Реквием мотыльков.

Приглушённые и редкие красные огоньки на стенах туннеля сменялись в темп летящему составу, держащему путь прямиком в Оксфорд на базу "Адам". Я сидела в общем вагоне, облокотившись горячим лбом на дарящее прохладу стекло окна, что отдавалось вибрацией от стука колёс об рельсы. Этот ритм убаюкивал меня и успокаивал навязчивые, тяжёлые мысли. Вместе с чувством безопасности, после того как мы сели в поезд и закрыли туннель, ко мне пришла тревога. Так сложились обстоятельства, что именно к этому времени я вновь начала чувствовать..., после бесконечного опустошения. В последний день пребывания в Роткове что-то внутри меня изменилось. Я вновь обрела себя и сейчас собирала по крупицам свою прежнюю сущность, что была утеряна..., спустя долгое безразличие к любым событиям, происходящим в моей новой, тогда пока неизвестной мне реальности... . Помимо того, что вроде бы обычные чувства неожиданно нахлынули на меня такой сбивающей с ног волной, с которой я еле справлялась, так к ним прибавилось новое, ещё более масштабное и тяжёлое... . Я чувствовала на себе огромную ответственность за спасение человечества, мне с трудом верилось что кто-то сверху не ошибся с выбором подарив остатку цивилизации такого "спасателя", я пыталась отогнать эту разрушающую надежду неуверенность так как понимала что эти мрачные мысли точно мне не помогут, если не сделают хуже. Отвлечься на редкие мелькающие огни темного туннеля не получалось, мой разум вновь представлял картину, передающую моё положение в новой реальности. Я, смирившись, выдохнула и прикрыла глаза в надежде, что если досмотрю этот кошмарный сюжет, созданный моим тревожным сознанием, то он больше меня не побеспокоит... . *... Огромное полуразрушенное здание, напоминающие бывший торговый центр. Когда-то этажи с павильонами были наполнены покупателями, стены отражали эхом радостный детский смех и звонкие женские голоса, что-то бурно обсуждающие, отвечая на бархатный мужской баритон. Для многих это было место, хранящее приятные воспоминания или значимые моменты из жизни... . Сейчас это бетонные развалины, разрушенные железные балки, торчавшие в разные стороны, полуразрушенные верхние этажи... . На ещё уцелевшем первом этаже собрались охваченные паникой люди, плачущие в ужасе дети на руках у матерей... . В сыром и темном подвале под дрожащей лампой, еле освещающей пространство, по моему лбу стекали капли пота. Я дрожащей рукой крепко сжимала кусачки, а второй рассматривала провода. Нахмуренные брови не давали стекать каплям на глаза. Здание было заминировано... . Меня слегка трясло, я понимала, что от моего выбора зависят жизни. Стоит мне перерезать не тот провод и с лица земли сотрёт остатки человечества. У меня нет никакого права на ошибку, и есть только один единственный шанс. А я понятия не имею, какой провод мне нужно перерезать, чтобы обезвредить бомбу!... . Таймер угрожающе ускоряется, напоминая, как мало времени остаётся на спасение людей. Сверху раздаётся душераздирающий женский крик, молящий о помощи, который обрывает мои попытки предаться логическим размышлениям. И я делаю выбор... . Я подношу дрожащую руку к проводу. Зажмурившись, перерезаю его одновременно с сигналом таймера...... Тихий звон стекла.........* Я открываю глаза, сдерживая испуг от внезапного и близкого звука слегка ударяющихся друг об друга стаканов, опустившихся на стол передо мной. Мат, что хотел вылететь, я еле успела остановить, он застыл на губах. Испугавшись, я почти незаметно вздрогнула, но тут же успокоилась. Переведя взгляд на стол, я увидела перебинтованные пальцы, которые поставили на ровную поверхность старой потёртой столешницы две кружки с чаем, что он нашёл в ящиках и любезно предложил мне до этого. От них клубился пар, дарящий настоящее тепло и создающий уют в этом освещённом белым, холодным светом лампы пространстве. Я подняла взгляд на парня, что представился Яном, перед тем как мы сели в поезд. Ян: Значит, это вы тот элитный отряд, что приручил бессмертных? Новый попутчик хоть и настораживал меня, но я едва сдержала усталую улыбку, потому что сейчас была рада отвлечься на что угодно, лишь бы не оставаться наедине с самой собой и со своими мыслями. Я надеюсь, он не решит спросить у меня какие-нибудь подробности, потому что трепаться о том, что я пропавший на три года криптограф, который только недавно присоединился к отряду, очень не хотелось. ... Да. ... А что? Боишься их? Он улыбнулся так, будто я сказала что-то очень наивное и очевидное. Шрам на щеке Яна натянулся. "Интересно, кто его оставил". Ян: Ты забавная. Видимо, парень решил оставить мой вопрос без ответа. Он, не сводя с меня взгляда, поднёс одну из кружек к своим губам и, остановившись на секунду, произнёс: Ян: Попробуем... . Продолжая немного пристально смотреть на меня, он слегка отпил. Если бы я не устала так сильно, то я бы точно почувствовала себя некомфортно под этим чересчур внимательным взглядом. "А вдруг именно из-за усталости мне и кажется его возможно совершенно обычный взгляд каким-то внимательным". Он поставил кружку на стол и опустил на неё взгляд, прежде чем сказать своё мнение о вкусе наверняка обжигающего напитка. Ян: Интересный... вкус. Перед вторым словом он сделал едва заметную паузу, задумчиво вглядываясь в темное отражение на поверхности стакана. Закрыв записную книжку, в которой теперь между листов торчало белое перо ангела, что я случайно выдернула из его крыла, столкнувшись в коридоре, аккуратно поправила его и отодвинула блокнот. Я с большим желанием придвинула к себе вторую нетронутую кружку, от которой клубился белый пар. В этот момент мне так сильно хотелось, чтобы эта горячая жидкость разлилась в моём теле и наполнила не только его, но и душу этим теплом и подарила умиротворение. Много отпить не получилось — чай был действительно очень горячим, как и предполагала. Я опустила кружку и продолжала рассматривать нового попутчика перед собой, пользуясь моментом. ... Да... , ... Необычный. Сначала согласилась с его мнением по поводу вкуса чая коротким "да", но оно прозвучало для меня как-то неоднозначно, переплетаясь с моими же мыслями, и я решила дополнить выражение больше для самой себя, чем для собеседника напротив. Он спросил, не поднимая взгляд от кружки. Ян: Ваш генерал не выходил из медчасти? Как только он задал этот вопрос, в моей голове появилась картина недавних событий. Тихий щелчок замка и недовольный вздох Дмитрия, после которого он аккуратно приобнял меня и отодвинул от выхода. Когда я только зашла в купе, в котором он лежал, он спал, но выглядел измученно перед тем, как я решила рассмотреть укус на его руке. Я едва заметно тяжело вздохнула, но ответила немного отстранённо, не выдавая искренних переживаний в голосе. ... Нет. Не спеша отрывать взгляд от напитка, Ян вновь поднёс кружку к своему лицу, теперь оперевшись о столешницу локтем одной руки. И я заметила, как немного натянулись и очертили мышцы бинты, обвивающие их по всей длине рук от плечей, на которые ещё не успела обратить внимание до этого момента. Мне стало как-то неловко, и чтобы избежать новых навязчивых мыслей, уже намеревавшихся вспыхнуть в моей уставшей голове, я поспешила опустить взгляд в свою кружку. Парень досадно опустил кружку обратно на стол так и не отпив. Ян: Кипяток. Сосредоточив все оставшиеся силы, чтобы блокировать стремящиеся попасть в голову новые, ещё более навязчивые мысли, я почти не заметила, как он откинулся на спинку диванчика, и та тихо скрипнула. У меня получилось их оттолкнуть к тому моменту, как он забарабанил длинными пальцами по краю кружки. Подняв взгляд, я поняла, что он с любопытством рассматривает меня. Я продолжала специально отвлекаться на свои ощущения. "Что-то живот как-то то странно стянуло внутри, наверное, тревога не как не отпускает." Его монотонные постукивания разрезали тишину пустого вагона. "Пока мы наедине, я могу расспросить его о чём-нибудь". "С чего бы начать?..." Была та мысль, которая, в отличие от других, вообще не покидала меня, подпитываемая симбиозом чувств страха и неизвестности, и я решила попытаться разузнать больше информации, связанной с ней. ... Ты знаешь что-то об охотнике на демонов? Он продолжал изучающие смотреть на меня, не выражая такой же интерес к моему вопросу. Ян: А почему ты о нём спрашиваешь? Он тебе что-то сделал? После того как он заговорил, мне показалось, что он просто скрывал интерес к этому вопросу, интонация показалась мне странной, но я особо не придала этому значения. ... Нет. Но я слышала, что его разыскивают. Интересно, за что... . Ян: Насколько я знаю, он ходит в плаще, носит маску. Лица никто не видел. Парень сказал это расслабленно и немного скучающе. Заинтересованность, что и так была едва заметной, пропала, и я решила, что мне она изначально показалась. ... А где он находится?... Я увидела объявление о нём в городе, откуда мы едем. Ян: Не знаю..., но в Оксфорде точно появлялся. "Вероятно, отряд просто привёз листовку в Ротков с собой". "Как спросить его про Орден, если я почти ничего о нём не знаю?" Я пододвинула к себе свою записную книжку и, открыв её, попыталась нарисовать знак, который видела в дневнике Романова, но очень не вовремя ручка кончилась и перестала писать. ... Черт. Ян: Погоди, я видел кое-что в ящике. Встав, он вернулся к отсеку с крупами, где до этого нашёл чай, и, покопавшись там, вернулся на место уже с серой потрёпанной косметичкой в руках и протянул её мне. ... Спасибо. Открыв её, я обнаружила внутри чёрный кайал, почти не использованное масло для губ, маленькое зеркальце и тонкую цепочку. Косметичка едва уловимо пахла декоративной косметикой. Карандашом я начертила жирный черный знак Ордена, едва напоминающий оригинал, и повернула блокнот в его сторону. ... Ты видел где-нибудь этот символ? Он наклонился ближе и немного пододвинул к себе записную книжку. Смотря на него, я задумалась. Такой же интерес, что и к этому парню напротив, который внимательно рассматривал криво нарисованный мною знак, у меня раньше вызывали только неизученные вещи, но я ощущала, что эти чувства чем-то отличались друг от друга, но пока не понимала чем. Какая-то маленькая зацепка, которая могла привести меня к ответу и объяснить интерес к нему, мимолётно ускользала от меня и терялась за остальными более навязчивыми и тревожными мыслями. У меня было ощущение, что я уже встречала его до того, как увидела на том складе. Ян: Да. Его голос проник в мои размышления, сплетаясь с мыслями. От усталости граница между внутренними рассуждениями и настоящим диалогом стиралась. ... Правда? Где? Ян: В одном из поместий недалеко от Оксфорда. Его ответ вывел меня из рассуждений в реальность, он, видимо, тоже был погружен в свои мысли, продолжая рассматривать символ и не успел заметить, как я слегка выпала из разговора. ... И как найти это место? Он поднял на меня взгляд. Ян: Спроси у пастора из "Адама", он подскажет. От его предложения внезапно внутри что-то дёрнулось. "Опять эти священники, храмы и церкви...". Я удивилась тому, что не почувствовала привычную тревогу от мысли о том, что мне опять придется связаться с кем-то из священнослужителей, что испытывала при мысли об этом. Я боялась, что неприятное ощущение вернётся, и поспешила отвернуться обратно в окно, чтобы предотвратить появление негативных эмоций и плохих воспоминаний. Но смотрела я не в темноту туннеля... . Меня уже не гипнотизировали мелькающие тусклые огоньки, и я не искала в них спокойствие. Мой взгляд приковало его отражение, я могла без стеснения и необъяснимого ощущения неловкости наблюдать за ним. Что-то меня привлекало в нём, пока я не понимала, что именно и почему так сильно. Я задумалась, не отрывая взгляда от его профиля в отражении. "Это так странно..., он не сделал нечего особенного, но растворил эту гнетущую тревогу, что мучила весь вечер, которую у меня никак не получалось заглушить, так легко, как будто её и не было". Я поймала себя на мысли, что в разговоре с ним совсем забылась и перестала ощущать это давление ответственности, перекрывающее кислород, и безумную усталость. И это чувство в животе никак не унималось, что-то мне кажется, что это совсем не тревога, но я даже и не пыталась найти причину этого "стягивания". Я была рада отвлечься сейчас на что угодно. Я посмотрела сквозь отражение на красный тусклый огонёк. Ощутив сильную волну усталости, мой взгляд расфокусировался, и мелькнувший фонарик за окном раздвоился, вместо огоньков мне показались очень знакомые глаза ангела. Они напомнили мне его взгляд, но он был необычным, а каким-то изучающим, даже немного подозревающим меня в чем-то. Захотелось скрыться от этого взгляда, с трудом вернув уставшее зрение и почти уплывшее от меня сознание, я едва заметно встряхнула головой и проморгалась. В отражении я увидела, как Ян, немного наклонив голову на бок, изучает меня взглядом. Ян: А ты кто? Откуда знаешь этот символ? Он повернулся в окно, и я поспешила отвернуть взгляд от отражения и повернуть голову на собеседника. Я попыталась скрыть в этом жесте то, что смотрела не в темноту туннеля, но кажется, получилось наоборот, и я только выдала себя, Ну или мне показалось, что он понял, что я наблюдала за ним. ... Лаборант. Помогаю Анне. Парень напротив заговорщически улыбнулся, и у меня немного перехватило дыхание... . Наверное, от волнения о том, что он кажется догадывался, что простой лаборант таких вещей знать не может. Он уже хотел что-то возразить, но его прервала внезапно открывшаяся дверь. В вагон ввалился запыхавшийся врач. На белом халате мужчины виднелись свежие пятна крови, он остановил свой беглый взгляд на Яне. В: Ты, парень, живее. Идём, поможешь мне с вашим генералом. В: Нужно заново зашить рану, а обезболивающего нет. Даже не одной ампулы лидокаина нет. Последнюю фразу он произнес очень досадно, и она прозвучала как "мысли вслух". Ян: Я? Знаете, я с ним не очень лажу. Я кинула взгляд на парня, но почти сразу вернула его на врача, который ожидающе смотрел на Яна. В: Ладишь, не ладишь, мне какое дело? В его голос начинало просачиваться раздражение вместе с усталостью. В: Лицо отвернёшь, он тебя даже не увидит. Не до этого будет. Я вспомнила, как на бинте Дмитрия просачились красные пятна после того, как он упал, запутавшись в одеяле, пытаясь остановить меня. Я сдержала желание досадно стукнуть себя по лбу, подозревая вероятную причину, по которой разошлись швы. Парень напротив тяжело вздохнул и встал из-за стола. Ведомая чувством вины перед генералом, я поднялась следом за Яном. Встав, приятное стягивание в животе сменилось болезненным спазмом и тошнотой. Игнорируя своё самочувствие, что так внезапно ухудшилось, я решила предложить свою помощь, обратившись к врачу. .... Я могу чем-нибудь помочь? Ян, который уже подошёл к врачу, обернулся на меня одновременно с мужчиной. Теперь была заметна их небольшая разница в росте. Тот что был ниже, поправив окрававленный халат, обвел меня изучающим взглядом, прежде чем отказаться от моего предложения. В: Нет... . Нам и двоим там будет уже негде развернуться. Мне показалось, что причина была не только в этом, но озвучивать всё он, видимо, не посчитал нужным. Я разочарованно тяжело вздохнула, проводила взглядом выходившего из вагона врача и перевела свой взгляд на парня. Посмотрев на меня так, словно это был не последний наш разговор, Ян ушёл вслед за врачом. Я устало плюхнулась обратно на место, где сидела до этого. Не заинтересованно взглянув на свой отпитый чай, который уже успел остыть до идеальной температуры, я отодвинула кружку. Желание пить пропало, а тошнота только потихоньку усиливалась. "Кажется... я заболела". Вспомнив о косметичке, я достала зеркало и посмотрела на себя. "Мдаа... , глаза, как у мертвой рыбы, на лбу испарина." Взгляд упал на лежавший рядом кайал. Недовольно мотнув головой, я вернулась к отражению и взяла карандаш. "Может, он хоть как-то спасёт ситуацию?" Затем я достала эту тонкую цепочку. Замочек был маленьким и выскальзывал из пальцев, поэтому застегнуть её у себя на шее получилось не с первого раза. Я взяла записную книжку и, аккуратно поправив немного торчавшее из неё белое перо, встала из-за стола. Чувство тошноты становилось всё ярче и ощущалось всё отчётливее. Я сделала шаг от стола, и меня шатнуло. ... Да блять. Что со мной... Кое-как я добралась до тамбура. В моём купе почему-то горел свет. Я открыла дверь, и в нос сразу ударил резкий кислый запах, который ни с чем не перепутать. Анна торопясь копошилась в своих сумках, пытаясь, что-то найти. Кислее, чем этот запах, было только выражение лица Киры, которая закрывала нос рукой. Ноа со страдальческим видом поднёс пакет к лицу. По купе разнёсся новой волной тот самый "аромат", что встретил меня, как только я вошла, и к моему горлу поднялся съеденный мною ужин. Я схватилась за рот, пытаясь унять тошноту. Анхея, что лежала всё это время на верхней полке и наблюдала за происходящим свысока и не скрывая брезгливости, торопясь выскочила из купе, прихватив с собой одеяло, не забыв закатить глаза и недовольно цокнуть. Кира проводила девушку взглядом и вышла в коридор следом, чуть не прищемив кончик своего одеяла дверью. Анна подняла на меня взгляд только на секунду и вернулась к своим поискам, заглядывая в сумку. Анна: Боже, и тебя укачивает? Анна: Ложись на место Киры, она тут вряд ли сегодня будет спать. Ноа: Ты что, накрасилась? Новая волна неприятного запаха заполняла пространство купе. Пытаясь игнорировать нарастающее давление на корень языка, я затораторила. ... Боже, пожалуйста, не открывай рот. Ноа: Тебе идёт. ... У меня от запаха глаза слезятся. Прошу, молчи..., иначе все смоется. Я аккуратно собирала на указательный палец накопившиеся слёзы, стараясь не стереть макияж. От абсурдности ситуации мне стало смешно, и я посмеялась как можно тише. Анна все же услышала и, подхватив моё настроение, также добро усмехнулась. Чувство тошноты на время отступило, и я решила всё-таки отблагодарить Ноа за комплимент, тепло улыбнувшись. ... Спасибо. Он поднял взгляд от пакета в своих руках и улыбнулся в ответ, но приятные эмоции на его лице тут же сменились на мучительные, и улыбка страдальчески скривилась. Вскоре он нырнул в этот пакет, видимо почувствовав, как новая волна поднялась к горлу. Я предварительно зажав нос подошла к нему и потрепала волосы на макушке парня, выражая сочувствие и поддержку мучившемуся. Под пальцами я почувствовала, как по нему прошлась болезненная дрожь от спазмов, предвещающая новый приступ, и вскоре от него донеслись не самые приятные звуки. Я поспешила сесть на койку Киры, что находилась напротив, а от Анны уже перевернувшей содержимое своей сумки всё также слышались недовольные бормотания. Анна: Наконец-то нашла! У меня осталось всего два лекарства. Они разные, но действуют одинаково, так что не очень важно. Анна подошла к столу между мной и Ноа и положила медикаменты перед нами. Анна: Глотайте первую таблетку сейчас, а следующую— через несколько минут после неё. Девушка говорила серьёзно и слегка нахмурив брови. Анна: Только не перепутайте их. Ноа должен выпить свою, а ты — свою. Мало ли какие побочки будут. Мы с Ноа кивнули Анне и взяли по первой таблетке. Анна: Всё, лежите. А я больше не могу. Зажав нос пальцами, она выскочила из купе. Я повернулась в окно. "Может, Каина тоже мутило? Хотя... едва ли бессмертные боятся подобного". "Но у каждого могут быть слабости...". Я сжала в руке таблетки, встала и вышла из купе. Найдя то купе, в котором лежал Каин, я молча прошла к столу, стараясь делать это как можно более бесшумно. Оставила две таблетки на краю и кинула взгляд на ангела. Он лежал лицом к стенке, накрывшись огромным крылом, подмяв под себя второе, я почти не слышала его дыхание. Я замерла, прислушиваясь. Увидев, как маленькое пёрышко на сгибе крыла слегка дрогнуло, подхватив волну воздуха, выдыхаемого бессмертным, я повернулась к выходу. И также тихо вышла из купе, бесшумно закрыв за собой дверь, и вернулась к себе. Зайдя в маленькое уже знакомое помещение, я не почувствовала неприятного запаха, что ударил в нос в тот раз, он, видимо, уже давно улетучился в любезно открытую Анной форточку. Выпив своё лекарство, Ноа уже лежал в постели. Я последовала его примеру и легла, отвернувшись к стене. Монотонный стук колёс об рельсы убаюкивал, и от усталости я почти сразу провалилась в сон. Сквозь дрёму я слышала бормотания Ноа, шаги тех кто заходил в купе, чтобы проверить нас, собственное тяжёлое дыхание. Иногда ненадолго просыпалась и смотрела в потолок, пока не засыпала вновь под размеренные покачивания поезда. К моему лбу приложили холодную руку. ... М-м-м. Через большие усилия я с неохотой разлепила глаза. На меня смотрела пара прекрасных голубых, почти синих глаз, которые были чем-то обеспокоены... .