Пепел на подоконнике

[13 декабря, 2006 года]

Хлопок, мериадами усеявший улицу непрестанно опадал на крышах, рыхло спускаясь по трубам, после чего не касаясь земли сразу стекал водой- замерзая на пол пути. Сотворяя свои собственные ледяные скульптуры. Глухое, непроглядное небо то и дело притягивало к себе тоскливый взор- серость куполом покрывала каждый уголок , гипнотизируя окружение, становлясь его естественной частью. Когда здесь вообще выглядывало солнце? Никто не сможет вспомнить, хотя это будто было не так уж и давно. Правда, может и никогда. Припорошив пеплом снег на отливе, выдыхая морозный пар клубком серого дыма - следом закономерно шёл охлаждающий рёбра вздох. Ничего не предвещающий, ни о чём не вещающий. Тишина, разбавляемая свистом режущего ветра и тормозами машин, сбивающихся на поворотах. Мыслями так или иначе улетаешь куда-то вдаль, вслед за снегом и моросью. Мороз хлестал по щекам, опоясывал шею и голые плечи. Но тишина, что так завывала на подкорке головы рассеиваться не спешила. Были ли у неё на то причины? Вдох, горечь, выдох. Избавление от всего лишнего. В уходящем дне, о чём говорит темнеющий с каждым мгновением небосвод виднелись синеватые пятна-гемотомы. Загорались друг за другом лампы в окнах, задёргивались шторы. Единственный источник света, воспринимать который ещё осталась возможность - блеклый огонёк сигареты, сжирающий её уже практически до фильтра. Согревающий, а может уже опаляющий зажимающие— сковывающие его— пальцы. Ещё немного и можно будет дать окурку жаждуемую свободу. Тогда может, остывая под слоями инея тот перестанет жалить. С этой мыслью Скарамучча втягивается в последний раз, ленивым движением ладони скидывая прах бедолаги прямиком под пургу. Ласковый, плюшевый снег уже вовсю буянил по улицам, ветра гоняли из стороны в сторону и не поёжиться было бы показателем стального тела. К сожалению, наличием такового парень похвастаться не мог. Стоило сигарете исчезнуть из поля зрения как вокруг отчего-то стало светлее. Может, дело в солнечно-тёплых фонарях, выглядящих до неприличного неуместными в окружающем тёмном антураже. Небо уже напоминало не просто мутную воду, а целое болото , переполненное бензином. Беда «местной экологии», но наверняка где-то за туманом ещё осталось что-то живое. Например, звёзды. И пусть в глазах отражался уходящий, холодящий нутро пар, взгляд был ясен,что шло вразрез с употреблённым табаком. Неприятно горчило во рту и по правде хотелось заесть всю эту гадость жевательной резинкой. Пока что её заменял погрызанный напрочь язык. На голодный желудок не самый лучший перекус, но вылезать из балкона совсем не хотелось. Сильнее, чем заполнить норовящий вывернуться наизнанку желудок. Чёрт с ним. Плавающие светилка перемешивались друг с другом, образовывая одно большое пятно. Стало как-то неосознанно покачивать в темп ветру, моргания участились. Скарамучча покрепче ухватился руками за оконную раму, вот что-что, а выпасть вслед за сигаретой в его планы на сегодня не особо входило. Взяв концентрацию только на одном этом занятии, попытки оставаться на ногах и сохранить этот несчастный ясный взгляд, Скарамучча совершенно отринул все возможные прочие тяготы. Не заметив ни скрипа двери, ни чужого присутствия за спиной. Оно казалось ветреным , невесомым. Не дышащим в спину - а задувающим. Будто огибающий ветерок, весенний и ненавязчивый. Слишком неподходящий в середине декабря. — Скар. Лепет ветряных потоков, звенящий и мягкий. По странному прохладный, отчего спина покрывается мурашками. Плавающий взгляд, размытая улица. Язык до невозможности потяжелел, отчего всякий отклик на эту попытку призвать замёрзшего в мир от слова совсем не шёл. В противовес желанию задинамить потревожившего его отдых негодяя- присутствие которого так и норовило поддеть слово на кончик языка и послать- с губ сорвалось вялое: — ммм? - безразличное в окрасах, так и говорящее что на дальнейший диалог он не настроен. Но ветер не стушевался, более того, перешёл в прямолинейное нападение. На плечах , будто неожиданно упавший сугроб приземлился колючий, увесистый плед. Брюнета пробило на дрожь из-за контраста температур, хотя должно было стать тепло. Тепло не стало, создавалось ощущение, что его окунули в прорубь с ледяной водой. Да какой водой?! Кусками льда! Но Скарамучча не торопился скидывать с себя весивший по ощущениям тонны предмет. Лишь хмурился отрезвлённо и молчал - не в силах ни ругануться, ни поблагодарить. В прочем, кажется, беловолосого фрика это не трогало, он будто и не рассчитывал на какой-то ответ в принципе. Понял, что тому совсем на всё поровну и обмена формальностями ждать незачем. — Давай ты не будешь превращаться в Кая, чтобы мне потом не пришлось отогревать тебя от вечного холода? Определённый сарказм именно из уст этого парня всегда звучал слишком беззлобно, без насмешки и даже толики язвительности. Это настолько сбивало с толку, что отчасти потерянный в прострации Скарамучча должен был сморгнуть несколько раз, лишь чтобы не видеть в пролетающих снежинках осколки того самого зачарованного зеркала. С губ морозным дымом сорвался тихий смешок. Плед, будто отодвигающий его от всего вокруг постепенно волнами закручивал рёбра в разгорячённый узелок. С каждым мгновением становилось всё теплее и теплее, так - как бывает только с такими колючими, старыми пледами. Смысл потеряло всё. Зима, её вечная тусклость, апельсиновые фонари, будто догорающий фитиль. Каждый заметавшийся пургой след знакомого и незнакомого. Пол, усеянный трухой табака от и до- будто столетний слой пыли. Противная засуха в горле и замерзающее от каждого вдоха нёбо. Эпицентр его мира, полная тривиальность ближайшего прошлого и будущего - плед. Ни тревог, касающихся несдачей недавних сессий, ни надежд на то, что завтра найдутся средства для новой пачки сигарет, которые тот расточительно выкурил за раз этим днём. По ощущениям, его тело обмякло до состояния хлебного мякиша, настолько растопило его снисходительно отданное в временное использование одеяло. Захотелось никогда с ним не расставаться, может вовсе отобрать несчастную вещь у по-прежнему стоящего рядом соседа. Соседа— настоящей Герды, давшей ему, оказывается, столь необходимое тепло. Придерживая его задубевшими пальцами, заворачивая себя в импровизированный лаваш- парень уложил подбородок на подоконник, создавая некую опору. На этом моменте сбоку что-то тихо прошуршало. А- — Скара, совсем худо выглядишь, пошли может в дом? Не-а. Ему показалось, что он сказал это вслух, но ощутив в атмосфере нотки ожидания, понял, что отказал только в голове. Что за беспредел. Стало не по себе от того, что Кадзуха не способен прочитать его мысли. Он даже на секунду ощутил сильнейшую обиду за такой маленький функционал его знакомого, но она быстро сошла на нет с отдалённым пониманием. Скар и сам был не в состоянии понять, что в голове у этого.. полудурика. Недо-оскорбления слишком плохо укладывались в голове. Казались чем-то неуместным и это обижало сильнее. Осознав, что его совсем покорёжило, тот рывком встал смирно, будто солдатик (Нет, не жук, хотя сейчас он себя насекомым очень даже ощущал!). Движение это отдалось головокружением и моментальным сожалением о содеянном. Захотелось прогнуться под пледом и скуёжиться где-нибудь на полу. Медленно прикрыв глаза, парень обнадёженно ждал, пока станет немного легче. Всё-таки табак не хило ударил в голову, и изначальная идея расслабиться превратилась в попытки всё-таки не выпасть тряпичной куклой из балкона. На плечо поверх - неимоверного, потрясающего- пледа словно спасательный круг легла чужая ладонь. Скарамучча даже не содрогнулся от такого бестактного тактильного контакта, толком не удостоив его вниманием. Это даже немного помогло остаться в вертикальном положении с учётом, что его постепенно уносило вбок- будто магнитом притягивая к стенке (что, к слову, могла не выдержать приложившееся к ней тело). Его слегка встряхнули, вынуждая сфокусироваться на чём-то конкретном. И конкретным стала выделяющаяся алая прядка в чужих, сливающихся со снегом волосах. Парень смотрел на неё так, будто именно там и находились глаза нерадивого собеседника.. если его можно было так назвать. — Ну ... Хочешь, чай приготовлю? может даже найду кешью в запасах. Звучало как приманка. Скара неожиданно вспомнил про на время отложенный в мысленную коробку голод и практически начал проклинать беловласого за такое богохульство. Взгляд на прядке помрачнел , выражая несогласие. Осталось только понять - с кешью или с чаем. Он не являлся фанатом второго, а ту жижу, которую пил Кадзуха («сахар с чаем» , так схожее по данному названию с любовным зельем. Правда, пока что тот влюбил в себя разве что мух, жадно упивающихся рассыпавшимися на стол сахаринками) на дух не переносил. Будто что-то поняв - да неужели- Кадзуха еле-еле улыбнулся уголками губ, переводя взгляд прямиком на Скару. — Сделаю крепкий. Сейчас можно, каким бы вредным он не был. Мимо. Юноша хотел убить двух зайцев одним выстрелом, а зарядил пулю себе в лоб. В подтверждении своего недовольства парень показательно соскользнул глазами к окну, впиливая всё естество исключительно к снегопаду. Ему достаточно было горечи от 20 скуренных сигарет, настроения добивать свои рецепторы совсем не находилось. Помимо упомянутых орехов мало чего хотелось в целом. Воцарилась непонятная тишина, ощущаемая стихающим звоном на висках. Беловолосый негодяй- теперь только так- погрузился в себя, кажется, ища ответы на дне Марианской впадины. Скарамучча решил этому не препятствовать, тарабаня пальцем по оконной раме. Мелодия была сборищем какофонии без узнаваемых ноток. Кажется, Кадзуха не смог этого вынести , потому что минутой позже вновь тряхнул его за плечо, обращая на себя полный скепсиса взгляд. Создавалось ощущение, что какие-либо слова сейчас дискредитируют и так хлипкое «перемирие». — С ложкой мёда? - умоляющее донельзя лицо, неуверенный тон и осторожная улыбка. Такие необыкновенные окрасы тоже мог сотворить один лишь его сосед, что так и тянуло придумать ему въедливую кличку пай-мальчика,- Получится не приторно, я думаю, тебе зайдёт. Окаменевшее, кажется, насовсем лицо - разбавленное одной складкой меж бровей всё-таки разгладилось , а затвердевший язык отчаянно старался составить хотя бы несколько складных слов: — Замётано. Про кешью не шутил? Недоверчивый тон, вовсю показывающий то, насколько на самом деле от этого кешью зависела вся его жизнь. Ну или ближайшие пару часов жизни. Тут каждая минута на вес золота с таким-то отношением к его образу существования. Довольно праведные сетования, сожительство с пай-мальчиком точно не идёт ему на пользу. Хотя в данном случае уже уходит в штыки, учитывая, что только благодаря ему- этому пай-мальчику- Скарамучча мог сейчас отогреваться. И надеяться на перекус. Мягкий смешок сбоку мало о чём сказал, в следствии чего хмурость вновь вернулась к лицу. — Не шучу, где-то в шкафчике лежать должны вроде, я на днях видел.. В последующем сомнении не было причин, ответ звучал убедительно, достаточно - чтобы поправить плед на плечах, образовывая подобие страннейшей накидки. Покрасневшие руки не чувствовали ничего, кроме уже пленившего сверху донизу тепла. Либо отмёрзли напрочь, либо добавившийся элемент „одежды” определённо являлся частью волшебного заговора. Заговора против зимы. Эти предположения Скарамучча решил оставить на потом, наконец делая шаг в сторону выхода из метели. И, казалось, входа в Нарнию - потому что стоило переступить порог, как парень почувствовал себя тающим снеговиком. Щёки болели - как и прочие открытие участки тела- под наступлением отопленной, маленькой гостиной. Атака была безжалостной и неминуемой.. ожидаемой, но брюнет всё равно был к ней не готов. Стоя в ступоре смотрел перед собой, куда-то в трещинки на деревянном полу. Интересно, могли ли они образоваться прямо под чужим взглядом? И когда они успели оплатить коммуналку? Моргнувши, по странному зацепившись за эту якобы рациональную мысль, единственную ниточку спасения- ему даже не позволили продвинуться в этом направлении. Мягко обхватили за плечи со спины, подталкивая к движению. Голова вмиг опустела, чему несознательно Скара рад не был- но шажок за шажком добрался до кухни. Поддерживающий сзади направляющий отступил, позволяя тому усесться на стул. Появилась возможность бегло осмотреть ранее не интересующее ни разу помещение. Комнатка сссрского проектирования - с газовой плитой, конфорка которой была работающей через раз. Не закрывающие солнце буквально прозрачные, съеденные молью шторы. Напрочь застоявшиеся следы от кружок с влитыми в них безымянными напитками. Холодильник, мешающий спать своим вечным дребезжанием. Множество подвесных шкафчиков, постучишь по ним- и будет глухой звук, воспроизведённой фанерой так, будто они все пусты. Может, так и есть- большинство продуктов у них практически сразу уходит в потребление или лишь некоторое время залёживается в морозилке. Брюнет распластался по столу, складывая голову на сложенные локти - буравил взглядом крошки-звёздочки. Периферическим зрением улавливая движения по столешнице. Кажется, Кадзуха возился с чугунным чайником, заливая в него воду. Юноша ощутил подобие любопытства к предложенному ранее напитку, в конце концов, до этого ему удавалось хлебнуть разве что из чашки соседа- чтобы утолить жажду на скорую руку. Примерный студент часто не допивал, чтобы успеть прийти за 10, а то и за 20 минут до пары. Поэтому возможность помучить рецепторы выдавалась чаще, чем через раз. Но сейчас создавалось ощущение, что результат может удивить. Точнее, его как минимум хотят удивить.

Посмотрим, возымеет ли успех такая отзывчивая попытка.

На стол с шуршанием был положен целлофановый пакетик- даже не нужно было строить теории о содержимом. Рука потянулась к нему в слабой попытке отрыть такие нужные на данный момент орешки. - Нашёл!– беловласый облегчённо выдохнул, как будто от их нахождения зависела и его жизнь тоже. Потянуло на смешок, но уголки губ так и не поднялись к верху. – там немного, но позже придумаем что-нибудь ещё. Могу в круглосуточный сгонять, на лапшу какую точно хватит мелочи.. Скарамучча маловыразительно хмыкнул, отдавая предпочтение перекусу. Ореховый вкус ощущался сейчас безумно ярко, даже в некоторой степени сладко— так разбавляя горечь табака. Оставшееся время до кипячения чайника они провели в ожидающей тишине. Кадзуха ритмично отбивал пальцами какой-то незамысловатый ритм, отчего-то этим не раздражая— наоборот вызывая постукиваниями расслабление. Доедая скупой ужин, умиротворённую атмосферу разрезало чайковое завывание. По ушам брюнета будто пробили колокола. Парень сморгнул, вновь смотря на трудившегося над чаем блондина. Кажется, он очень даже был увлечён процессом — движения были отточенные, будто такими экспериментами он занимался не единожды. Прирождённый бариста. Подрабатывал ли таким образом Кадзуха? Они не так часто говорили между собой вне учебных тем, соответственно, узнать не возникало возможности. Да и в целом, всё их сожительство — построено на возможности, удивительного рода спонтанности. Двое никак не участвующих в студенческих заварушках интровертов, учащихся в разных группах.. встречающихся исключительно на объединенных лекциях уголовного права, основах психологии и изредка на теории судебной экспертизы. Лишь пару раз они обговаривали детали выученного материала и успели подписать немую договоренность о взаимовыгодной связи. Социализироваться всегда проще с теми, с кем больше общего. Они не навязывались друг другу, на переменах между парами максимум кивая в знак приветствия. В один из таких дней, выходя на перекур, Скарамучча был перехвачен знакомым, желая проветриться за компанию. Нелюдимый брюнет толком не окинув взглядом собеседника легко кивнул. Такое было впервые и пойти против собственного интереса было бы упущением. Разговор завязался сам собой— — С квартирой не ладится, далеко от универа невыгодно снимать, проще уж в общаге потерпеть.. - Сделав затяжку, парень еле нахмурился, выдыхая.-.. а рядом цены заоблачные, надо оно мне? Совершенно не приходило в голову делить ветхую однушку с большинством однокурсников— даже если некоторые из них были сожителями вменяемыми, доверия ей богу не вызывали. Кадзуха задумчиво кивнул, ответно вдыхая побольше воздуха. Намереваясь, кажется, продвинуть тему. - ...Мне не дают арендовать. Не верят, что студент сможет оплачивать каждый месяц полную плату, мхм.— уставший вздох, тот устало потёр висок, явно понимая назревавшую проблему. Но спустя несколько секунд с осенённым выражением лица обратился к почти докурившему—... Ты не думал снимать с кем-то подходящим? Деля бюджет пополам, гораздо проще выплачивать.. Сигарета продолжала истлевать, а дым развевался медленно из-за практического отсутствия ветра — октябрь встретил резкими потеплениями. Взгляд выслеживал плавное направление в никуда, изредка промаргиваясь. Глаза щипало от того, насколько близко парень продолжал держать сигарету в руке. Тишина не была угнетающей, может поэтому решение щелчком ударило по носу. Голова пустовала от мыслей, но это не помешало спустя несколько выдернутых из временного потока минут полушёпотом утвердить— — Да, кажется, кое-кто всё-таки есть. У тебя были на примете однушки, где принимают двоих? - кивок со стороны - Отлично. Только уточним несколько моментов, не хочу сюрпризов. Так и вышло. Позже Кадзуха упомянул, что не в ладах с табачным дымом- лёгкая степень астмы- что стало единственной просьбой. Курить на балконе или в его отсутствие, предварительно не забыв проветрить дом. В остальном они сошлись практически во всём, возможно, подсознательно Скарамучча догадывался, что с блондином жить будет проще всего. Взаимопонимание, возникшее также без слов— преследовало их с момента сожительства и до сих пор. По выходным, уважая желание Скары отоспаться, сосед посещал университетскую библиотеку до обеденного времени. Холодильник всегда был пуст наполовину — но беря что-то из еды в скором времени там восполнялся стабильный запас чем-то другим. Никто не оставался в долгу. Скарамучча ни разу не курил в доме, но часто держал окна открытыми даже с наступления похолоданий, чтобы воздух оставался свежим. Первые недели они чередовали сон на кровати и на диване, но по прошествии месяца просто также без договоренности переместились к постели— ложась по разным краям. Музыку слушали разную, поэтому тактично закупились самыми дешёвыми проводными плеерами.

Стук чашки о стол.

Скарамучча встрепенулся, вырываясь из пучины мелькающих воспоминаний. В нос ударил запах бергамота, взбодрив. Парень сел ровнее, прикладывая ладони к горячей керамике, отогревая еле тёплые ладони. Кадзуха же уселся на стул рядом, рассматривая исходящий от чая пар. Ещё некоторое время они не торопясь настраивали дыхание на какой-то особо глубокий мотив. Первым подал голос блондин, скрепляя свои руки в замок: — Чтоб разбавить крепкость, к заварке я отрыл немного лимона, оттого цвет другой. - Вроде до невозможности бесполезные детали, но брюнет впервые за последнюю неделю вслушивался во что-то с таким усердием. Умудрившись пренебречь универом, он стремительно приближался к отчислению, но всё также концентрировался на чем-то аж настолько бесполезном.- Скар. — Да?- собственный голос казался не принадлежащим ему. С излишней хрипотцой, но теперь, отчасти придя в себя, парень нашёл силы для какого-нибудь приемлемого разговора. По тону Кадзухи можно было понять, что за разговор намечается. Если бы не лежащий поверх тела плед- он бы точно поёжился. — Пей, пока не остыл. Скарамучча моргнул. Махом расправил плечи, только теперь осознавая, как натянулся , приравнивая себя к гитарной струне. Шумно выдыхая, кивнул, наконец отпивая маленький глоток. Лёгкая сладость коснулась рецепторов, заставляя по хорошему сморщиться— на контрасте с лимонной кислинкой чай раскрывался по особенному. Чем-то навевая ностальгию к незначительной части запомнившегося детства. Те моменты, из-за которых брюнет пристрастился к крепким напиткам, ибо бабушка совсем не умела рассчитывать пропорции чая по чашкам,после чего приходилось с непривычки разбавлять его мёдом или тем же лимоном. С возрастом же начиная, в конце концов, довольствоваться чефиром, так как человек склонен адаптироваться ко всевозможным обстоятельствам..

Терпко.

Хорошо. По-настоящему, так, как может быть только в этой подряпанной кухоньке с филигранно заваренным— впервые, о боже— реально вкусным чаем. Совсем не то, к чему успел привыкнуть брюнет за всё то время, что подворововал в чашках по утрам. Звучно посёрбывая, желая то ли вызвать раздражение, то ли попросту привлечь внимание - Скарамучча искренне наслаждался чужими стараниями. Кешью и чай. Вечер и горечь, оставшаяся после выкуренного десятка сигарет. Сидящий напротив юноша мельком поглядывал на него, особо не скрывая любопытства, пока руки в бессознательной хитрости подбирались к орешкам. Кажется, проголодался не только замороженный. Чтож, ладно, пусть берёт — да и с другой стороны, какое у брюнета было право посягать на чужое право угощаться купленными не им орехами? В такой вот идиллии Скарамучча в очередной раз словил себя на желании выдавить нервный смешок.. за этот вечер, кажется, также уже десятый — потому что вместо того, чтобы поддержать диалог, который сосед старательно пытался завести, он отвечал ему либо молчанием,либо этими натянутыми, поднадоевшими кивками да мычанием. Так продолжаться совсем не может, как минимум неуважительно — как максимум, до сегодняшнего дня Кадзуха в принципе редко когда пытался наладить контакт. Не то чтобы в нём вообще была надобность, просто это было взаимно. А куда делась взаимность сейчас? Скарамучча не был сторонником активной социализации, но нужно же оставаться человеком.. Решив для себя что-то очень гуманное, он открыл было рот, но вместо нормального предложения услышал попытку себя перебить. Или, наоборот, перебивал он.. — Эй, Кадз- — Если тебе вдруг нужна.. — Нет, не нужна. Ох, вау. Сказал как отрезал. Отлично поддержал разговор, просто пик коммуникабельных способностей. Замявшись и как-то перебегая к контрмерам, брюнет заткнул сам себя очередным глотком чая, вежливейшим жестом указывая Кадзухе на орехи. Тот не стал отказываться, даже будто кивая на такой своеобразный намёк замкнуть разговор. А как иначе? Что ещё мог сделать Скарамучча, когда вопрос о том, как скоро его вышвырнут из учебного заведения был ближе некуда. Когда вопрос о банальной возможности оплачивать свою долю за их несчастный уголок давил на виски. Уже сотый раз заставив пожалеть за приоритет в сторону сигар. Не хотелось даже смотреть в глаза блондину, не то что обращаться к нему за помощью, как бы по детски это не выглядело. Возможно, в глубине души брюнет как раз и оставался этим самым ребёнком - отталкивающим чашку застоявшегося чая. Сосед прокашлялся, заставив из-за этого поморщиться лицом — напиток богов теперь показался горьким, плед за спиной продавливал вниз. Снегопад за окном по ощущениями падал прямиком на брюнета, покрывая с ног до головы, заставляя тонуть в холоде. М-да, тяжело. Нервы сдавали, напоминая, что доза никотина необязательный пунктик для успокоения. Что она необязательно поможет. Рваный выдох. Чей? Его самого или соседа? Украдкой пытаясь уловить едва уловимые изменения со стороны — жалость, злость, раздражение? — Скарамучча загнанным зверём, коим себя и ощущал, пытался сквозь отросшую чёлку свести взгляд на чужих глазах. Ну что за пытка.. в кои то веки.. — Чай остывает. Да? — А? - лёгкое недоумение и какой-то взволнованный блеск в глазах выдавал всё с потрохами. Чёрт, и почему он не вылетел вслед за последней сигаретой прямо перед приходом Кадзухи? Почему?! - ..точно, спасибо. Тиканье кухонных, настенных часов сейчас было приближено к пульсу брюнета, пока вытянувшиеся тени, словно бегущие от лампы поглощали за собой тёплый свет. Поглощали за собой остаток осмысления происходящего. Что он делал до этого? Пытался покрыть себя холодной коркой остроты и безразличия? Поможет ли уже оттаявший слой защиты перед перспективой конфликта? Первого их конфликта — а ведь именно их отсутствие стало главной причиной изначального уговора. Который не нарушал, но имел полное право нарушить сейчас Каэдэхара. Попытка отпить чай вышла отчасти неудачной, ведь руки еле слушались указаний разума. Всё тело было вялым, и даже накатывало ранее отпустившее чувство безысходности. — Выдохни, ладно? Я хотел промолчать но.. - договорить вновь не дали, восприняв начало речи на собственный лад. — Ты можешь говорить, если хочешь. — Что ты думаешь, я скажу? Одна маленькая пауза, приоткрытый в попытке ответить рот и следующие потуги полностью его сжать. Ответа не было — были только предположения на мотив ругательств и вполне естественных требований к объяснениям. Объяснений совсем не было. Стало слишком противно, ведь со стороны явно было заметно его состояние. Единственным утешением нашлось вдыхание пара, исходящего от чашки — каждый сладкий вдох выводил с выдохом неприятное послевкусие. Но чай правда остывал. Это сподвигало всё-таки продолжать понемногу отпивать глоток за глотком. — Ммм, как бы.. - неуверенная заминка собеседника и попытки собрать мысль воедино. - ты, похоже, принёс уличный холод в дом, хаха.. Самым странным оказалось даже не сказанное, а то, с какой искренне беззаботной интонацией нелепица была произнесена. И в доказательство своим словам Кадзуха выразительно поёжился, обхватывая плечи руками. При всём этом Скарамучча успел неплохо таки отвлечься на эту театральную постановку, практически с запоздалым осознанием замечая — с какой уверенностью выгибает бровь. От недавней зажатости не осталось ни малейшего следа. Что также не ускользнуло от улыбнувшегося вежливой, спокойной улыбки блондина. — Так вот.. во-первых, во-первых - выгонять я тебя не собираюсь или что ты там уже успел надумать. - не прекращая потирать ладонями предплечья, стараясь, кажется, прогреться– Кадзуха продолжал. - мне правда выгодно делить квартиру с тобой, но естественно в случае возникновения проблем.. нельзя про них умалчивать, верно же? - получив сухой кивок со стороны, он поддержал его собственным. - поэтому можешь говорить. Даже если не хочешь. Перегнав ранее сказанные Скарамуччей слова через уже свою призму, смягчая и метафорично сплюшивая любую остроту — этим всегда, начиная от знакомства удивляя— без преувеличений буквально завалил парня дотошной участливостью. Точно также, как ранее это сделал теперь уже его плед. Плед, успевший соскользнуть с тела и комком свернувшийся на стуле. А ведь он даже не заметил.. — С учёбой завал, подработки лишили. Одним словом.. ну, сам понимаешь, проблемы, касающиеся всех рано или поздно. - на одном выдохе сжатое признание прозвучало как-то быстро и сказано было будто кем-то другим, по крайней мере уши заложило до той степени, что брюнет еле-еле улавливал собственный голос. Ох, первый признак простуды. Последний признак провала. Сбегая взглядом на по-видимому ещё тёплый, чугунный чайничек— парень следил за стекающей испариной, которая поблёскивала благодаря спадающим на неё лучам портативного солнышка. Милая, отдающая уличными фонарями лампа. Она привлекала внимание, как муху привлекает свет. Сколько за это краткое время было перечислено сравнений не счесть , и все напрямую занижали его достоинство, хотя если подумать, куда ещё ниже?

Щелчок пальцами.

— Вроде вернул Кая домой, а он мыслями всё пребывает в своём заснеженном замке.. Он что..? И взглядом мгновенно к чужим глазам, алым, маковым- как прядь в юношеских волосах. Сжимая руки на чашке, сводя центр своего естества на чужом — внимая не сходящей с лица напротив улыбке. А следом уже нечто совсем неожиданное, так как скрипнул стул и доселе очень осторожно сидевший Кадзуха зачем-то встал, направляясь аккурат к брюнету, этим совершенно выбивая того из колеи. Один точный рывок за спину Скарамуччи и в следующую секунду павшее гибелью храбрых одеяло вновь расправлялось по плечам. Он даже толком не успел удивиться, не то что оттолкнуть в очередной раз нападающего. Лишь сжал края так называемой мантии и прижал к себе сильнее, молчаливо благодаря - не находя в себе даже одного предложения на всю проявленную сегодня заботу от блондина. Заботу, которую в их-то деловых взаимоотношениях проявлять было как-то странно - а всё равно кажется, что именно это сейчас так необходимо. Тогда..почему нет? — Пошли, - недоумевающий взгляд подкрепил настойчивую речь.- помогу тебе хотя бы с предметами.. и прежде, чем ты откажешься, напомню, один я этот уголок не потяну, а других таких же.. - здесь Кадзуха запнулся, усердно подбирая нужное слово, только вот ему самому или, собственно, Скаре?-.. удобных, хороших соседей. Поэтому пошли, мгм? Как его утянули из-за стола в гостиную, осмотрительно дав разжать чашку, сцеплённую мёртвой хваткой и затем усадили прямо на пол, положив на колени пару тройку учебников парень уже не помнил. Не вспомнил и следующих нескольких часов, проведенных за чужой то ли лекцией, то ли сказкой— по крайней мере то, что рассказывал блондин никогда не выйдет назвать нудным или невнятным. Среди его подработок помимо бариста наверняка затерялась детская нянька. Этот пунктик Скарамучча отложил в голове, когда утром открыл глаза с ясным пониманием — пересдачу он скорее всего сдаст. Как минимум одну.. а может и несколько, если сосед позволит, потому что последствия его хождений в библиотеку по выходным определённо сделали из Каэдэхары гения..

..Ох, личную Герду.

На столе под рассветным солнцем подсвечивала прилипшая к столешнице кружка. ... Каэдэхара Кадзуха. Беловолосый фрик, с покрашенной будто в акте подросткового бунта прядкой. Являвшийся так называемым задротом, но выглядящий скорее отлично, чем прилично (пусть в случае соседа одно другому не мешало). Варящий всегда ужасные, но умеющий, оказывается, готовить прекрасные чаи. В дед-саде точно прозванный сказочником и не раз отринутый толпой за естественное амплуа. Сосед по квартире, студент, учащийся на противоположном факультете языковой криминалистики. Без сомнений поступивший туда скорее из советов родителей, чем по своей воле— одна из многочисленных догадок самого Скарамуччи, которые он даже не думает проверять. Каэдэхара Кадзуха, отдавший ему плед и с которым оказалось неимоверно легко смотреть общим взглядом на свои беды.