Голова болит. Глаза опухшие, поникшие. Сердце бешено стучит, волнуется. С того момента, как Кулкид пропал, каждая ночь сопровождалась всхлипами и мокрыми подушками. Больно осознавать, что близкий ему человек просто пропал без вести. Никто не видел его. Никто не знал, куда он делся. Это добивало сильнее.
Осознание того, что, возможно, ты больше никогда не увидишь того, к кому так сильно привязался, делала ситуацию хуже. Каждый день он был на грани. Панические атаки, кошмары – такое происходило каждый день. За порог дома мужчина давно не выходил, лишь постоянно сидел в своей комнате, вглядываясь в единственную фотографию, стояющую рядом с кроватью и тянущая своей жестокой аурой, заставляя слёзы падать вниз в большом количестве, вынимая силы из тела и заставляя лишь гнить в постели, раскидывая рядом кучу скомканных бумажных салфеток, но постепенно даже на это сил не хватало.
Под глазами красовались мешки, в основном от недосыпания. Он спал, но мало, просыпался как раз от кошмаров, которые мучали его каждый божий день.
Когда же это наконец закончится..
В один из моментов, к нему обратился Гость. Как никак, это особая утрата, которой он очень соболезновал. Ему бы самому было тяжело принять тот факт, что он кого-то потерял. Да и другим бы тоже не был приятен этот факт. Однако ему не открыли.
Он продолжал стучать в дверь, беспокоился, хоть тот и не был слишком приятен ему. В итоге всё это перешло до звонка по телефону.
Естественно, на звонок никто не ответил, сколько бы он не пытался. Дело уж было хотело перейти на выламывание двери – настолько сильно было невыносимо ждать, но позже дверь всё таки распахнулась.
Перед ним предстала не самая лучшая картина. Севен даже не мог переодеться, ухаживать за собой. Он выглядел потрёпанным, будто только вышел из под колёс машины.
Гость лишь выдохнул, помахав рукой и попросил войти. Просьба была принята. Войдя внутрь, сразу почувствовался запах залежей, грязной одежды и квартира была вся окутана пылью, будто в ней никто давно не жил. Внутри также было невыносимо душно, ибо Седьмой даже не мог проветрить хотя-бы одну комнату от тоски и подавленности. Всё равно, такая обстановка нисколько не смутила его, сколько состояние жильца. Его провели сразу на кухню, к столу, где они оба сели друг на против друга. Один скрестил руки, другой устало глядел вниз, не зная что можно и сказать.
—
Ты выглядишь слишком уставшим. Ты хоть отдыхал? – промолвил Гость, облокотив подбородок на руку, которая стала опорой.
—
Я не знаю. Я потерял счёт времени.
На это военный лишь тяжело вздохнул, подбирая чужую ладонь в свою. Ему было тяжело наблюдать за тем, как его друг постепенно угасает. Он боялся за него, хоть и не был близок.
—
Послушай, не убивайся ты. Это больно, спору нет, но мы найдём его.
Севен почти не слушал – он был погружён в мысли. Однако всё равно заплакал.
Опять. В ответ на это поступили объятия, закрывающие лицо и утирая слёзы своей рубашкой. Вроде, легчает, но внутренняя боль не утихает. Он впервые обнялся с живым человеком. Не только с его сыном.
Расстягивать сильно не хочется, но тем не менее..
Мужчина стоял на пороге, прощаясь с хозяином. Лишь одну вещь он не заметил, находившись в доме у знакомого.
Пистолет.
Уже закрыв дверь за собой, Гость сразу же вытащил телефон, максимально быстро печатая своей жене о том, как всё прошло. Ему нетерпелось прийти домой, обсудить это всё лично, как вдруг..
Выстрел.
Звук прошёл прямо за дверью. Почти впритык. Мужчина сразу же вломился внутрь, с паникой вглядываясь в тьму.
Тело..
Оно бездыханно лежало на полу. Он смог разглядеть фигуру лишь при слабом свете окна. Кровь сочилась из головы Седьмого. Выстрел прошёл насквозь.
