Трон не выдержал (глава 24)
10 декабря 2025 г., 23:25
Торин не дошёл до трона.
Он просто подхватил её на руки посреди зала и, не глядя под ноги, одним движением смёл со стола для переговоров свитки, чернильницы и серебряный кубок с вином. Всё полетело на пол с грохотом, достойным битвы.
Ясенька оказалась на столе спиной к холодному мрамору, а Торин уже над ней — тяжёлый, горячий, с глазами цвета грозового неба.
Кружево трещало под его пальцами, будто само просило, чтобы его разорвали. Он и разорвал — одним резким рывком, от ключиц до бёдер. Тонкая ткань разошлась, как паутина под ветром, и осталась висеть жалкими лохмотьями на её запястьях.
Она выгнулась ему навстречу, вцепилась в его волосы, потянула вниз.
— Быстрее, — выдохнула она ему в губы. — Я ждала весь день.
Он вошёл в неё одним движением — грубо, глубоко, до самого конца. Стол под ними вздрогнул.
Ясенька вскрикнула, закинула голову назад, ногти впились ему в плечи сквозь рубашку.
Торин рычал что-то невнятное на кхуздуле, каждое слово — как удар молота по наковальне. Он двигался жёстко, без церемоний, будто хотел наказать её за эту выходку прямо здесь, на глазах у всего королевства (хотя никого уже не было).
Стены дрожали от их ритма, эхо отдавалось где-то в глубине горы.
Она обхватила его бёдра ногами, притянула ещё ближе, ещё глубже.
— Ещё, — шептала она, задыхаясь. — Торин… ещё…
Он дал ей «ещё» — так, что она забыла своё имя, забыла, что такое дышать.
Когда она кончила, крик её разнёсся по пустому залу и, кажется, достиг самых дальних шахт. Торин последовал за ней через несколько толчков — сдавленно выругался ей в шею, вцепился пальцами в её бёдра и замер, дрожа всем телом.
Минуту они просто дышали — тяжело, прерывисто, будто только что бежали от дракона.
Потом Торин, всё ещё не выходя из неё, подхватил её на руки и пересел на трон сам, усадив её к себе на колени. Они так и сидели — он полуголый, она совсем голая, потные, растрёпанные, с отпечатками зубов и пальцев на коже.
Прошло ещё минут десять, прежде чем кто-то из них смог говорить.
Торин первым встал. Натянул штаны прямо на голое тело (пояс застегнул кое-как), волосы торчали во все стороны, русыми вихрами, в бороде запутались несколько прядей её волос. Он выглядел так, будто прошёл через битву и победил, но дорогой ценой.
Ясенька осталась сидеть на краю стола, обессиленная и довольная. Грудь вздымалась, кожа блестела от пота, волосы — сплошной золотисто-рыжий хаос. Ей было жарко — невыносимо жарко, даже в холодном каменном зале.
Торин подошёл к высокому стрельчатому окну, распахнул тяжёлые ставни. Зимний воздух ворвался внутрь, свежий, ледяной, пахнущий снегом и соснами. Он вдохнул полной грудью, закрыл глаза.
Когда он обернулся — Ясенька уже стояла спиной к нему и натягивала через голову то, что осталось от её белья. Чёрный кружевной бюстгальтер (единственное, что чудом уцелело) скользил по её спине, застёжка щёлкнула.
Торин замер в дверях, глядя на неё.
— Ты опять это надеваешь? — хрипло спросил он.
Она обернулась через плечо, улыбнулась лениво и сыто.
— А ты хотел, чтобы я голая пошла открывать дверь послам?
Торин фыркнул, подошёл ближе, обнял её сзади, уткнулся носом в её шею.
— Пусть подождут ещё неделю, — пробормотал он ей в кожу. — Или две.
Ясенька рассмеялась тихо, прикрыла его руки своими.
— Король должен быть милостив, — сказала она.
— Король сейчас очень, очень уставший, — ответил он, и прикусил мочку её уха. — И очень, очень довольный.
За дверями кто-то робко постучал.
Торин и Ясенька переглянулись.
— Игнорируем? — предложила она.
— Игнорируем, — кивнул он.
И закрыл окно.
Чтобы никому не было холодно.
