Карамельные конфеты.

С какого момента начинается лето? Наверное, с того момента, когда воздух вдруг наполняется теплом, а сердце — лёгким беспокойством. Когда кажется, что всё впереди, и ничто не может помешать тому, чтобы этот момент стал началом чего то особенного. С первого солнечного дня или с того, как листва на деревьях вдруг становится ярче, а запахи наполняют улицы. А лето Ли Минхо началось с внезапного переезда, большой компании и карамельных конфет. С дороги у него до сих пор звенело в ушах, а чемоданы так и стояли в углу, напоминая, что он здесь пока что гость. Новые улицы, новые лица — всё это сливалось в один тёплый, немного липкий коктейль из ощущений. Лето пахло сладостью: растаявшими леденцами, которые прилипали к пальцам, и чем-то ещё неуловимым — возможно, будущими воспоминаниями. Глава семьи Ли очерчивал дом своими шагами с самодовольной улыбкой, приговаривая себе под нос, что это было правильным решением. Он встал у самого окна, где раскинулся вид на искусственный газон, тропинку из камней и невысокий, деревянный забор. У самого заборчика в ряд высажены лилии, красуются бледно-розовыми лепестками Его жена с горящими глазами иследует белый кухонный гарнитур заставленный хорошей техникой. Хлопоталает и прикидывает где и какая будет стоять скляночка да кружечка. — Тут рядом с окном, хорошо будет выглядеть ваза с цветами, - она склоняется к коробке у её ног, где помечано "хрупко" - дома нужен уют, я ведь права? Мужчина положительно кивает, не отводя взгляда от окна. Проводит пальцем об подоконник, пыли нет. Дом пахнет чистотой и хлоркой. Ещё немного и он начнёт блестеть, кто то хорошо попотел до их заезда. Звук колёсиков чемодана доносится из коридора и удаляется на второй этаж. Минхо катит его по ступеням с характерным стуком. Сворачивает за угол и шагает до самой дальней комнаты. Дверь распахивается и он входит в свою новую спальню Воздух здесь особенный — лёгкий, но с едва уловимым запахом свежей краски и дерева, как будто комната ещё не успела стать чьей-то. Ощущение новизны, ещё не занятости, тянет за собой, наполняя пространство. Но вот Минхо — здесь, и с этим новым пространством предстоит наладить свою связь. Ли переступает порог, ещё раз обводит комнату взглядом. Её обязательно нужно обжить, иначе выглядит она жутко-идеально. Ложит чемодан на пол, садиться на корточки и растёгивает собачку. Он вздыхает, наблюдая как застёжка медленно открывается обнажая его прошлое. В небольшой чемодан уместились все прошлые 16 лет жизни. На самом верху лежат аниме фигурки, каждая рассказывает о его увлечениях, манга, блокнот в котором расписались все друзья из прошлого города, фотоальбом. Под ними одежда напоминающая о старых местах которые он называл домом и пара потрёпанных крассовок, но проверенные временем. Минхо берёт в руки фотоальбом, открывает его на первой странице, где изображены его старые друзья — улыбчивые лица, счастливые моменты, которые теперь кажутся такими далекими. Он проводит пальцем по одной из фотографий, где все вместе стоят в парке в солнечный день, и почему-то становится немного тяжело. Эти воспоминания — как часть его жизни, но они уже не могут вернуться. Откладывает альбом на пол рядом с собой, берёт несколько томов манги. Некоторые из них выглядят так, как будто переживают уже не первый дом и полку. Кладёт их поверх фото. Фигурки пока не трогает. Одежда, она аккуратно сложена в стопочку. Перекладывает вещи с одной стороны чемодана на другую, пока не находит на дне небольшой пакетик обшитый золотой рюшей. Он в мелкую сетку, видно содержимое - засохшие красные лепестки роз. Пакетик зажимает между страниц фотоальбома, пусть останется там. Наконец, он добирается до самого низа — там, свернувшись, лежит темно-оливковая толстовка, пахнущая прежним домом. Парень сжимает её в руках, но потом просто бросает на кровать стоящую по правую стену. Он выпрямляется, оглядывает содержимое чемодана, будто заново знакомясь с ним. Всё это — его, но в то же время кажется чужим. Одаривает вещи несколькими секундами взгляда и шагает до окошка. Он поворачивает пластиковую ручку, тёплый вечер приятно обдаёт лицо, зачёсывает волосы назад. Дети с соседнего дома весело кричат, около забора приезжает велосипедист, тут и там раздаются голоса и смех. Маленький городок кипит, и может даже Минхо сможет в это втянуться и стать частью Разбирать чемодан сейчас максимально не хочется, но и оставлять перевёрнутым тоже. Он ещё с пол минуты смотрит на солнце и преодолевает комнату в пару шагов. Ему нужно развеяться и пройтись, он пролетает ступени. Родители все ещё на первом этаже о чём то переговариваются. Ли запрыгивает в бардовые конверсы, толкает дверь запуская воздух с улицы в дом. — Я скоро вернусь! - кричит тот захлопывая за собой дверь. Вдох. Вечер в незнакомом городе пахнет разогретым асфальтом после дня, неизвестностью перед будущим, топлёным молоком из ларька за углом, терпкий запах поднятой пыли. От стелит путь меж заборов домов, проходит мимо цветасто-неоновых вывесок и аппаратами с газировкой. Он сворачивает за угол, и шум улицы меняется. Теперь здесь больше голосов, больше движения — густая смесь смеха, хлопков по плечам, звонких перекличек. Возле закусочной кто-то сидит прямо на бордюре, лениво потягивая газировку, кто-то жестикулирует, рассказывая историю с таким азартом, будто от этого зависит чья-то жизнь. Минхо шагает неспеша, шоркая по гравию. Разглядывает каждого. Смотрит как люди здороваются друг с другом едва встретившись взглядом, одаривая миловидными улыбками. — Эй, ты новенький? — голос раздался сбоку. Ли обернулся — Минхо, да? — продолжил парень, как будто проверяя. Ли переводит взгляд позади собственного плеча. Моргнув, его взгляд выхватил десяток силуэтов — первый широко улыбался, второй изучающе склонил голову. Вперёд выходит парень, высокий, плечастый. С лёгкой, словно намеренно небрежной улыбкой и маллетом, который ловит последние лучи солнца, захватывая их своим шоколадным цветом волос. Он медлит, будто оценивая обстановку, прежде чем чуть поворачивается, оставаясь в полуобороте. Взгляд скользит по собеседнику. После короткой паузы он всё же кивает, словно взвешивает сам факт своего приезда. — Верно.. - сводит брови вместе, - мы знакомы? - парень вышагивает ближе, Минхо наоборот отпрянывает. — Не-а, — парень усмехается, но идёт вперёд, - я Кристофер, добро пожаловать в наш городок. Он по европейски протягивает руку для рукопожатия. Минхо опускает взгляд на протянутую ладонь, будто взвешивая варианты. Ветер чуть треплет волосы, солнце уже садится, отбрасывая длинные тени. Все таки тянет руку, касаясь кончиками пальцев ладонь нового знакомого. Рукопожатие крепкое, но не давящее. — Добро пожаловать, — спокойно повторяет Кристофер, чуть кивая. Минхо облегчённо выдыхает, коротко оглядывается по сторонам. Кристофер усмехается и делает шаг в сторону, жестом приглашая идти за ним. — Пошли, познакомлю тебя с остальными. Минхо молча смотрит на него несколько секунд, словно пытаясь прочитать что-то по лицу. Воздух в момент стал тяжёлым, сгустился напряжением. Его ведь не пырнут в первый же день? Ладно, даже если так, городок маленький, их быстро найдут. Он поджимает губы и делает шаг вперёд. - Не тормози - усмехается Крис, в два шага они оказываются рядом с компанией. Начинать диалог видимо никто не намерен. Ему не нравится быть центром внимания, особенно среди людей, которые уже привыкли друг к другу. На него пяляться с откровенным любопытством, две девушки переглядываются. Неловко, сейчас бы убежать не обарачиваясь. - Феликс, — первый нарушает тишину светловолосый парень с веснушками, улыбка у него лёгкая, но цепляющая. Он перехватывает лямку рюкзака, чуть подаётся вперёд и плечом задевает высокого брюнета рядом. - Хёнджин, — коротко кивает головой. - А так же Сынмин - снова встревает Кристофер, представляет каждого поочерёдно, — Чонин — парень красив, чем то похож на лиса. Минхо старается запомнить имя каждого, но они скользят как песок сквозь пальцев. — Чанбин и Черён Минхо колеблется, ощущая на себе внимательные взгляды. Слишком много новых лиц, слишком быстро — от этого немного мутит. Он чувствует себя чужаком, которого впустили посмотреть, но не стать своим. — Рюджин, — перебивает Кристофера девушка в свободной рубашке, склоняет голову на бок. — Лиа. — Она машет рукой. — и Юна. — Йеджи, — добавляет последняя девушка, и Минхо выдыхает. Наконец-то. Ему кажется, что его только что загрузили кучей информации, которая никуда не уложилась. В голове гулко, как в пустой комнате, и единственная понятная мысль — он не запомнил вообще никого. — Ну, справишься? — подначивает кто-то, кажется, тот, кого звали Чанбин. — Ага, — Минхо кивает, не особо уверенно. — Не напрягайся, — Рюджин хмыкает, качает головой. — Мы никуда не денемся, успеешь разобраться. Он слабо кивает, оглядывает их и ловит себя на мысли, что они очень разные но одинаковые. Они - переплетённые корни деревьев. Рюджин что-то говорит, её голос лёгкий, привычный для остальных, но для него пока чужой. Чанбин смеётся, хлопает кого-то по плечу. Феликс подкидывает в ладони зажигалку, ловит, а потом передаёт Хёнджину. Черён склонила голову набок, разглядывает его с едва заметной усмешкой. Они уже давно здесь, давно друг с другом. Минхо — нет. Но почему-то ему кажется, что это ненадолго. Черён тянется вверх, зевает так, что скулы сводит, и лениво бросает: — Мы тут просто так стоять будем или кто-нибудь, наконец, сообразит, что делать? Чанбин коротко смеётся, пинает носком кроссовка камешек, тот улетает куда-то в сторону. — Как будто ты не знаешь, что у нас любой вечер заканчивается в закусочной. — Значит, традиции всё ещё на месте, — Банчан хлопает в ладони, загоняя их всех в движение. — Пошли, пока всё не закрыли. Феликс тут же цепляется за Минхо, цепко хватает под руку и тащит вперёд, будто боится, что тот передумает. — Корндоги тут легендарные, если не попробуешь — обратно тебя не выпустим. Минхо едва успевает переставлять ноги. Ощущение, будто его просто несёт потоком — в общий шум голосов, в суматоху шагов по потрескавшемуся асфальту. Кроссовки цепляют мелкие камни, Рюджин догоняет, толкает Феликса в бок, тот смеётся и отвечает тем же. — Я ставлю на то, что Минхо не выдержит остроту, — вставляет Сынмин, закидывая руки за голову. — А я ставлю, что он не выдержит даже до того, как мы вообще дойдём, — ухмыляется Хёнджин. Минхо фыркает, но не успевает возразить, Феликс утягивает его ещё сильнее, наверняка проверяя, насколько легко тот поддаётся. Летний воздух липнет к коже, пропитывается запахом вечернего города — бензином, далёкими сигаретами, чуть сладковатым ароматом нагретого солнцем асфальта. Закусочная впереди светится жёлтыми лампами, зазывая их внутрь, в шум, в гул голосов, в тепло, которое почему-то кажется немного родным, даже несмотря на то, что Минхо тут впервые. Дверь закусочной хлопает, рассыпая дребезжащий звон колокольчика. Внутри тепло, даже душновато, и пахнет чем-то жирным, давно впитавшимся в стены. Масло, специи, пережаренное тесто — запах тянется за ними шлейфом, цепляется за волосы, впитывается в ткань. Лампы светят глухо-жёлтым, рассеивая блики по стеклянной витрине, где выстроились корндоги и твигим. За стойкой продавец в переднике с бежевыми разводами от жира кивает Банчану — тот заказывает два больших набора без лишних вопросов. Остальные уже рассаживаются за столом у окна, расслаиваясь на стульях. Чонин крадёт стул с соседнего столика. Минхо только собирается сесть, но Феликс тянет его за рукав, утаскивая к себе. - Смотри, если ты — он тыкает пальцем в грудь Минхо — не закажешь корндог, я с тобой разговаривать перестану. Минхо усмехается, лениво ставит локти на стол. — А если я скажу, что не люблю корндоги? Феликс прищуривается, в его взгляде играет наигранная угроза, но Минхо чувствует в этом вызов. — Значит, у тебя плохой вкус, — вмешивается Черён, тасуя в руках карты. Лиа стягивает резинку, встряхивает волосы и тут же вытягивает руки к Черён: - Мне, мне погадай! — выпячивая нижнию губу щебечет Лиа — пожааалуйста. Йеджи, сидящая напротив, закатывает глаза, но в уголке её губ всё же затаилась улыбка. — Если ты снова спросишь про парня мечты, я тебя стукну. Лиа фыркает, но глаза её хитро блестят. Минхо наблюдает, как Черён перебирает колоду, ловко тасует, будто уже сотню раз проделывала это движение. Переворачивает карту, склоняет голову набок. — У тебя будет кто-то с… — Она делает многозначительную паузу, прищуривается. — Сильный, но не показывающий этого. Человек, который часто прячет свои чувства, но глубже, чем кажется. Лиа морщится, откидывается на спинку стула. — Отличное предсказание, Черён. Очень конкретное. — Ну извини, — Черён пожимает плечами. — я не волшебница, чтобы тебе паспортные данные назвать Кто-то фыркает, стол взрывается смехом. Минхо только качает головой, цепляя пальцами край стакана с водой который принёс далеко не улыбчивый официант. Странное напряжение внутри чуть ослабевает — он всё ещё новый, но чуток меньше чувствует себя чужим. Дверь с грохотом ударяется об стену, воздух в помещение вздрагивает, поднимая застоявшийся запах масла. Дрожат пыльно-желтые занавески. Кто-то обречённо вздыхает и закатывет глаза. К столику почти не касаясь пола подлетает взерошенный, щекастый парень. Губы растянулись в самодовольной улыбке. – Без коментариев. - бросает он, подтягивая к себе стул с соседнего столика. Падает на дерево, так что то неприятно скрипит. Сползает по спинке, вытягивает ноги невольно пиная щиколотки других, запрокидывает голову наверх. Взгляд упирается в лампочки откидывающие жёлтый свет. На вдохе - запах пряностей, поджареного теста, дешёвого кофе и чем то больно летним. На выдохе - ленивый разворот глаз, медленный, очень медленный. — Приезжий? - спрашивает парень, обращаюсь к Минхо. Ли коротко кивает, закусывает щёку изнутри. Веки чуть опущены, взгляд цепляет за собой блики ветрины, но не фокусируется на чем то. В отражении просматриваются тени — движение рук, сдержанные улыбки, ритмичное покачивание ногой под столом, но всё это кажется расплывчатым, как и сама ситуация. — Как зовут? — Ли Минхо он, - вмешивается Хёнджин без паузы. Он ведёт рукой по плечу Феликса, блондин фыркает но не отстраняется. Джисон чуть приподнимает бровь, переводя взгляд с одного на другого, будто невидимой нитью прокладывая связи. — Минхо значит, — закусывает губу, постукивая пальцем по столу - ты тут надолго? - Теперь да. — Равнодушно отвечает новенький. Теперь уж точно да. Разговор прерывается лёгким шорохом подноса — официант ставит на стол поднос с едва остывшими корндогами, твигим и спринг-роллами. Запах масла снова поднимается в воздух, тянется к коже, прилипает к одежде. - О, наконец-то, — Чанбин потирает руки, вытягивается за корндогом, но Банчан стучит его по пальцам. - Подожди, сначала пусть старшие возьмут. - Я умру от голода — Бин театрально закатывает глаза и хватается за сердце. Все тянутся за едой, кто-то хватает палочками твигим, кто-то макает спринг-роллы в соус, кто-то, как Феликс, тут же откусывает кусок корндога и моментально обжигается. — Ай! — Феликс судорожно машет рукой, вытягивает язык. — Дурак, — Хёнджин вздыхает, но глаза смеются. — Дай сюда, сейчас остудим. Феликс демонстративно прижимается к нему плечом, ухмыляется и, будто бы в наказание, закидывает в рот ещё один кусок. Глаза слезятся от остроты, но он не останавливается. - Ладно, — говорит он с набитым ртом, — я закажу мороженое. - Чего?! - возмущается Чанбин. - Это баланс, — невозмутимо отвечает Феликс, тянет руку, чтобы подозвать официанта. — он должен быть всегда. - Ты просто ребёнок, — заключает Йеджи, но, когда Феликс оборачивается к ней с преувеличенно невинным выражением лица, закатывает глаза. Минхо бросает на них короткий взгляд, а затем его внимание перехватывает Джисон. Тот лениво вытаскивает что-то из кармана, поднимает на Минхо взгляд. - Эй, Ли Минхо — он что то вертит меж пальцев — ловишь? Минхо машинально подставляет две ладони, ловит пару карамельных конфет в цветастой обёртке. Шуршат бумажные салфетки, кто-то щёлкает пластиковую крышку стакана, кто-то негромко, но протяжно зевает, растягивая губы в ленивой улыбке. Он разглядывает их секунду, затем бросает короткий взгляд на Джисона. — Ты серьёзно носишь их с собой? Тот пожимает плечами. — Вдруг пригодятся. Ответ почти не требует продолжения, но Минхо всё же разворачивает фантик, кладёт карамель на язык. Сладость плавно растекается, забираясь в каждую щель между зубами, на губах остаётся липкое послевкусие. Он проводит языком по зубам, смотрит на Джисона который уже перевёл своё внимания на что то незначительное. Мороженое появляется так же незаметно, как и всё остальное — официант ловко ставит перед Феликсом стеклянную креманку, полную мягких, слегка подтаявших шариков клубничного и ванильного. Он даже не смотрит на него, слишком занятый разговором, но ложку всё же берёт машинально, вяло размешивая кремовую массу. - Ты подозрительно тихий - бросает Феликс Хёнджину, щурясь и откидывая чёлку с глаз. Тот лишь скептически вскидывает бровь. - А ты подозрительно долго копаешся в мороженом. - Действительно - ухмыляется Феликс, поддевая мороженое ложкой. Он крутит столовый прибор с приличным куском ванили в руках. Плюх. Мороженное текёт по скуле Хвана, пачкает подбородок, капает на стол и впитывается в черную футболку. Хёнджин переводит взгляд на Феликса, улыбается и широко раскрывает глаза. За столом тишина - раз, два, три. Взрыв. Лиа хлопает в ладоши, щёки Криса краснеют от попытки сдержать смех. Сынмин бьёт рядом сидящего Чонина по плечу. Последний поджимает губы, явно стараясь не рассмеяться в ответ, но взгляд выдает его настроение. В воздухе весит беззаботность - Ты пожалеешь — шипит Хёнджин сквозь зубы, хватая тарелку десерта. Феликс тут же заливается не свойственно низким смехом, слегка откидываясь на спинку стула. Он наклоняется к Минхо и шепчет с искренней озабоченностью: — Тебе лучше держаться подальше от Хёнджина, если он так настроен. Рюджин, с интересом следит за происходящим, как будто она уже видит, чем это закончится. Смех продолжает раскачиваться по столу, как волна. Но в следующую секунду всё меняется. Хёнджин, поддавшись порыву, резко берёт ложку с мороженым и с решимостью размазывает её по лицу Феликса. Всё происходит так быстро, что Феликс не успевает даже сообразить. Мороженое, растаявшее до идеальной мягкости, начинает стекать по его щекам, медленно заполняя каждый уголок лица. — Ты… — Феликс недовольно морщит лоб, но сразу же взрывается в смехе, потому что это был скорее ответ на свою же провокацию. — Хван, ну всё, тебе конец! Он подаётся вперёд, хватает свою ложку и, не раздумывая, проводит ею по щеке Хёнджина, оставляя белый след. — Эй! — Хёнджин вскакивает, но тут же осекается, когда Лиа с громким смешком достаёт телефон. — Ты.... только попробуй выложить это. — А ты сначало достань. — она ухмыляется, отворачивая экран от попыток Хёнджина его перехватить. Рюджин смеётся так, что чуть не роняет стакан. Банчан качает головой, делая вид, что не одобряет этого балагана, но уголки его губ предательски дёргаются. Минхо, наблюдая за всей этой картиной, чувствует, как внутри что-то согревается. Здесь всё такое живое, настоящее, хаотичное, но в этом хаосе есть своя гармония. Гармония близости, теплом разливающийся по груди, как мороженое Феликса на его же щеке. Ликс моргает, стирает холодное лакомство с щеки тыльной стороной ладони и медленно выдыхает, будто собирается сказать что-то язвительное, но вместо этого просто улыбается, тянясь к салфеткам. — Ну и зачем? — оттирая оставшийся десерт от щеки, спрашивает блондин. Хёнджин пожимает плечами, опуская ложку обратно в миску. — В следующий раз будешь думать, прежде чем бросаться едой. Парень шумно выдыхает, но вместо потока жалоб он берет новую салфетку и тянется к Хвану стирая уже с его лица мороженое. Кристофер все ещё ухмыляюсь тянется за салфеткой, оглядывается в поисках Юны. — Юн, там где то в твоей сумке видел карандаши, дай пожалуйста Она высыпает содержимое сумки на стол, выпадает: пачка карандашей, ключи и очень-очень много брелков. Всякие разные, с стразами и белые, фигурки животных и персонажей, инь и янь и много других. Пододвигает пачку к Крису загребая все свое обратно. Он цыпляет розовый карандаш, выводит на салфетки цифры и пихает в плечо Джисона. — Передай Хо. Джисон смотрит на текст выведеный розовым, улыбается и тянется рукой к карандашам. — Чаан, подай, - бурчит он не дотягиваясь, — только другой цвет. Ему протягивают другой, зелёный. Он кладёт салфетку на стол, выводит текст и номер. Двигает её к Минхо. Последний берёт её в руки, улыбка сама скользит по лицу. На салфетке красовались два номера — первый, подписанный довольно ровным, старательным почерком: "Бан Чан. Если что — звони." Чуть ниже, другим почерком, более наклонным и небрежным, шли ещё цифры, а рядом: "А если скучно — лучше мне." Минхо чувствует, как что-то внутри него смещается, щёлкает, запускается. И вот тут он понял — его лето началось.