Хвост капрала

У капрала чёрный хвост. Длинный, тонкий, позволяющий легко лавировать среди деревьев и веток. У Армина — золотистый, как его волосы. Пушистый, топорщащийся, вечно застревающий в кустах, колючках и листве. Он стыдливо опускает голову и едва не визжит от досады, когда кто-то из старших снова косится в его сторону. Арлерт старается его причёсывать, даже пробовал сглаживать шерсть маслом — помогает, но ненадолго. Стоит немного полетать, и эффект исчезает. Часто спасением становится просто подстричься. Благо, хотя бы дополнительных ушей нет — на две беды меньше. Он видел, как за такую, казалось бы, мелочь, выгнали солдата из отряда. У того ничего не получалось: УПМ не поддавалось от стресса, а хвост — и без того пушистый — становился неуправляемым и мешал в бою. Армин ужасно, до боли, не хотел такой же участи. Наверное, его оставили только благодаря стратегическому уму. Сейчас он сидел в общей комнате штаба, нервно попивая чай. Хвост мелко дрожал, болтаясь позади стула. Эрен что-то возбуждённо рассказывал Микасе, а Жан, только скосив взгляд в их сторону, вышел. Хвосты Эрена и Микасы были тонкими, но у первого шерсть всегда стояла дыбом, а у второй — плавно вырисовывала узоры в воздухе. Лишь кончик подрагивал в напряжённые моменты. Жан отличался. У него хвост был лошадиным: длинный, густой и блестящий, как будто на его уход шли все ресурсы разведкорпуса. Шутки вроде «Эй, Жан, отбей копытом» звучали чаще, чем он успевал закатить глаза. Хотя Арлерту он нравился. Всяко лучше, чем собственное пушистое страдание. Армин перестал чувствовать вкус чая. Мысли провалились на самое дно чашки. Звуки стали слишком резкими. Стук ложки о фарфор. Щебет за окном. Шаги в коридоре. Хвост Арлерта каждый раз будто сходил с ума, стоило ему увидеть Леви. То вставал дыбом, то начинал метаться из стороны в сторону, заставляя чувствовать себя идиотом. И ведь не контролируется — почти совсем. Аккерман замечал, бросал короткий взгляд. Но молчал. Армин неловко опустил глаза, когда Леви вошёл, раздражённо бурча себе под нос. Эрен мгновенно смолк, как всегда в присутствии старших. Капрал сделал себе чай и ушёл, будто их и не было. Напряжённый. Всегда. Стоило Арлерту подумать об этом, как по спине вспыхнули мурашки. Микаса осторожно коснулась его хвоста. Тёплое, мягкое прикосновение растеклось по позвоночнику. Шерсть приподнялась — и тут же улеглась обратно. Мысли, копошившиеся в голове секунду назад, испарились. — Опять? — тихо спросила она. — Ты скоро в обморок начнёшь падать. Армин размяк. Закрыл глаза и тяжело выдохнул всё напряжение. — Я вообще не понимаю, как можно влюбиться в такого чёрствого камня, как капрал, — буркнул Эрен, подперев щеку кулаком. — Он же человеческим чувствам не поддаётся. — Не правда, — ответил Арлерт так, будто речь шла о нём самом. И вдруг замер. Если Аккерман не откликается на человеческие чувства… может, стоит попробовать кошачьи? Армин тут же тряхнул головой. Погладить капрала? Да он же руку откусит. Коты тоже бывают нетактильными. Может, потому что не привыкли, что кто-то прикасается к ним не для вреда?

***

Вечер после вылазки ударил в виски тупой болью. Мышцы ныли, хвост вяло волочился за спиной, едва касаясь пола. Леви толкнул тяжёлую дверь, вошёл в гостиную и на секунду застыл, увидев на диване Армина с книгой. Тот поднял глаза — и тут же спрятался за страницами. Его хвост, лежащий на подушке, вздрогнул. Аккерман проигнорировал. Или попытался. Парнишка либо его боялся, либо неровно к нему дышал. Что хуже — неясно. Хотя сейчас это было неважно. Леви завалился на диван, раскинув руки по спинке. Хвост нервно забарабанил рядом. Обычно он его контролировал, но сейчас едва ли мог держать глаза открытыми. Веки налились свинцом. Камин потрескивал, снаружи стрекотали сверчки. Сон давил на голову, но Леви знал — не уснёт. Вскоре встанет, пойдёт в кабинет. С гулким сердцем и ватными ногами. Скрипнула дверь. Он с усилием открыл глаза. Микаса заглянула, заметила Армина, хотела что-то сказать — и вдруг замерла. Посмотрела на Леви. Потом — снова на Армина. Ниже. Её лицо переменилось, и она молча вышла. Аккерман нахмурился. Хвост остановился, больше не стучал. Он был… не на диване. Глаза расширились, когда он понял: хвост улёгся вовсе не туда. На колени Армина. Тот закрыл книгу, смотрел то на хвост, то на Леви, растерянный и, наверное, испуганный. Аккерман едва не усмехнулся. Хотя куда больше испугался сам — оттого, что не заметил. — Капрал Леви… — Арлерт проговорил сдавленно, будто хвост не лёг на колени, а обвился вокруг шеи. — Я не понимаю, что с ним делать. Аккерман резко одёрнул хвост, вернув его на свои колени. Раздражение вспыхнуло в груди. Не от прикосновения. Оттого, что не заметил. И оттого, что Армин молчал. — Он сам туда лёг, — процедил Леви, напрягая уставшие мышцы. — Ничего, — Армин попытался улыбнуться. — Это было даже… приятно. Хотя и непривычно. — Надеюсь, у Микасы язык не слишком длинный, — пробормотал Аккерман. Ещё слухов не хватало: «капрал размяк на коленях солдата». Чёрта с два. — Вряд ли она расскажет. Только если Эрену. А тот не поймёт, — тихо сказал Арлерт. — Ну и хрен с ним, — буркнул Леви. Хвост сам дёрнулся, коснувшись чужой ноги. Но теперь Аккерман не одёрнул его. Просто позволил остаться рядом. — Спать не собираешься? — спросил он, будто мимоходом. — Думаю, нет. Просто посижу немного. — Отлично. Объяснять Леви не стал. Сам не до конца понимал. Но ощущать тепло чужого тела даже кончиком хвоста было… приятно. Щекотно. Успокаивающе. Боль отступала. И уходить первым не хотелось.

***

— Каково было ощущать, как хвост капрала бьёт по коленям? Армин вспыхнул, краснея до корней волос. Спокойный тон Микасы вызвал бурю — стыд, смущение, раздражение. А ведь до этого они просто молчали. Утреннее чаепитие по приказу Ханджи (ну, как «чаепитие» — очередное обсуждение вылазки) должно было начаться с минуты на минуту. Арлерт пришёл первым — не любил опаздывать. Микаса — второй. Похоже, специально хотела поймать его наедине. — Он не бил, — сглотнул он. — Хорошо. Ласково постукивал, — без намёка на иронию добавила она. Щёки загорелись ещё сильнее. Пальцы сжались, хвост дёрнулся в судорогах. — Он вовсе не… — Армин запнулся. — Он сам лёг. Случайно. — Леви точно не возражал. Случайно хвосты не разбрасывают, — спокойно сказала Микаса, подперев щеку ладонью, будто обсуждала погоду. Арлерт удивлялся её спокойствию. Сам он горел. Она взглянула на него с лёгкой полуулыбкой, чуть приподняв бровь. — Ты смотрел на него так, будто к тебе не капрал подсел, а дикий зверь. — Я не знал, как себя вести. Это… сбило с толку. В коридоре послышались шаги. В комнату начали заходить сонные солдаты, занимая места за столом. Вскоре появилась Ханджи, а за ней — как всегда, не спеша — Леви. Он скользнул взглядом по Армину и сразу отвёл глаза. Арлерт отвернулся, сжал руки ещё сильнее. Хвост инстинктивно поджался. На столе появились чашки. Пар от чая вился лениво. Армин сжал чашку, поднёс к губам — и тут на колени снова опустилось что-то тяжёлое и тёплое. Он замер. Медленно поставил чашку обратно. Посмотрел вниз — чёрный хвост. Потом — на Леви, который устроился рядом. Абсолютно спокойно. — Всё в порядке? — спросила Ханджи. — Да. Просто обжёгся, — тихо ответил Арлерт. Капрал выглядел безразличным. Пил чай, глядя в пустоту. Хвост тем временем удобно устроился под столом — будто был здесь всегда. Армин не знал, куда деваться. Это было… почти унизительно. Почти нежно. Большинство за столом не обращали внимания. Эрен полуспал. Только Микаса посмотрела задумчиво. Перевела взгляд вниз, под стол, на чужой хвост, раскинувшийся на коленях Арлерта. Её брови чуть дрогнули, но лицо тут же вернулось в привычную маску. Она встретилась взглядом с Армином. Мол, поговорим позже. Он ещё крепче вцепился в чашку и сделал глоток — горечь обожгла язык. Хвост лежал спокойно, время от времени виляя кончиком, подыгрывая на чужих нервах. Сердце стучало в ушах так громко, что слова Ханджи звучали, как из-под воды. Когда остальные начали вставать, Леви остался. Его чашка была пуста, глаза прикрыты. Будто ждал. Или отдыхал. Или... проверял. Микаса встала, хлопнула Армина по плечу и вышла. Эрен последовал за ней, бросив на них подозрительный взгляд. Арлерт остался один на один с Аккерманом. — Капрал… — голос дрожал. — Ваш хвост… опять у меня. — Да? — Леви открыл глаза, лениво сощурился. — Не заметил. Арлерт не успел ничего сказать — и сам чуть не подпрыгнул, когда почувствовал прикосновение. Аккерман коснулся его хвоста. Осторожно, как будто проверял что-то. Потом — уложил себе на колени, медленно, без усилия. Он щупал его. Изучал. Как карту. Армин застыл. Не дышал. По телу бегали мурашки. Хвост трясся — но не от страха. Он не отдёрнул его. — Каково жить с такой копной шерсти? — лениво спросил Леви, не отрывая взгляда. — Л-линька надоела, — еле выговорил Арлерт. — Понятно, — коротко хмыкнул Аккерман, стряхнув с брюк золотистые волоски. — Простите, — пролепетал Армин, поджимая свой хвост и опуская взгляд. Но хвост Леви всё ещё лежал у него на коленях. Упрямо. Аккерман встал, забрав чашку, и спокойно отошёл к раковине, будто всё произошедшее — пустяк. Армин тоже поднялся. Ноги подкашивались. Он молча пошёл за ним. Помыли чашки. — Вы это… специально сделали? — спросил Арлерт, собравшись с духом. Леви замер у окна. Склонил голову. — Допустим. — Но… вдруг кто-то увидел? Аккерман обернулся, сложил руки на груди, посмотрел исподлобья. — И? Армин потупил взгляд. Пальцы дрожали. Хвост вздыбился. Леви тяжело вздохнул. — Ты же сам сказал, что это приятно, — он сделал шаг ближе. — Если против — скажи. — Нет! — резко вскинулся Арлерт. — Я не против! Леви сощурился. — Вот и хорошо. Значит, повторю. Он пошёл к выходу. Хвост при этом шлёпнул Армина по ноге — будто обещание. И Арлерт застыл, не понимая, что именно должен ощущать. Но в груди уже бурлило, как чайник, который вот-вот сорвёт крышку.