Орбита для двоих

Утро, как это часто бывало на «Гере», пришло не с лучами солнца, а с мягким, но настойчивым сигналом из системного блока. Сначала он прозвучал негромко — словно капля воды на поверхности пруда, — а затем повторился с чуть большей настойчивостью. В каюте было темновато, воздух хранил тепло ночного отдыха, а в кровати, под одним тонким покрывалом, лежали Чонгук и Тэхен, сплетённые друг с другом, как стебли молодых побегов. Голос ИИ-ассистента прозвучал ровно, но безошибочно серьёзно: — Приказ командования: Чонгук Чон и Ким Тэхен должны явиться в командный пункт к командору Шихеку в течение одного часа. Повторяю — срочный вызов, явка обязательна. Чонгук первым приоткрыл глаза, а затем медленно повернул голову к Тэхену, который уже смотрел на него. Их взгляды встретились — усталые, но внимательные. В этом молчаливом обмене не было нужды в словах. Всё было понятно. — Похоже, наши выходные официально закончились, — вздохнул Чонгук, всё ещё не отрываясь от взгляда Тэхена. — Раньше, чем хотелось бы, — пробормотал Тэхен, чуть хрипловато, голосом, ещё не проснувшимся до конца. — Но, судя по тону ИИ… что-то произошло. Чонгук кивнул и, неохотно оторвавшись от тёплого тела любимого, сел на кровати. За ним последовал Тэхен, зябко поёживаясь от прохлады пола под босыми ногами. Они молча начали собираться, как это бывало уже не раз. Движения были отточенными, синхронными, как у двух музыкантов, разогревающихся перед важным выступлением. Умывшись, накинув форму, проверив комм-устройства и индивидуальные пропуска, они в последний раз переглянулись — на этот раз чуть дольше, чуть внимательнее. — Что бы это ни было… — начал Чонгук, но Тэхен уже протянул к нему руку и сжал его пальцы. — Мы справимся. Вместе, как всегда. И в этой короткой уверенности было больше силы, чем в любом приказе. Спустя минуту они вышли из блока, и дверь мягко закрылась за ними, оставив внутри только тёплый запах утра и чуть смятую постель — как напоминание о мире, который всё ещё возможен. Коридор у дверей командного зала был наполнен привычной тишиной, в которой звуки шагов и шорохи ткани казались особенно ясными. Чонгук и Тэхен, едва выйдя из лифта, наткнулись на знакомые лица — Чимин и Юнги тоже только что прибыли. У обоих на лицах еще оставались следы поспешного пробуждения, а волосы у Чимина слегка торчали в стороны, словно он и вовсе вскочил с постели, не задумываясь. — Ну вот и весь квартет в сборе, — пробормотал Чимин, от души зевая и протирая глаза. — Чего ж нам не спится в такой прекрасный день? — Видимо, сегодня мы снова «избранные», — сдержанно усмехнулся Юнги, перекидывая взгляд с Тэхена на Чонгука. Тэхен молча пожал плечами, лишь на мгновение сжав пальцы Чонгука, пока стояли рядом. Он уже чувствовал ту тревожную волнение, что висело в воздухе. Чонгук ощутил это тоже, но не выдал ни капли беспокойства. Спустя несколько минут дверь кабинета с мягким щелчком открылась, и на пороге появился Сокджин. Он выглядел не так, как обычно. Легкая нервозность в его движениях, сдержанная, натянутая улыбка — всё это сразу бросалось в глаза. Он пытался сохранить обычную приветливость, но даже его мягкий голос звучал чуть глуше: — Проходите. Вас ждут. Четверо переглянулись. Никто не произнес ни слова, но всем стало ясно: внутри их ждет не просто доклад. Они вошли, и привычный холодный свет зала встречи озарил всех, кто находился в помещении. Кроме Шихека, Намджуна и Сокджина, в комнате присутствовали еще два человека, что сразу изменило атмосферу — высокий, статный человек в серо-стальной форме с эмблемой Конфедерации на плечах, и ещё один — в темно-синем мундире, с гербом колонии 2-b. Его взгляд был тяжелым, прямым, словно насквозь изучающим каждого из вошедших. По протоколу, Чонгук и Тэхен, а за ними Чимин с Юнги, встали по стойке «смирно», одновременно вскинув руки к виску и коротко поприветствовав присутствующих. Ответ был столь же формальным, но напряжение в комнате всё росло. И тогда, после краткой паузы, которую нарушал только тихий гул оборудования, Намджун поднялся со своего места. Он обвел взглядом всех четверых, затем задержался на Тэхене и Чонгуке чуть дольше обычного. Его лицо было собранным, серьезным, и голос прозвучал твердо, но с легкой грустью в подтонации: — Благодарю, что прибыли так быстро. Простите, что прерываем ваш отдых, но ситуация требует… неотложного вмешательства. Прошу, садитесь. Сейчас вы услышите кое-что важное. Четверо молча заняли свои места, и тишина, что повисла над ними, была похожа на то, как перед бурей замирает ветер. Зал командного совета был наполнен ровным гулом системной вентиляции и тихим потрескиванием экранов. Казалось, сама станция затаила дыхание, чувствуя, какое решение должно быть принято в этой комнате. Намджун стоял у центра голографического стола, за его спиной мерцали трёхмерные проекции станций Орион и Альфа, подсвеченные тревожным красным. Его голос, сдержанный, но чёткий, нарушил тишину, как мягкий ветер, что вдруг приносит с собой весть о буре. — Мы получили подтверждение от разведки и от наших агентов внутри правительственных структур Земли и Марса, — начал он, скрестив руки за спиной. — И хотя формально обе стороны сохраняют некие договоренности, на деле — это иллюзия. В верхушках власти всё ещё остаются те, кто хочет войны. Не ради победы, а ради контроля, страха, денег. И под угрозой станции Орион и Альфа. Он взглянул на всех четверых. — Конфедерация приняла решение. Чтобы остановить войну до того, как она вспыхнет окончательно, необходимо устранить те звенья, что намеренно зажигают пламя. Тишина, что последовала, была почти осязаемой. В ней слышались не только эмоции — в ней двигались мысли, память, сомнения. Юнги, сидевший с руками, сцепленными в замок на коленях, заговорил первым. Его голос был ровным, без вызова, но с твёрдостью, будто отточенным в бою: — Мы и есть та группа, что должна сделать это? Намджун кивнул. — Мы не можем поручить это кому-то другому. Это задание требует предельной точности, бесшумности, и самое главное — понимания, почему это делается. Сокджин, что всё это время молчал, наконец шагнул вперёд. Его голос был мягче, но в нём звучала защита. — Но вы имеете право отказаться. Никто из нас не имеет права заставить вас делать то, что вы не сможете потом вынести. Даже во имя мира. Медленно, как если бы каждая секунда впитывала суть, Тэхен взглянул сначала на Чонгука, потом на Чимина и Юнги. Он чувствовал вес решения, но также — понимание. — Пострадает ли кто-то ещё? — спросил он, не громко, но точно. — Кроме тех, кто виновен? — Если вы выполните всё правильно, как мы вас учили… — отозвался Намджун, — никто лишний не пострадает. Все маршруты эвакуации будут открыты. Все охраны отведены. У вас будет окно — короткое, но точное. — И насколько это эффективно? — добавил Чонгук, глядя прямо в глаза командору. — На их место станут наши люди, — ответил тот. — И это даст конфедерации рычаг, которого до сих пор не было. Мы сможем начать создавать союз, а не только защищать его. Все четверо молчали. Но в этой тишине уже не было страха — только выбор. Чимин вздохнул и коротко кивнул. Юнги поднял голову, его лицо стало суровым. Чонгук посмотрел на Тэхена — взглядом, в котором было всё: уверенность, страх, любовь. Тэхен слегка сжал его руку под столом. Ответ был ясен. — Мы сделаем это, — сказал он, тихо, но твёрдо. — Ради людей. Ради мира. Ради будущего. Четыре тени слились с проекцией двух планет на столе — и отныне судьба миллионов зависела от их шагов. В помещении установилась тяжёлая тишина — словно сама станция Гера на миг замерла, прислушиваясь к судьбоносному решению. Ни один из присутствующих не нарушал эту паузу: ни Чонгук, ни Тэхен, ни Юнги с Чимином, ни даже Намджун, который стоял чуть поодаль с опущенными руками и напряжённой линией плеч. И тогда вперёд шагнул глава военных сил конфедерации — высокий, строгий мужчина в стальном мундире с эмблемой колонии 2-b на груди, с глазами, будто заточенными лезвиями планетарных бурь. Он уверенно занял место у голографической панели, и лёгким движением активировал новую проекцию. Пространство над столом озарилось сложной схемой — две планеты, опоясанные линиями траекторий, координат, военных блоков. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась мощь человека, привыкшего действовать. — Изначально план предполагал отправить две группы, — начал он, указывая лазерным пером на Землю и Марс, — каждая на свою цель. На первый взгляд — логично. Два задания, два экипажа. Но в ситуации, где всё может измениться за секунды, мы не можем позволить себе такую роскошь. Он щёлкнул по проекции, и планеты увеличились, появились точки высадки и маршруты отхода. — Поэтому командование решило объединить вас в одну группу. Действовать вместе. Это увеличит ваши шансы на выживание и даст гибкость в случае, если потребуется быстро сменить приоритеты. — Одна группа? — переспросил Чимин, слегка нахмурившись. — Мы вдвоём на Землю, а двое на Марс? — Нет, — ответил генерал. — Одновременно вы будете работать над одной целью. Сначала — Земля. Затем — Марс. Пока двое из вас будут высаживаться и устанавливать заряды, двое других будут находиться в атмосфере — в малом орбитальном челноке. Их задача — контролировать сигнал, поддерживать связь, обеспечить эвакуацию в случае срыва. Он переключил слайд — теперь между планет возникла дуга траектории, ведущая в тёмное пространство, опоясанное множеством голубых точек. — Здесь, в поясе астероидов, уже находится боевой крейсер поддержки. Он под прикрытием скан-защиты и не будет обнаружен до самого последнего момента. Если миссия провалится… — он сделал паузу, обводя взглядом каждого из ребят, — …конфедерация начнёт операцию по уничтожению флагманских флотов Земли и Марса. Мы не можем больше ждать. Мы не можем больше терять. Тишина вновь опустилась в комнату, на этот раз глухая и тёплая, как космическая пыль, из которой рождаются звёзды и войны. Юнги скрестил руки, сжав кулаки под формой. Чимин чуть наклонил голову, будто сверяясь с собой. Тэхен опустил глаза, обдумывая, куда они направляются. И только Чонгук шагнул ближе к голограмме, его голос прозвучал тихо, но уверенно: — Мы справимся. Мы сделаем всё правильно. Чтобы не пришлось начинать вторую часть плана. Генерал молча кивнул. Слов больше не требовалось. План был утверждён. Судьба двух планет — отдана в руки четверых. Под куполом ангара, где свет из верхних окон преломлялся сквозь искусственный туман и стекло, словно расплавленное марево космоса, воздух был наполнен запахом металла, энергии и чего-то почти магического — предвкушения. В этот миг всё казалось одновременно и реальным, и далеким сном. Под их ногами мерцал пол из укреплённого стеклоалюминия, а впереди — раскинулись десятки боевых кораблей, будто уснувших драконов, каждый из которых таил в себе силу молний. Четверо бойцов шли рядом, почти плечом к плечу, но каждый уже в мыслях представлял предстоящие тренировки, прыжки с орбиты, тот момент, когда от них будет зависеть целая планета. Сзади шел Намджун, слегка приотстав, но следя за каждым движением — как командир, как друг. А Сокджин впереди, с планшетом и уверенным шагом, говорил почти буднично, но голос его не терял мягкости: — Мы будем лететь на корабле класса три. Это сверхскоростной модуль, вооружённый по последнему протоколу, но в первую очередь — мобильный. Он способен выйти за пределы атмосферы Марса и через пять минут оказаться в околоземной орбите. Никаких прыжков через порталы, никаких внешних маяков — только чистый импульс, как стрела во тьму. Он на секунду замолчал, и в этот момент дверь перед ними, защищённая двойным сканером и прозрачным барьером, мягко сдвинулась в стороны с характерным шорохом. Намджун поднял ладонь, сканер признал его, и шлюз открылся, открывая перед ними пространство как из фантастических снов. Они вошли — и мир вокруг наполнился гулким эхом шагов и шорохом сдержанной мощи. Ангар был огромен, по стенам бежали световые индикаторы, в воздухе висели экраны с тактическими данными, а вдоль стен стояли технари и бойцы, проверявшие оборудование. Но взгляд всех четверых сразу упал туда, куда указал Сокджин — в самую середину ангара. Там, словно исполинское насекомое цвета ночи, стоял корабль. Его обтекаемый корпус был тёмно-фиолетовым, матовым, с лёгким мерцанием от включённого реактора. Он будто дышал — то ли машина, то ли живое существо. — Вот он, — сказал Сокджин, и в его голосе послышалась гордость, как будто он показывал родной дом. — «Ветрариус-3». Наш корабль. Он примет только вас. Остальные системы заблокированы. Исключительно ручное управление и только четыре биокода — ваши. Тэхен прищурился, глядя на корпус. В нём было что-то успокаивающее, как в глубине космоса. А Чонгук шагнул ближе, будто не сдерживаясь, и провёл рукой вдоль металла. — Он чувствует… как будто нас ждёт, — тихо проговорил он. — Может, и так, — ответил Сокджин с лёгкой улыбкой. — А может, это ты уже стал настоящим пилотом. Они все немного рассмеялись — коротко, но искренне. Смех, как солнечный луч в тишине перед грозой. — А на планету мы будем спускаться как герои старых легенд, — продолжил Сокджин, когда они подошли ближе, — в спаренных летающих скафандрах. Они подстраиваются под гравитацию, отражают радары, и в случае чего могут взлететь обратно, вырвав пилота из любой зоны. Но ими нужно уметь управлять. Не интуицией, а телом. Поэтому следующие два дня — тренировки. Много. Жёстко. Без права на ошибку. Намджун, наконец, подошёл и встал рядом. — Но отдых тоже никто не отменял, — добавил он, глядя на них серьёзно. — Потому что усталый человек — это мишень. Вы сильны, да. Но сейчас от вас зависит будущее конфедерации. Поэтому готовьтесь — с умом. И берегите друг друга. Четверо бойцов вновь переглянулись, но в этих взглядах уже не было ни сомнений, ни страха — только осознание того, что впереди больше, чем просто задание. Это был путь. Их путь. И «Ветрариус-3» уже готов был стать их спутником в этой тёмной, но такой прекрасной симфонии. Как только металлический трап с мягким шелестом втянулся в корпус корабля и шлюз закрылся, внутри воцарилась тишина — тишина особая, плотная и напоённая электричеством будущего. Воздух внутри «Ветрариуса-3» был прохладным и почти стерильным, с лёгким запахом очищенной стали и энергии. Всё в этом корабле говорило о строгости, скорости и предельной точности, но при этом — и о надёжности, как будто сам корабль был готов оберегать тех, кто оказался в его чреве. Сокджин, легко ступая по полу, зашёл в боковой отсек и через мгновение активировал панель — на стене с едва слышным щелчком раскрылась ниша, в которой стояли четыре скафандра. Их форма была обтекаемой и почти органической, каждая деталь будто жила и двигалась — в мягком глянце серо-антрацитового материала мерцали узоры светящихся жил, как будто внутри течёт не электроэнергия, а пульс. — Вот они, — сказал Сокджин, повернувшись к остальным. — Ваши скафандры. Система полностью синхронизируется с биоимпульсами, подстраивается под давление и температуру тела, учитывает ваше дыхание. Но главное — коммуникация. Он подошёл ближе, погладил ладонью край одного из костюмов, и продолжил с оттенком гордости в голосе: — Хосок создал интеграцию, о которой мы раньше могли только мечтать. Эти костюмы позволяют соулмейтам… говорить мысленно. Без нажатия на кнопки, без слов. Только намерение, только мысль — и вы услышите друг друга. На секунду повисло молчание, и только пульсирующий свет на рукавах скафандров медленно менялся от синего к зелёному, словно подтверждая: они готовы. Чимин присвистнул, не скрывая восхищения: — Вот это уровень. Юнги лишь хмыкнул, но в глазах у него мелькнуло одобрение. А Чонгук с Тэхеном переглянулись — и в этой короткой тишине между ними будто прошёл незримый импульс. Им не нужно было говорить — связь, даже без технологий, у них уже была. Тем временем к ним подошёл Намджун. Он был сосредоточен, в его руках был планшет с маршрутом полёта и системой управления. — Корабль работает на системе автономного ведения, — коротко объяснил он. — Но в ручной режим можете перейти в любой момент. Принцип — как на тренажёре седьмого уровня. Управление — гибридное: реактивное, импульсное, плюс гравитационные стабилизаторы. Система восстанавливает ориентацию за доли секунды, но если перегрузка превысит семь единиц, — тут он взглянул на Тэхена, — костюмы автоматически введут микродозу стабилизатора. — А куда мы летим? — первым спросил Чимин, приподняв бровь. Намджун позволил себе легкую улыбку, словно ждал этого вопроса: — На станцию Бета. Орбита Плутона. Это финальный испытательный полигон, прежде чем начнётся реальная миссия. Там вы впервые испробуете костюмы в условиях выхода в вакуум. Тренировка — прыжок с орбиты, экстренная посадка на ледяной спутник и эвакуация. Всё будет в реальном времени. Без симуляторов. — В ледяной ад, значит… — пробормотал Юнги, закатывая глаза. — Не волнуйтесь, — подмигнул Сокджин. — Это даже красиво. Почти как в сказке. Только без драконов. Хотя, если повезёт, встретим парочку магнитных бурь. — Займите свои места, — серьёзно сказал Намджун, взгляд его стал стальным. — И запомните. Это не просто тренировка. Это репетиция жизни. Четверо бойцов медленно подошли к своим креслам, встроенным прямо в структуру кабины — они словно врастали в неё, становясь частью корабля. Система сама подстроилась под их биоритмы, и через секунду панели ожили, подсветка загорелась мягким янтарным цветом, а скафандры уже начали подстраиваться под их параметры. Когда «Ветрариус-3» начал свой запуск, лёгкая вибрация пробежалась по полу — и всё вокруг замерло. Мир за пределами корабля исчез, осталась только тишина космоса и свет далёкой цели, что ждал их на самом краю Солнечной системы. Как только последние индикаторы на приборной панели загорелись зелёным, Чонгук коротко кивнул и передал по внутренней связи: — Готов. Переход на первичное питание завершён. Подтверди, Тэ. — Подтверждаю, системы готовы. Запрашиваю разрешение на взлёт, — ответил Тэхен, подключаясь к каналу связи с командным пунктом. В динамике прозвучал знакомый голос: — «Ветрариус-3», разрешение на взлёт подтверждено. Шлюз открыт. Удачи. С лёгким гудением массивные створки верхнего шлюза медленно раскрылись, открывая им небо — густое, насыщенное чернильной глубиной, где за белыми прожилками звёзд уже скрывалась холодная точка назначения. — Начинаю подъём, — произнёс Чонгук, и его пальцы скользнули по панели запуска. Двигатели ожили, сначала глухо зарычали, затем плавно усилили тягу. Корабль дрогнул, оторвался от платформы и мягко, почти незаметно, начал взлетать. Всё вокруг погрузилось в сдержанный гул, а стены ангара отразили свет реактивных стабилизаторов, окрасившись в мерцающее золото. — Полетели… — тихо прошептал Тэхен, глядя в иллюминатор, за которым медленно удалялась станция. Как только корабль полностью вышел в открытый космос, управление тут же перешло в следующий режим. — Юнги, твой выход, — сказал Чонгук, не оборачиваясь. — Вижу, — отозвался Юнги, уже сидящий в кресле второго пилота. Его руки уверенно легли на вспомогательную панель. — Подключаю импульсный блок. Счёт — три, два, один… Вперёд. Их словно подхватил ураган — мир за иллюминатором вытянулся, звёзды превратились в струящиеся линии света, и корабль резко рванул вперёд, с невообразимой скоростью устремляясь к окраине системы. — Импульс стабилен, гравитационное поле компенсировано, перегрузки в пределах нормы, — отрапортовал Юнги. — Время до станции Бета — двадцать три минуты, — добавил Чимин, сверяясь с картой маршрута. — При условии стабильной скорости. На борту «Ветрариуса-3» вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь ритмичным гудением систем и световым пульсом консолей. За стеклом — чёрное безмолвие, где даже солнце казалось далеким призраком. В этом полёте не было места случайностям. Каждое движение, каждый импульс, каждая капля топлива были частью большой симфонии — и четверо тех, кто сидел в центре этой мелодии, знали, что сейчас началась репетиция их главной партии. Плутон встретил их холодным молчанием. Его поверхность, испещрённая кристаллическими равнинами и древними кратерами, казалась спящей планетой, давно забывшей, что такое жизнь. Над ней — небо цвета промерзшего стекла, тьма, в которой звёзды светили ярче, чем где бы то ни было в Солнечной системе. И вот в эту ледяную безмолвность один за другим начали спускаться четыре огонька. С высоты в 200 километров Чонгук, Тэхен, Чимин и Юнги медленно снижались на поверхность в летающих скафандрах. Тела были заключены в тёмно-графитовые оболочки, лёгкие как ткань, но прочные, как броня. Вокруг них мягко переливались энергетические поля — теплоизоляционные купола, удерживающие внутреннюю температуру и позволяющие дышать. Сокджин, наблюдая за всем с мостика корабля, говорил спокойно и чётко: — Связь стабильна. Параметры стабилизированы. Продолжайте спуск. Если кто-то почувствует дискомфорт — сразу сообщайте. У вас ещё пара минут до касания. Намджун стоял чуть поодаль, скрестив руки. Его взгляд был прикован к проекционному экрану. В отличие от Джина, он молчал, наблюдая в тишине. — Высота 120 километров… — проговорил Сокджин. — Удерживайте ориентацию. Скорость — в пределах нормы. — Всё хорошо, — мысленно отозвался Чонгук. Его голос звучал прямо в сознании Тэхена, словно шёпот во сне. — Я с тобой, — так же спокойно ответил Тэхен, не вслух, но искренне, и Чонгук, хоть и не улыбнулся, но почувствовал, как сердце его стало чуть легче. — Выглядит… красиво, — произнёс Чимин, глядя на то, как под ними в серебристом свете Плутона простирается почти безжизненная равнина. — Но жутковато. — Как будто всё замерло, даже время, — откликнулся Юнги. — Мне это нравится. Их слова текли тихо, словно капли воды по льду, не нарушая общей тишины. Только сквозь неё — почти невесомое шипение атмосферы скафандров, да холодное сияние далёкого Солнца, едва пробивавшееся сквозь мрак. Когда до поверхности оставалось менее километра, Сокджин подал сигнал: — Готовьтесь к касанию. Отключите импульсное торможение, переходите на стабилизаторы. В одно и то же мгновение их тела замерли в пространстве, гравитационные поля начали снижать их плавно и точно. Сначала коснулся льда Чонгук, за ним — Тэхен, Юнги и Чимин. Их ноги осторожно ступили на кристаллическую твердь, из-под подошв разошлись серебристые круги пыли, и все четверо, наконец, стояли на поверхности далёкой планеты, в которой не было ни одного живого звука. — Добро пожаловать на Плутон, — с усмешкой произнёс Сокджин в общий канал. — Честно? — мысленно проговорил Тэхен. — Я бы сюда прилетал просто ради вида. — Не привыкай, — ответил Чонгук. — В следующий раз мы спустимся не ради тренировки. И в их мыслях снова повисло это чувство — будто невидимая нить связала их всех, не давая отдалиться. Они знали: впереди — нечто большее, чем просто миссия. Но сейчас, здесь, на далёкой замерзшей планете, они были вместе. А это значило — всё ещё возможно. После первого успешного приземления тренировка не закончилась. По команде Сокджина ребята снова активировали гравитаторы и поднялись в воздух, чтобы отработать следующий этап — возвращение на корабль. Управлять скафандром было не сложно, но только при идеальных условиях. А в реальности, особенно в условиях миссии, всё будет куда сложнее. Поэтому после первой посадки начались настоящие испытания. Они взлетали и садились снова и снова: в условиях имитированной песчаной бури, при изменённой гравитации, при сбое стабилизаторов и даже с ослабленным зрением, когда голографические фильтры временно перекрывали обзор. В каждом новом заходе Чонгук и Тэхен помогали друг другу, используя мысленную связь, проверяя, насколько эффективно работают их синхронизированные действия. Юнги не жаловался, но в моменты, когда связь скафандра ослабевала, становился особенно сосредоточенным. Чимин, наоборот, шутил, смеялся, даже когда его закручивало в вихре имитации бурь, что-то подбадривающее бросая остальным. Он будто не боялся — или прятал страх за этой лёгкостью. Всё это время Намджун и Сокджин наблюдали с мостика. Они не вмешивались напрямую, только направляли голосом, где нужно, да корректировали сценарии испытаний. Прошло несколько часов. Внутри кабины уже слегка звенело от усталости, но ни один из четырёх не просил о передышке. Они понимали, насколько важна их подготовка, насколько она может оказаться решающей. Но всё же, когда Чонгук немного сбился с курса во время очередного возвращения и едва не врезался в корабль, Намджун тихо произнёс: — На сегодня хватит. Сокджин перевёл взгляд на него и кивнул. — Возвращаемся на Геру. Дальше продолжим завтра, в более знакомой атмосфере. По внутренней связи прозвучала команда завершения тренировочной сессии. Ребята приземлились на платформу, один за другим отключая гравитационные установки скафандров. Их лица были вспотевшими, волосы сбились под шлемами, дыхание — чуть учащённое, но в глазах не было ни капли сомнения. — Молодцы, — сказал Сокджин, помогая отсоединить систему обратной связи. — Сегодня вы показали, что готовы. — И завтра покажем, — пробурчал Юнги, стягивая с себя скафандр. — Особенно если дадут поспать, — усмехнулся Чимин. Тэхен перевёл взгляд на Чонгука, и тот устало, но мягко ему улыбнулся. Они снова были в одной команде. И этот день, несмотря на все сложности, снова напомнил им, насколько важна их связь. Корабль медленно развернулся и взял курс на Геру, оставляя за собой маленькую, почти хрустальную планету в глубинах космоса — такую далёкую, такую молчаливую и вечную. Когда корабль мягко опустился в шлюз станции Гера и системы автоматической стабилизации заглушили движение, за иллюминаторами царила глубокая тишина. Станция словно дышала во сне — приглушённый свет, мягкое гудение генераторов, еле слышные шаги дежурных в дальних коридорах. Всё вокруг казалось покрытым прозрачным, почти невесомым покрывалом ночного спокойствия. Гера будто охраняла своих обитателей, позволяя им немного отдохнуть перед следующим витком хаоса. Сокджин первым спустился по пандусу, кивнув ребятам и улыбнувшись: — Молодцы, всё прошло хорошо. Не забывайте — завтра снова в тренировочный зал. — Постараемся поспать хотя бы шесть часов, — пробормотал Чимин, закутываясь в куртку. Намджун взглянул на всех с особым выражением — одновременно серьёзным и тёплым, как командир, который не просто даёт приказы, но переживает за каждого из своих. — Если что-то почувствуете — сомнение, усталость, тревогу — не молчите. Мы команда. А значит, несем это вместе. Отдыхайте. Завтра будет новый день. Когда они ушли, Юнги, Чимин, Тэхен и Чонгук на какое-то мгновение просто стояли молча в ангаре, слушая, как закрываются шлюзы за их командирами. Время будто застыло. И только лёгкий зевок Чимина вернул всех к действительности. — А ведь мы так и не поужинали, — сказал он, с натянутой улыбкой глядя на остальных. — Может, прогуляемся в столовку, пока там совсем всё не вымерло? — Ты только об этом и думаешь, — проворчал Юнги, но сам уже шагал в сторону лифта. Чонгук с Тэхеном переглянулись и двинулись следом, не разрывая тонкой нити тишины, которая всё ещё тянулась за ними с Плутона. В столовой, как и ожидалось, было пусто. Только автоматический раздатчик работал на дежурном режиме, мягко мигая голубым светом. Они набрали себе немного еды — ничего особенного: тёплая лапша, белковая смесь с овощами, тосты и пара чашек тёмного, крепкого чая. Они сели за стол, не торопясь. Никто не подгонял. Вокруг — только шелест обёрток, редкие звуки посуды и негромкий, почти шёпотом звучащий голос голографического радио, игравшего успокаивающую мелодию далёкого космоса. — Думаешь, всё пройдёт по плану? — спросил Тэхен, глядя в чашку. — Не знаю, — честно признался Чонгук, глядя в ответ на него. — Но знаю, что с тобой — я справлюсь. — И я, — тихо произнёс Тэхен и слегка коснулся его пальцев своими. — Если честно, — сказал Чимин, — мне всё это начинает казаться не операцией, а страницей какой-то древней баллады. Где мы — не просто бойцы, а герои судьбы. — Точно, — усмехнулся Юнги. — Только в этой балладе смерть за углом, а не дракон. Они посидели ещё немного, доев молча. Слов больше не нужно было. Каждый думал о своём — о будущем, о миссии, о людях, которых они оставили и тех, кого должны были спасти. Наконец, один за другим они поднялись. Сначала Чимин с Юнги, а потом — Тэхен с Чонгуком. Перед тем как разойтись, они коротко переглянулись. Не прощаясь — просто напоминая: мы рядом. И когда они исчезли в тишине коридоров, за окнами станции всё ещё горел далёкий свет звёзд, как будто сам космос наблюдал за ними — с надеждой, тревогой и тихой верой.