Бери — обнимай

      Тэхён разбирает ящики с новой поставкой из Марокко. Иметь свой магазин продуктов в Сеуле оказалось довольно выгодно, но муторно. То живность какая-то ползающая в ящиках с товарами прибудет, то ещё какие неприятные сюрпризы. На первый взгляд мандарины из текущей партии выглядели превосходно, поэтому гибрид крокодила был вполне доволен, но проверить содержимое нужно было всё равно.       Он погружает руки со своими зеленоватыми длинными пальцами в глубокий ящик с оранжевыми плодами, перебирая их по одному-два, но резко отдёргивает правую — внезапно кожи коснулось что-то мягкое и пушистое.       Ким не был бы собой, если бы испугался. Он раздвинул мандарины и увидел два очаровательных чёрных глаза, что с недовольством смотрели на него. Какой-то непонятный зверёк фыркал и дёргал своими короткими коричневыми лапками, а после на чистом корейском произнёс: «Щибаль!». Тэхён от неожиданности попятился назад и плюхнулся на попу прямо на пол, больно прижав свой большой хвост.       Альфа быстро очухивается и решительно поднимается на ноги. Чёрные глаза смотрят нагло, а пухлые щёки подозрительно набиты сочной мякотью.       Тэхён окончательно берет себя в руки, возвращая способность пользоваться речью, и пытается выйти из ступора.       — Чудо, ты вообще что такое? Ты говоришь?       — Ага, по-корейски, блять, — смеётся пушистый поганец и тянет свои коротенькие лапки к гибриду. — На ручки!       Тэхён от такой очаровательной дерзости снова теряет способность говорить и вообще забывает как пользоваться речевым аппаратом, но его нагло торопят.       — Ну долго тупить будешь ещё? Альфа вроде! Вынимай свой подарок из ящика. Знакомиться будем.       Зверочеловек послушно ставит свой непрошенный «подарочек» на разгрузочный стол и внимательно разглядывает: пухленькое тело, покрытое густой шоколадной шерстью, короткие ножки и передние лапки с мощными чёрными когтями, небольшой розоватый нос в крапинку, губы и зубы похожи на человеческие, но с более длинными белоснежными клыками, а уши поистине огромные, размером в половину непропорционально крупной относительно тела головы. Это существо ростом сантиметров сорок-сорок пять. Взгляд осознанный, совершенно не звериный.       — Ну чего застыл? Бери — обнимай!       — З-зачем? — хрипит Тэхён.       — Обниматься люблю, чего непонятного?       Тэхён покорно берет на руки это «нечто» и прижимает к себе. Мягкий, тёплый, приятный.       — Я это, чебин, — выдыхает зверёк куда-то в ухо альфе.       — Это имя?       — Нет, это тот, кто я есть. Зовут меня Чонгук-и.       — Понятно, ты чебин Чонгук-и.       — Потрясающе умный альфа. Звать тебя как?       — Тэхён. Ким Тэхён.       — Бонд. Джеймс Бонд.       — Издеваешься? — скептически выгибает бровь гибрид.       — А похоже? Я старался. Так, альфа, я устал и есть хочу. Пошли домой.       — А где твой дом?       — Ты забыл, где живёшь что ли? Поторопился я, похоже, называя тебя умным.       — А причём здесь, где живу я?       — Бооооже, — простонал зверёк, — ну всё надо как маленькому. — Теперь ты — мой альфа, и мы живём вместе. Усёк? Всё, неси домой.       — В каком это смысле я твой альфа? — продолжает удивляться мужчина.       — Упс. Омега есть?       — Нет, но...       — Вот и чудесно! Теперь есть!       — Погоди, ты омега?       — Я... Ну... Будем считать, что да. Потом всё поймёшь.       — Так, ладно, разберёмся. А что ты ешь?       — А что, хочешь меня пригласить на рамён? Хотя, я лучше бы твоего кота посмотрел, — играет бровями чебин. — Эй, Тэхён, ты чего так побледнел? Я шучу, расслабься, до этого ещё далеко.       Альфа давится воздухом, кашляет и паникует, совершенно не понимая, на что он подписался.       — Слушай, Тэхён, а ты когда-нибудь был с альфой?       — Что, прости?       — Опять со слухом беда? Говорю, долбил ли тебя кто-нибудь под очаровательный зелёный хвостик?       — Ты ненормальный? — совершенно по-омежьи взвизгнул Тэхён.       — Ну омега, так омега. Что так орать?       — Чонгук-и, давай серьёзно.       — Я абсолютно серьёзен. Сейчас мы покупаем много вкусных овощей и фруктов, а также банановое молочко, потом мне нужно отдохнуть. После я введу тебя в курс твоей новой жизни, милый, — приторно ласково протянул чебин.       — Моей новой жизни... — растерянно повторил Тэхён. — Жопой чувствую, будет весело.       — Всё-таки жопа у тебя чувствительная? А говоришь не был с альфой, — хихикает Чонгук.       — Молчать! — рявкнул Тэхён и зажал ладонью картинно надутые губы зверька.       Хоть Ким и проявил некую резкость, но всё же обижать существо, которое критически проигрывает ему в размерах, не мог. И потом, он мог признаться себе честно, было интересно. Ведь зверёк мало того, что обладал интеллектом, так ещё и не был похож ни на одно известное животное на планете. Разгадать загадку хотелось, чего уж. И характер этого чебина интриговал, как и его наглость в сочетании с крайне оригинальными шуточками.       В магазине Чонгук-и сидел под курткой, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Но из своего уютного укрытия коготком властно указывал на продукты, которые хотел бы употребить.       Дома существо наелось фруктов до отвала, запив банановым молоком, которого оно желало до трясучки. А после приказало Тэхёну уложить его под одеяло и непременно лечь рядом, обнимая и охраняя его сон, ведь: «Ты же мой альфа, поэтому ложись, обнимай и не пизди!»       Несмотря на дневной свет из окна, Ким, спустя двадцать минут лежания в тёплой кровати, провалился в сон, убаюканный чужим мерным дыханием. Но через некоторое время подрывается от громоподобного звука, не сразу понимая, что сладко дрыхнущий миловидный Чонгук-и способен на такой чудовищный храп. Ведь первая мысль была о том, что соседи снова перфоратором штробят многострадальную стену.       Спать расхотелось моментально. Зато появилось желание подробно рассмотреть своего не то гостя, не то, пресвятые мандарины, нового жильца и омегу.       Аккуратно, боясь потревожить, Ким оглаживал пальцами без нажима мягкую красивую шерсть, чуть подрагивающие во сне уши, спустился на пухлый животик, провёл рукой по ножке и заметил крохотный тёмно-розовый член, прячущийся в мохнатых яичках.       — Вот так омега, — захихикал от такой умилительной картины зверочеловек. — Такой смешной членик, с гулькин клюв.       — Щас кто-то без своего стручка останется. Мозгов хватит догадаться, кто именно? — прохрипело откуда-то из подушек.       — Ой, — осёкся Ким. Но, посмотрев на эту злобную милоту, засмеялся снова, спрыгнул с кровати и, улюлюкая, ретировался в сторону кухни.       — Тебе конец, — угрожающе прилетело альфе в спину.       Ким отсиживался на кухне минут пятнадцать, после чего услышал какой-то хруст из спальни и надрывный стон. Опрокидывая барный стул, он рванул в комнату.       То, что он увидел на своей кровати, заставило его остолбенеть и вновь признать никчёмность собственного речевого аппарата.       На белоснежных простынях лежал великолепный обнажённый парень, казалось сотканный из всех возможных кинков Тэхёна. Забитый причудливыми узорами татуировок рукав одной руки, пирсинг в нижней губе и сосках, выбритые виски, торчащие из угольно-чёрных волос аккуратные коричневые округлые ушки, крепкое стройное тело, длиннющие ноги, изяществу которых позавидовала бы любая модель, и поистине большой для омеги член. Для омеги же? Альфа прищурился, рассматривая чужое напряжённое достоинство, и шумно выдохнул, чекнув отсутствие узла в основании.       Перевёл взгляд на лицо, делая акцент на глазах, что совсем не изменились. Чёрные, как гудрон, пронзительные, наглые.       — Нравлюсь, мой альфа?       — Пиздец... — прошептал гибрид крокодила.       — Чонгук-и, — поправил его парень. — Возьму что-то из твоей одежды, а то, боюсь, ты прям сейчас откинешься от красоты такой.       Омега встал и по-хозяйски зарылся в комод с одеждой, выудил оттуда серые боксёры и такие же серые спортивные штаны. Футболку решил не надевать, оставив обнажённый торс на обозрение. Эффектно, базару нет.       — Ты вообще что такое? — заикаясь, осилил произнести Тэхён.       — Фу, невежда какой. Не что, а кто. Я говорил уже, чебин я. Запамятовал?       — Говорил, но я это слово слышу впервые в жизни.       — Конечно, впервые. Наш вид обитает недалеко от марокканских плантаций фруктов. И в Корее нас встретить невозможно. Как, впрочем, и в другой стране мира.       — Тогда как ты оказался в том ящике? Откуда ты знаешь корейский? Как ты перевоплотился в человека?       — Воу, воу, полегче, альфа. Как много вопросов. Принеси мне лучше бананового молока, а себе... чего покрепче.       Тэхён ничему уже не мог удивляться, пребывая в состоянии перманентного шока. На кухне он плеснул себе в бокал виски на два пальца, а Чонгуку прихватил бутылочку бананового молока.       Вручив напиток своему (смирение — основа здравого смысла) омеге, альфа уселся на краю кровати и внимательно посмотрел на парня, безмолвно прося продолжить повествование.       — Окей. Расскажу тебе всё и сразу, смысла тянуть не вижу. Я сам захотел перебраться в Корею, мне очень нравятся внешне корейские альфы. Да, у меня есть интернет. Но ещё чебины существа магические. Мы можем мгновенно поглощать любой иностранный язык, знания о культуре и стране, всего лишь прикоснувшись к человеку, обладающему этими навыками и любой информацией. Поэтому, я говорю на корейском и знаю в целом всё то же, что и ты.       — Допустим. Но как ты преобразился?       — Мы обладаем возможностью один раз в жизни сменить сущность, тело, нашу природу. Это необратимо, хоть изначально и выборочно. — Прозвучало довольно грустно. Очевидно, что выбор уже сделан, а сделанного, согласно давней народной мудрости, не воротишь.       — То есть ты выбрал внешность, исходя из моих внутренних предпочтений?       — И да, и нет. Я увидел твои вкусы, как бы так выразиться... Как коллаж в приложении редактирования фотокадров, и они чудесным образом совпали с моими. Не спорю, я лучше предпочёл бы стать альфой, но сделал выбор в твою пользу, потому что ты нравишься мне. Теперь я твой омега. Рад?       — Честно? Не знаю. Ну то есть ты, безусловно, великолепен. Но... Я как-то не планировал отношения в ближайшем будущем.       — Ну смотри, как здорово! Ты не планировал, а они сами тебя нашли. Я полностью твой теперь, ты же примешь меня?       И тут Тэхён замечает чужую уязвимость. Он понимает, что раз существо провело необратимую метаморфозу, да ещё и стало таким, как нужно непосредственно альфе, то... Ничего не остаётся кроме как забрать этого омегу себе. Вон грустный сидит, губу кусает, переживает, что слишком напирал и не нужен альфе. Красивый очень, даже не так — безумно красивый и ранимый, очевидно, что прячется за дерзостью. И смелый, раз рискнул пойти на такой шаг, проделав гигантский путь с другого конца планеты. Сюда, к Тэхёну.       — Бери-обнимай, — тихонько бурчит себе под нос.       А Тэхён что? Подползает ближе, берёт и обнимает. Так, как никого раньше. Правильно так, естественно.       — Тэхён?       — Ммм? — мычит в тёмную макушку.       — Ты же будешь моим альфой? — и где тот наглый зверёк, что сыпал крепкими словечками буквально этим утром?       — Уже. Ты ведь сам сказал: я твой альфа, ты мой омега.       — Ну то я сказал. Ты скажи!       — Я твой альфа, Чонгук-и.       — Целуй тогда.       И выпячивает пухлые малиновые губы навстречу альфьим. Тэхён добродушно усмехается и затягивает своего Чонгук-и в медленный поцелуй.       Ну а чтобы Ким был окончательно рад, омега гладит руками напряжённые плечи и лижет горьковатые от алкоголя губы. Крокодил причмокивает, вкушая чужую мягкость и сладость бананового молока, и сам принимается выцеловывать омежий рот. И тут он чувствует, как комнату начинает заполнять постепенно раскрывающийся аромат чебина — сладкий марокканский мандарин. Боже, как вкусно! И как чертовски ярко и изысканно он сочетается с пряным альфьим зелёным базиликом.       После долгого, мокрого поцелуя, когда оба фактически пытались сожрать друг друга, сплетаясь языками, смешивая слюну в единый коктейль; и тёплых, удивительно приятных объятий, Ким отстраняется и становится крайне задумчивым.       — И что же теперь с тобой делать?       — Любить? — вопросительно отвечает омега.       — Это понятно, я о другом. Мы вообще-то в Сеуле, в столице Южной Кореи. Омега без документов, о котором ничего не известно в базах данных, это как минимум странно. Ты в этой стране не существуешь!       Чонгук-и кусает нижнюю губу и жмётся плечом к альфе, также погружаясь в мыслительный процесс. Резонное замечание. Всё по фактам.       — Есть один вариант, — включается альфа, — но он не совсем легальный. Точнее, совсем не легальный. Но другого выхода я не вижу. Человечек один есть, Мин Юнги. Он что-то вроде бандита и является, если можно так выразиться, охраной моего магазина. Мы с ним вместе в школе учились. Могу его попросить сделать тебе поддельные документы.       — Ого, да мой альфа дружит с криминальными элементами! Ты такой крутой, — утрирует, картинно закатывая глаза, омега. Но ловит себя на том, что ему нравится вся эта ситуация до усрачки. И альфа такой горячий, и соображает неплохо, и даже против закона ради него, Чонгук-и, готов пойти. Прелестно!       — Не ёрничай. Будешь гибридом бурого медведя, не вижу других вариантов.       — С этим согласен, у нас есть что-то от них в ДНК.       — Так. Фамилия ещё нужна. Хочешь сам придумать?       — В смысле придумать? Ким Чонгук. Сразу замуж меня бери, раз принял. Мы уже никуда друг от друга не денемся.       А Тэхён, который ещё час назад ни о каких отношениях в принципе не думал, не встречает внутри себя никакого сопротивления. Чудеса да и только! Волшебный омега.       — Ладно, будущий Ким Чонгук, я поеду встречусь с Мином. Он по телефону такие вещи обсуждать не будет.       — Тэхён... А первая брачная ночь будет у нас?       — Чонгук-и, ты сегодня первый день в человеческом омежьем теле. Думаю, тебе стоит привыкнуть к новой сущности и вообще научиться жить здесь, со мной. Кстати, а как вы нууу...       — Как мы спаривались в телах чебинов? Это тебя интересует, альфа?       — Да, спасибо, что озвучил, это всё как-то неловко.       — Мы магические высокоразвитые существа, Тэхён. Такого понятия, как ваш секс, у нас не существует. Если наша особь готова к потомству, жаждет этого всем своим существом, детёныш просто начинает развиваться в утробе.       — Ничего себе! У вас нет деления по полу?       — Нет. Поэтому мы и можем трансформироваться в любой пол по итогу.       — Занятно. Расскажешь мне побольше о вашем виде?       — После брачной ночи, — игриво подмигивает омега и встаёт с кровати, направляясь в ванную, давая тем самым понять, что не даст Тэхёну сказать ничего против.       Ким отправился по вышеупомянутым делам, оставив новоиспечённого омегу дома одного, а тот отправился принимать первый в своей человеческой жизни душ.       Выйдя из душевой кабинки и ёжась от контраста температур, Чонгук осматривал своё омежье тело в зеркале. Думая о том, что мог бы сделать с этим кожаным великолепием альфа, член начал интенсивно твердеть. Ощущения были новые, но крайне интригующие. Рука непроизвольно потянулась к крупному по меркам омеги стволу и рефлекторно провела по всей длине вверх и вниз, слегка оттянув крайнюю плоть. Большой палец размазал по розовой головке выделившуюся каплю естественной смазки, а в заднем проходе существенно увлажнилось и появилось непреодолимое желание оказаться заполненным чем-то горячим, крупным и твёрдым. Омега быстрее двигал рукой на члене, а вторую завёл назад и погрузил два пальца в зудящий проход. Это было очень приятно, но совершенно не утоляло бешеную потребность вдохнуть сочный базилик и почувствовать на своём теле чужие крупные ладони.       Чонгук шагнул обратно в душ и выкрутил вентиль на минимум, делая воду достаточно холодной, чтобы привести в порядок разбушевавшееся тело и разум. Удалось не сразу, но он не хотел, чтобы первый раз в этом теле удовольствие было получено самостоятельно.       Ближе к вечеру Тэхён вернулся слегка пьяненький, но довольный, закричав с порога:       — Где мой почти муууж? Почему не встречает своего альфу?       Немного сонный Чонгук-и в одной футболке, доходящей ему до середины бедра, вышел в прихожую и окинул взглядом широко улыбающегося Кима с огромным букетом белых роз.       — Удачно? Хотя сам вижу, что удачно.       — Вполне, милашка. Послезавтра будем супругами, ты гибридом медведя и Ким Чонгуком. Иди целуй своего альфу!       — От тебя алкоголем разит за километр, — морщится омега.       — Издержки переговоров, — хихикая тянет гибрид крокодила, поддевая низ футболки длинным твёрдым зелёным хвостом. — Целуй иди! Не одному тебе командовать тут.       — Ладно, — наигранно дует сочные губы Чонгук.       Подходит к своему альфе, обвивает его шею двумя руками и нежно прикасается к чужим губам своими.       — Спасибо, Тэ, — шепчет прямо в рот и углубляет поцелуй, сплетаясь языками       Парни целуются долго, вкусно, трепетно касаясь тел друг друга через одежду. Сегодня явно не тот день, в который разумно переступать ту самую грань.       Чонгук заталкивает улыбающегося, как дебил, Тэхёна в душ, а сам готовит ему травяной чай и уплетает несколько мандаринов.       После некоторых посиделок на кухне пара отправляется спать. Альфа отключается буквально через несколько минут после того, как голова коснулась подушки, а тело пригрелось под пуховым одеялом.       К омеге сон не идёт. Голова заполнена тысячей мыслей. На виду у Кима он дерзкий и властный, такой весь повелевающий и капризный, а по сути в нём бурлят волны сомнений от того, не совершил ли он самую фатальную в своей жизни ошибку, решив оставить родную землю, до того, почему выбрал первого человека, которого увидел на континенте.       Ведь вполне мог отправиться в мир, узнать людей, страну, а после принимать решение. Изначально ведь собирался стать альфой и нагибать податливых омег. Но эти глаза цвета обжаренных каштанов, что встретили его, тёплые и нежные руки, что вынули его маленькое тельце из коробки, и с ума сводящий аромат зелёного базилика. Ох, Тэхён... Не было у Чонгук-и и толики шансов «всех посмотреть».       Примерно после часа размышлений и рассматривания каждой доступной глазу родинки на теле крокодила, усталость критически насыщенного дня накатила и на Чонгук-и. Он придвинулся поближе к спящему Киму, подлез к нему под мышку и свернулся в клубок, насколько позволяла поза. Вдохнул поглубже такой уже родной запах своей пары и обнял Тэ поперёк живота. Тело стало казаться тяжёлым, и веки прикрылись сами собой. Спокойствие и нега затопили влюблённого омегу, и он провалился в сон с лёгкой улыбкой на пухлых губах.

***

      Утро не встречает Тэхёна похмельем, так как ничего крепкого он вчера с Мином не пил, да и количество пива позволило всего лишь поддержать компанию и оказаться по итогу слегка навеселе. Также не светит солнце прямо в левый глаз, как это бывает по обыкновению в его прежде холостяцкой берлоге, когда вечером ужасно лень встать, задёрнуть шторы и позаботиться о себе завтрашнем.       Утро встречает его горячим телом новообретённой пары, которое прижато к нему плотно, в позе двух ложечек. Спина чебина прилипла к альфьей груди, округлая упругая попа идеально лежит в паховой ложбинке, а ноги синхронно составляют идеальный прямой угол. Тэхён носом зарывается в тёмную макушку, из которой торчат два круглых меховых ушка, а рукой обнимает будущего супруга за талию.       Ким усмехается. Сутки прошли, а событий столько, что хватило бы на целую жизнь. Невероятно только то, как всё ощущается... нормальным. Омега этот, характерный и красивущий, дерзкий на язык, но чувствительный и добрый внутри. А Тэхён, хоть и не искал отношений, а доволен сейчас тому, что проснулся не один. Подумать только, у него теперь есть пара! Его омега. Настоящий.       Альфа целует будущего второго Кима в макушку, вдыхает сладкий запах мандаринов и закатывает глаза от удовольствия, мычит. Нравится ему всё это как-то даже слишком. Как коту валерьянка.       Интересно, а если альфа — гибрид кота, а его пара — омега с ароматом валерьянки, то он всё время ходит, как обдолбанный? Тэ тихо усмехается своим мыслям.       Омега чувствует какую-то возню сзади и притирается попой к чужому... вот тут хотелось бы сказать возбуждению, но... Что-то явно не так. Чонгук ёрзает задницей, буквально вжимаясь в тэхёнов пах, но ничего. Он поворачивает голову назад, встречаясь с насмешливым взглядом альфы, и не понимает, что того так развеселило. Ким лишь подмигивает, целует румяные щёчки, желает доброго утра и встаёт с кровати, направляясь в ванную комнату.       Тэхён моется в душе, напевая низким эротичным голосом какую-то мелодию. Он точно знает, что любопытный Чонгук-и непременно последует за ним, чтобы воочию увидеть, отчего у альфы не было утреннего стояка. Наверняка там себе надумал лишнего. Тем интереснее будет посмотреть на его лицо.       Омега не заставляет себя ждать. Это Тэ понимает по волне прохладного воздуха, которая проходится по его нагретому от горячей воды телу, и улыбается.       — Нетерпеливый омега. Любопытный, — говорит Ким насмешливо, стоя спиной к двери и демонстрируя Чонгуку свои крепкие подтянутые ягодицы, между которых к полу спускается длинный шипованный зелёный хвост; массивные бёдра, широкие плечи и татуировку на лопатке. На ней изображена ветка с зелёными листочками и сочными натуралистичными плодами мандаринов. — Нравится то, что видишь?       — То, что вижу — очень, — шумно сглатывает скопившуюся во рту слюну омега и прокашливается. — То, что почувствовал — нет.       — Понимаю, — тянет Ким, издевается. Поворачиваться не торопится.       Дверки или шторки в душевой у него нет. Она так сконструирована, что вода не разбрызгивается и не разливается по всему помещению, при этом пространство остаётся свободным и не копится пар.       — Повернись немедленно, — топает ногой Чонгук-и. Терпением он не отличался и на родине, а теперь уж и подавно. Да и нервничает ещё.       Ким бесшумно смеётся себе под нос и медленно поворачивается лицом к омеге, эффектно вздёрнув хвост.       Чонгук с каждой миллисекундой всё шире и шире открывает глаза, буквально превращаясь в охуевшего лемура, а следом и рот. Закрывает рот. Глотает. Снова открывает.       Тэхён же лишь небрежно пожимает плечами и следует мимо застывшего омеги, большим пальцем игриво поддевая его подбородок, тем самым захлопывая отвисшую челюсть, и оборачивает махровое полотенце вокруг бёдер.       Чебин проводит ещё минуты две в оцепенении, а потом закипает. Срывается с места, подлетает к наглому альфе и сдёргивает противное полотенце на пол.       — Что это, блять, такое? — визжит Чонгук-и. — Ты что, девочка, хён? Или как его... Интерсекс-персонаж?       Альфа заливается хохотом, практически сгибаясь пополам. Вся эта ситуация изрядно его веселит. Особенно прикованные к его паху выпадающие из орбит гудроновые зрачки.       Паховая область у Тэхёна выглядит... интересно что ли, если можно вообще это слово применить в данной комедии абсурда. Кожа ниже от пупка и до начала бёдер чешуйчатая, более грубая даже на вид, нежели человеческая, бледно-серого цвета, разделённая на ровные прямоугольники. А в том месте, где у альфы по идее должно красоваться внушительное достоинство, находится длинная вертикальная прорезь, чем-то внешне напоминающая вагину.       — Нет, не девочка, и даже не пусси-бой, Гук-и, — широко улыбается Ким.       — А кто тогда?       — Зверочеловек. Гибрид крокодила. Ким Тэхён. Твой будущий муж.       — И ещё капитан Очевидность, судя по всему. Где член, твою омегу, будущий муж? — очень громко возмущается Чонгук-и.       — А что, без члена я тебе уже не нужен? — наигранно дует пухлые губы гибрид, строя обиженную мордашку.       — Знал бы, — всхлипывает, — что меня ждёт такая подстава, — снова всхлипывает, — обратился бы альфой, как и хотел. Но нет же, влюбился в твои красивые глаза.       Чонгук-и отворачивается и шлёпает босыми ногами к кровати, забирается на матрас, подтягивает под себя нижние конечности и закрывает лицо двумя ладонями, а мягкие ушки поджимает к голове так плотно, что они теряются в растрёпанных волосах.       Тэхён, не делая попыток надеть на себя хоть что-то, шагает к расстроенному омеге и встаёт напротив. Картина та ещё, конечно, для неокрепшей омежьей психики, но уж как есть.       — Не плачь, Гук-и, я просто пошутил. Всё у меня в порядке.       — Ага, я вижу в каком порядке. Полный порядок у тебя. Полнейший. Всё убрано, помыто...       — Вообще-то буквально так и есть. Мой член убран внутрь. Яйца тоже, к слову.       — Чего? — снова теряет связь с космосом омега и таращится на Кима своими гигантскими глазищами.       — Ну чего-чего? Я гибрид крокодила. Частично у меня анатомия животного. А именно, хвост и половые органы.       — То есть вот это вот не вагина? — тычет пальцем в область продолговатой прорези в области паха и тут же отдёргивает руку.       — Фокус-покус! — таинственно изрекает альфа, и крупный половой орган вместе с увесистыми яичками феерично появляется на свет из плена тэхёнового тела, как из-за кулис, и гордо шлёпается о напряжённые косые мышцы живота влажной бледной головкой, находясь в полной боевой готовности.       — Ой. — Всё, что может прокомментировать по этому поводу Чонгук-и.       — Не ой, а пенис твоего альфы. Не нравится, что ли?       — Эм... Тэхён, мне так-то сравнить не с чем. Это первый член, который я вживую вижу в своей жизни. А чего он такой... бледненький?       — У моего вида так, кожа вокруг и он сам имеют белые и серые оттенки.       — А большой чего такой?       — А как в «Красной шапочке»: чтобы быстрее выебать тебя, дитя моё! — говорит с выражением, как актёр ТЮЗа, пародируя большого и страшного серого волка.       — Больной ублюдок, — ржёт омега, цитируя другое, не менее известное литературное произведение.       Они смеются до больных животов и слёз из глаз, до хрипоты и пота. Тэхён плюхается рядом с омегой, который уже валяется на кровати, обхватив свои рёбра руками. Ему так сейчас комфортно с этим... кто бы там он ни был. Атмосфера меняется. Отчаянно хочется его поцеловать. И альфа не отказывает себе в этом. Встаёт на четвереньки и подползает к Гуку, прекращая остаточно хихикать, и уже серьёзно смотрит в тёмные омуты перед собой.       — Хочу поцеловать тебя, омега.       — Ждёшь одобрения запроса по почте? Так от трёх до пяти рабочих дней.       — Какой же ты дурной, — шепчет прямо в губы.       И целует. Сразу напористо, с языком. Лижет, прикусывает алые пухлые лепестки, толкается внутрь, имитируя более интимный процесс, задыхается, пофиг, не отстраняется, всасывает нижнюю губу, оттягивает, снова пихает язык вглубь, встречая омежий. Это очень мокро, развратно, ему нравится до чёртиков. Первый стон Чонгука заставляет слегка протрезветь и притормозить.       Вчера ещё он был чебином в ящиках с мандаринами, а сейчас распалённый, горячий, раскрасневшийся, потный, такой жаждущий ласки, лежит под ним. Можно ли?       — Можно, Тэхён, — озвучивает кимовы мысли омега.       — Где-то я это уже слышал, только чуть иначе. Неважно. Уверен?       — А ты проверь, — провоцирует, раздвигая ноги шире и демонстрируя оливковую кожу внутренней стороны бёдер, густо покрытую блестящей смазкой. — Видишь? Я теку для тебя, альфа. Хочу!       — Вижу. Как же ты вкусно пахнешь, Чонгук-и. Просто крышу уносит! Боже...       — А на вкус проверить не желаешь? — очередная провокация, но она становится окончательной.       Тэхён, находясь полностью обнажённым, резко срывает с омеги футболку и боксёры, оставляя того в равных с собой условиях. Оглаживает подушечками пальцев небольшие колечки в сосках, кусает по очереди каждый и осторожно тянет зубами, вызывая лёгкую приятную боль. Длинными мокрыми дорожками помечает острые ключицы, лижет сладкую шею, покусывает кадык и подбородок. Снова губы, снова безумие и страстные поцелуи. Руки блуждают по витиеватым и хаотичным татуировкам, очерчивая их контуры и изгибы. Затем одним движением переворачивает на живот и подтягивает за тазовые косточки на себя, ставя в коленно-локтевую, и раздвигает мягкие половинки в стороны, любуясь пульсирующим колечком ануса, из которого щедро стекает манящая смазка.       Язык сам по себе размашисто лижет расселину между полупопиями, а после Тэхён жадно присасывается к текущей дырочке и собирает на язык мандариновый нектар, причмокивая и закатывая глаза. Кто ж знал, что его омега может быть настолько идеальным для него? Внешний вид, запах, вкус, дерзкий характер. Повезло так, как только в сказке бывает.       Чонгук скулит от столь приятной стимуляции и чувствует, как к языку добавляются два пальца, толкаются внутрь бережно и плавно, но ощущается настолько хорошо, что омега опасается позорно спустить прямо в эту секунду.       Тэхён переворачивает его на спину, снова разводит ноги и ложится между них. Гладит большими ладонями нежную кожу низа живота, выцеловывает область под пупком, лижет член от основания до головки, а после сразу же берёт на половину длины. Чонгук и так был на грани после предыдущих манипуляций, а этого становится достаточно, чтобы громко вскрикнуть и излиться в глотку альфе, почти обжигая мягкое нёбо своим горячим семенем.       — И тут вкусный, — констатирует факт Ким, довольный проделанной работой. — Пойдём в душ?       — А ты? — поднимает голову Чонгук.       — А я переживу. Сегодня всё для тебя.       — Чего-чего? Я хочу член. Не только посмотреть как бы. Ну-ка, давай там снова продемонстрируй своё мастерство, господин великий иллюзионист. И...       — И что? — томно и игриво вновь издевается альфа.       — И скорее войди в меня, крокодил!       — Звучало почти как оскорбление, но мне нравится, — прыскает гибрид.       Тэхён нависает над размазанным по матрасу Чонгуком, упираясь одной рукой об изголовье кровати, а второй поворачивает его голову набок, обращая внимание на большое зеркало в половину стены напротив. Как можно было его раньше не заметить? Непонятно, но и не имеет значения в данный момент.       — Хорошо, мой мандаринчик, я возьму тебя, но ты должен будешь всё время смотреть на то, как тебе хорошо со мной в это зеркало.       — Да, — заворожённо шепчет Гук.       — А ещё вопрос: ты как хотел бы это сделать? Чтобы всё было снова для тебя или желаешь увидеть, как нравится мне?       — Определённо второе.       — Тогда сделай глубокий вдох.       Омега слушается и чувствует, как его заполняют одним длинным слитным толчком, ощущает бесподобную заполненность, эйфорию и идеальное совпадение тел.       Тэхён замирает в Чонгуке, укладывает его стройные ноги на свои бёдра и тянет за руки на себя так, чтобы его партнёр оказался сидящим прямо на члене, а напряжённые соски касались стальной груди мужчины.       Ким сидит на попе, широко раздвинув ноги, уперевшись хвостом в твёрдый матрас для большей устойчивости. Чонгук на нём примерно в таком же зеркальном положении. Альфа начинает вбиваться снизу сразу глубоко, быстро, точно попадая по простате, ведь эта поза идеальна своим углом проникновения для удовольствия пассива. Омега скулит, дёргается на особо сильных толчках, запрокидывает голову назад.       — Я сказал, смотри в зеркало, Чонгук, — рычит альфа, который уже критически близок к финалу, ведь возбуждён он ещё с момента развязного поцелуя.       — Боже, это так стыдно... Но красиво, — воет чебин. Его член зажат между телами, смазка с головки пачкает животы и создаёт дополнительное скольжение. Безумно хорошо. Хочется, чтобы это продолжалось вечно.       Тэхён останавливается, когда омега готов излиться повторно, отчего тот хнычет и легонько бьёт кулачком в массивное плечо.       — Зачем остановился?       — Чонгук-и, я безумно хочу сцепиться с тобой. Можно?       — Да, — расфокусировано смотрит омега абсолютно поплывшим взглядом.       — Давай сменим позу, чтобы удобнее было после.       Тэхён укладывает омегу на бок, ложится сзади него и легко проникает сразу на всю длину. Одну согнутую ногу поднимает рукой выше и начинает остервенело вколачиваться в податливое тело, а крокодилий хвост виляет от удовольствия не хуже щеночка. Простата таранится крупной головкой, Чонгук чувствует пульсацию члена альфы внутри себя, и горячие волны удовольствия прошивают всё тело во второй раз. Он взвизгивает и бурно кончает себе на живот, а после ощущает сильное распирание, понимая, что набухает узел его пары. Ким рычит, кончая следом, толкаясь узлом осторожно, чтобы не навредить, тяжело дышит и пропихивает руку под шею омеги, чтобы комфортно переждать сцепку.       Оба уставшие, удовлетворённые и безмерно счастливые.       — Тэ, — зовёт Гук, — хочу кое-что узнать.       — Что, мандаринка?       — Ты хотел пометить меня?       — Нет. Твоя программа считывания информации дала сбой, — добродушно посмеивается альфа. — У тебя в голове переплелась медицинская информация с пошлыми бульварными романами.       — Объясни.       — Альфа с ума сходит от феромонов омеги только в течку. Собственно, тогда просыпается животное нутро и появляется непреодолимое желание пометить свою пару. Вылезают клыки, внутренний зверь буквально воет, беснуется и просит присвоить себе партнёра. И именно в этот момент для омеги максимально безболезненно принять метку. В другой период это было бы адски больно.       — Понятно. А ты проводил когда-то с кем-то из омег его течку?       — Было несколько раз.       — Ты метил кого-то?       — Нет, я ни разу не тёк крышей ни с одним партнёром раньше и не влюблялся. До тебя.       — А со мной течёшь крышей, значит?       — Влюблён, — спокойно, честно, правильно.       — Правда? — Чонгуку нужны слова. А может не нужны.       — Правда, моя мандаринка.       — Тогда... — думает омега, чего бы ему сейчас хотелось.       — Бери — обнимай? — подсказывает Ким.       — Дя!       — Руками и хвостом? — нежно улыбается.       — Дя.