Война страстей

Мужчины проводили меня тяжелыми -недоверчивыми вглядами. Они мне не поверили, конечно же нет. Последний раз оглянувшись, убеждаясь в том что не кто из них не следует за мной я юркнула за поворот.Коридор второго этажа оказался пуст. Сердце билось где-то в горле — даже собственные шаги казались слишком громкими. Я на цыпочках добралась до лестницы и начала подниматься. На середине пролёта навстречу вышел солдат. Я вжалась в стену, задержав дыхание. К счастью, он не заметил меня — прошёл мимо, лениво зевая. «Чёрт… если один тут, значит, наверху их вдвое больше. Что делать?» Я медленно спустилась обратно, прикидывая варианты. Мысли метались. И вдруг под ногой перекатился камешек. Я подняла его, сжала в ладони. «Может… отвлечь?» Снова поднялась по лестнице, только теперь осторожно перебросила ногу через перила и повисла, прижимаясь к холодному камню. «Лишь бы не сорваться…» Камень с глухим стуком ударился о ступени. — Эй, кто там?! — раздался окрик. Сердце подпрыгнуло к горлу. Несколько солдат двинулись вниз. Я выждала секунду, потом подтянулась и метнулась наверх — пока они шарили взглядом внизу. Коридор третьего этажа тянулся длинной кишкой. Вдоль стен, как и ожидала, стояли солдаты. Шансов пройти мимо — ноль. Я юркнула в ближайшую дверцу. Небольшая комнатка — кладовка: ведра, тряпки, запах хлорки. Сердце колотилось так громко, что казалось, его услышат за дверью. «Если останусь тут — найдут. Надо искать другой выход…» Мой взгляд зацепился за окно. Деревянная рама треснутая, старая. Я подцепила её пальцами, потянула на себя. Скрип. Резкий, будто удар ножом по нервам. Я затаила дыхание. Секунду спустя створка поддалась. За окном темнота и узкая каменная консоль. «Ты рехнулась, Лэйн…» Но другого выхода не было. Я перекинула одну ногу, потом вторую. Камень под ботинком оказался холодным, чуть влажным. Держась ладонью за стену, я двинулась вперёд, шаг за шагом. Ноги дрожали, руки немели от холода, на каждом окне приходилось пригибаться, прячась в тени. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я добралась до нужного окна. «Чёрт… решётка!» Я двинулась дальше, и наконец увидела одно окно со сломанной секцией. Достаточно широкое для меня. Прислонилась плечом, ухватилась за железо и толкнула раму. Она скрипнула, но поддалась. Стиснув зубы, я пролезла внутрь и оказалась в кромешной тьме. Внутри стояла густая тьма. Я достала из внутреннего кармана маленький хис и согнула его — тусклое свечение разлилось по комнате. Первое, что бросилось в глаза, — массивный дубовый стол. «Вот он…» Я подошла, присела и начала перебирать бумаги. Карты, отчёты, какие-то расчёты — ничего нужного. В груди росло раздражение. Нагнувшись ниже, заметила крошечное отверстие сбоку стола. Замочная скважина? Я сняла с волос невидимку, вставила в щель и осторожно провернула. Щелчок. — Отлично… — прошептала я и открыла скрытый ящик. Бумаги. Снова бумаги. Я скользнула под стол, сгорбилась так, что колени упирались в грудь. «Если кто войдёт — может, не заметят…» Как будто в ответ на мои мысли, замок в двери щёлкнул. Сердце ухнуло вниз. Я торопливо спрятала хис под плащ, погрузившись во тьму. — Всё чисто, — донёсся голос. — Зачем проверять этот кабинет по пятьдесят раз за ночь? — Сказали, баба что-то тут прячет. Ну и ладно, пошли. Дверь снова закрылась. Я выдохнула, разжала затёкшие пальцы и достала свет обратно. Бумаги хрустели под руками, и вдруг я наткнулась на записи… Листы были исписаны аккуратным почерком Данован. Я провела пальцем по первой строке. "День первый. Бессмертный без сознания. Не реагирует. Дыхание слабое. Поддерживаю жизнь искусственно." Страницы шелестели в руках. "День двадцатый. Реакция зрачков на свет появилась. Но сознания всё ещё нет." "День шестьдесят восьмой. Попытка вывести ангела из комы. Судороги, бурная активность мозга. Лекарства не работают. Человеческие препараты бесполезны." Я сглотнула. Чем дальше читала, тем тяжелее становилось дышать. "Прошло три года. Решила прекратить. Но вечером на связь вышел другой бессмертный. Сказал: нужно сердце. Сердце другого бессмертного." У меня дрогнули пальцы. "Долго искать не пришлось. В отряде троих я не трону — они нужны делу. Но появилась ещё одна. Девочка-демон. Молодая, сильная. Идеальный донор." Я уронила лист на колени. В висках застучало. — Ада… — прошептала я. "Я пересадила её сердце подопытному. Спустя две недели он открыл глаза. Но оказался слишком агрессивен. Пришлось снова ввести его в состояние сна. Теперь я контролирую его. Через радиосвязь он отвечает только одно: «Найти мать и брата»." Я закрыла рот ладонью, чтобы не закричать. "Он моё оружие. Моя сила. Я должна подчинить его. Если не получится — уничтожить. Никто не должен узнать о нём." На этом запись обрывалась. — Господи… — я сжала бумаги так, что они чуть не порвались. — Значит, Аду убили ради этого… ради него. Вложив бумаги обратно, рукой почувствовала что то маленькое и твердое- пульт. На нем была только одна большая кнопка. Я нажала на неё и с противоположной стороны скрипнуло что то. Полнившись из под стола я увидела как стена съезжает в бок открывая еще одну комнату. Сжав пульт и хис крепче я шагнула вперед. Я подошла ближе и застыла — в комнате было так тихо, что слышался только тихий плеск жидкости в трубах. На больничной кушетке лежала девочка. Тело её было бледно-жёлтым, как пергамент, волосы липли к лбу. В груди зияла дыра — голые ребра сверкали в тусклом свете, и вокруг неё растянулась тёмная лужа засохшей крови. От этого зрелища в горле пересохло, холод попёр по позвоночнику. Я робко прикоснулась к её окоченевшим пальцам — кожа была ледяная. Сердце сжалось так, будто кто-то сдавил его в кулаке. — Боже мой… — выдохнула я, и слова едва вырвались из груди. Повернув голову, я увидела внушительную гидрокамеру. Она занимала треть всей комнаты: толстое стекло, внутри мутная жидкость, пучки проводов и труб, мерцающие индикаторы. Внутри, в беспорядке труб и ленточек, в горизонтальном положении был человек — или нечто, похожее на человека: лицо бледно, глаза закрыты, по коже стянули маски аппаратов. Казалось, он «спал», но с каждой секундой его присутствие становилось всё более угрожающим — как будто эта капсула держала в себе бурю.Мой взгляд зацепился за опустившиеся белые крылья за его спиной. Я сжала края стола и наклонилась ближе, положив ладонь на холодное стекло. Оно было ледяным, и от него шёл запах лекарств и ржавчины. — Значит из-за тебя… — прошептала я, глотая горечь. — …из-за тебя убили её. Резко — без предупреждения — в колбе что-то изменилось. Как будто где-то глубоко внутри зашевелилось сознание: опухоль сосудов, пузырьки воздуха, и затем — вспышка. Его веки дернулись. Сначала это был крошечный вздраг, потом он широко открыл глаза. Взгляд, который я увидела, не был нормальным человеческим взглядом. Он был диким, обнажённым до костей: голодный, непонятный, как будто через стекло прорезался животный страх и такая же животная ярость. Глаза метнули по комнате — по мне — и я почувствовала, как холод прошёл по всему телу. Я отскочила назад, чуть не закричав — горло сжалось, воздух сорвался в панике. Между пузырьками и трубами заработал бесчеловечный звук: бессмертный в колбе пытался выдавить из себя слова, но жидкость мешала, губы шевелились беззвучно, изо рта шли только пузырьки. «Надо валить… и побыстрее», — прошептала я себе, но ноги предательски ватно подкашивались. Сердце колотилось так громко, что казалось, его услышат через всю комнату. Я шагнула к пульту и неосторожно нажала кнопку — проход за стеллажом снова начал закрываться, ствол стены скрипнул и медленно воссоединился с остальной поверхностью. Я знала, что услышат. И всё же не могла оторвать взгляда от его глаз: в них — смесь боли, растерянности и какого-то первобытного голоса, который просил помощи, но кричать не мог. Последний бросок адреналина — и я помчалась к окну. Вылезла наружу, закрыла ставни, и, когда почти дошла до нужного выхода, раздался мощный удар. Я обернулась — и увидела, как из кабинета Данован с грохотом вылетает окно, а вслед за ним фигура: ангел. Он падал, его движения были кривыми, словно он потерял контроль над крыльями. Затем он сорвался вниз — слишком тяжело, слишком резко. «Нужно уходить», — мысленно рвануло во мне. Я бросилась по лестнице и через переполненный коридор рванула к комнате. Солдаты уже столпились у кабинета, и в этой толпе никто не обратил внимания на промчавшуюся тёмную тень. Я влетела в помещение, дернула дверцу, ввалила плащ на стул и упала на кровать, стараясь успокоить дробящееся дыхание. Едва я успокоилась настолько, чтобы слышать собственные мысли, раздался сонный голос Каина: — Лэйн? Ну что, нагулялась? — он прижался ко мне, ещё полусонный. — Да, стало лучше— выдавила я. — Спи. Он обнял меня и тут же погрузился в сон. А я лежала, глаза широко открыты, и в голове неслось лишь одно: то, что я увидела — и то, что теперь знаю — изменит всё. Утро наступило слишком быстро. Казалось, я и глаз не сомкнула, хотя тело было ватным от усталости. Первые лучи солнца пробивались сквозь шторы, когда Ян зашевелился и сел на кровати. — Ты плохо спала, — заметил он, глядя на меня с прищуром. — Да всё нормально, — ответила я слишком поспешно. Каин зевнул, потянулся и тоже взглянул на меня. — Глаза красные, Лэйн. Ты уверена, что просто гуляла ночью? У меня пересохло во рту. Я отмахнулась, стараясь изобразить лёгкость: — Сказала же — пошла проветриться. Не могла уснуть, вот и вышла ненадолго. Ян не сводил с меня взгляда. Он будто пытался прочесть на моём лице то, что я скрывала. — Ненадолго? — медленно переспросил он. — Странно. Коридоры всю ночь патрулировали солдаты. И никто тебя не видел. Сердце ухнуло вниз, но я заставила себя улыбнуться. — Может, плохо смотрели. Или я шла тихо, — пожала плечами. — В любом случае, какая разница? Я же вернулась. Каин нахмурился. — Ты что-то недоговариваешь. Это из-за Пилеона, да? Ты ведь хотела уйти к нему? Слова ударили сильнее пощёчины. Я резко подняла голову. — Причём тут Пилеон? — мой голос дрогнул, но я тут же добавила: — Я же сказала — просто пошла прогуляться. Ян всё ещё выглядел мрачно. Он перевёл взгляд на Каина и тихо сказал: — Если она врёт, значит, была причина. Я сжала пальцы в кулаки под одеялом, стараясь не выдать дрожь. «Если узнают, где я была… всё рухнет». Ян скрестил руки на груди и уставился прямо в меня. — Лэйн, — его голос прозвучал слишком спокойно, что только усилило тревогу, — мы с Каином не слепые. Ты что-то скрываешь. — Господи, да ничего я не скрываю! — я закатила глаза, делая вид, что возмущена, а не напугана. — Я просто вышла, потому что меня пригласила Анна. Каин приподнял бровь. — Анна? Ночью? — У неё, между прочим, была… закрытая вечеринка, — я изобразила заговорщицкую улыбку. — С парочкой бутылок вина и разговорчиками о всякой ерунде. Ну да, странно, но у неё свои закидоны. Ян нахмурился. — И ты решила ни слова нам не сказать? — Ага, — я насмешливо улыбнулась. — Представь, как бы это выглядело: «Ребята, а можно я сбегаю к Анне бухнуть?» Точно бы отпустили. Каин тихо усмехнулся, но глаза оставались насторожёнными. — Значит, ты там просто болтала и пила вино? — Ага, — бодро подтвердила я, хотя руки под одеялом дрожали. — Даже, можно сказать, жертвовала собой ради дружбы. Ян прищурился. — Странно только, что от тебя ни запаха вина, ни сонного вида. Ты выглядишь так, будто всю ночь… — Ян! — перебила я, закатив глаза. — Если хочешь, я в следующий раз специально пролью на себя бокал, чтобы ты поверил. Он молча смотрел ещё несколько секунд, будто пытаясь пробить мой барьер. Потом тяжело вздохнул и откинулся назад. — Ладно. Но если узнаю, что ты врёшь, Лэйн… — Ты первый об этом узнаешь, — быстро ответила я и, чтобы смягчить атмосферу, подмигнула ему. Каин слегка усмехнулся, но его взгляд скользнул по мне так, что стало ясно: он ещё вернётся к этому разговору. «Фух… хоть на этот раз выкрутилась», — подумала я, стараясь выглядеть максимально невозмутимо. Парни вышли из комнаты оставив меня одну со своимм мыслями.