Последнее письмо, mon cher

      Пальцы вцепились в листок, а глаза судорожно бегали по размашистому почерку, что уже не принадлежал никому. Его владелец совсем недавно, буквально этим утром, покинул жизнь насовсем.       Первая капля слезы упала чуть ниже подписи, такой красивой, аккуратно выведенной, с милым портретом императора рядом. Николай коснулся пальцем рисунка и перед ним возникли яркие образы, как они с Сашей гуляли в саду, он - царь Николай Павлович - в строгом мундире, но с такой беззаботной влюблённостью смотрел на человека, который был ему дороже самого лучика света в тот момент. Вот только этот лучик больше никогда не сможет вновь осветить жизнь императора.       От мыслей становилось тошно, будто его силком напоили литром воды на голодный желудок. Николай закрыл глаза, будто это могло хоть как-то облегчить или изменить ситуацию, но, тщетно, это не помогало, совсем. Как только Романов закрывал глаза - перед ним являлся образ его: улыбающийся, смеющийся, такой… живой. Нет. Уже не живой.       На свёрток бумаги упала ещё одна капля, губы императора дрожали, еле сдерживая его от истерики. Николай хотел верить, что сейчас он вернётся к себе в покои, а там, за столом, будет сидеть его любимый, с пером в руках, сочиняющий новый стих, благодаря резко нахлынувшему вдохновению, как бывает у поэтов… но так уже не будет. Никогда. Голубые глаза вновь опустились на строки, перечитывая снова и снова стих, будто это могло хоть немного облегчить страдания.

Что ж, мой милый государь,

Надеюсь, ты меня простишь,

Не хочу я, нагонять печаль,

Я верю, ты сам её постиг.

Возможно, эта дуэль - и есть

Мой вернуть путь на смерть,

Коль нет - сожгу я, что тут есть,

Но, верно, доля правды всё же есть.

Разговорился я, mon cher,

И хочу отдать Вам честь:

Возлюбил я Вас, прошу учесть,

В моём сердце Вы теперь на век.

— Прошу простить меня, mon cher,

Александр Пушкин, для любимого Николая.