Часть 1
20 мая 2025 г., 06:18
Люди не ценят того, что имеют, пока не потеряют этого. Речь в этом простом высказывании может идти о чем угодно. О вещах, о времени, о людях...
В положении царя человек относится ко всему как к должному, это немудрено. Власть вверяется человеку по праву рождения, а соответственно все последующее - лишь к власти прилагается.
Столь же разнообразно можно рассуждать и о ценности жизни человеческой. Кем и по каким критериям она определяется? И есть ли эти критерии в принципе? Кого можно вверить воле судьбы, а кого обязательно нужно беречь как зеницу ока? И способно ли подобное рассуждение в целом к существованию? Все эти вопросы достойны к обсуждению, но затрагиваются отнюдь не часто.
Вовсе не затрагиваются они умами, обремененными тяготами правления. Для таковых любой человек - фигура на шахматной доске. Каждая имеет ценность и вес, но лишь в целях влияния на такие же фигуры, ничего более.
Для монархов люди обезличены. Так разменять фигуры легче. Однако в любом правиле всегда найдется исключение. В правилах игры они тоже встречаются, при том нередко. Хуже может быть лишь тогда, когда это уже не исключение. Хуже становится тогда, когда на доске проигрываются ошибки. Они создают шаткое положение...
Ошибка первая: увидеть лицо того, у кого его быть не должно.
Начать можно с азов. Какая фигура на шахматной доске является самой важной? Король. Разумеется. Без правителя не существует ни одно государство. Король всегда ограничен в своих действиях, но при том, является самым ценным ресурсом. Опираясь на него принимают решения все остальные, а потому, если королю грозит опасность - все стремятся его защитить.
***
Начало весны 1828 года выдалось жарким. Однако, к великому сожалению, речь вовсе не о погоде... 14 апреля государь Всероссийский Николай Павлович подписывает Высочайший манифест «Об открытии войны с Оттоманскою Портою», с ним вместе подписывая смертный приговор тысячам солдат. История пишется на крови и костях, величие империи - на поле боя - это непреложные истины, и вряд ли найдется тот, кто будет готов спорить с ними. В мае сам император прибыл в Дунайскую армию в сопровождении своего приближенного - Александра Бенкендорфа. Александр был единственным человеком, которому Николай доверял всецело. Их связывало многое, и при том не только, да и не столько, рабочие отношения. В начале их совместной работы Александр был для Николая столь же обезличен, сколько любые иные его подданные, однако чем дольше и больше они работали, тем теснее становились отношения меж ними... Позже грань между работой и личным стерлась, а Бенкендорф в глазах царя стал куда выше всех прочих. Как это случилось не понял ни один из них, однако тема эта и не затрагивалась. Пока устраивает - хорошо, когда перестанет - тогда и обсудят.***
Второй по значимости фигурой является ферзь. Часто ферзя наделяют женским лицом, считая его супругой короля, однако это грубая ошибка. На самом деле ферзь, от персидского, «полководец». Вернее всего считать ферзя советником, военным, доверенным лицом. Чаще всего ферзь первую половину партии неотрывно следует за своим королем. Так принято. Да и иначе играть не получится, пока прочие фигуры не разменяны.***
Военные походы всегда были тяжелыми, особенно на юге страны, когда жаркое солнце лишь печет сильнее привычного. Впрочем, им, привыкшим, к мрачному Петербургу, где солнце является лишь по праздникам, и в обычное время со столь же примитивным досугом было бы нелегко. В походном шатре императора было душно, а потому Николай позволил себе снять мундир, оставаясь в рубашке, но и та вольно расстегнута. Материал формы плотный: находиться в ней в такую жару было бы просто невозможным. -- Как думаешь, Саша́, удастся нам одержать победу? - Николай усмехается, разглядывая карту, на которой немного ранее один из полководцев, отчитавшись, указал все предположительные действия армии в недалеком будущем. -- Загадывать рано, Ваше Величество, - Бенкендорф подходит чуть ближе, а после, забирая у государя карту, на пару секунд сжимает его руку, тут же прерывая касание: в шатре они одни, однако все же место не то, чтобы пренебрегать конфиденциальностью. -- Но надеюсь на наш успех. - Бенкендорф кивает, получая в ответ улыбку.***
Ошибка вторая: подпустить противника слишком близко к королю. Партия считается завершенной, когда королю соперника поставлен мат. Если подпустить чужие фигуры слишком близко - король оказывается в опасности и может серьезно пострадать.***
Чем старше становился Ника, тем смелее и отчаяннее себя вел. В детстве особой отвагой Николай Павлович похвастать не мог, скорее наоборот: был робким и тихим, боялся каждого шороха, и немудрено, забитые дети, а забитым он был, всегда так себя ведут. В юношестве Николай осмелел: рвался в военные походы, однако матушка его подобных стремлений неодобряла и наотрез запретила старшему брату дозволить великому князю подобное. Будучи взрослым мужчиной, более того, уже императором, Никс принимал решения самостоятельно и ответственность за свою жизнь нес лишь он сам, а потому участвуя в военной кампании не жалел себя, показывал пример своей армии, оказываясь в первых же рядах на поле боя. Однако, на каждого журавля найдется мальчик с рогаткой. На Никса нашлась чужая сабля, ранившая практически смертельно. Вовремя подоспел всегда бывший рядом Бенкендорф, не позволивший императору упасть навзничь и истечь кровью.***
Исправление ошибки: рокировка. Цель такого хода — спрятать короля в надёжное укрытие и вывести в бой иные фигуры.***
В связи с многочисленными ранами, что были практически смертельны, было принято решение направить его императорское величество в госпиталь в Петербурге, тогда как Бенкендорф остался на поле боя. Много времени прошло, прежде чем Ника пришел в себя. Еще больше прошло прежде чем Романов обрел возможность хоть что-то делать самостоятельно. Болело тело, болела и душа, а все по одной причине: Романов переживал за происходящее на фронте, в частности переживал за Бенкендорфа. И сложно было остаться наедине с тревожными мыслями. Одно дело он сам. Николай в самом рассвете сил, молодой, здоровый. На нем даже самые страшные раны как на собаке. А что будет, если ранят Александра? Он ведь уже не молод. С ним ведь совсем не так будет. Любая травма на поле боя может закончится для него летальным исходом. Общения они были лишены, оно и понятно. Разве что письма, но там откровенным не будешь. Вдруг кто те письма перехватит или еще что... Вдруг прочитает кто-нибудь не тот, а потому и в них всегда должен оставаться гриф секретности. «...При всей непозволительности помысла и пошлости слов моих, друг мой, Саша́, когда вернетесь вы?...»«...Видя и зная ваш вопрос, Ваше Величество, я безмерно хотел бы дать вам на него должный ответ, да только за неимением такового могу сказать лишь одно: коли на то будет ваша воля - вернусь немедля...»
***
Ошибка третья: утеря связи с фигурами. Ситуация, когда игрок растеряется в ходе игры и перестаёт замечать логические связи партии.***
Приближался конец войны. Чем он становился ближе, тем реже приходили ответы на письма императора. Выглядело все так, словно война кончается и дел становится больше, вот отвечать и некогда. Во дворце работы становилось столь же много, а потому удивительного ничего не было. Прошло более года. В сентябре был подписан Андриапольский мирный договор между Российской и Османской империями. Войска возвращались на родину, посмертно награждали погибших... Живых приставляли к орденам в торжественной обстановке. Особо отличившихся награждали придворными чинами. Списки военнослужащих приходили ежедневно, однако того, кого Николай искал во всех ведомостях, так найдено и не было. Время шло. Все, кто должен был, вернулись в свои корпуса. Кто уже планировал отдых с семьей, а иные и вовсе на наградные покупали имения, устраивая будушее свое и детей своих. Пришел последний рапорт. И в том Никс не нашел нужной фамилии. -- А где Александр Христофорович Бенкендорф? - спрашивает Романов, рассматривая очередной доклад. Каждый рапорт император лишь для того лично проверял, чтобы не упустить ничего. -- В списках не значится, ваше величество. - произносит слуга, кланяясь.***
Ошибка четвертая: потеря ферзя в шахматах, как правило, эквивалентна проигрышу.***
Слова, произнесенные слугой, могли означать лишь одно: среди живых Александра нет. Следовательно, осталось искать только среди мертвых. Мертвых. От этого слова шли мурашки по коже, пробирал страх, сковывал и душил... От одного осознания возможности подобного исхода было не по себе. Даже если бы все действительно было так... Николай не хотел бы знать. «...погиб в сражении при Кулевче...» Эта строчка нашлась сама собой практически в первом же списке офицеров, приставленных к награде посмертно. Взгляд Николая застыл на документе. Романов жмурится, откладывает список, закрывает глаза рукой. Видя подобную реакцию правителя, слуги ретируются, покидают кабинет. Глаза жжет, они болят, слезятся. Воздух застывает в груди, дышать больно. Хочется закричать, ударить по столу, перевернуть его. Весь этот кабинет перевернуть, да хоть весь мир... Мир, который постепенно рушится. Встав с кресла, Ника проходится по кабинету, мечется в непонимании. Он готовил себя к чему-то подобному. Готовился, к тому что такое может произойти... Развернувшись, Романов со всей дури ударяет по стене. Все происходящее звучит как что-то невозможное. Хотелось бы, чтобы документы врали. Такое ведь может быть. Когда документы были точными и верными? Когда не было ошибок? Всегда же что-то может быть не так. Предаваться унынию было нельзя. Не в положении Николая. Кто такой Бенкендорф, чтобы по нему скорбеть? Простой приближенный, не более того. А все же... Николай Павлович допустил эту банальную ошибку. Подпустил того, кого не должен был подпускать. Очередной вздох, причинивший адскую боль. Практически нестерпимую. Пару шагов в сторону, Романов опирается на стол, стараясь не упасть. Как же больно...***
Конец партии
