История: Сердечки в глазах и наказание от блондинки.

***

Комнаты были затянуты полумраком. Золотистый свет от каминов трепетал по стенам, отражаясь в драгоценных вставках. Ясенька шагала по спальне босиком, тихо, будто по сцене, и плащ с её плеч уже скользнул вниз, оставив её в одном тонком красном белье. Торин сидел на краю постели, уже в более достойном виде, чем утром, но в глазах всё ещё плескалось то же виноватое восхищение. — Ты украла мой трон сегодня, — пробормотал он. — Даже Балин тебя слушался, как проклятый. — Это потому что я — королева. — Она повернулась к нему в полоборота, и свет от камина очертил изгиб её спины. — А ты сегодня — просто мальчик, которого уложили спать. Он хмыкнул, но глаз не отрывал. Она подалась вперёд, потом резко развернулась — словно танцовщица. Волосы взметнулись. Бёдра описали круг, и тонкие ленты на её белье дрогнули. — Я пришла… взыскать плату за свою власть. — Чем я могу расплатиться? — голос его стал ниже, словно гул в пещере. — Тишиной. Восхищением. И тем, как ты будешь смотреть. Музыки не было. Но её движения были ритмом. Она шла — и ткань соскальзывала. Тонкая лямка упала с плеча. Повернулась — и другой край платья лёг на пол, как пепел. Закружилась — и грудь её прикрывала лишь тень. Торин сглотнул. Медленно откинулся назад, будто от жара. — Ясенька… — выдохнул он, но руки не протянул. Только сжал простыню под собой. Она остановилась прямо перед ним. Опустилась на колени, положила руки ему на грудь и прошептала: — А теперь... скажи, кому ты принадлежишь? Он не ответил. Только крепко сжал её запястья и прильнул к ней губами — с благодарностью, с жадностью. Как будто это был не танец, а молитва. Когда она села к нему на колени, он прижал её к себе крепче, чем позволяли остатки самообладания. Она смеялась тихо, щекоча его щёку дыханием. Он уткнулся в её плечо, как в первый день, когда не знал, что можно быть таким… слабым. — Ты же моя погибель, — прошептал он. — Сладкая, огненная погибель. — А ты — моя песня, — ответила она. — Глубокая и вечная. Их ночь снова началась. Не как битва — как воздаяние. А за окнами Эребора вспыхивало северное сияние. И только Балин, сидя в кабинете, снова переписывал протокол: «Владыки Эребора сегодня недоступны. Их связывает магия».