывала у него тошноту. Он слишком хорошо знал, что значит быть преданным — тем, с кем дружили лишь ради выгоды: денег, подарков, доступа к маминым вещам из магазина. Он не мог с собой ничего поделать — снова провёл пальцем по контуру лица Данка, надеясь, что сердце его не подведёт. iii. “do i make you happy to be with me?”       Недавно, начались съёмки лакорна "Звезда и небо", и Джун едва успевал впитывать всё вокруг, находиться на площадке было захватывающе. Люди вокруг были добры и терпеливы, искренне стремились увидеть их актёрское мастерство, щедро делились советами и помогали без малейшей капли раздражения. Джун был дружелюбен со всеми — смеялся, танцевал и пел с новыми людьми в каждой сцене, каждое утро и каждый вечер. Но как бы ни было весело, он, словно комета, всегда возвращался к своему солнцу — Данку. Данк Натачай Бунпрасерт — вторая половина их пары. Джун звонил ему почти каждый день, а если они не снимались вместе, заходил в гости, вытаскивал на прогулки или ужины, постоянно писал сообщения. Данк делал его чертовски счастливым. Он старался не смотреть слишком пристально и не думать слишком много, но мысли всё равно крутились в голове, словно закрученный вихрь. Всё это — последствия одиночества, нехватки прикосновений, разлуки с семьёй… Каждый взгляд на Данка отдавался теплом и страхом одновременно. Это могло всё разрушить — их близость, лёгкость, счастье. Они разговаривали по ночам больше, чем Джун когда-либо с кем-либо. Данк был настоящей совой, а Джун держался изо всех сил, лишь бы не заснуть, чтобы слушать его голос — тёплый, глубокий, мягкий, словно уютное одеяло, которое обволакивает и защищает. Каждое слово, каждый смешок, каждый вдох Данка будто прогонял тревогу из груди Джуна, оставляя только тепло и тихое ощущение безопасности. Он сам не понимал, как сильно это помогало ему справляться с волнением и страхом. В конце концов мама Данка не выдержала и настояла, чтобы Джун ночевал у них в дни съёмок. На следующий день Данк, весь смущённый, рассказал об этом Джуну, после того как она однажды ворвалась в его комнату посреди ночи, и устроила настоящий разнос. Джун чувствовал себя неловко, когда приехал через пару дней — у них была ранняя съёмка. В знак извинения за беспокойство он принёс маленькое растение в подарок. Мама Данка встретила его тёплой улыбкой и крепкими объятиями. — Я вижу, как ты заботишься о моём сыне, — спокойно сказала она, прежде чем подтолкнуть их в коридор и попросить Данка поставить будильник на нормальное время, чтобы успеть позавтракать. Кхун Пау хлопнул Джуна по спине, проходя мимо, и пробормотал что-то, от чего Джун фыркнул, склонил голову и, кивая, последовал за Данком в его комнату. Он поставил рюкзак в угол и аккуратно повесил одежду на завтра в шкаф Данка. Потом зевнул, улыбнулся себе в ладонь и плюхнулся лицом вниз на кровать, чувствуя лёгкое удовлетворение от того, что снова оказался рядом с Данком. В последний раз они спали в одной постели во время первой недели знакомства — тогда Джун всю ночь вертелся, словно спагетти на вилке. Данк хоть и спал крепко, всё равно проснулся утром от того, что Джун прижал его к стене. Он занял почти всю кровать, а у Данка появилась целая коллекция синяков на ногах и пояснице. — Если ты снова будешь толкаться, я тебя прибью, — проворчал Данк, стараясь выглядеть серьёзным. Джун покраснел и покачал головой: — Извини, извини. Наверное, я во сне слишком активный. Они расправили постель и присели на секунду. Данк несколько раз ткнул Джуна в рёбра и засмеялся, когда тот простонал и отшатнулся. Потом Данк ушёл умываться, а Джун остался один, переодеваться. Он умостился на край кровати и закрыл глаза, вдыхая свежий одеколон Данка. Здесь он чувствовал себя в безопасности — впервые за долгое время. Он позволил своим маскам треснуть, позволил себе чувствовать и плыть по течению. Он устроился у стены, пока глаза почти слипались от усталости, а грудь ныла от переполняющей любви к Данку. Тёплый запах, мирное дыхание рядом, мягкость постели — всё это словно создавало маленький мир, где можно было быть настоящим. Он расположился на левой части кровати — потому что Данк боялся призраков. И хотя Данк был старше на пару месяцев, почему-то именно Джун стал «пи» в их паре, к счастью всех вокруг, и эта мысль согревала его сердце ещё сильнее. Его телефон подал сигнал — напоминание о дедлайне задания, которое нужно было сдать через несколько дней. Джун достал iPad, надел очки и принялся рисовать. К моменту, когда Данк вышел из ванной, черновик был почти закончен. — Удобно? — спросил он, аккуратно забираясь в кровать, чтобы не мешать. Джун кивнул и продолжил работать, пока не закончил скетч. Его веки становились всё тяжелее. Оба уже давно зевали — усталость после съёмок брала своё. — Всё. Спать, — сказал Джун, откладывая планшет. Данк хлопнул в ладоши, выключив свет. Джун остался в темноте, слегка растерянный, и осторожно лёг плашмя, не желая мешать. Он чувствовал себя слишком уязвимым, чтобы справиться с этим прямо сейчас, но было тепло и безопасно просто быть рядом с Данком. Данк тихо рассмеялся, когда Джун случайно задел его локтем. Они ворочались, пока не нашли удобное положение. — Спать, — повторил Данк, устраивая руки на животе, лёжа на спине. Его ноги невзначай соприкоснулись с ногами Джуна. Джун почувствовал лёгкое тепло от соприкосновения и невольно улыбнулся. Ему стало немного неловко, но в то же время спокойно и уютно. Он заснул, и проспал всю ночь — что было редкостью. Обычно его будили шумные соседи, тревожные мысли или сообщения от мамы. А здесь — блаженный, глубокий сон. Проснулся он только потому, что сильно захотелось в туалет. Он побрёл по комнате, чуть не врезался в стол, включив свет, зажмурился от яркости. Быстро справился, выключил лампу и, слегка покачиваясь, вернулся в комнату Данка. Залез обратно под одеяло — постель была тёплой, в контрасте с прохладным воздухом и гудением кондиционера на фоне. Он лёг на спину, стараясь держать расстояние. Тепло медленно уходило. Он вспомнил как проснулся, обнимая Данка. Это было неправильно. Его жажда прикосновений, его желание быть любимым — всё это было несправедливо перекладывать на Данка. Они же просто напарники. Всё это только для фанатов. Всё это… Данк недовольно проворчал во сне и потянул его за рубашку, пытаясь притянуть обратно. — Я слишком близко, — прошептал Джун. В ответ Данк только громче проворчал и упрямо дёрнул ещё раз — пока Джун не сдался и не лёг обратно, спиной к нему. Данк обнял его, как коала: закинул ногу сверху, обнял за талию, переплёл их руки и прижался лицом к его шее. Оба мгновенно расслабились. А Джун ненавидел себя за то, как сильно ему это нравилось. Как сильно это было ему нужно. — Ты счастлив, когда ты со мной? — прошептал Джун в темноту. Вопрос повис в воздухе. Он тут же пожалел, что вообще его задал, надеясь, что Данк уже спит. Но вдруг чувствует поцелуй в шею. Мягкий. Быстрый. Данк что.. только что поцеловал мою шею?.. Измученный мозг Джуна был готов завопить. Он не успел испугаться или начать накручивать себя — как сразу за первым поцелуем последовали ещё два. Быстрые, в ту же точку. Рука Данка крепче обхватила его за талию (как вообще до этого дошло?), и его спина плотнее прижалась к груди. Дыхание Данка выровнялось — похоже он уже спит. Похоже это означает «да», подумал Джун. И сам заснул повиснув между одной мыслью и другой. Утром он проснулся от того, что кто-то гладил его по спине — мягко и нежно, как это делала мама в детстве. Он лежал на животе, уткнувшись лицом наполовину в подушку, наполовину в шею Данка. Одна нога была крепко зажата между его ног, и по сути Джун полулежал на нём. — Прости, — хрипло пробормотал он и попытался отстраниться, но Данк только крепче прижал его к себе, не давая двинуться. — Нет, — единственное, что он сказал. Джун вздохнул, закрыл глаза и позволил себе раствориться в этом моменте — в тепле Данка, в спокойствии, в том, как их сердца стучат почти в унисон. Ну и ладно, — подумал он. iv. “is this okay?”       Данк заболел ковидом — ну а как иначе. Семь месяцев вместе, семь счастливых месяцев съёмок их шоу, потом Safe House 3, а следом — парный лакорн с "экранным братом" Данка. Они не расставались ни на секунду. Фанаты пищали от счастья, их хэштеги стабильно держались в топах, мероприятия собирали толпы. Всё это могло бы свести с ума — будь он один. Но он не один. Данк всегда рядом. Или прямо рядом, или где-то за его спиной. Джун возвращался с мероприятия, которое сегодня вёл один — потому что Данк болен. Он сидел за рулём тётиной машины: та уехала в отпуск и оставила ему ключи. И вдруг экран телефона вспыхнул видеозвонком от Данка. Он ответил, и дисплей осветил тёмную салонную тишину его лицом. — Джу-ун, — хрипло тянет Данк. Джун нахмурился. Голос был севший, и на несколько секунд Данк погрузился в приступ кашля, судорожно делая болезненные вдохи между приступами. На лбу блестели капли пота, и от этого у Джуна в груди неприятно стянуло. Он помнил, как сам переболел ковидом в начале года — помнил, как тяжело было дышать, как выходил в эфир просто чтобы не сойти с ума в одиночестве. Помнил, как боялся заразить Данка. И как, несмотря ни на что, скучал по нему до боли. — Всё нормально, — сказал Джун тихо, не отрывая взгляда от дороги. — Все переживают за тебя. И… мне жаль, что я провожу фан-миты без тебя. Он ненадолго остановился на обочине, глянул на экран. Вдохнул через зубы: — Когда твои родители вернутся? Данк пожал плечами, устало моргнув в камеру. Джун прищурился. — Ты им вообще сказал, что заболел? — спросил он, хотя почти наверняка знал ответ. — Нет… — пробормотал Данк. — Не хочу, чтобы они прерывали отпуск. Я вакцинирован, бустер получил, так что должно быть не так плохо. К тому же я их пару дней до отпуска не видел, они не заразятся. — говорит Данк, немного кашляя. Он дует губы, и Джун чувствует, как его сердце сжимается. — Я бы хотел чтобы ты был рядом, — добавил Данк, глядя на Джуна сквозь ресницы.. Джун покачал головой — не потому что отказывался, а потому что уже всё решил. Ещё до звонка. — Пей побольше воды, — посоветовал он и добавил. — Я скоро привезу ужин, хорошо? — Не утруждайся, — тихо ответил Данк. Но Джун не дал ему уговорить себя — начал рассказывать о странных вопросах от фанатов на мероприятии, и что кто-то принёс рисунок, где они были в свадебных нарядах. Оба рассмеялись. После звонка, Джун задумался — Данк не рассказал родителям, а GMMTV уже объявили новость. И это вопрос времени, когда именно родители узнают, позвонят, будут волноваться и злиться, и всё равно вернутся домой раньше времени. Может, если он вмешается... — Нонг, здравствуй, как дела? — донёсся её мягкий, тёплый голос. — Привет, Кхун Мэй. Я в порядке. А вы как с Кхун Пау? Отдыхаете? — спросил Джун, и она рассмеялась. — Я сижу у бассейна, он плавает. У нас всё отлично, — ответила она с улыбкой в голосе. — Рад это слышать. Простите, что отвлекаю, но… Я знаю, Данк не собирается вам говорить, но всё равно — вы скоро узнаете. Компания уже сделала официальное заявление. — Он замялся подбирая слова. — У Данка ковид. Кхун Мэй вздохнула, щелкнув языком. Прежде чем она успела что-либо сказать, Джун продолжил: — Я знаю, вы с Кхун Пау ждали этого отпуска вечность. И у него не так всё плохо — симптомы лёгкие. Мне просто… Я хотел спросить, не будете ли вы против, если я побуду с ним, пока вы не вернётесь? Он сглотнул. — Если станет хуже, я немедленно отвезу его в больницу и сразу вам сообщу. Обещаю. Просто… если вы вернётесь раньше, когда с ним всё в порядке — он почувствует себя виноватым. И я тоже. Я присмотрю за ним. Кхун Мэй на мгновение замолчала. — Ты уверен, Джун? Это большая ответственность. Данку было бы неловко, если бы он… — Я знаю, — перебил он мягко. — Я хочу. Я скучаю по нему. Я не видел его уже несколько дней. И я уже переболел ковидом — у меня есть иммунитет. Я приму все меры предосторожности, честно. Я просто… хочу, чтобы ему было комфортно. И чтобы дом был чист, когда вы вернётесь. Он услышал, как она суетится — возможно, вытирает руки, возможно, уже идёт за телефоном. А потом в динамике послышался знакомый низкий голос: Кхун Пау, слегка запыхавшийся после плавания. — Если Джун хочет позаботиться о нашем сыне пару дней — пусть делает, — сказал он спокойно. — Позвони нам, если ему станет хуже, хорошо? Мы сами ему сегодня ещё наберём. — Конечно. Спасибо, — выдохнул Джун. И не смог сдержать лёгкий, усталый смешок. — Нет, это тебе спасибо, что позаботишься о нашем сыне. Он становиться плаксивым ребёнком, когда болеет, — с усмешкой добавила Кхун Мэй. Джун тоже не удержался от улыбки, и в тот самый момент, когда повесил трубку, загорелся зелёный свет. Он выехал с перекрёстка с ощущением, будто сделал что-то важное. Правильное. Через час он уже открывал знакомую дверь, стянул кроссовки и бесшумно прошёл по тёмному дому, шлёпая носками по холодной плитке. Странно было быть здесь в одиночку. Но он был нагружен пакетами с рынка, и с решимостью на лице. — Джун Арчен! — донёсся из глубины дома голос Данка, сразу сорвавшийся в кашель. — Молчи! А то будешь кашлять ещё больше, — крикнул он, не оборачиваясь на хриплый зов из глубины квартиры. Он уже успел надеть две маски, протереть все поверхности антибактериальными салфетками, пройтись по дверным ручкам, выключателям, пульту, даже по чайнику. Опрыскал комнаты спреем и аккуратно закрыл те, в которые не собирался заходить — превратил дом в безопасную зону, насколько мог. Убедившись, что все достаточно чисто, он начал готовить поднос с едой — блюда которые рекомендовала мама Данка, и те, что помогали ему самому, когда он болел. Повторяющиеся действия успокаивали — нарезка, варка овощей. В комнате Данка стояла тишина. Он либо спал… либо ждал Джуна. Когда всё было готово — еда, обезболивающее, вода, салфетки — Джун поставил поднос к двери и аккуратно постучал. — Я оставлю еду у двери. Позвони мне в LINE, — сказал он, прислушиваясь. В ответ послышался тихий, глухой стон — Данк его услышал. Джун развернулся и пошёл прибираться на кухне. К тому моменту, как раздался звонок, он уже почти закончил. Он включил видео и взял телефон в руки, чтобы видеть Данка. Его волосы прилипли ко лбу из-за пота, и он обессилено прислонился к двери, воротник футболки сполз, обнажая ключицы. — Выглядит потрясающе, — выдохнул Данк, слегка закашлявшись. — Спасибо. — Пожалуйста, — ответил Джун. — У меня есть антибактериальный спрей, распылю всё после, плюс перчатки. Никакого ковида для меня. Он подпер телефон кружкой, чтобы освободить руки, и принялся за посуду. — Что ты делаешь? — спрашивает Дунк, поднимая вилкой овощи и медленно приступая к еде. — Мою посуду. Заодно поставил стирку и протёр всё антибактериальным средством, — ответил Джун, не останавливаясь. Данк на секунду замер, а на лице у него появилось странное выражение. — Джун, тебе не обязательно всё это делать, — выдохнул он устало. — Я делаю то, что хочу, — хмыкнул Джун, с таким тоном, что спорить явно не стоило. Он надеялся, что это прозвучало достаточно твёрдо, потому что ссориться с больным он точно не собирался. Они болтали, пока Данк не доел — он оставил недопитую бутылку и отодвинул поднос обратно в коридор, прежде чем снова закрыть дверь и зарыться в кровать. Джун вышел из кухни, забрал поднос, тут же всё опрыскал, вымыл в воде настолько горячей, насколько мог вытерпеть, и оставил всё сушиться. Успел только вытереть руки, когда телефон снова запиликал, Данк звонил сказать что хочет помыться. — Ладно, — вздохнул Джун, включая душ и выставляя воду на тёплый уровень. Он держал наготове полотенце и стоял неподалёку — на случай, если у Данка закружится голова и он упадёт в обморок. Это было и странно, и… не странно. Быть рядом с Данком вот так — пугающе естественно. Будто Джун мог привыкнуть к этому без малейших усилий. Убедившись, что Данк не шатается и не собирается рухнуть, он тихо выскользнул в его комнату: опустошил мусорное ведро, опрыскал поверхности антисептиком, встряхнул подушки, расправил одеяло, наполнил бутылку водой, разложил лекарства на тумбочке. Он как раз закончил и вышел, когда услышал, как Данк закончил, и вернулся обратно в ванную комнату. Пока Джун мыл душ и складывал полотенце, его телефон зазвонил. — Тебе не обязательно было убираться в моей комнате, — вздохнул Данк, когда Джун услышал, как тот устраивается в постели. — Мне было бы хуже, если бы я этого не сделал, — ответил Джун, и это было правдой. Он пришёл не просто так — он хотел, чтобы Данку стало лучше. А чистая комната способна заставить почувствовать себя лучше кого угодно. Данк фыркнул. — Кроме того… возможно, мне нужно кое в чём признаться, — добавил Джун, ощущая лёгкое чувство вины за звонок, который сделал ранее. — А? — Данк приподнял брови, уже насторожившись. — Ммм. Твои родители знают, что у тебя ковид, — тихо произнёс Джун. — Они увидели пресс-релиз от GMMTV. Кхун Мэй сама попросила меня прийти и присмотреть за тобой. Данк громко застонал. — Она злится, что я ей не сказал? — Думаю, она понимает, что ты не хотел их тревожить, — мягко сказал Джун. — Но ты теперь известный актёр, и за тобой следят. Если у тебя ковид, ты не можешь просто… исчезнуть и надеяться, что никто не узнает. — Да, да. Я позвоню ей. И спасибо, что заботишься обо мне. Джун хмыкнул в ответ: — Это... нормально? Что я так о тебе забочусь? Я не хотел переступать границы, просто казалось, что должен. Наверное, не спросил, как ты к этому относишься. Данк на мгновение замялся: — Да, всё в порядке. Почему спрашиваешь? Обычно ты не задаёшь таких вопросов... — Без причины, — пробормотал Джун, прикусывая губу. Он чувствовал себя немного виноватым за своё вмешательство, но внутри что-то подсказывало — он сделал всё правильно. Всё равно Данк ведь тоже был хорошим человеком. Иначе он сказал бы если бы Джун переборщил. Пойманный в водоворот собственных мыслей, Джун быстро оправдался и вскоре повесил трубку. Он заставил Данка пообещать звонить, если станет хуже, и сказал, что вернётся к завтраку — а заодно поможет с душем. — Эй! Я не инвалид! — воскликнул Данк, и Джун рассмеялся. — Я знаю, но я пришёл сюда ради тебя, — тихо сказал Джун. Эти слова эхом звучали в его голове по дороге домой — они были искренними, глубоко запечатанными в груди. Он всегда будет рядом с Данком, несмотря ни на что. Этот большой мальчик уже стал частью него, и Джун не был уверен, переживёт ли он процесс расставания. — Блять, — прошептал он себе под нос, ударяя ладонью по рулю. — Блять. Влюбиться в своего партнёра по работе — не такая уж и редкость, учитывая, чем они занимаются, но для Джуна это было проблемой. Он точно понимал: Данку он не нравился. Это было тем, что ему нужно было держать при себе, пока Данк не намекнул ему на обратное. V. "do you love me?”       Сегодня было первое октября — день рождения Данка, и Джун направлялся к нему, чтобы забрать на ужин в честь праздника. Весь день он сознательно ограничивал разговоры с ним. Их последнее общение случилось утром, когда Данк проснулся от его поздравления. Это было простое: «С днём рождения, нонг Данк», — после чего последовал небольшой бумеранг в инстаграме, где он и его братья с сестрами держали нарисованный плакат, который они успели сделать, пока он ещё был в Турции. Он также выложил твит с просьбой поздравить Данка и написал, что увидится с ним позже. Джун знал: если начнёт ему писать, то расскажет обо всём раньше времени — а ему хотелось сделать этот день по-настоящему особенным. На заднем сидении его машины, лежал самый большой букет роз, который он смог найти, и всё утро он переписывался с Дни. Это началось, когда они отправились навестить семью Данка, она была большой, и теперь все спрашивали, куда же подевался Джун. Зачем мне там быть? Это семейный праздник, — спросил Джун. Дни отправила ему гифку — смайлик, который закатывает глаза. Ну так вот почему, болванчик. Ты и есть часть семьи. Думаю, мои родители уже на пороге того, чтобы узнать, что ты принесёшь в приданое. Джун вспыхнул от этого сообщения. Семья Данка — богата, тут и не поспоришь, по сравнению с матерью Джуна в Турции, ее тремя детьми, и тем, что Джун являлся их кормильцем. Мысль, что родители Данка позвонят и начнут выяснять про приданое, напрягла его... Джун сглотнул. Сколько он вообще стоит? Тысяч триста? Он девственник, но он беден и даже не закончил университет… На бумаге он явно не лучший кандидат. 10 000, — ответил Джун, полушутя. Наверное, он сошел с ума от того что собирался сделать сегодня вечером. Он — плохая ставка. Не придуривайся, ты будешь стоить не меньше 300 тысяч. — Ответила Дни Я из бедной семьи, и даже университет не закончил, — ответил Джун, осматривая свой гардероб. Он собирался пойти в спортзал, чтобы выплеснуть всю эту нервную энергию, но зависимость от общения с Дни казалась ему смешной. Она печатала сообщение долго, и Джун сидел, чувствуя себя немного неуравновешенным, ожидая ответа. Пи, ты вытаскиваешь моего брата из его комнаты подальше от компьютера, к жизни. Он стал намного живее с тех пор, как встретил тебя. Мои родители безумно рады, что ты появился в его жизни — никакое приданое в миллион бат не сможет тебя окупить. Вы с Данком — настоящие родственные души, и мы все тебя любим. Даже наши родственники, которые не знакомы с тобой лично, знают о тебе и заботятся. И если хоть ещё один человек спросит, где ты — я дам этому человеку по шее. Данк говорил, что пригласит тебя к нам в следующем году. Так что, пожалуйста, оценивай себя выше. Для всех нас ты бесценен. Особенно для Данка. Может быть… только может быть, Дни пыталась ему о чём-то намекнуть. Может быть, пришло время наконец-то набраться смелости. Он пошёл в спортзал, выложился там до изнеможения, быстро пообедал, и лёг вздремнуть, потом принял душ и начал готовиться совершить либо самую глупую, либо самую правильную вещь в своей жизни. Подарки для Данка уже были готовы. Он ещё зашёл к флористу в конце улицы, чтобы забрать букет роз, заказанный на прошлой неделе. — Сделайте букет настолько огромным, насколько сможете, — вот и всё, что тогда сказал Джун. И они прекрасно его поняли. Он приехал как раз в тот момент, когда семья Данка уже собиралась уходить. Кхун Мэй, завидев розы и фирменный пакет Cartier, фыркнула, тут же прижала Джуна к себе, в знак приветствия чмокнула в щёку и сжала лицо ладонями, будто он был её родным сыном. — Джун, мой дорогой. Пау и я любим тебя как собственного сына. Ты ведь это знаешь, правда? — сказала она с тёплой улыбкой. Кхун Пау, появившись следом, расхохотался, увидев, как Джун стоит у двери, держа букет за которым можно было спрятаться. — Думаю, сегодня твои намерения видны с космоса, — подмигнул он, заключая Джуна в короткое объятие. — Я… эм… я хотел поговорить с вами, но... — начал Джун, запинаясь. — После того как я поразговаривала со всеми родственниками, я забыла, что у меня был к тебе вопрос. Где ты, что делаешь, и приедешь ли ты в следующем году... и как Данк сиял, как солнце, из-за того что его семья знает тебя. И если ты не попросишь его стать твоим парнем сегодня вечером, я сделаю это за тебя, — сказал Кхун Пау. Джун от этих слов покраснел словно помидор. — Да, Дни мне уже рассказала... извините, — застенчиво пробормотал Джун. Кхун Пау лишь легко махнул рукой, будто отгоняя ненужные извинения. — Ты делаешь моего сына счастливым. Ты вытащил его из своей комнаты и заставил жить. Это всё, о чём мы могли мечтать, — сказал он тепло. Кхун Мэй улыбнулась в ответ и утвердительно кивнула. — Удачи. Увидимся в ресторане, — добавила она напоследок, и они направились к машине. Джун уже почти дошёл до комнаты, когда с лестницы с грохотом слетела Дни. Она обняла его на бегу, крепко, по-своему. — Он готов, — прошипела она заговорщически и выскочила за дверь, прикрыв её за собой. Джун остался стоять у подножия лестницы с улыбкой на лице. Его взгляд упал на вазу, уже аккуратно стоящую на столе. Он точно должен Дни как минимум десять ужинов, если Данк действительно согласится после всего этого. Она была лучшей сообщницей, какую только можно было пожелать. — Что… — начал Данк, медленно спускаясь по лестнице, неуверенно шагая. — Я не знал, с чего начать… поэтому решил купить розы, — тихо сказал он, протягивая цветы. Данк вдохнул их аромат, стараясь пропитаться запахом. — Они красивые. Спасибо тебе большое, — ответил он искренне. Джун кивнул в сторону обеденного стола, где уже стояла большая ваза, явно ожидая свою роль в этой сцене. Данк хихикнул и бережно опустил цветы в воду, будто боясь сломать хоть один лепесток. Он обернулся счастливо улыбаясь, как раз в тот момент, когда Джун сделал шаг ближе. — Я принёс ещё кое-что, — сказал Джун, протягивая маленький бумажный пакет с логотипом Cartier. — О, Джун… тебе не стоило, — с лёгким выдохом ответил Данк, в то время как Джун засунул руки в карманы, пытался спрятать волнение. Данк аккуратно достал коробочку, развернул ленту и приоткрыл крышку. Внутри был серебряный браслет Cartier, тонкий, изящный, и кольцо, идеально подходящее к нему. — О… вау… — выдохнул он, не веря своим глазам. — Тебе нравится? — спросил Джун, всматриваясь в его лицо. Данк кивнул, его рот немного приоткрылся. Джун копил месяцами, чтобы позволить себе это и не оставить ни капли сомнений в своих чувствах. Чтобы всё было кристально ясно. Он сделал шаг вперёд, расстегнул браслет и достал крошечную отвёртку, прилагаемую к украшению. Осторожно обхватил правую руку Данка, и с ювелирной точностью надел браслет, закручивая замок. Он сидел идеально. Не слишком свободно, чтобы болтаться, и не слишком плотно — легко скользил по запястью, будто всегда принадлежал ему. Джун убрал отвёртку обратно в футляр, достал кольцо и аккуратно забрал пакет из рук Данка, положив его на стол. — Этот набор… — начал Джун, с трудом сглатывая, — он немного отличается от обычных украшений. — Господи, блять. Как же он нервничал. Сейчас он не мог прочитать эмоций Данка, не знал, куда смотреть, что искать в его глазах. Он никогда раньше никого не приглашал на свидание, особенно того, кто был так близок ему. Что, если Дни ошиблась? Что, если он всё неправильно понял? — Почему? — едва слышно спросил Данк, его голос сливался с тишиной вокруг. Джун провёл языком по нижней губе, а глаза Данка внимательно проследили за этим движением. — П-потому что она называется коллекцией Love, — наконец произнёс Джун, поднимая глаза. Рука Данка мягко сжала локоть Джуна — словно ощущая, что тому нужна поддержка. — Продолжай, — тихо призвал Данк. Джун опустил взгляд, большим пальцем нервно потирая кольцо в руках. — Я хотел подарить тебе что-то, что отражало бы мои чувства к тебе, то, как я к тебе отношусь. И хотя это далеко не всё, этот подарок, по крайней мере, передаёт хотя бы часть. Я хотел подарить браслет, который всегда будет на твоей руке, и кольцо, которое ты сможешь носить… э-э, как знак моей... моей любви к тебе. Их взгляды встретились, когда Джун поднял левую руку Данка и аккуратно надел кольцо на безымянный палец — как обручальное. — Честно говоря, я даже не знаю, как его назвать. Очевидно, это не обручальное кольцо... И я не думаю, что это может быть кольцом обещания, потому что мы даже не встречались. И это наверное перебор, ведь я даже не просил тебя встречаться со мной до того, как я сделал предложение или что-то в этом роде — немного смущённо признался Джун. — Я доволен кольцом обещания, — вдруг тихо вмешался Данк. Джун отвёл взгляд от кольца и посмотрел на Данка. Губы дрогнули, а напряжение будто повисло в воздухе. — Данк? — прошептал он, почти не дыша. Тот сделал шаг вперёд. И в этот момент рука Джуна медленно обвила его талию, притягивая ближе. Он чуть не сломался под давлением этого момента — слишком сильно билось сердце, внутри всё бурлило. — Ты любишь меня? — Тихо спросил Джун, едва решаясь взглянуть в глаза Данку. Рот Данка сразу приоткрылся, будто тот не ждал другого вопроса. — Конечно, да. Затем Данк шагнул вперёд, обхватил лицо Джуна одной рукой, другой — его шею, и поцеловал. Джун тут же обнял его крепче, отвечая, приоткрыв губы — давая Данку неуклюже, но жадно исследовать его языком. Он сам был не менее неопытен, но в этом было что-то особенное. Рука Данка вцепилась в его рубашку, сжимая ткань между пальцами. Рука Джуна опустилась на его спину — прохладная ладонь обожгла разгорячённую кожу, и в этот момент Джун понял, что не хочет, чтобы это когда-либо заканчивалось. У Данка был божественный вкус. От него пахло чем-то нереальным, попросту невозможным. Его тело так идеально прилегало к Джуну, будто было создано, чтобы быть рядом с ним. Данк отстранился, тяжело дыша. Его взгляд скользнул по лицу Джуна — тот выглядел не менее ошеломлённым, растрёпанным… разбитым в самом прекрасном смысле. — Пойдём наверх, — прошептал Данк. — Твоя семья ушла в ресторан. Они ждут нас, — напомнил он, всё ещё пытаясь дышать ровно. Данк нахально ухмыльнулся, наклоняя голову вбок: — Думаешь, я продержусь больше двух минут? Или ты? Джун замер, на секунду задумался… и покачал головой. — Я хочу, чтобы это было… — он сглотнул, — без ограничений. Я не хочу считать минуты рядом с твоим телом. Я хочу всю ночь, чтобы исследовать его в первый раз. Это должно быть… особенным. Данк тихо застонал — сдавленно, с почти болезненным желанием. Его взгляд потемнел. — Джун, — проскулил он, и Джун поцеловал его раз, два, три раза и отстранился. — У нас есть вся ночь. После этого ты снова вернешься ко мне. Так что давай вести себя хорошо, пройдем через это, и продолжим, — говорит Джун, протягивая ему руку и размахивая ключами в другой. Когда они добрались до дома Джуна под утро, после вечеринки, родители Данка забрали все подарки с собой. Джун молчал, пока они парковались и заходили внутрь. Сумка Данка была перекинута через плечо, и он тоже не проронил ни слова. Оба молчали в лифте, и в квартире — когда, разувшись, тихо прошли дальше. Данк с облегчением плюхнулся на диван и зевнул, потирая глаза. Джун тем временем поставил его сумку у себя в комнате и вернулся, неся свежее полотенце. — Умойся, — говорит Джун, протягивая ему полотенце. Данк надул губы, уже собираясь что-то возразить: — Я... Но Джун лишь выразительно встряхнул полотенцем перед его лицом. Данк закатил глаза, почти театрально вздыхая, и взял его из рук, нехотя поднимаясь. Джун положил пижаму на кровать и ушёл в ванную. Через несколько минут он услышал, как Данк вышел и устроился на постели, включив телевизор. Когда Джун вернулся, волосы ещё были влажными, и он вытирал их полотенцем. Он едва не замер в дверях при виде Данка, уютно устроившегося в его постели, и домашней пижаме. Выглядел он чертовски комфортно и естественно. — Джун, — позвал Данк, поворачивая к нему голову. Джун кивнул в ответ и подошёл к шкафу, порывшись в поисках пижамных штанов. Нашёл подходящие, быстро натянул их под полотенце, развернулся и бросил его в корзину для белья. Он опустился на край кровати, спиной к Данку, зевнул. Ему нужно было немного времени. Чтобы собраться. Чтобы успокоить раздражающую, глупую ревность, которая почему-то скреблась внутри. — Всё в порядке? — тихо спросил Данк. Джун ответил не сразу. Молчал достаточно долго, чтобы Данк начал понемногу беспокоиться. Он сел как следует, приподнявшись на локтях. — Джун? Тот тяжело вздохнул и опустил голову, покачал ею. — Это глупо… — пробормотал он. — Но… мне немного грустно, что мы больше не одного возраста. — О… что? Серьёзно? — Данк приподнял бровь, не скрывая удивления. — Не то чтобы у нас разница в десять лет. — Я знаю, — вздохнул Джун. — Просто… мне нравилось, что нам обоим было по двадцать один. А теперь прошло уже пять месяцев с тех пор, как ты стал старше меня. До моего дня рождения ещё долго. — Ложись спать, — сказал Данк, мягко ткнув его пальцем в плечо. — Глупо злиться из-за такого. Джун что-то пробурчал под нос, но всё же скользнул под одеяло и повернулся к Данку лицом, прижавшись к подушке. — Мне нравится, что теперь я могу сделать это, — тихо сказал Джун и наклонился, чтобы поцеловать Данка в щёку, совсем рядом с уголком губ. — Кажется, ты промахнулся, — усмехнулся Данк, поднимая руку и ласково обхватывая его лицо, большим пальцем поглаживая по линии челюсти. — Как я вообще собираюсь вести себя в следующем лакорне? Фанаты сразу поймут, что я по уши в тебя влюблён. — Думаю, они уже знают, — ответил Джун с кривой улыбкой. Данк наклонился ближе и поцеловал его — так, как давно хотел. Медленно, с теплом, с оттенком румянца на щеках. Словно впитывая каждый момент и движение. Он был немного наивен — но вовсе не глуп. Он знал, что их путь не будет лёгким. В какой-то момент им придётся раскрыться, и тогда всё усложнится. В стране, где по-прежнему не признаются однополые браки, всё, что у них есть, — хрупко. Его мать, братья и сёстры, вероятно, поймут. Но он никогда не сможет рассказать об этом своей большой семье в Турции — и, скорее всего, большинству родственников в Таиланде тоже. Их карьера постоянно балансирует на острие ножа, и любая ошибка может стоить слишком дорого. А пока — он просто целует Данка и притягивает его к себе, довольствуясь тем, что они просто существуют вместе, в три часа ночи.