Орбита для двоих

Корабль “Симфония” — курс на Орион В иллюминаторе медленно ускользала серая поверхность Луны, затмеваемая чернильной тенью космоса. Чонгук сидел у приборной панели, пальцами перебирая сенсоры, проверяя курс. Тэхен, поглядывая на него через плечо, с улыбкой добавлял данные в навигационную систему. — Курс стабилен, скорость перехода оптимальна, — сообщил Чонгук, глядя на проекцию маршрута. — До Ориона… восемь часов. — С ума сойти, — тихо сказал Тэхен, потянувшись в кресле. — Мы реально идём по крупным станциям, по центрам влияния. Он взглянул на Чонгука и усмехнулся. — Никогда бы не подумал, что ты — часть дипломатии. Чонгук хмыкнул, стрельнув взглядом. — Я тоже. Я думал, максимум — тренировки и полёты. А теперь… мы часть чего-то большего. За прозрачным куполом рубки Марс выглядел завораживающе: оранжево-красный шар, обвитый лёгкими песчаными завихрениями атмосферы. Между двумя крошечными спутниками — Фобосом и Деймосом — едва заметно мерцала стройная структура Ориона. Станция была как кольцо света вокруг черного пустого ядра, с сотнями антенн, шлюзов, реакторов. Молодая, амбициозная, но уже обладавшая весомым голосом на политической карте системы. Сокджин вошёл в рубку, улыбаясь. — Готовы к следующей остановке? — спросил он, глядя на экран с изображением станции. — Орион — это вам не Альфа. Здесь всё свежее, быстрее, ярче. Молодая кровь. — И нам нужна их поддержка, — серьёзно добавил Тэхен. — Без неё объединённый союз будет шатким. Чонгук глубоко вдохнул. Ему казалось, что сердце бьётся быстрее. Он чувствовал груз этой миссии, но и тихую радость — рядом с ним Тэхен, и они делают это вместе. — Ну что, капитан, штурман, давайте красиво зайдём, — усмехнулся Сокджин. — На этот раз без лишних поворотов. — Принято, — одновременно ответили Чонгук и Тэхен. Они переглянулись и чуть рассмеялись — снова, как в старые времена. Только теперь перед ними — Марс, Орион, и ещё один шаг на пути к будущему. Корабль «Симфония» скользил по орбите Марса, медленно приближаясь к Ориону. Но как только они миновали Фобос, Чонгук заметил на экранах несколько тревожных отметок. — Штурман, подтверди, что это за объекты? — нахмурился он, уже настраивая радар. Тэхен быстро пробежался по данным. — Это… боевые корабли Земли и Марса. Несколько эсминцев с обеих сторон. Чонгук, они стоят опасно близко. На основном экране вспыхнуло предупреждение о напряжённой зоне. Сокджин, услышав тревожные сигналы, вошёл в рубку. — Что у нас? — Корабли Земли и Марса, похоже, сцепились из-за сектора, — доложил Тэхен. — Судя по переговорам… кажется, марсиане запустили разведдрон слишком близко к земному флоту. На экране проскакивали короткие фразы, переданные через открытые каналы: — Уберите ваш дрон немедленно! — Мы имеем право патрулировать этот сектор! — Любое нарушение границы будет расценено как акт агрессии! Чонгук стиснул зубы. Он знал, что достаточно одной искры — и здесь, в этой точке, может начаться настоящее столкновение. — Сокджин, что делаем? — спросил он. Сокджин резко взял рацию и переключился на дипломатический канал. — Это корабль «Симфония», представитель Союза независимых станций. Прошу всех кораблей прекратить эскалацию. Вы находитесь в зоне гражданского коридора. Мы требуем соблюдать протокол! Ответа не последовало. Вместо этого сенсоры уловили резкий всплеск энергии — марсианский корабль активировал щиты. Земной эсминец тут же повернул носовую часть, и на сенсорах высветилось тревожное: оружие заряжено. — О боже… — тихо выдохнул Тэхен. — Они вот-вот начнут стрелять. Сокджин наклонился к рации ещё ближе, голос стал стальным: — Повторяю: любой выстрел приведёт к международному разбирательству. Представители Альфы и Ориона уже уведомлены. Немедленно разойдитесь! В рубке стояла почти физически ощутимая тишина. Чонгук сжимал штурвал, пальцы побелели. Тэхен следил за сенсорами, сердце гулко билось. — Чонгук, отходи! — резко крикнул Сокджин, когда на сенсорах вспыхнул первый удар. На экране вспыхнуло красное предупреждение: выстрел зафиксирован. Земной эсминец без предупреждения сбил марсианский дрон лазерным залпом. Марсианский корабль тут же ответил, открыв огонь по эсминцу — сразу несколько вспышек ослепили пространство. — Это марсианский патрульный! Они атакуют! — Земной эсминец, вы пересекли линию! — Суки… — сквозь зубы выругался Чонгук, вжимая штурвал. — Отходим, держитесь! Он резко перевёл корабль на уклоняющийся манёвр, но в хаосе нескольких перекрёстных ударов лучевые всполохи с обеих сторон рикошетом задели их корпус. Сработали аварийные датчики — корпус завибрировал, на панели вспыхнуло предупреждение: обшивка повреждена, сектор C4. — Тэхен, доклад! — резко бросил Чонгук, едва удерживая судно. — Нарушение обшивки, но герметичность сохранена! Мы можем уйти! — отозвался Тэхен, пальцы молниеносно пробегали по навигации. — Курс на выход из сектора. — Сокджин, свяжись с командованием Альфы! Пусть отправят сообщение, что тут творится! — крикнул Чонгук, чувствуя, как сердце бешено колотится. Они уходили сквозь хаос, а сзади — настоящее световое шоу: взрывы дронов, ответные удары, активированные щиты, сигналы помех. Тэхен стиснул зубы, глаза бегали по экранам. — Чонгук, держись правее, там коридор! — выкрикнул он. — Вижу! — Чонгук резко наклонил корабль, обогнув марсианский патрульный, который едва не врезался в них. Сзади снова вспышка — их накрыло взрывной волной, но щиты выдержали. Сокджин отрывисто говорил по рации, перебивая команды с обеих сторон. — Боже… это настоящий бой, мы стоим на пороге войны, — тихо прошептал Тэхен, но голос всё равно дрожал. — Не сегодня, Тэх, не сегодня… — пробормотал Чонгук, резко отводя корабль на безопасное расстояние. — Держимся, брат. Мы нужны этому миру целыми. В корпус ударило что-то тяжёлое. Вся кабина вздрогнула — послышался визг ломающегося металла. На экранах один за другим вспыхивали красные сигналы: Внимание! Разгерметизация сектора В! Снижение давления! Нарушение обшивки в двух точках! Чонгук едва удерживал судно, но экран дрожал. — Тэхен, доклад! — резко выкрикнул он, пот прошибал спину. — Герметичность нарушена, Чонгук! Мы теряем давление, система нас не удержит! — в голосе Тэхена зазвенел панический надрыв. Сокджин сжал кулаки. — Все, отходим. Это приказ! В спасательные капсулы, быстро! — рявкнул он, включая сигнал тревоги. На частоте зашипел открытый канал: — Станция Альфа, Орион, станция Гера. Это корабль 3009b, мы попали под обстрел! Запрашиваю срочную эвакуацию. Прием! Передаю сигнал бедствия! Это корабль 3009b! Чонгук вскочил, схватив Тэхена за руку. — Пошли! Живо! — голос дрожал, но он не отпускал. — А ты? — выкрикнул Тэхен, смотря на Сокджина. — Я иду следом! Живо! — коротко бросил Сокджин, отправляя последние координаты в эфир. Две спасательные капсулы ждали их, мигая зелёными огнями. Чонгук быстро затолкал Тэхена внутрь, заскочил следом, защёлкнув за собой люк. Система автоматически проверила ремни, свет мигнул — и капсула выстрелилась наружу. Сквозь крохотное окошко они видели, как третья капсула — с Сокджином — стартовала следом. — Держись, Чонгук… — прошептал Тэхен, стиснув его ладонь. — Ты тоже… — хрипло ответил Чонгук, наблюдая, как их корабль — их родная «Симфония» — медленно разваливается в огненном вихре. Спасательные капсулы несли их прочь — в холодный, немой космос, туда, где впереди уже мчались сигналы бедствия. Они ещё живы. И это значило, что всё только начинается. Капсула тряслась, как загнанный зверь в клетке. Стены скрипели под натиском взрывных волн, панели мигали тревожным красным. Чонгук, стиснув зубы, мчался пальцами по аварийным кнопкам. — Держись! — хрипло крикнул он, глаза метались между приборами и лицом Тэхена, бледного в тусклом свете. Тэхен напротив, хватаясь за ремни, казался спокойнее, но лишь на первый взгляд — глаза выдавали испуг, что леденил сердце. Внезапно капсулу резко рвануло. Внешний взрыв — может, от сбитого марсианского дрона — сотряс их с такой силой, что Чонгук ударился плечом о панель. Громкий скрежет — и сердце ёкнуло: — ВНИМАНИЕ! Герметичность нарушена! Срочная эвакуация! — Тэхен, быстро! — заорал Чонгук, отстёгивая ремни и хватая его за руку. Тэхен, ошарашенный, молча кивнул, лица их были в нескольких сантиметрах друг от друга — два испуганных взгляда, два скафандра, одно сердце. Выброс. Капсула дрогнула, двери захлопнулись — и их телами рвануло в чернильный космос. Всё смешалось — вспышки взрывов, искры от рваных обломков, крошечные серебристые осколки, рассекающие пустоту. Чонгук сумел стабилизировать себя — рывками корректируя положение скафандра. Он вращался, пока не поймал глазами Тэхена. Он был рядом. Всё ещё рядом… Но вдруг — ещё один взрыв. Громадный осколок дрона разлетелся в клочья, и вместе с обломками Тэхена отбросило в сторону. — ТЭХЕН!!! — сорвался голос Чонгука, отчаянный, полный ужаса. Он рванулся за ним, вытянул руку, но расстояние росло с неумолимой скоростью. Он видел, как Тэхен, беспомощный, вращался в пустоте, мигающие сигналы его скафандра тускнели. В ушах бил только собственный бешеный пульс. — Нет… нет, пожалуйста… — прошептал Чонгук, задыхаясь. Его лицо исказила беззвучная мольба. Он стучал лбом по стеклу шлема, как будто это могло помочь, сжимал кулаки так, что хрустели суставы. Но ничто — ничто — не могло остановить холодный вакуум, разрывающий их. Последнее, что он увидел — маленькая фигура Тэхена исчезла за гигантским обломком, и больше её не было. Пустота. Одиночество. Чонгук пытался двигаться в сторону Тэхена, дрожа всем телом, слёзы текли по щекам, собираясь в невесомые капли. Он закусил губу, сдавленный всхлип прорвался сквозь губы. — Тэ не исчезай… не исчезай… — выдавил он, и космос ответил ему молчанием. Чонгук рывался изо всех сил — он бил ногами, пытался нащупать импульсные переключатели на скафандре, чтобы хоть как-то ускориться. Он видел, где исчез Тэхен, — место, где обломки все еще тлели красными углями, где сверкающие вспышки боя продолжали рассекать темноту. — Ну же… ну же… — срывался его голос, будто дыхание уже подводило. Но вакуум не прощал. Каждое неловкое движение лишь отбрасывало его в другую сторону. Гравитация? Ее здесь не было. Только пустота, холод, одиночество — и бешеный ритм сердца. На панели шлема замигал тревожный сигнал: O₂ 10%… 9%… Чонгук всхлипнул. Он бил кулаками в пустоту, сжимал зубы так, что болели челюсти. — Тэхен… пожалуйста… — голос дрожал, слова размывались под паникой. Он больше ничего не видел. Ни Тэхена, ни обломков — только серое небо космоса и рассыпанный вокруг свет. Он продолжал бороться, пока силы не стали покидать. Миг… другой… еще один… Сигнал кислорода упал до критического уровня. На глаза наворачивались слёзы, но они просто всплывали каплями, заливая обзор. И вдруг, когда тьма уже сжимала его изнутри, впереди выросло нечто гигантское. Огромный корабль. Сияющие прожекторы пробили мрак, осветив Чонгука, словно лучи бога, протянувшиеся из пустоты. Он слабо приподнял голову, в глазах уже все плыло. Последнее, что он успел почувствовать — как его тело захватывает магнитный поток или притягивающий луч. Словно в полусне, он подумал: Тэхен… живи… подожди меня… — Тэхен… — шепнул он и погрузился в темноту. — Тэхен… Тэхен! — хрипло вырвалось у Чонгука, когда он резко распахнул глаза. Тело словно сгорело изнутри. В висках стучало, а горло было пересохшим, будто он провалялся в пустоте вечность. Он рванулся вперед — но чьи-то руки тут же легли ему на плечи, мягко, но твердо прижимая обратно. — Лежать! Не дергайтесь! — голос, строгий, с оттенком усталости. Он наконец сфокусировал взгляд. Белые стены, мягкий свет, странный запах стерильности и чего-то сладкого, тяжёлого — больничная палата. Вокруг него сновали доктора в серебристых скафандрах, с яркими экранами на запястьях. — Где… Тэхен… — сорвалось у него. Голос трещал, как сломанная рация. Он попытался снова подняться, но руки врачей не отпускали. — Где Тэхен?! Что с ним?! Он пытался ухватить одного за край халата, но руки дрожали, а мышцы не слушались. — Вы должны меня отвезти к нему! Немедленно! Его сердце стучало так сильно, что казалось — оно сейчас вырвется из груди. — Пожалуйста… — голос надломился, глаза горели слезами. — Где он? Где он?! Врачи обменялись быстрыми взглядами. Один из них, кажется, старший, наклонился ближе, убирая шлем с головы. — Курсант Чон, вам нужно сохранять спокойствие. Вы были без сознания долго, организм… — Мне плевать на организм! — выкрикнул Чонгук, чувствуя, как к горлу подступает отчаяние. — Где он?! С ним всё в порядке?! Он извивался, рвался, задыхался. Он не слышал объяснений, не понимал, что ему колют или что подключают. Он видел только пустоту — в голове снова всплывал тот момент, когда взрыв разорвал их капсулы, и Тэхена унесло в темноту. — Тэхен… пожалуйста… живи… — слабо прошептал Чонгук, чувствуя, как глаза закрываются сами, под действием седативов. Последнее, что он услышал, был шёпот врача: — Мы его ищем, курсант… Мы его ищем. — Где он?! Где Тэхен?! — истошный крик Чонгука разрывал тишину палаты, эхом ударяясь о металлические стены. Он рвался, вырывался, отбивался от рук докторов, которые тщетно пытались его удержать. — Вы врёте! Он жив! Я знаю, что он жив! Он там! Он… он там… Сердце стучало, словно сумасшедшее, голова кружилась, а в груди поднималась такая боль, что казалось — она расколет его пополам. Он пытался встать, но ноги не слушались, соскальзывали с койки, руки хватались за воздух. — Пустите! Пустите меня! — почти срывая голос, с безумными глазами, он отчаянно смотрел на двери. И вдруг двери распахнулись, и в палату влетел Сокджин — взъерошенный, запыхавшийся. — Чонгук! Чонгук, послушай меня! — Он бросился к кровати, обнял его крепко, сжимая так, будто пытается удержать не только тело, но и разбитую душу. — Я здесь… Я здесь… — шептал он, прижимая голову Чонгука к своему плечу. — Мы его ищем, слышишь? Мы его ищем… Но Чонгук не слышал. Он бился в руках Сокджина, всхлипывал, умолял, срываясь на крик. — Он один! Там! Один! Слышишь?! Чёрт! Тэхен! Тэхен! — голос его трескался, превращался в хрип. Врачи переглянулись. Старший жестом дал команду. Сокджин, тяжело дыша, кивнул, ещё крепче обнял Чонгука, удерживая его, когда один из докторов подошёл со шприцом. — Прости… малыш… прости… — шёпотом сказал Сокджин, чувствуя, как тот извивается у него в руках. Укол. Мгновение. Чонгук ещё раз судорожно вдохнул, пытаясь произнести имя Тэхена — но язык заплёлся, глаза закатились, тело обмякло. Сокджин долго держал его, даже когда врачи уже осторожно уложили Чонгука обратно на койку. Он тихо посмотрел на его бледное лицо, провёл рукой по волосам. — Держись, малыш… пожалуйста… держись… — еле слышно прошептал он, прежде чем вытер глаза рукой и повернулся к врачам. — Найдите мне координаты этого чёртова обломка… мы не можем потерять их обоих. Станция Альфа стояла в глухой тишине, которую иногда пронзал лишь гул систем жизнеобеспечения. За иллюминаторами неспешно ползли серебристые тени Луны — равнодушные к человеческим трагедиям. На третий день Чонгук уже не кричал. Он больше не срывал с себя одеяло, не умолял кого-либо пустить его искать Тэхена, не бился в руках врачей. Он просто лежал. Не моргая, смотрел в потолок. Дыхание ровное, почти незаметное. Сокджин стоял у изголовья, сжимая в руке простую металлическую цепочку — та, что Чонгук носил на шее с момента выпуска из академии. Сокджин сжал её сильнее, так что пальцы побелели. — Чонгук… — едва слышно прошептал он, голос дрожал. — Пожалуйста… скажи что-нибудь… Но Чонгук не шевельнулся. Не дернул ресницами. Не сжал губы. Те глаза, которые совсем недавно сияли, когда он, смеясь, смотрел на Тэхена, теперь были мёртвыми. Стеклянными. Будто он уже ушёл — туда, где его сердце давно звало. Сокджин сел рядом на край койки, наклонился, провёл ладонью по мокрым от слёз волосам Чонгука. — Прости меня… малыш… прости… — всхлипывая, прошептал он, закрывая глаза. — Если бы я… если бы я только… Он чувствовал вину всем своим существом. Он — офицер, командир, опытный капитан — не смог защитить их. Не смог сберечь то единственное, что наполняло Чонгука смыслом. И сейчас, сидя в этой белой, стерильной комнате, он тихо плакал. Потому что не знал, что сказать. Потому что не знал, как вернуть Чонгука обратно. Потому что, может быть, не знал, жив ли Тэхен — или его надежда умерла вместе с тем последним сигналом тревоги. В соседнем отсеке дежурный сканировал сектор, вновь и вновь проверяя обломки, но уже никто не верил в чудо. Станция Гера всё ещё была в пути. А время… Время уже почти истекло. Сокджин наклонился ниже, осторожно прижал лоб ко плечу Чонгука, ощущая холод его кожи. — Ты же сильный, малыш… — шёпотом сказал он, срываясь на рыдания. — Держись… пожалуйста… держись ради него… ради нас…