Великая охота Гэндальфа и Радагаста за волшебными грибами.

Гэндальф Серый и Радагаст Бурый шли по лесу, как два мудреца, которым внезапно пришлось превратиться в сыщиков. Следы гоблинов петляли между деревьями, словно пьяные змеи, и вели в самую чащу Фангорна. — Интересно, — проворчал Гэндальф, отряхивая пепел с трубки, — зачем гоблинам понадобилось тащиться к энтам? Они что, решили поспорить, кто медленнее? Радагаст, уже увязший по колено в грибах (которые он то ли собирал, то ли просто здоровался с ними), поднял голову: — О-о! Кажется, мы нашли ответ! И действительно. Перед ними сидели три маленьких энта, степенно пережевывающие огромные пестрые грибы, похожие на зонтики, раскрашенные безумным художником. — Дарррр… — протянул один из них. — Хоррроший подарррок… Гэндальф прикрыл лицо ладонью. — Подарок? Кто же вам их принёс? — Маленькие… зелёные… ворчливые… — задумчиво ответил самый маленький энт, откусывая ещё кусок. — Гоблины! — воскликнул Радагаст, но тут же замялся. — Но… зачем? Выяснилось, что гоблины не просто украли грибы — они их перепродали гномам. Которые, в свою очередь, решили, что это «элитная приправа с Востока» и щедро добавили их в своё новое пиво. — И что теперь? — спросил Радагаст, уже предчувствуя беду. — Теперь, — вздохнул Гэндальф, — у всех, кто его пьёт, растут бороды. Разных цветов. Радагаст замер. — …Это же прекрасно? — Нет, — отрезал Гэндальф. — Потому что это касается всех. Включая женщин. И хоббитов. Погоня привела их к пещере, где сидел главный вор — гоблин по имени Гризлак. Но это был уже не совсем гоблин. Он сидел на камне, озарённый мягким сиянием, словно светлячок, проглотивший луну. Его глаза блестели мечтательно, а когда он открыл рот, из него полились… стихи. — О, странники в ночи так поздней, Пришли вы ко мне, гостю пресветлый! Я — эльф, я — свет, я — вдохновенье, А вы… вы просто слишком серы! Гэндальф посмотрел на свой плащ. — Ну, вообще-то да… Радагаст, однако, был озабочен. — Он съел грибы! Они… э-э… изменили его! — Ты думаешь?! — Гэндальф едва не поперхнулся. Радагаст достал пузырёк с каким-то зельем. — Надо его вылечить! Гризлак возмущённо вскочил: — Не смейте трогать душу поэта! Я — ветер, я — звёздная пыль! Но Радагаст уже брызнул ему в лицо. Раздался *пффтых!* — и на камне вместо гоблина сидел… ёжик. Очень... сердитый ёжик. — Вы грубы, как тролль на рассвете! Как гном без бороды — неотесанны! Теперь я колюч и прекрасен, Но стихи мои всё так же опасны! Гэндальф долго смотрел на него, потом на Радагаста, потом снова на ёжика. — Ну вот… Теперь у нас ещё и говорящий ёжик-поэт. Радагаст криво улыбнулся: — Зато... он симпатичный? Гэндальф просто зажмурился. А из леса доносилось пьяное гномье пение — видимо, бороды уже начали расти…