— Ты во всём виноват, блохастый!

Чимин сидит в кабинете врача нервно постукивая пальцами о столешницу. Доктор ушёл за анализами и почему-то задерживается. Паку кажется, что после обращения в клинику, стало только хуже. Какое-то время назад его природный чудесный аромат пропал. Вот так не понятным образом исчез. Чимин никогда не пил ни блокаторы, ни подавители. Не смотря на то, что яркость и притягательность его аромата приносила некий дискомфорт. Но проснувшись утром, пару месяцев назад он понял что-то не так. Оттягивая визит к доктору как можно дольше, он всё же решился. — Какой-то дисбаланс, гормональный сбой не ясной этиологии. — мямлил доктор Ли на позапрошлом приёме. Говорил что такое бывает редко и изученно не достаточно. Обещал во всём разобраться. — Вам необходимо сделать одно обследование. Мы возьмём материал под наркозом. И после исследования по результатам уже подберём лечение. Чимин в этом ничего не понимал по этому просто доверился доктору и старался сильно не беспокоиться. Около месяца назад было сделанное обследование, вопреки словам врача список лекарст ему выдали сразу. Омега конечно удивился, но перечить не стал. Всё это время он маялся неизвестностью ожидая результаты, но с клиники не звонили. А в последние дни он стал чувствовать себя в разы хуже. Слабость, сонливость, тошнота появляющаяся в рандомный момент. Всё это напрягало и он снова пришёл к врачу, не дожидаясь их звонка. — Так господин Пак. — доктор зашёл в кабинет с папкой и широкой улыбкой на лице. — Я могу вас поздравить, вы беременны! Чимин давится воздухом, опешивши таращась на доктора, — Что простите? Я что? — думал что ослышался. — Вы беременны, беременны. Чего тут не понятного? У вас будет ребёнок! Ну странный ей Богу. Несколько минут омега сидит молча принимая информацию. — Нет, это просто не возможно, это какая-то ошибка. Пересмотрите там анализы. — Господин Пак, я же вижу всё по анализам! Ну вот, хочу и... Что вас смущает? — Смущает? Господин Ли, при всём уважении, с какого перепугу я беременный. У меня нет альфы, ни пары, я вообще-то девственник, о чем должно быть написано в вашей этой папке! И кажется, вы забыли с какой проблемой я обращался в прошлый раз! — повысил голос омега. В голове не укладывалось то что сказал врач. Доктор быстро перелистал карту , всмотрелся в одну из страниц и встав из-за стола, извинившись вышел из кабинета. Настроение упало ниже плинтуса. В душе закапашился червячок страха и какого-то неприятного предчувствия. Вот это шуточки конечно. Приколисты. Надо же такое придумать. Конечно, Чимин мечтал в будущем о семье и детях. Это его не пугало. Но сейчас... это просто нелепо и глупо. Он учится, ему всего двадцать один и он не встретил того самого. А сейчас ещё эти проблемы с феромоном... какие дети нахрен?! Через полчаса ожидания, Чимин начинает не на шутку переживать. Что можно так долго делать. — Так, с меня хватит. — только он встаёт с кресла, как в кабинет заходит доктор Ли в сопровождении заведующего. Ну всё приплыли, если идёт заведующий, жди беды. Гадкий докторишка пытается прикрыть свою задницу? — Господин Пак, просим прощение за ожидание. Присядьте пожалуйста. Сейчас мы всё объясним. — с мягкой улыбкой говорит альфа. Сердце начинает биться ускоренно. Этот тон ему не нравится. Присесть? Что случилось? Он смертельно болен? — Господин Пак... Понимаете. Тут такая ситуация... Произошла ошибка... — Ну слава Богу! Разобрались таки. Нашли мои анализы? А то доктор Ли тут на счёт беременности шутит. Доктора переглянулись. — Господин Пак Чимин. Вы не поняли. Произошла ошибка в день вашей операции. В этот день было много клиентов и на операцию записаны два Пака. Кто-то перепутал папки и вам подсадили эмбрион. — А ну это всё обьясняет. Чудесно. Я буду папой, какое счастье, — глубоко вдыхает и повышает голос, — Вы думали я так скажу?! Случайно? Вы ёбу дали? Это не смешно! — Чимин пребывал в ахуе. — Случайно?! Да пиздец! Как будто это что-то обыденное. Я не понимаю, в смысле случайно!? Чужого малыша мне! Заебись. Да вы издеваетесь! Ладно... Хорошо. — ходит по кабинету уперевшись в бёдра руками, — Пусть так. Тогда запишите меня на аборт. И таблетки что я пил всё это время, возместите расходы и дальнейшее лечение иначе... иначе я подам на вас в суд. Мне ребёнок, тем более чужой сейчас не нужен. Вы мой возраст видели? Ну ебическая сила! Подлечился.... бляяяяяя. Доктора снова переглянулись и у Чимина нервно задёргался левый глаз. — Что ещё? Что вы еще скрываете? — Понимаете, это... Тут такое дело. Этот эмбрион единственный сохранённый и клиент уже в курсе. Он сейчас подъедет. — Вы сейчас издеваетесь? Вы... Да ебыныжетынахуй.... В кабинет без стука влетает разьярённый альфа. Его глаза горят гневом и яростью. Его феромон на столько сильный, что Чимина почти пополам скручивает. Он зажимает нос и отходит дальше, стараясь дышать через раз. Сердце делает кульбит и мурашки расползаются по телу покалыванием оседая на кончиках пальцев. — Вот вы где, мошенники! Я так этого не оставлю! Какое право вы имели делать это? А ты! — тычет пальцем в Чимина. — Ты ответишь за всё. Денег хотел поиметь, вот уж дудки! Чимин выпучив глаза смотрит на альфу и начинает ржать. Мало того, что он беременный, дак ему же ещё и угрожают. — Денег? Ты вообще кто, дядя? Что ты мне сделаешь? — Господин Мин, успокойтесь пожалуйста. Сейчас мы во всём разберёмся. — жмутся в сторонке два врача чтобы не попасть под перекрёстный огонь. — Разберётесь?! Я подписывал документы о том, чтобы вы утилизировали весь материал. Как получилось то, что сейчас происходит? И ты! — подходит ближе к Чимину с яростным взглядом. — Вы у меня все ответите за это! Чимин весь сжался от такой близости, феромон давил и голова сильно начала кружилась. Но он сумел взять себя в руки. — Послушай-ка ты! — ткнул пальцем в грудь альфы. — Ты не смеешь мне угрожать! Если ты, придурок, не заметил, вообще-то я тут жертва не меньше чем ты! Я пришёл разобраться со здоровьем, а получил это! — тычет пальцами в свой живот. — Ребёнка от незнакомого, ненормального бешеного хорька! Юнги немного опешил от такого напора. — Хорька? — Так, разбирайтесь с этим сами, меня запишите на аборт, как можно раньше. Все анализы у вас есть, я полагаю с этим проблем не возникнет. — обошёл альфу и направился к выходу. — А ну-ка стоять! — Юнги хватает омегу за руку и тянет обратно. — Что ты себе позволяешь? Пусти, упырь! — Ты не посмеешь убить моего щенка! И хватит меня обзывать! — Щенка? Ох... нет... — пошатнувшись, Чимин осел на стул. — Только не говори что ты оборотень! Нет, я отказываюсь в это верить. — засмеялся. — Этого ещё не хватало... — Да оборотень, что-то не устраивает? — Всё! — Чимину жуть как хочется зареветь, но показывать слёзы этому мужлану он не хочет. — Прийдётся принять. Я не позволю тебе сделать аборт, родишь и отдашь мне моего волчонка. И только попробуй хоть что-то сделать, я тебя из-под земли достану! — Цыц, а ну-ка! Иди блох своих пугай, Дракула недоделанная! Юнги смотрит на Чимина с открытым ртом. — Каких блох? Дракула?! Не важно. Куда ты опять пошёл? — снова хватает Чимина за руку. — Господин Пак, — в перепалку встрял доктор Ли. — Я вынужден предупредить, что в вашем нынешнем состоянии, аборт делать крайне не желательно и даже опасно. Ваш феромон, он может не вернуться, а сейчас учитывая положение, возможно что он проявится в ближайшее время. — Прекрасно! — взмахивает руками, вырываясь из хватки альфы. — Именно это я и хотел сегодня услышать! —всхлипывает. — Вы мне жизнь сломали, вы понимаете? — Чимин разбит, полное осознание всей ситуации давит и он не выдерживает. Слёзы сами стекают по щекам и он уже не может держаться. — И что мне теперь делать, а? — Мы поможем вам разобраться... — Да идите вы уже... Помогли блин. — идёт к выходу. — Сам разберусь! Юнги неожиданно становиться жаль омегу, от вида его слёз в груди неприятно скребётся, внутренний зверь бунтует, скулит и воет. Все инстинкты просто вопят защитить, утешить и никуда не отпускать. Он срывается с места и догоняет Чимина уже в коридоре. — Молодой человек! — Оствь меня блохастый! Мне надо подумать. У меня же есть время? Юнги замирает. — Прекрати это. Я не блохастый, я хочу помочь. — Родить за меня? Оплатить аборт? Теперь уже что бы не случилось, я не стану... Да тебе не понять. Юнги тяжело выдыхает. Он не может позволить убить кроху который уже растёт и развивается. Но в конце концов это тело омеги и указывать он вроде как тоже не может. Хотя ребёнок его, а он против аборта. И как быть? Чимин выходит на улицу и садится на лавку. Он просто обессилен. На глазах слёзы, они мешают нормально видеть и думать. Как так получилось. Всё в кучу... Все проблемы в одно время. Держись Чимин, лопата есть? Отлично, разгребай. Желудок противно сводит от голода и головокружение усиливается, ком тошноты подкатывает к горлу. Странно, но рядом с этим псом было легче. Он слышит входящее SMS, смотрит на экран и с тихим стоном откидывается на спинку. Списания за квартиру пришли раньше положенного и теперь он без денег. Ну почти. Юнги наблюдает за омегой из машины, что-то не даёт ему просто взять и уехать. Они ничего не решили, ничего не обсудили и даже имя его толком не запомнил. Только фамилию, таких много. Он выходит из машины и перейдя дорогу подходит к скамейке. — Послушайте.... Чимин приоткрывает глаз — Ой... Господи... — выпрямляется, садясь ровно. — Чё те надо, а? Я же просил оставить меня в покое. — Я думаю, что нам стоит всё обсудить. Это ведь мой ребёнок в первую очередь. Чимин оценивающе смотрит на него и вздыхает — В первую очередь... скройся. Видеть тебя не хочу. Юнги пытался. Но такого от незнакомого омеги он не потерпит. — Отлично, разбирайся сам. Не хочешь, не надо. Разворачивается и быстро уходит. В конце концов он волк, вожак, а этот засранец... блохастым зовёт. Чимин ещё какое-то время сидит думая над ситуацией. Сердце щемит от одной лишь мысли об аборте. Непонятно почему. Этого ребёнка он не хотел, альфу он не знает, не любит и вряд ли признает, так и какого хрена зверь внутри щетинится и защищает щенка? *** Последующие дни для Чимина проходят как в аду. Он кажется ощущает все прелести первого триместра и готов убиться. Ночью он лежит по несколько часов, залипая в телевизор, а днём не может проснуться, его тошнит буквально от всего. Даже кажется от запаха воды. Голова кружится по поводу и без. Он всё время плачет с какой-то ерунды, например рекламы полосатых детских носочков. Хочется есть.... Нет. Хочется жрать. Всё подряд, особенно мясо. Но денег нет, а если он что-то и съедает, тут же бежит к белому другу. За эти дни он скинул больше веса, чем на всех своих диетах. Апогеем становиться день, когда он с грохотом, точно мешок картошки, падает в обморок прямо у доски на лекции. В себя приходит в клинике, наблюдая перед собой довольное лицо доктора Ли. — Я рад господин Пак что вы решили оставить ребёнка. — Да, да... радуйтесь... — пробормотал Пак и его тут же вывернуло на пол приёмного отделения. У него взяли все анализы, целый час смотрели куда надо и не надо, в конечном итоге заявили что у него угроза выкидыша и вот тут омеге стало страшно. Как бы там ни было, он уже свыкся с мыслью, что у него будет маленький блохастик и сейчас отказываться от этого не собирается. Чимину страшно. Сейчас как никогда не хочется быть одному. Да только нет у него никого. Ни пожаловаться, ни радостью поделиться. В приёмном начинается какая-то суматоха, заходят врачи то один, то по двое, то вообще пятеро пришли. Смотрят, что-то проверяют, что-то спрашивают и нихрена не объясняют. Вопрос, какого хрена? Опять чего-то накосячили и молчат? Совещаются, поглядывая и качая головой, будто Чимин вот-вот Богу душу отдаст, снова уходят. Возвращается "любимый" доктор Ли и Чимин хочет выцарапать ему наглые глаза, но держится. — Господин Пак... Чимин, послушайте.. — Мне уже не нравится ваш тон. Что ещё вы сделали? Доктор вздыхает. Как разговаривать с этим омегой? — Я понимаю ваше недоверие. Но на сей раз, мы ничего не делали. Ваше состояние вызванно беременностью. Такое бывает и я бы сказал что это нормально, но нет. Вашему малышу требуется присутствие альфы. Ему нужен отец. — Прекрасно. Ну и где мне его взять? Я вам говорил что у меня нет... — Чимин. Но у малыша есть отец. Господин Мин, он ведь хочет этого ребёнка и от помощи не отказывался. — Отец? Этот блохастый? Ну уж нет, переживу как-нибудь. Не нужна мне его помощь. — фыркнул омега, недовольно скукурузив лицо. — Ну нет, так нет. Вот список препаратов которые возможно... — сделал акцент на последнем слове, — ..облегчат вам состояние. Но если станет хуже, немедленно вызывайте скорую. Я на связи двадцать четыре на семь. И... подумайте всё таки. Господин Мин хороший альфа. Чимин взял листок и понял, что его оставшихся денег не хватит даже на половину списка. — Ага, да... хороший. Спасибо и до встречи... — поднявшись с места, бубнит под нос, — Лучше бы никогда с вами не встречаться. — и уходит. Доктор Ли смотрит с минуту в закрытую дверь и не задумываясь набирает господина Мина. Строптивый, вредный омега делает хуже не только себе, но и малышу. Молодой и глупый. Ничего не понимает и не хочет слышать. Полагаясь на свой опыт, доктор Ли уверен, Юнги не откажет. — Господин Мин, добрый вечер. Извините за беспокойство. У меня к вам дело.... После звонка доктора, Юнги места себе не находит. Внутренний зверь рвёт душу в клочья и просится к омеге, ему важно почувствовать маленький комочек жизни. Да и сам Юнги, честно говоря волнуется. Почему надо быть таким упрямым? Не выдержав больше этого скулежа, он заканчивает работу и собираетя к Чимину, адрес как и имя мелкого поганца выложил доктор Ли. Какая уж там врачебная тайна, если этот ребёнок хочет довести себя до изнеможения. С пустыми руками в таких случаях не появляются и Юнги зарулил в ТЦ. Что бы прикупить омеге, чтобы не вызвать поток негатива? Цветы? Альфа минут пятнадцать глядел на пышные букеты, но его внимание зацепила семейная пара, прогуливающаяся неподалёку. Омега с виднеющимся пузиком, довольно уплетал мороженное. — В жопу цветы! — он быстрым шагом вышел из цветочной лавки и направился в другое место. Чимин изнывал от слабости и тошноты, пытаясь сосредоточиться на конспекте. В двери настойчиво постучали. Настороженно прислушавшись, поднялся со своего места. Он никого не ждал. Опять соседи решили закатить скандал? Но он же не слушал музыку, не танцевал и не ныл, в последние пару недель. Чего им надо опять. Поправив короткие пижамные шорты, которые из под длинной футболки совсем не видно, идёт открывать двери. — Какого хрена... — прямо перед его носом открытая коробка восхитительно пахнущей пиццы. Запах стоит такой, что живот стягивает голодным спазмом и он издаёт по истине китовий крик, такой, что слышно на лестничной площадке. — Поговорим? Чимин слышит голос и выглядывает из-за коробки. Перед ним стоит блохастик и держит во второй руке ведёрко с мороженным и пакет ещё какой-то ярко пахнущей жратвы. — Хорошая попытка. У тебя две минуты на разговор, пока ты заносишь сюда то что притащил. Отходит в сторону, пропуская альфу в квартиру. Забирает пиццу и не оборачиваясь, идёт на кухню. — Чай не предлагаю, не успеешь выпить... Юнги чешет затылок и тяжело вздохнув следует за омегой. И вот это недоразумение будет папой его малыша. Катастрофа. Он вообще-то всегда хотел милого, покладистого омежку, чтоб там бантики, цветочки, поцелуи по утрам. А это... ужас во плоти, но тут вот не куда деваться. Обстоятельства. Чимин замирает не дойдя до нужной точки. Его чуткого носа касается умопомрачительный запах мяты. Свежий, чистый, прохладный. Такой вкусный, манящий. Такой нужный. Он растекается по телу, проникая в каждую клеточку. Слабость и тошнота отступают, словно их и не было. Омега аккуратно ставит пиццу на стол и развернувшись, впечатывается в Мина, прижимается грудью, поднимаясь на носочки, но руками не касается, утыкается носом в ароматный изгиб шеи с тихим стоном. Опешивший Юнги стоит не шевелясь с пакетами в руках и отклоняет голову чтобы этому чертёнку было удобнее. Слышит тихие всхлипы и по телу бежит крупная дрожь. Он такого не ожидал и готов к такому совершенно не был. На столько нужен? Беда... — Нравится? — Не то слово... Чимин осознаёт что сказал и тут же отталкивает, и отступает, глядя гневным, яростным взглядом. Лучшая защита что? Правильно, нападение! — И ты ещё спрашиваешь? Ты! Испортил мне жизнь! Нравится..... Я не могу спать, я не могу есть, я не могу заниматься любимым делом. Меня всего ломает. Я постоянно плачу, а оказывается чтобы всё это прошло нужен твой чёртов феромон. Я не властен над своим телом, я не знаю что мне делать с учёбой, меня скоро выгонят с работы и я не представляю как я буду платить за квартиру! И это всё ты и твой щенок! А тебе что? Ты свободен! Тебя это не касается! Ненавижу тебя! — Не касается? — Юнги злится, радужка его глаз приобретает красный оттенок, зверь рвётся на ружу и совладать с ним тяжело, альфа отступает назад. — Не касается? Я не виноват в этом. Какого хрена ты меня обвиняешь? Я предлагал помощь, но ты и слушать не стал. В конце концов я тебя не трахал! — А хотелось бы? — Что? — теряется альфа. — Что? — Чимин невинно хлопает глазами. — Не делал он ничего, одно твоё существование, блохастый... Юнги резко делает большой шаг и сжимает пальцами подбородок омеги, поднимая его голову и глядя ему в глаза. — Ещё хоть раз ты назовёшь меня блохастым и я... — Ударишь меня? — ни капли не показывая страха, фыркает омега. В его глазах протест и непокорность. Внутри Юнги буря эмоций, он в этих глазах тонет. Хочется сгрести в охапку этого непокорного и не отпускать. Первобытные инстинкты защитить, сделать своим и никому не отдавать волной накатывают. Альфа в смятении. С этим стоит разобраться, но позже, а пока.... — Ударить?! Так стоп! Чимин, я пришёл помочь. — мягко говорит, отступая. — Засунь свою помощь себе в жопу. — Пак не знает, чем конкретно его бесит этот альфа. Наверно ни чем. Просто ситуация из ряда вон, нервы на пределе, хоть кто-то да должен выслушать, его праведный гнев иначе он просто с ума сойдёт. Но объяснить нормально он не в состоянии. И ведь знает, что потом будет жалеть, будет стыдно, но успокоиться не может. — Ладно, проехали. Как хочешь... — сколько можно уговаривать? Лезет в карман, достаёт визитку и кладёт на стол рядом с пиццей. — Нужен буду, позовёшь. — разворачивается и моча уходит, громко хлопнув дверью. Пак от звука вздрагивает и оседает на диван, тихо всхлипывая. Опять он один со своей проблемой. И зачем надо было рот раскрывать? Старается ведь блохастый. Что сейчас делать? Было хорошо, хоть и нервно немного. А теперь снова все прелести токсикоза вернутся. Покосившись на вкусную пиццу, вздыхает. Сейчас даже настроения нет есть. Хотя пока в комнате стоит запах феромона этого блохастого, он бы мог попробовать хоть немного поесть. Оставшийся день прошёл более менее продуктивно. Чимин радовался приливу сил. Ему удалось закончить запланированную работу по заданной теме. Он переписал конспекты с пропущенных занятий и с интересом разобрав принесённый пакет продуктов, принялся уплетать его содержимое, под сопливую дораму. Но не долго музыка играла, как говориться. Ближе к вечеру живот скрутило спазмами и всё ранее съеденное запросилось наружу с новой силой. Он едва успел добежать до туалета. Зверюга внутри бесновалась так, что от его скулежа раскалывалась голова. После четвёртого захода, он взял с собой подушку и плед, устроился прямо на полу ванной комнаты и тихо завыл. Поспать ему вряд ли удасться. Было больно и обидно, это не его любимый, не его муж и даже не парень, а зверюга требует его, надрывается совершенно не помогая справится с проблемой. Обиженно прячется в дальний угол, оставляя омегу на едине с этим ужасом. Предатель. Знает что без его поддержки человеческое тело более уязвимо и всё равно продолжает бунт. Не вынеся этого, глубокой ночью Чимин находит визитку, дрожащими пальцами набирает номер и ждёт. — Да, слушаю, — раздаётся обеспокоенный голос. — Что случилось, Чимин? От этого в горле встаёт ком. Юнги действительно волнуется? Он даже знает его номер? Записал или запомнил, но точно знает. Возможно ждал его звонка. Омега громко всхлипывает в трубку — Юнги... Альфе больше ничего не надо. Он подскакивает с кровати, суёт ноги в тапки и схватив ключи, вылетает из дома. — Чимини, что случилось? Поговори со мной, хороший, не молчи. — внутри всё от страха дрожит, альфа невероятными усилиями держит спокойствие. — Болит что-то? Животик? Не волнуйся, я скоро буду, слышишь? — молчание омеги вселяет ужас, он слышит лишь всхлипы которые заставляют сердце сжиматься. Всю дорогу в голове всплывают картинки и предположения одно хуже другого. Он за считанные минуты доезжает до нужного дома, припарковывается чёрте как и сломя голову несётся к омеге, наплевав на лифт, перепрыгивая через ступеньки. — Чимини, ты слышишь, я здесь. Ты можешь открыть двери? — Ммм, ноль девять... ноль три, — Чимин шепчет код замка, боясь лишний раз встать. Голова кружиться нещадно и от перемены положения тела сразу тошнит. Хотя казалось что желудок уже пуст. Юнги подвисает на секунду, набирает знакомые цифры и зайдя в квартиру сразу видит босые ноги омеги торчащие из открытых дверей ванной. Вдоль спины бежит холодок. — Чимин! — шагнув вперёд, заглядывает внутрь и выдыхает. — Как же ты напугал, объясни что случилось. — Помоги встать! — омега немного приподнялся, начиная тяжело дышать и сглатывать обильно выделяющуюся слюну. Юнги мягко обнимает его за талию и осторожно подняв, выводит из ванны в комнату. Чимин дрожит. — Почему сразу не позвонил, явно же давно плохо стало. — Почему, почему... Потому! — начал заводиться с пол оборота, вдыхая феромон альфы и медленно приходя в себя. — Можешь оставить свою футболку и уходить. Ты мне не нужен, мне нужен лишь твой запах. Я сам справлюсь. Тебе незачем здесь находиться. Если бы ты не притащился утром ничего бы не было! Ты во всём виноват... Юнги закипает, сколько ему ещё выслушивать беспочвенные обвинения этого мальчишки? Всякому терпению приходит конец. Он несётся к нему по среди ночи, волнуется, а получает лишь злобные обвинения, ни какой благодарности, даже банального спасибо. — Не начинай. Мы кажется это уже обсуждали. Я не меньше твоего не доволен этой ситуацией. Но случилось как случилось. Думаешь я мечтал иметь ребёнка от такого как ты? — Как я? Как я? А что тебя не устраивает? Что тебя вообще может не устраивать? Не тебе мучатся девять месяцев и рожать потом ещё. Твоя жизнь не меняется. Не устраивает его. Отлично! Время ещё есть, завтра же поеду на аборт! — выкрикивает с горяча Пак, — всё закончится за несколько минут и ты меня больше не увидишь, раз я тебя не устраиваю. Чимин не успевает договорить как Юнги, с характерным треском рвущейся одежды и меняющихся костей предстаёт перед ним чёрным, огромным волком. Скалясь и рыча. — Не смей на меня рычать! — ни чуть не пугаясь увиденного, шипит омега, — Не смей.... когда ты мне так нужен, глупый волчара, — кидается вперёд обнимая волка за шею, зарываясь руками и лицом в черную шерсть, ластится, дышит глубоко и треплет уши. От такого контраста, Юнги оседает на задницу и тихо поскуливая, терпеливо сносит действия этого ненормального. Волк медленно начинает принюхиваться и облизывать руки Чимина. Сам Юнги его запах не чувствует, слышал что у Пака с этим что-то приключилось, но волк имеет более острый нюх и то что он чувствует сносит крышу. Волка Чимин не боится, кажется он ему нравится больше самого Юнги, не вызывает негативных эмоций и желания зацепить побольнее. Вдоволь надышавшись, он отходит, с любопытством рассматривая зверя. — Ну, верни уже его сюда, большой блохастик. Нам всё же стоит поговорить. Волк тихо рыкнув, поворачивает морду, глядя на куски разорванной одежды. И переминается с лапы на лапу. — А-а, я тебя понял. На вряд ли у меня есть что-то твоего размера. Сейчас поищу. — уходит в комнату и через пять минут возвращается с костюмом ярко розового цвета в руках. Кладёт на диван. — Вот. Всё что могу предложить, уж прости. Волк фыркает, не верит. Омега явно издевается. Детского вида костюм с рисунком в виде барашков, размера на два меньше. Но делать нечего, не трясти же своими достоинствами перед его глазами. Юнги к этому пока не готов. Чимин деликатно отворачивается, ждёт. И вскоре чувствует лёгкое прикосновение ладони к своему плечу. Разворачивается и тут же складывается пополам громко, заливисто смеясь. Юнги не обижается, терпеливо ждёт окончания смехотерапии. К тому же смех мальчишки, заразительный, звонкий как колокольчик и приятный слуху. Пусть смеется, если ему хочется. Это не длится долго, мальчишка успокаивается, присаживаясь на диван. — Ну всё? Поговорим? — Прости... — виновато отводит взгляд. — Да ладно, верю что смешно. — откашливается, присаживаясь на корточки перед омегой, — Ты правда решил сделать аборт? Чимин, я прошу не надо... Я сделаю для тебя всё возможное и не возможное, только оставь его. — не смело тянет руку и кладет на плоский ещё животик. Чимин этим жестом поражён. По телу тепло разливается, в животе словно бабочки порхают и сердце готово из груди вырваться. — Юнги, я... погорячился. Прости что напугал, я правда не хотел. Я знаю ты не виноват и... послушай. — опускает голову, всхлипывая, — Моя жизнь резко изменилась, за такой короткий срок. Я потерян и сбит с толку. У меня нет никого с кем бы я мог это обсудить и сказать все то что меня волнует, от этого я был зол на тебя, мне хотелось просто высказаться хоть кому-то, понимаешь? Я не хотел обижать тебя своими словами. Мне... просто страшно... — Иди ко мне, — альфа опускается на колени и притягивает омегу в свои объятия. Успокаивающе поглаживает его круговыми движениями по спине и покачивает. Сам должен был догадаться, не маленький же. Сколько времени мальчишка это всё в себе носит? — Я понимаю и не сержусь. Ты можешь рассказать мне всё что тебя беспокоит. Ты не один с этой проблемой. Я с тобой. Чимин, я хочу предложить тебе переехать ко мне. Не отказывайся сразу, подумай. У меня большой, просторный дом, красивый сад, бассейн. Ты ни в чём не будешь нуждаться. Я буду рядом. У тебя будет своя комната и ты сможешь сделать там всё как тебе удобно. Моя семья тоже будет рядом и во всём помогут тебе. — Семья? — на этих словах омега напрягся. — Не-не-не... этого не надо. Они живут с тобой? Не думаю что я... я не смогу, лучше я останусь здесь. — Чимин, тише, успокойся. Что тебя так напугало? Они не живут со мной, но рядом и часто заглядывают в гости. — Они будут против. Нет. Они меня не примут. — Не говори глупости. — Как ты им это всё объяснишь? Юнги задумался. Это будет сложно. Семья прекрасно знает, что на сей момент он не находится в отношениях. А тут хоп — омега, ребёнок все дела. Возникнут вопросы. — Разберёмся. Так! Собирайся. Время ночь. Тебе нужно отдыхать. Все что волнует, смущает или непонятно — обсудим завтра. Возьми лишь самое необходимое, остальное потом. Чимин послушно встаёт и идёт собираться. Вобщем-то хороший вариант, а с семьёй... он наверно справится. Хотя бы попробует, почему бы и нет. К тому же жить в огромном доме, заманчивое предложение. В любом случает, он может уйти в любой момент. *** Остатки ночи Чимин прошли как нельзя лучше. После приезда, Юнги показал ему комнату и выдав свою футболку ушёл к себе. В общем-то в футболке Чимин уже не нуждался ибо феромоном альфы был пропитан весь дом, но забота была приятна и он не отказался. Зарывшись в одеяло он вырубился моментально, проспав до утра. Малой разбудил его рано с требованиями накормить. Не было ни тошноты, ни головокружения, ни слабости, только дикий голод. Омега вылез из кровати. Умывшись, вышел из комнаты, найти комнату хозяина не составляло труда. Ступая мягко и медленно Чимин подобирается к нужной двери, прислушивается. Тишина. Повернув ручку, приоткрывает дверь и заглядывает внутрь. Почему бы не подонимать Юнги? Не одному ему страдать. Пусть чувствует прелести отцовства с самого начала, а то бедненький упустил уже два месяца такой прекрасной жизни. Альфа спит на огромной кровати. Окна занавешенны плотными, тёмными шторами и утренний свет пробивался лишь сквозь редкие щели между двумя полотнами. Пак на цыпочках заходит и подойдя к кровати, залезает на её, мягко, крадучись подползая к альфе. Сердце стучит как бешенное. Подкрадываться к чужому, малознакомому оборотню такое себе занятие, но Чимин не из робкого десятка. Достаточно смелый... или глупый, смотря с какой стороны посмотреть. Нависая над мужчиной, улыбается. Спокойное, умиротворённой лицо, ровное дыхание, милый носик, приоткрытые губы, длинная, чёрная чёлка, спадающая на лоб. Чимин не удержавшись, аккуратно убирает её со лба. — Бляяяяя, ебучий случай, — выдыхает Юнги, распахивая глаза. — Тебе жить надоело? — хрипло спрашивает он, пытаясь прогнать остатки прерванного сна. Омега мотает головой, не покидая своего места — Тогда какого хрена ты подкрадываешься к спящему волку? — Я есть хочу, — всхлипывает Чимин, выпячивая нижнюю и без того пухлую губу. — Без тебя меня тошнит. Можно? — не дожидаясь разрешения, наклоняется и ведёт носом по изгибу шеи, там где пульсирует ароматная венка. Юнги напрягается, член в штанах счастливо приподнимается желая ему доброго утра, сердце делает кульбит. — Чимина, не стоит так делать. Мне не жалко, но... — Ну и ладно, так я и думал, — психует омега, отталкиваясь руками о грудь, начиная подниматься. Юнги успевает обхватить его руками и прижимает к себе. — А ну-ка стоять. — резким движением, переворачивается, подминая под себя крохотное тело. — Я сказал мне не жалко, просто дай привыкнуть. Это более интимно, чем ты себе представляешь. Если не хочешь последствий... — двигает бёдрами, ощутимо упираясь возбуждением в бедро омеги. Чимин замирает. Его глаза увеличиваются от ощущения упирающейся в него твердости, внизу живота сразу сладко тянет и дыхание учащается. — Я понял. — сдавленно пищит, ёрзая под альфой. — И так тоже... лучше не делать, — наклоняясь шепчет в губы и резко поднимается. Освобождая ошеломлённого омегу. — Вставай, идём я всё тебе покажу и накормлю завтраком. Юнги стоит у плиты оперевшись бёдрами о тумбу и медленно пьёт свой утренний кофе, наблюдая за тем, как омега поглощает пол холодильника продуктов. Жуёт не сочетаемое и запивает всё это кислым клюквенным соком. Ему не жалко, волк внутри довольно урчит, его пара сыта и довольна, а значит и ему хорошо. — Чего смотришь? Тоже хочешь? — протягивает бутерброд из тоста с мясом, черничным вареньем и сыром, альфе. — Нет, благодарствую, мой желудок не готов с утра к таким гастрономическим изыскам. Какие у тебя планы? — Через час у меня начинаются пары. Учёбу ни кто не отменял... — вздыхает. — Так, на счёт этого. Ни куда не поедешь. Это опасно. Без феромона тебе станет плохо, я не готов так рисковать щенком. Чимин задохнулся от этой наглости. — А скажи-ка пожалуйста, с какого перепуга ты распоряжаешься мной? Я тебе абсолютно ни кто и буду жить и делать что хочу. То что в моём животе твой ребенок, ничего не значит! Юнги отставляет чашку и медленно подходит к Чимину, сверкая глазами. — Ошибаешься, детка. Это мой ребёнок, ты правильно сказал и то, что он в твоём животе, означает то, что я буду заботиться о нём как посчитаю нужным. Ты не способен полноценно обеспечить его безопасность. Если для этого нужно будет тебя запереть, запру! — Ты, наглая шерстяная жопа! — вскакивает на ноги, — Я еду домой! Мы на такие условия не договаривались! — толкает альфу руками в грудь, запинаясь, теряет равновесие. Юнги тут же реагирует, обхватывая его за талию и прижимая к себе. — Что и требовалось доказать, — шипит, прищурившись, едва не касаясь губ Чимина. Омега задерживает дыхание, мятный феромон щиплет нос. По телу тут же пробегает волна мурашек, охватывая слабостью. — Феромоны свои утихомирь, дышать не возможно. — сдавленно шепчет. — Да неужели. — слегка наклоняет голову в бок и Чимин тут же, прикрыв глаза с тихим стоном, тянется к шее. — Не имеешь права.. — на грани слышимости, мурлычет, касаясь губами тёплой кожи, прикрыв глаза. Юнги крепче обнимает, по спине ладонями гладит, успокаивает. — Теперь слушай. Сейчас возьмёшь академ, а когда малыш родиться, я помогу тебе с учёбой. Я обещаю. Чимин уже не собирается сопротивляться. Пусть берёт на себя ответственность раз так хочет. А он устал все тащить на себе. Если так посмотреть, то это даже приятно, когда твои проблемы решают, а ты просто не нервничаешь. Скучно Чимину не было, не смотря на то что Юнги оставил его одного, умотав на работу. Изначально он думал, чем бы заняться, но оказывается у блохастика действительно большой и интересный дом. На осмотр всех комнат и помещений уходит добрая половина дня. Доступ к продуктам открыт и все передвижения по дому так или иначе связанны с едой. После обеда, омега натащив подушек и пледов, устраивается на диване перед телевизором, не забыв прихватить ведёрко с мятным мороженным. Дорама вещь увлекательная, да только когда начинает темнеть Чимину становится совсем тоскливо. Ни поговорить, ни нервы потрепать некому. *Юнги, мне плохо...* — короткое SMS приходит на телефон альфы и сердце замирает. Да что ж такое. Он встаёт с рабочего места, быстро собирает все нужные документы, чтобы заняться ими дома, хватает ключи и выскакивает на улицу. На дорогах пробки, до дома и так не близко ехать, он не переставая набирает Чимина, но тот молчит. Мелкий заранец, неужели всё так плохо? Кажется до момента как он подъехал к дому, он поседел, словил микроинфаркт, ну или невроз. Забегает в дом — темнота. Ни света, ни звука. — Чимин! Чимин, где ты? — несётся по лестнице на второй этаж, залетает в его комнату — пусто. Ванная, кухня, гостинная, кабинет. Омеги ни где нет. Паника охватывает с головой, неужели сбежал? Может уехал на скорой.... Нет, уж лучше сбежал. Больно даже думать о том, что с ребёнком что-то случилось. Поднимается на верх и набирает ещё раз номер Чимина. Слышит слабое жужжание, оборачивается. — Да ну... — идёт к своей комнате, тихо открывает двери и выдыхает, в ворохе одеял, подушек и его мягких кофт сопит Чимин. Он бы и не заметил сразу, но с краю торчит его пятка. Юнги улыбается и успокоившись, начинает раздеваться. Главное что всё хорошо. Надев домашние штаны и футболку идёт умываться. На тумбе у кровати лежит недоеденная шоколадка. В ванной на раковине лежит пустая пачка чипсов. Юнги умывается, собирает мусор и спускается вниз. По всему дому видны следы присутсвия омеги. Как в старой известной сказке, крошки, по ним можно проследить где сегодня был Чимин. В кабинете на его столе открытая банка шоколадной пасты. Но вокруг чисто и Юнги не сердится, в библиотеке на журнальном столике, шкурка от банана, в нескольких не жилых комнатах тоже присутствуют всякие фантики от печенья, чипсов, сухих завтраков. В гостиной недоеденое ведёрко растаявшего мороженного. Мятное, Юнги усмехается. Собрав всё безобразие, он идёт готовить полноценный ужин, но открыв холодильник, удивляется. Одна из полок заставленна мисочками с разнообразными панчанами, ниже стоит кастрюлька с тушёным мясом и овощами. Рядом кастрюлька меньшего размера с супчиком ну и видимо в рисоварке есть рис. А Чимин молодец, постарался. Юнги приятно и в груди разливается тепло. Поужинав в одиночестве, возвращается в комнату и к сожалению не находит там омегу. Обидно. Проснулся, точно ведь понял что Юнги дома, но даже не спустился поздороваться. Обиделся? Устал? Не выспался? Реально плохо себя чувствует? Все вопросы естественно остаются без ответа. На утро Чимин в прекрасном расположении духа, снова пробирается в комнату, но помня о вчерашнем, чуть ли не с разбега прыгает на кровать — Вставай! Юнги от этого вопля чуть Богу душу не отдал. — Солнце встало, а ты дрыхнешь. Вылезай! — тормошит Юнги. — Поднимайся, ну же! Что за ленивая волчара... — Я долго работаю и никогда не встаю так рано... Чё тебя принесло? Говорят, беременных одолевает сонливость.. — Говорят, кур доят... Вставай, треплет за плечи. Сегодня много дел. Юнги~я, — хнычет недовольно. От мягкого обращения, у альфы появляется лёгкий румянец на щеках. Сто лет он не слышал своё имя в таком звучании. Приподнявшись, он обхватывает Чимина и тащит к себе под одеяло, утыкаеться носом в его затылок. — Эй! — брыкается, — Отпусти! Кому говорю! — Тсс, не брыкайся, — закрывает глаза, — Спи. И Чимин засыпает. Не сразу конечно, но убаюканный тёплыми объятиями и свежестью феромона, сдаётся. *** — Юнги, дорогой! — раздаётся, приятный мягкий голос в десять утра в нижней части дома. — Ты дома, детка? Я знаю, ты дома, спускайся! Мин нехотя открывает глаза и выдыхает. Сегодня в первые за две недели, эта дикая бестия не прыгнула на него и ему удалось поспать лишние два часа, и он бы спал дальше в свой выходной, но сейчас отчётливо слышит голос папы, который не может игнорировать. Быстро умывается и спускается вниз. — Привет папа, — целует родителя в щёку. — Идём на кухню. Ты сегодня рано и без предупреждения, что-то стряслось? Давненько не заглядывал, даже странно. — Сын, я должен предупреждать о своих визитах? Думал мы семья, а ты... О Господибожеправедный! — вскрикивает, хватаясь за сердце. — на подоконнике, на табурете балансируя на цыпочках, стоит полуголый омега. Ну как полуголый, в труселях и футболке размера на два больше прикрывающей небольшой животик. — Здрасьте... Тут уже, за сердце хватается Юнги. — Чимини, ты головушкой с утра двинулся? А я думаю, чего он меня не тормошит, а ты сразу прям с ходу решил в могилу меня загнать? — подходит к омеге и бережно обняв за бёдра, опускает на пол. — Я хотел поменять шторы! — И ты залез на табурет?! Чем тебе эти не угодили? — Мрачные! — осматривает одну снятую штору, хмурясь. — Чимин, ты понимаешь что это опасно?! — Бла-бла-бла — омега закатывает глаза, корча недовольную рожицу. — Я вам не мешаю? — послушав молодёжь, старший омега решает вмешаться. — Ни сколько! — вскрикивает Чимин, — Ой... — вздрагивает, поворачивая голову и таращится на красивого, взрослого омегу. — Извините. — пискнув, прячется за спину альфы. Папа Юнги улыбается с интересом разглядывая милого мальчика, что жмётся к его сыну. — Юнги, я жду объяснений. Что это за чудо чудное? — Пап... присядь. Сейчас, я всё объясню. — Твоё "присядь" мне уже не нравится. — старший омега, опирается бёдрами о тумбочку и складывает руки на груди. — Жду. — Пап, тут такое дело. Это Чимин и он ждёт от меня ребёнка. На кухне воцаряется тишина. Пак слышит как тикают настенные часы. — И когда ты собирался мне сказать? Когда мой внук уже бы в школу пошёл? Юнги, это безответственно. Когда свадьба? — Какая свадьба? — вылезает таки из-за спины Чимин. — Мы так не договаривались! — То есть как не договаривались, Юнги? Что это такое? Что это значит? — Ну так, вот ребёнок это да, но свадьба, это уже слишком, наверно. — То есть как слишком? Юнги? Юнги начинает закипать от галдежа омег и не выдерживает. — А ну молчать! Оба! — "Не рычи на меня" — в один голос орут омеги и Юнги оседает на рядом стоящий стул. Приплыли. Не успели встретиться — сплелись. О как. — Добро пожаловать в семью, детка! — удовлетворённо, мурлычет старший омега и подойдя к Чимину, обнимает — Юнхо, меня зовут, Юнхо. — Ну ёбушки-воробушки, — чешет затылок Юнги, обречённо осознавая всю суть катастрофы. — А теперь по-порядку сын. Юнги почти полчаса пытается объяснить суть дела, но безрезультатно. — ... да пойми ты уже. Ну не парень он мне, не встречаемся мы, просто произошла ошибка. Я его там в клинике в первые в жизни увидел! Какая может быть свадьба? Я ж его не заставлю! На этих словах, Чимин всхлипывая убегает из кухни. Это обидно слышать. Зверь внутри лежит, спрятв морду и скулит. Больно, когда твоя пара так говорит. Сначала было пофиг, а теперь вот обидно. А может он был бы не против.. — Идиот... — выдыхает Юнхо, прижимая изящные пальчики правой руки ко лбу. — Пап, ну.... я же не то имел ввиду. — растерянно шепчет Юнги, глядя в след удаляющемуся омеге. Чёрт. Как он мог так облажаться? — Это ты не мне объясняй, смертник, иди за ним. Упустишь его, я тебя кастрирую. Юнги бегом взлетает на верх по лестнице, дергает двери комнаты омеги, закрыто. — Чимини, открой, детка. В двери с грохотом прилетает неизвестный предмет, разбиваясь судя по звуку, в дребезги. — Нам надо поговорить, — снова что-то летит и снова в дребезги. — Чимин, это мой дом, ты не можешь запирать от меня двери! Пять минут тишины. Дверь распахивается являя альфе злого, заплаканного Чимина. — Ну и пошёл ты.. — отталкивает Юнги и быстрым шагом прошлёпав по коридору, спускается вниз. — Вещи пришлёшь позже. Хлопает с силой дверями и идёт к воротам. Юнги нагоняет быстро. Куда уж этому боевому хомячку до волка. — Стоять! — подхватывает на руки и развернувшись, несёт обратно. — Отпусти! Мужлан! Кретин! Придурок! — вопит Чимин, сопровождая каждое слово серией ударов. — Ненавижу! Чёрт блохастый! Ты самый отвратительный волчара каких я только встречал! Я тебе не инкубатор! — Что ты так нервничаешь? Неужели так хочешь быть моим мужем? — Да ни за что! Сдался ты мне! Я думал, я просто думал что ты хоть маленько меня уважаешь, а ты, а ты... ты просто... Не успевает договорить, как альфа впивается в его губы поцелуем, яростным, жестким, нетерпеливым, заглушая поток бранной речи. Чимин мычит, брыкается, но на долго его не хватает. Свежая мята делает своё дело. Он сильнее сжимает плечи мужчины и отвечает на поцелуй. Не отпуская его, Юнги заходит обратно в дом и поднимается на второй этаж, игнорируя тот факт, что на кухне остался Юнхо. Не переставая целовать омегу, давая ему лишь короткие передышки, толкает ногой двери и заносит в свою комнату. Волк внутри ликует, ведь злобный хомячок перестал сопротивляться. — Куда ты собрался бежать? — опускает на кровать, нависая сверху и ограничивая пути к отступлению. — Ты не сможешь без моего феромона. Я нужен малышу. Тебе придется остаться. Ох зря...... Чимин резко поднимает колено, попадая точно в пах. — Сдался ты мне, мужлан самодовольный! Слезь с меня, блохастый. Юнги скатывается в бок, зажимая руками пах и тяжело дышит, чтобы не завыть. Боль такая, что звёздочки в глазах. Альфа ставит галочку в голове, что нужно быть осторожнее, а то этот ребёнок будет единственным. Хотел же всё исправить.. дурак. Юнхо решив не мешать разборкам, удаляется во свояси. В конце концов он живёт в паре минутах ходьбы, может прийти в любое время и поговорить. Чимин почти следом вылетает на улицу. Ну ладно, допустим Юнги прав, его феромон действительно нужен. К тому же финансы. Ладно. Но находиться сейчас с этим придурком в одном доме, слишком душно. Он доходит до бассейна и укладывается на шезлонг. Так лучше, спокойней и дышится легче. Юнги оклемавшись, спускается вниз не найдя Чимина в доме, выходит на улицу. Видит эту нервозу у бассейна и выдохнув идёт к нему. Встаёт на против. — Чимин, нам надо поговорить. Омега не реагирует, продолжая лежать с закрытыми глазами. — Чимин послушай! Давай всё обсудим. Я не хотел тебя обижать. Не хотел этого говорить. — Но сказал, — так же с закрытыми глазами отвечает омега.— Отойди, ты мне солнце загараживаешь. Юнги это бесит, но он терпит. — Послушай, Чимини. Не будь ребёнком. Давай поговорим спокойно. Я не считаю тебя инкубатором. (Слово то какое, альфу аж передёргивает), ну послушай же! Чимин наконец-то открывает глаза, поднимается и подходит ближе к альфе. — Давай! Я слушаю... — встаёт близко и в глаза смотрит, в них обида и ярость плещутся. Юнги огонь на дне его глаз видит и туго сглатывает. — Чимини, ты важен мне, правда. Я ценю, то что ты делаешь. На твоём месте... — Но ты не на моём месте! — Да пойми ты мне тоже не сладко! Я переживаю за этого волчонка.. Чимин прищуривается и хмыкает. Допустим, ладно, пусть думает что там волчонок. — ... и дальше? — Я переживаю за тебя и ваше будущее. Сегодня просто глупостей наговорил, лишь по тому что мы не обсуждали эту тему. Чимин, поверь, — лбом своим ко лбу омеги прислоняется и нежно ладонями по плечам ведёт. Ниже спускается и осторожно ладошку на животик кладёт — Я боюсь лишний раз прикоснуться, боюсь, что ты не позволишь почувствовать сына. Чимин выдыхает, его сердце кажется сейчас остановится. Каждое прикосновения Юнги смуту в мыслях наводит, чувства просыпаться заставляет. А омега боиться. Боиться, того что это всё только из-за ребёнка. Только он альфе нужен, а после Мин выкинет омегу как вещь. Он резко в грудь толкает и альфа не ожидающий такой подставы, летит в бассейн. — Остынь! Заслужи сначала! — и не глядя на отплёвывающегося , охреневшего мужчину, уходит в дом. А у самого коленки трясуться. Забегает в комнату и запирает двери. В голове просто буря. Зачем он это сделал? Это всё его лисья натура и дала же луна-матушка в истинные ему волка. За что? Он слышит как Юнги в комнату возвращается, но к нему не заходит и вечером на ужин не зовёт. Сам омега гордый, тоже не спускается. Лежит клубком на кровати, хнычет. Зачем обидел волчару, как теперь извиняться? А надо ли это самому Юнги. Всю ночь мыслями мучимый, он не может уснуть. Крутиться, встаёт к окну подходит, на луну яркую смотрит. Снова ложиться, измучившись к утру засыпает. Юнги понял, Юнги принял, Юнги сделает всё чтобы этот строптивый хомячок чувствовал себя комфортно и в конце концов сдастся в его лапы. Он не стал будить его на завтрак, а оставил его любимые вкусняшки на столе под салфеткой и большой букет свеже срезанных цветов. Работу игнорировать он не может, по этому сразу и уезжает. У Чимина есть все его контакты, если что, найдёт. Омега вылезает из укрытия к обеду. Спустившись вниз, буквально натыкается глазами на букет пионов. Красота и приятно вообще-то. Не дарили ему никогда букетов. Хоть и не лично, но все-таки. Садится рядом, вдыхает нежный аромат и поднимает салфеточку. — Подлиза.... — тянет в рот сладкий кусочек оладушки и жмурится. Ладно... попритихну на время, старается, осознал поди. После завтрака, идёт в гостиную и растягивается на диване, включая телевизор. Замечает на столе парочку батончиков мюсли. Снова улыбается. Настроение ползет вверх. Находится в таком большом доме в одиночестве, тоскливо. Поэтому Чимин развлекает себя, как может. Таскается по всем комнатам и переставляет всё так как нравится ему. Альфа не будет против, он уверен. Что примечательно, но в каждой из них на видном месте он неизменно находит какую-то вкусность. И так же неизменно слопав её, оставляет после себя фантики. Юнги не попадается на глаза всю следующую неделю. Он уходит когда Чимин ещё спит, а возвращается когда уже спит. Хомячок готовит ему вкусные ужины и альфа понимает, что тот ждёт его до последнего, но всё же уходит не дождавшись. У Мина свой план, которому он следует. Неизменные свежие букеты по утрам. Повсюду вкусняшки. Полная морозилка мятного мороженного и недавно он оставил ему карту, чтобы Чимин мог заказывать всё что пожелает. Только вот омега почему-то этим не пользуется. Лишь кое какие продукты для ужинов. А Юнги был уверен, что вредина пустится во все тяжкие. В этот вечер всё было не как обычно. На столе не стоял ужин, только заготовки, всё нарезано и убрано в холодильник. Юнги беспокоиться. Может Чимину снова плохо, но почему он не позвонил или не написал. Поднимается на верх, тихо стучится. Ответа нет. Беспокойство возрастает. Тишина настораживает. Немного постояв под дверью, всё же решает не беспокоить парня и уходит к себе. Время позднее, да к тому же надвигается гроза. Не уснёт сразу, не уснёт вообще. Он быстро принимает душ и укладывается в постель. Прикрывает глаза, но сон не идёт, в голове всё время Чимин. Не проходит и часа, звучат первые раскаты грома и молния освещает всю спальню. Дверь открывается и омега тихо входит. Боязливо, неуверенно, что совсем на него не похоже. — Юнги~я... Альфе всё понятно, он откидывает одеяло и хлопает ладошкой по постели, приглашая Чимина устроиться поудобнее. Тот с радостью забирается, но не разворачивается спиной. Прижимается и носиком своим в шею тычется. У альфы мурашки по телу, в груди будотны расцветают. Тепло по венам разливается от этого крохотного интимного момента. — Ты плохо себя чувствуешь? — прижимается губами к макушке, рукой по спине круговыми движениями гладит, успокаивает. Чимин коротко кивает и жмётся сильнее. Лапками своими крошечными, под футболку пробирается, касаясь полоски живота. Да плохо. Он всю неделю мучился вспоминая тот горячий поцелуй альфы. Противился сам себе, не ходил к нему, не тревожил, пытался в себе разобраться, но не вышло. Понял что нуждается в этом мужчине. Хочет, чтобы он чаще так касался, целовал, глаза эти с блеском видеть хочет. Юнги напрягается. — Чимини, ты чего? — обеспокоенно пытается заглянуть в глаза, но омега прячется, продолжая усердно водить носиком по шее. — Я скучал... ты... я знаю ты не обязан. Возможно, я тебе надоел с этим. Просто... — всхлипывает. — Тсс, тише, — Юнги удивлен, перемене. Чимин кажется сейчас таким смущённым и подавленным. Заигрался он немного. Как можно было оставить омегу, когда он так нуждается в его присутствии. И ведь терпел капризуля, и вещи не тырил. Альфа думал.... надеялся, что он весь его гардероб перетащит к себе, гнёздышко устроит. Но нет. — Прости. Я обязан Чимин, — опускает ладонь на живот. — Как он? Чимин на конец-то поднимает глаза и ярко улыбается. — Он начал шевелиться. Представляешь? Я почувствовал. Так легко и плавно, словно крохотная рыбка. Это так странно, но так по особенному волнительно. Приятно. Я не думал... что это так. Улыбка Чимина сияет словно бриллиант. Юнги завидует, он тоже хочет почувствовать его. Он приподнимается и сползает вниз, устраиваясь в ногах омеги. Приподнимает край футболки, не спуская взгляда с Чимина, но тот не против. Касается губами живота и улыбается — Эй, привет. Это твой отец. Кто ты маленький малыш? Мы тебя ждём, знаешь? Я расстроил твоего папу немного, но постараюсь больше так не делать. Чимин слушает замерев. Такие касания будоражат кровь, внизу сладко тянет и это не беременность, ни какое не расстройство, это желание! Самое настоящее. — Юнги, — тихо шепчет срывающимся голосом, закусывая губу. — Чимини? — поправляет футболку и возвращается к омеге, укладываясь так чтобы ему было удобнее добраться до шеи. Омега снова ручонками под футболку забирается и губами своими охуенными по шее мажет. Дышит сбито. — Что ты делаешь? — хрипло шепчет, отклоняя голову, открывая доступ к шее больше. Ему касания омеги до одури приятны. — Что? А разве не понятно? — Предельно ясно, но... — Почему? — Как бы да... Чимин ладошками по груди водит, ноготочками соски затвердевшие царапает. И вниз спускается, пробираясь под резинку белья. — Чимин, я не железный! — Я знаю.... я не хочу чтобы ты меня останавливал... Юнги... — осторожно касается губ альфы и ждёт. Секунда и альфа отвечает, жадно, настойчиво, будто голодный зверь. Чимин со стоном выдыхает и сильнее прижимается, вздрагивая от раската грома. — Я собираюсь, родить ребёнка, но на самом деле... я никогда не... Юнги удивлённо вздёргивает брови, глядя на омегу, он понимает всё без дальнейших слов. — ... я хочу сейчас, хочу с тобой, не потому что это моя беременная прихоть. Я хочу, чтобы это был ты... Юнги снова целует, он этого не ожидал. Сейчас. Надеялся конечно, даже представлял, но чтоб вот так скоро. Да, кто он такой, чтобы отказывать Чимину. Ему доверяют. Зверь внутри ликует, воет и скребется, просит омегу. У Юнги дух захватывает от этой просьбы. Его рука скользит к шее омеги и чуть выше запутываясь его волосах. Он целует нежно, ласково, не спешно. Шепчет хриплым, полным желания голосом. — Чимин — ты лесной пожар, пылающий ярко и жарко. Сила природы которую нельзя сдержать или контролировать. И чёрт возьми, если это не заставляет меня хотеть тебя ещё больше. Он слегка отстраняется и ищет его глаза, в их глубине чувствуется намёк на уязвимость. — Я не хочу, просто нравиться тебе, Чимини. Я хочу, чтобы ты нуждался во мне. Жаждал меня. Был не способным представить свою жизнь без меня. И я этого добьюсь. Стягивает с омеги футболку, припадая горячими губами к его торчащим, возбуждённым соскам. Лижет, посасывает, прикусывает, не переставая ласкать его тело руками. Лишь бы тот не думал, лишь бы полностью отдался ощущениям. У Чимина перехватывает дыхание, когда обнажённое тело альфы прижимается к нему, он тут же инстинктивно обхватывает его руками, чтобы быть ещё ближе. Утыкается лицом в изгиб шеи, вдыхает такой родной аромат. Это смущает, но одновременно разжигает огонь. — Мне так хорошо в твоих объятиях. — омега шепчет, касаясь губами точки пульса на его коже. Более смело кончиками пальцев начинает исследовать Юнги, запоминает реакцию его тела. Приятно, когда альфа отзывчиво, удовлетворённо мычит. Юнги крайне осторожен и нежен, он не спешит и держит себя в руках, хоть это невероятно сложно. Он касается влажной, пульсирующей дырочки пальцами и смотрит на реакцию Чимина, одними глазами спрашивая разрешения продолжить, даёт ему время подумать. Ведь после, назад пути уже не будет. К его величайшему счастью и облегчению омега не против, наоборот, ёрзает нетерпеливо дышит шумно. У Юнги всё внутри от желания скручивает, выть от переполняющей его нежности хочется. Получив молчаливое согласие омеги, погружает пальцы в тугую влажность, растягивает упругие, стеночки. Пальцы сгибает, нащупывая нужную точку и ловит громкий стон губами. — Вот так, детка... Чимин теряется в ощущениях, он даже не представлял себе что это будет так.... охуенно. Это заслуга альфы, ни как иначе. Он позаботился о том чтобы первый раз омеги был именно таким. И Чимин ему благодарен. Юнги убирает пальцы, подставляя ко входу головку и снова глаза в глаза, спрашивает, ждёт, даёт время подумать, хотя сам уже на грани. — Чего ты ждёшь, альфа? — сбивающимся голосом спрашивает омега и это зелёный свет. Мин плавно качнув бёдрами, медленно входит, давая привыкнуть к своему размеру и новому чувству наполненности. Он не спешит, знает что в любом случае сначала будет дискомфорт, но его задача не причинить Чимину боль. Чувствует как омега расслабляется и ускоряет движения, продолжая зацеловать своего мальчика. Чимин от его движений плавится точно масло растекается, ему и так хорошо, а когда альфа чувствительной точки касается взрывается, распадаясь на миллионы кусочков. Несдержанно стонет, выгибается, теснее прижимаясь к Юнги, внутри его жадно сжимает. Так жарко, так узко, невозможно плотно, альфа следом в омеге растворяется, дышит рвано, целует мягко, носом в шею утыкается. Теперь он этого хомячка точно никуда и никогда не отпустит. Он весь только для него. Чимин просыпается, но глаза не открывает. Воспоминания прошедшей ночи мурашками в теле отзываются. Немного не ловко. Он чувствует тяжесть руки альфы, что покоиться на его животе. Слышит ровное, спокойное дыхание. Его сладковато-свежий аромат мяты, теперь кажется повсюду. Во всём теле необычайная лёгкость. Он пробует повернуться, но Юнги тянет его ближе и зарывается носом в его затылок, причмокивая губами. Чимин улыбается, пока не чувствует спиной как альфа напрягается. Его сердце тут же учащает ритм. Что-то не так, щёлкает в голове, он распахивает глаза в ожидании чего-то неприятного. Но вопреки его мыслям, Мин осторожно приподнимается, нависая над ним. В его глазах вопрос, удивление, любопытство и ещё что-то непонятное. Наклонившись, ведёт носом по шее, щекочет кожу дыханием. — Чимини... твой... феромон. Он вернулся. Омега шумно сглатывает и едва слышно шепчет: — Тебе не нравится? Юнги мычит, утыкается в его плечо лбом. — Наоборот... Он идеален. Ты знаешь, что это значит? — снова смотрит в глаза. Чимин коротко кивает не отводя взгляда. — И как давно, ты это знаешь? Чимин упирается ладонями в его грудь. Резко вдруг стало мало пространства. — Ругаться не будешь? — видит положительный ответ, он быстро облизывает припухшие от ночных поцелуев губы. — Сразу понял, только верить не хотел. — Айщ, — сжимает в объятиях омегу, с упоением вдыхая тонкий аромат собравшийся в изгибе шеи. — Юнги... я понимаю что ты рад.. Но можно сделать так, чтобы отдельные части тебя радовались не так явно. — смущённо пищит Чимин, ёрзая и пытаясь отползти подальше. Альфа тут же опускает руку на его бедро, фиксируя. — Куда то собрался, мандаринка? — и прежде чем Чимин успевает возмутиться, впивается в его губы жадным, нетерпеливым, собственническим поцелуем. *** Чимин изнывает от жары и от скуки, лежа, с прилично подросшим пузом, к верху. Сегодня Юнги уехал рано и когда вернётся не известно. Все идеи по выносу мозга альфе, законченны. У омеги творческий кризис. Ведёрко мороженного уже умял и чем заняться он абсолютно не представляет. Да ещё и округлившийся живот знатно мешает. Он бесцельно клацает пультом, переключая каналы и без интереса жуёт ореховый батончик, пока не натыкается на передачу о животных. — А почему бы и нет? — мелькает озорная мысль. Он давненько этого не делал, внутренняя зверюга истосковалась по свободе. К тому же, так будет явно легче передвигаться. Решено. Юнги по уши зарыт в документах, даже пообедать некогда. В последние дни дел навалилось. Это конечно его вина, он немного подзабил на работу, исполняя прихоти одного конкретного засранца. И вот сейчас вынужден сидеть в душном кабинете, вместо того чтобы валяться у бассейна с освежающим тоником в руках. От мыслей его отвлекает телефонный звонок. — Папа? Что у тебя с голосом? — сразу отвечает на звонок Мин. — Сын. В твой дом пробрался вор. — Что прости? — Вор! Но ты не переживай, я вызвал полицию и отлов не знаю... Собирайся и приезжай. — Какая полиция, какой отлов? — Юнги вскакивает с места и схватив ключи несётся к машине. У него там Чимин, какие нахрен воры!? — .... я и говорю, открываю двери, а там в саду, в кустах рыжий хвост. Сидит и вообще не реагирует на меня. Я от греха подальше осторожно вышел и запер калитку. Но он всё ещё там. Юнги одолевает страх, мало ли что может случиться. Он несётся домой нарушая правила и плевать, что потом заплатит кучу штрафов. Выскочив из машины, даже не заглушив двигатель несётся к дому, отбиваясь от подбежавшего тут же папы. — Стой здесь и не ори. Ты своими воплями уже всю округу распугал. — Он всё ещё там.... — Отлично... — заходит во двор и осматривает территорию. Никого не видно. Может папенька умом тронулся, что хвосты ему мерещятся. Не хватает ему свободы, леса. Сидит в четырёх стенах..... Эх. Зря с работы сорвался. Ложная тревога. Но Чимина проверить надо. Разворачивается к дому и вот тут замечает рыжий пушистый хвост в кустах. Глаза тут же наливаются красным, зверь рвётся наружу, три секунду и по двору разносится угрожающее рычание. Волк в два прыжка оказывается у тех самых кустов, но не тут то было. Воришка пытается смыться. Волк Юнги на секунду подвисает. Жирное, неуклюжее животное, быстро перебирает лапками, поскуливая и покачиваясь из стороны в сторону. Юнги и усилий прилагать не надо чтобы его догнать, но как только он достигает цели, в нос ударяет до боли знакомый запах мандарина. Лисица падает, переворачиваясь на спину и поджимая хвост. Дышит тяжело, язык на бок и в глазах страх. Опешивший от такого Юнги, столбенеет, нависая сверху, не сразу соображает что делать. Это неуклюжее недоразумение, Чимин. Сомнений быть не может. — Какого хрена Чимин?! — закрыв двери за полицией, отловом и всеми остальными, кого вызвал папенька, альфа садиться на против омеги в кресло. Чимин сидит в посе лотоса, в трусах, футболке и с новым ведром мороженного, тихо всхлипывая. — Чимини, почему ты сразу не сказал. Это тебе не шутки! — выруливает с кухни Юнхо со стаканом пахучей валерьянки. Чимин начинает завывать громче, роняя слёзы в ведёрко. — Ты должен был мне сказать! Это... это важно, ты понимаешь? — Лис... и откуда ты взялся? Нет, я не понимаю, почему ты сразу ничего не сказал! — возмущённо вещает старший омега. Чимин сжимается, закрывая лицо руками и ведёрко падает на пол. Юнги тут же встает с кресла, быстро подходит к омеге и поднимает его на руки. — Тише, тише ну всё... — целует в макушку. — Папа! Оставь нас. Мы с тобой потом всё обсудим! — строго, тоном не терпящим пререканий говорит альфа и уносит своего боевого хомячка на верх. — Я же говорил что твоя семья меня не примет и... и... и, — заикаясь продолжает рыдать омега, — ... и ты меня теперь бросишь. Брови Юнги ползут вверх от удивления. Он конечно не ожидал, что его истинный лис, учитывая что представителей этого рода крайне мало, но он даже и не думает отказываться от своей мандаринки. — Глупости не говори! Папа просто немного в шоке. Сейчас в себя придёт и будет долго извиняться. Он не хотел этого говорить. — садится перед ним на корточки и берёт за руки. — Это у вас семейное, — бубнит омега. — Чимин, я ни за что тебя не оставлю. Я же говорил, помнишь? Ты для меня всё! Ты носишь моего сына, — видит подозрительный блеск в глазах и сразу пресекает, — Нет, Чимин, даже не думай. Ты мне нужен ни чуть не меньше чем ребёнок и когда ты его родишь, я не собираюсь от тебя отказываться. — Правда? — с надеждой в голосе, тихо шепчет омега шмыгнув носом. — Правда, детка. — тянется рукой, чтобы коснуться мягкой щёчки омеги. — Ну, а то! Ещё б ты меня оставил, задница шерстяная! — отклоняется, забираясь с ногами на кровать, зарываясь в кучу пледов и подушек. Стресс не на пользу ни кому, а тем более беременному омеге. Юнги закатывает глаза и улыбается. Такой Чимин ему нравится больше. Он нащупывает под одеялами пятку и щекочет. — Мороженное? — И куринные крылышки! — фыркает из под пледа его любимый хомячок и альфа идёт выполнять. Юнги и не сомневается, его сын будет волчонком, но с совершенно несносным лисьим характером. Выбирая с Чимином вещи и детские принадлежности, он уже планирует что и где переделать в доме, чтобы эта маленькая бестия чувствовала себя в дальнейшем комфортно. Детская уже почти готова, остались последние штрихи. Но у Пака внезапно поменялось настроение и он решил всё забросить ссылаясь на то, что до родов ещё долго и вообще он не собирается рожать. С пузом ему комфортно и расставаться с ребёнком он не хочет. Юнхо всё чаще находится рядом с омегой, это альфу немного раздражает. Зная его папулю, ничему хорошему он Чимина не научит. Он и так уже включил режим принеси- подай-отнеси-поцелуй, а что будет дальше? Нет, Юнги не жалуется, бесспорно он любит мандаринку и сделает всё, чтобы тому было комфортно, но сейчас он немного подустал. В целом и Юнги и Юнхо обществом беременного омеги наслаждались, а вот Чимину быть беременным не нравилось с самого начала. В первые месяцы ему постоянно хотелось спать, реветь и блевать. А сейчас у него был такой огромный живот, что он с трудом передвигался. Чаще всего по дому он ездил на ручках альфы. Не смотря на все набранные килограммы, он был худым, а вот пузо знатно выступало вперёд и делать какие-то дела стало совсем невозможно. Недавно он очень захотел перекусить сладким бананом и смело отправился на кухню. Присев на корточки чтобы достать желанный фрукт, он уже не смог подняться, запихав банан в рот, на четвереньках пополз в комнату, надеясь, что сможет подняться оперевшись на диван. Юнхо, сидевший в это время там, подавился и ошалевшим взглядом проследив поползновения омеги, набрал Юнги, чтобы тот немедленно вернулся домой. Чимин так и не поднялся с пола, решив дождаться альфы. В общем то и так комфортно, какая разница где сидеть. Родов омега боялся с самого начала. И по хер, что должно было быть плановое кесарево. Начитавшись на омежьих форумах всяких ужасов, решил для себя что самое ужасное это клизма. На кой она нужна не ясно. Ко всему прочему, он ужасно боялся родить раньше срока, ведь сын был довольно крупный, а по этому уже три недели они с Юнги с завидной регулярностью ездят в приёмный покой, потому как Чимину казалось, что начались схватки. Странно, но ни кто омегу не ругал, относились с пониманием и терпимостью. Только вот после третьего раза, Юнги в эти схватки верить перестал. Вот и теперь Пак заходит к альфе в комнату и тихо хнычет. — Юнги, просыпайся, кажется началось. — подходит ближе и трясёт его за плечо, — Юнги, я рожаю! — Ну да, да... Чимин... — сонно поворачивается на другой бок альфа, — А до утра не потерпишь? Я спать хочу... — тут же ему прилетает, ощутимый такой шлепок. — Мин, ты охренел!? Придурок! У меня схватки! Твой сын просится наружу! Тут уже, Юнги подскакивает с кровати , усаживает на неё Чимина и звонит в скорую. Пока та едет, он быстро собирается. Приехавшим врачам долго омегу осматривать не приходиться, сразу ясно — пора. — Собирайте сумку и выходите, не забудьте документы. Альфа носится по дому как угорелый, а Чимин закатывая глаза уходит на кухню. Почему то именно сейчас он спокоен как удав. Где-то на тех же форумах он читал, что омег не кормят перед родами, да и после не сразу разрешают. С этим он не согласен, к тому же зря он что ли сегодня собрав последние силы в кулак, стряпал наивкуснейшие булки? — Чимин, какого хрена?! Что ты делаешь? — стоит офигевший альфа, глядя на то, как его уже почти рожающий омега хомячит булку. — Ты. Сейчас. На меня. Крикнул? — откладывая на стол булку, шипит омега. — Нет, детка, как я мог? — тут же елейным голосом бормочет альфа. — Ну ладно... Я голодным не поеду! Как ты себе это представляешь? К тому же куда всю эту вкуснотищу? Юнги подходит и подхватывает своего хомячка на руки, сразу направляясь к выходу. У него от этой прелести уже глаз подёргивается. Интересно, Чимин всегда такой или это беременность? В глубине души он надеется на второе. — Бессердечный! Ты хочешь чтобы мы голодали! Отдай булку! — тянется к столу и всё же успевает схватить лакомство. В машине скорой, пока Юнги нервно дышит, а врач делает какие-то замеры, Чимин с упоением жуёт свою булку и плевать ему на суету.... — Ой, у вас уже довольно большое раскрытие, — сообщает взволнованно врач в приёмном, — Ждать больше нельзя, иначе будете рожать сами. Вы разве не ощущаете схваток? — удивлённо наблюдает за спокойствием омеги. — Он точно впервые рожает? — переводит взгляд на бледного Юнги. — Я ощущаю их последние пять месяцев, но что толку, если мне ни кто не верит. Так что нет, считайте что не ощущаю. — Вы что-то ели сегодня? — Да перекусил немного, штуки три варёных яйца, стакан молока, четыре бутерброда с ветчиной и сыром, парочку помидоров, два банана, чай. Ах да, и по дороге булку. — Понятно, поднимайтесь на второй этаж, роды в двенадцать. Не будем затягивать. — А когда клизма? — озадаченно спрашивает Пак. Доктор и пара медбратьев тревожно посмотрели на Чимина. Странный. Палата Чимину сразу понравилась. Было светло, просторно и уже была готова кровать для Юнги. Не будет же он один терпеть всё это. Вскоре прискакал медбратец, поставил капельницу и велел больше не перекусывать и не пить. Затем помог переодеться в больничную рубаху с нелепыми цыплятами и опять велел ждать. Чимин упорно ждал клизму, а пока её не ставили решил позвонить юнгиевой родне и сообщить что рожает. Ох, лучше бы он этого не делал. Где-то примерно через полчаса Чимину принесли на подпись бумагу, в которой говорилось, что если он умрёт в родах, то он сам виноват. Пак с радостью её подписал и снова спросил когда клизма. — Если вы желаете, то я попрошу другого медбрата вам её сделать. — Хорошо, только мне нужно подготовиться, раз уж вы всё же будете её ставить. — нахмурившись, задумчиво произнёс омега. — Вообще-то мы клизмы перед родами никому не ставим, но если вы настаиваете... — растерянно пробормотал медбрат. — Ну нет, так нет! — обрадовался Чимин и улыбнулся во все тридцать два зуба. И это было наверное первым, чему он обрадовался за всю беременность. Через пару минут его повезли в операционную, а Юнги отправили переодеваться в хирургический костюм для безопасности. В операционной Паку поставили эпидуральную анестезию, огромной иглой да в спину, бррр, и он перестал чувствовать ноги. В последнее время он их не видел из-за огромного живота, но точно знал что они есть, а сейчас даже не чувствовал. Интересное ощущение. Будто ноги это два опухших бревна, совершенно не твои, лежат отдельно от тела да ещё и в странной позе... типа второй позиции в балете. Неожиданно в комнату набилась куча людей в масках и один из них наклонившись поцеловал омегу в лоб. Пак подумал, что это такая услуга у них, поцелуй постороннего мужика и только спустя пять минут понял что это Юнги, ведь из-за обилия запахов, он не почувствовал его нежную мяту. Юнги тоже дал жару, бегая по комнате и снимая всё происходящее на камеру с разных ракурсов и углов. Заставляя людей в масках улыбаться. Такое обилие человеков, Чимина напрягало и он стал знатно нервничать, от чего приборы противно запищали, но добрый пожилой доктор объяснил, что на ребёнка положенно один неонатолог, реаниматолог и два медбрата, а остальные для него, Чимина, лично, если вдруг что пойдёт не так. После этого перед его лицом натянули ширму и к нему подошёл его лечащий врач, господин Ли. — Как вы себя чувствуете, господин Пак. — Охуительно, — а что ещё он мог сказать, лёжа в комнате набитой людьми, в тупой пижаме с цыплятами, во второй позиции, с голым животом и ещё неизвестно чем — просто мечта всей жизни! Доктор хмыкнул, попросил музыку, но получив на это шиш, стал резать. Чимин разглядывал потолок, потому что совершенно ничего не чувствовал и его это беспокоило, в то время как врача беспокоило то, что Юнги фоткает все вокруг, все что видит. В итоге его заставили прижать хвост у изголовья омеги и не вставать оттуда до конца. В конце концов не каждому папаше разрешают присутствовать на операции, а ему позволили по доброте душевной. Через неизвестный промежуток времени из Чимина достали наконец-то сына и он сказал: АААААААА. Это было хорошо и его забрали для осмотра и чего-то ещё. Паку стало пофиг, он смотрел на альфу, который не сдержав слёз тихо скулил у него над ухом. Всю мракобесию терпел он, а воет волчара. Ну в принципе ладно, пусть воет. Ещё через некоторое время доктор убрал ширму и омеге вручили кряхтящий свёрток. Чимин охренел от того, как это помещалось в нём. На данном этапе, он не ощущал решительно ничего и лишь мило пытался улыбнуться медбрату, который в свою очередь пытался сфоткать их в троём для семейного архива. — Здоровый альфочка, десять из десяти по шкале Апгар, вещал гордый своей работой врач, забирая свёрток и передавая его новоявленному отцу. А Чимина в это время под белы рученьки, перекинув на каталку, увозили в реанимацию. Там он пробыл не долго и его вернули в палату. Вокруг "щенка" уже скопилась толпа улюлюкающих родственников, а про омегу на прочь забыли. А когда вспомнили начали хлопать и поздравлять. Пак смотрел на всех с приоткрытым ртом и мечтал чтобы все по быстрому съебались отсюда. Он хотел спать и ныть, потому что анестезия проходила и шов начал болеть охуеть как сильно. В следующие два дня он хотел застрелить постоянно снующих туда сюда родственников Мина, поспать ему удавалось не долго, ведь орущий свёрток привозили по часам, чтобы он учился правильно его кормить. Заслышав как едет каталка по коридору, Чимин притворялся мёртвым, но это не помогало. — Ваш сын хочет есть! — строго говорил медбрат и впихивал ему младенца с бутылочкой. Чимину хотелось заорать, чтобы он кормил этого проглота сам, но не хотел показаться плохим родителем. По этому смиренно принимался за дело. Юнги всё свободное от работы время был рядом. Сюсюкался с крошкой Ёнсо, как мог помогал своей мандаринке, но по всему этого было недостаточно. К тому же Чимин стал ещё более раздражительный, чем в начале беременности и альфа вообще перестал понимать происходящее. Омега постоянно чувствовал усталость, потому что пару часов тревожного сна для полноценного отдыха не хватало. Юнги нежил его, целовал в лоб, разговаривал точно с маленьким или умалишённым, но Пак злился не на это. Вопреки здравому смыслу он молчал как партизан и изводил себя. А Мин между прочим не ясновидящий, хоть и понимал что движется на него с огромной скоростью пиздец. На третьи сутки их выписали домой и вот там-то и начался этот ёбаный пиздец. Если бы омега об этом знал, сломал бы себе например ногу или нос, да что угодно, лишь бы по дольше поваляться в роддоме.