Я всегда выбирал жизнь.

      Нельзя найти выход там, где его нет. Хотя каждый твердит, что он есть везде. Если представить, что каждое наше решение, заведомо ведёт в пропасть — получается иллюзия выбора. Если в лабиринте нет правильной дороги, тогда зачем в него заходить? Какая вероятность, что ты действительно выйдешь из него живым?       Гарри задавал себе подобные вопросы постоянно, особенно в школьные годы. Зачем он спустился в тайную комнату, если мог умереть? Зачем пытался найти философский камень?       Зачем?       Но со временем, он понял, что эти вопросы бессмысленны. Он уже вошёл в тайную комнату, убил василиска и спас Джинни. Череда случайностей, или судьбоносных нитей, которые помогли ему выжить и идти дальше. Тогда зачем Поттер пришёл к нему, заведомо зная, что не сможет выйти победителем? Хотя… о какой победе может идти речь, если он пришёл с целью поговорить и извиниться за прошлые поступки.       Как оказалось, его «прости» здесь никому не нужно.       Помочь? Гарри-то себе помочь не может, а уже лезет исправлять жизни других. По крайней мере, Поттер хотел загладить вину и улучшить жизнь Малфоя, но совсем не по думал о том, что действительно скрывается за этим порывом.       Надежда? На что?       Столько лишних вопросов… столько лишних сложностей.       — Я пришёл убедиться, что с тобой всё хорошо. — После череды раздумий выдаёт Гарри, наблюдая за тем, как лучи закатного солнца покрывают улочки Лондона. — В больнице ты выглядел истеричным.       — Я просто устал. И твоё появление меня подкосило. — Малфой лукавил, это ощущалось. — Со мной всё отлично.       — Да, расскажешь. Как и в лавке, тоже устал. Кого ты пытаешься обмануть?       — Тебя, очевидно.       Гарри поворачивает голову и смотрит на эту гадкую ухмылку. Привычное слизеринское выражение лица: поднятая бровь, хитрость, собравшаяся в уголках глаз и поднятый край губ.       Гарри не знает, что ещё должен сказать.       — И я всё ещё тебя ненавижу. — Последнее слово прозвучало особенно остро. Малфой вложил в него достаточно сильные чувства, и они отозвались эхом в голове.       — Почему?       — Действительно, Поттер, почему.       — Почему подкосило, Малфой. — Уточнил Гарри, вновь бросая взгляд на пейзаж за окном. От сильного ветра, который раскачивал кроны деревьев, становилось зябко, даже находясь в помещении.       — Я не видел тебя почти три года. И ещё столько бы не видел. А тут узнаётся, что ты меня вытащил из сна. — Малфой тяжело вздохнул и на несколько секунд прикрыл глаза. Гарри увидел это в отражении стекла. — Почему я должен объяснять очевидное?       — Но ты же меня любишь. — Гарри сам не знал, зачем вновь указал на это, но Малфою такая смена разговора не понравилась.       — Нет. — Твёрдо ответил тот, сжимая руки в кулаки.       — Ты лжёшь.       Они вновь встретились взглядами. Оба знали правду, но Поттер почему-то хотел её услышать.       Слова обретают смысл в действиях.       А может, Драко и сам был не уверен, что сейчас с ним происходит.       Гарри его понимал.       — Кажется, тебе пора домой. — Драко поднял руку вверх и одним движением сгрёб всю еду со стола прямиком в мусорку под раковиной. Никто из них так и не притронулся к ней.       Его беспалочковая магия — удивительна. Тот даже смог прочитать воспоминания, просто посмотрев в глаза. Для Гарри так и оставалось загадкой, какие именно ограничения на него наложили. Малфой не пользовался палочкой, но и без неё заклинания отлично получались.       В этом не было никакого смысла. Магами становятся не потому что у тебя есть особый атрибут. Как и в других сферах, тебя нельзя окрестить тем или иным человеком, увидев только то, что связывает с определенным родом деятельности. Драко — волшебник до мозга костей, есть у него палочка, или нет. Поттер всё ещё не мог поверить, что такой как он переехал в маггловскую часть страны.       — А мне, кажется, не пора. — Разговор так и не пришёл к логическому завершению. Всё, что они сделали, так это пытались уколоть друг друга посильнее. Изящно, элегантно со стороны Драко, но всё ещё до боли знакомо.       Всё всегда начиналось со слов и заканчивалось мордобоем. Либо же гадкими подставами. Если Гарри привык работать кулаками, то у Малфоя шуточки были порой пожестче. Не так показательно, но с нотками болезненного изумления. Попал бы Поттер в Слизерин — оценил бы это по достоинству.       — Почему ты просто не можешь сказать, как мне исправить ошибку? — Гарри разворачивается к нему полностью, опираясь поясницей об подоконник. Солнце, своими обворожительными лучами, цепляет его силуэт, отбрасывая на Драко тень.       — Давай начнём с другого. Почему я должен?       — Потому что, я не знаю как.       — Прикольно ты придумал, Поттер. — Голос вновь заимел стальные нотки. — То есть, как находить проблемы, так ты у нас дохуя самостоятельный, а как исправить — я не знаю.       — О, может, потому что это и тебя касается?       — Поэтому ты навязался на разговор, пришёл сюда с намерением узнать в порядке ли я, и сейчас пытаешься что-то выведать?! — Он вновь поднялся с места. — То есть, ты считаешь, что я должен решить твою блядскую проблему?!       — Я этого не говорил!       — Конечно, но это так выглядит!       — И после этого ты говоришь, что всё нормально?!       Напряжение уже не просто висело в воздухе, а звенело колоколами. Да так сильно, что барабанные перепонки дрожали в такт этому буйству. Гарри ждал, пока Драко хоть как-то отреагирует на этот выпад, но тот, на удивление, сразу же замолк.       Они никогда не могли спокойно разговаривать. Даже сегодня, под видом светской беседы, они осознанно делали друг другу больно. Устоявшаяся нить их отношений никак не может разорваться, но и держится только на чуде.       Парни продолжали играть в гляделки до тех пор, пока не услышали стук в дверь. Кто бы не стоял за прочной железной конструкцией, Гарри был ему благодарен.       — Я открою. — Раздражённо, как и всегда, бросил Драко, после чего рванул к выходу, оставив Поттера в полном одиночестве.       Гордый лжец. — Внезапно пролетела мысль, и Гарри был с ней согласен. Внутренний голос как никогда был прав.       Пока Малфой разбирался с неожиданными гостями, Поттер пытался прийти в себя. Осознавать, что он так просто сорвался, было невыносимо, но по-другому никак.       Зачем тот врёт? Гриффиндорец прекрасно видел и слышал ложь, хоть и Драко в этом деле был практически профессионалом. Его мимика, жесты, интонация — всё указывало на то, что чувства никуда не делись. Так зачем тот противится?       Ха… Поттер бы тоже не стал ослаблять хватку после такого предательства. Вопрос так и остался открытым.       Как? Как исправить то, что было раньше?       Спустя небольшое количество времени, парень возвращается. Раздражение не испарилось по волшебству, и его взгляд не сулил ничего хорошего.       — Мадам Мэчмекер просит быть потише. — Малфой цепляется взглядом за силуэт, словно видит перед собой что-то мерзкое. — Если ты, конечно, понимаешь, что это означает.       — О, безумно! — Гарри перешёл на агрессивный шёпот. — Так ты ответишь на мой вопрос?       — Какой? Что тебе сделать?! — Драко разводит руками, театрально изображая обморок. Он кружится вокруг своей оси и облокачивается спиной о стену. — О, Мерлин, мои мозги точно поплывут от его тупости.       — Прекращай поясничать!       — И что ты сделаешь? Снова трахнешь меня и бросишь? — Гарри прочувствовал, как по его спине бегут мурашки. Взгляд, в котором смешалась обида и злость, сейчас смотрел прямо на него. И пусть Малфой скрывал многое, его глаза как никогда выдавали намерения.       В них нет любви. Но есть другое, очень сильное и глубокое чувство. Чистая гладь, состоящая из ненависти. И где-то там, на затворках ледяной глыбы, совсем немного теплиться какая-то надежда.       Гарри хотел бы верить в то, что это правда, а не его выдумки.       — Нечего сказать? — Врывается шёпот в голову, и Поттер наконец-то приходит в себя, опуская раздражение.       — А-то ты хочешь, чтобы я тебя трахнул. — Гарри хотел вызова, азарта, но не драки. Он специально ступил на тропу, где каждый куст до безумия колючий. Но именно эта боль — отрезвляющая.       — Никогда больше.       — Ну вот и не будем разгонять драму на пустом месте. — Поттер сам себя не узнал. Спокойствие пришло в его голову неожиданно. — Что мне сделать? Купить тебе квартиру? Дать денег?       — Хочешь откупиться?       — Не хочу. Но ты ведь других вариантов и не даёшь.       — Я хочу, чтобы ты ушёл из моей жизни, как 3 года назад. — Драко до сих пор не мог успокоиться. Агрессия продолжала витать в воздухе.       — А теперь подумай без лишних эмоций.       — Я уже хорошо всё обдумал.       — Малфой! — Гарри одним рывком преодолел расстояние между ними и схватил его за плечи, словно пытался вывести из транса. — Прошу тебя.       Было видно, что парень вёл борьбу не только с Поттером, но и с самим собой. Гарри пытался распознать в его глазах что-то ещё, но Малфой это почувствовал, и сразу же закрылся маской отчуждения. Не стал более спорить. Скинул с себя руки и присел за стол.       — Напиши письма чёртовым девушкам. — Выдыхает он, спустя какое-то время. — От руки, сам. Извинись и дождись ответа, а там посмотрим.       Глыба, которая всё это время лежала на его шее, быстро расстаяла. Стало легче жить. Это, конечно, не прощение, но тоже неплохо.       — Хорошо. — Выдохнул он, чувствуя, как усталость всего вечера пытается усыпить Поттера. — Мир?       — Проваливай.       Просить второй раз не пришлось. Гарри понял, что здесь ему больше нечего делать.

***

      — Гарри, ты на часы смотришь хоть иногда? — Оливер громко зевнул, после чего протёр лицо руками. — Ты пьян?       — Ничуть. Возьми меня в сборную.       То ли Вуд действительно ещё не проснулся, то ли просто посчитал, что Поттер не в себе, но совершенно не удивился этой новости.       — Может, поговорим об этом завтра?       — Нет, мне нужен ответ сейчас.       Гарри не смог объяснить, почему после разговора не вернулся домой, и почему он сейчас тревожит Оливера среди ночи. Парень действовал, пока на это были интузиазм и сила.       — Я хочу спа-а-ать. — Он вновь зевнул. — К чему такая спешка?       — Я хочу играть в сборной. Хочу тренироваться, как раньше.       — Поттер, я не возьму тебя сейчас.       — Почему? — Гарри искренне не понимал, что здесь не так.       — Три часа ночи! Мерлин, не будь таким твердолобым!       Парень захлопнул дверь прямо перед его носом. Свет в окнах медленно погас.       Гарри смотрел на этот дом непростительно долго, словно ожидал, что хозяин сейчас выйдет. Он никак не мог объяснить это чувство потерянности, пустоты, но в тоже время рвения всё изменить.       Желал ли он вновь ощутить себя на метле? Да. Его нутро горело огнем, и нужно было срочно остудиться. Ощутить потоки ветра на своей коже и наконец-то избавиться от вакуума в голове.       Проходит ещё какое-то количество времени. Конечности окончательно задубели, особенно пальцы на руках и ногах. Ночная прохлада сменилась на дикий мороз.       — А может, именно этот айсберг поселился у меня в сердце. — Поттер развернулся в сторону длинной дороги и ушёл прочь. Он пытался догнать поток своих мыслей, но никак не мог сосредоточиться.       Голова гудела. Поттер не понимал, куда шёл.       Опять. Опять он бежал неизвестно куда, лишь бы спрятаться и больше никого не видеть. Опять пытался понять, что чувствует на самом деле и почему так не хочет возвращаться домой. Лишь бы быть где-то, хоть на морозе, но не в тёплом деревянном домишке на отшибе.       Его туда больше не тянет. Никогда не тянуло.       Хотелось выпить. Сильно. Желательно, до беспамятства.       Дорога освещалась фонарями. Жёлтый свет осторожно покрывал замёрзший асфальт, будто пытался придать ему больше жизни.       Вокруг не было ни души. Один только Гарри разрезал своей тушкой воздух, идя против ветра. Он бы сказал, что ветер — это испытания, данные ему, ради взросления, становления себя как личности. А Поттер — это Поттер. Тот самый мальчик, живущий под лестницей, но внезапно оказавшийся избранным.       И полюбивший бывшего врага-любовника.       Как так вышло? Гарри и сам бы никогда не ответил на этот вопрос. Да и не видел он смысла копаться в своей голове раз за разом. Парень принял эти чувства как данность. Как-то, что всегда было у него в сердце, только замороженно. Лёд имеет свойство таять, а чувства разгораться с новой силой.       Только теперь надеяться на отношения явно не стоило. Он боялся вновь сделать что-то не так, снова споткнуться и принести боль.       — Кажется, мне нужно стать сильнее. — Говорил он себе, пока бежал в неизвестном направлении. Слезы на щеках быстро замерзали, не скатываясь вниз.       Вскоре, он вышел на дорогу, покрытую гравием. Ноги то и дело задевали камни, болезненно впиваясь в обувь и оставляя после себя страшные раны. В какой-то момент, свет совершенно перестал сиять, и Гарри оказался в кромешной тьме.       Только тогда он остановился.       Почему каждый раз нужно нестись сломя голову? Он хотел почувствовать азарт? Ощутить прилив адреналина, разогнать кровь? Или может принять иллюзию, которую он сам создал? Может и так.       Когда Поттер наконец-то пришёл в себя, совершенно не понимал, где находится.       Звук скребущихся ветвей говорил о лесной местности. Голые деревья покрывали всю проселочную дорогу, закрывая собой свет от ближайших фонарей. Густота растительности настолько заворожила парня, что он с шумным выдохом присел прямо на дорогу. Он смотрел в темноту, пока темнота глядела на него в ответ.       Только диалога не состоялось. Оно и не удивительно, темнота никогда не могла выйти с ним на контакт. Хотя какое-то время, он считал, что его душа осквернена магией Волан-де-морта. Но Рон его пытался успокоить тем, что это лишь проекция прошлого, которая есть в его бедной душе. Примерно так ощущается депрессия, и сейчас, Поттер видел её воплощение перед собой.       Внезапно, из чащи послышался неизвестный звук. Словно кто-то пытался сломать хрупкие ветки и выбраться на дорогу. Гарри стало не по себе. В состоянии аффекта он подумал, что тьма действительно возымела форму и сейчас рвётся к нему навстречу. Не найдя в себе сил подняться, он начал ползти назад.       А шум никак не заканчивался, только пробирался всё ближе и ближе. От шока, Поттер забыл все заклинания, которые учил в Хогвартсе, и уже приобретенные во время службы в Аврорате.       Сейчас ему действительно стало страшно.       Сердце колотилось слишком быстро, дыхание сбилось окончательно. На секунду ему показалось, как среди стволов деревьев пробежало что-то настолько огромное, что могло заживо его проглотить, хотя разум отчётливо говорил, что такого в дикой маггловской природе не могло существовать.       Проходит секунда, две, три. Напряжение достигло апогея, но Гарри просто не мог сдвинуться с места. Он как заворожённый смотрел в темноту, будто пытался проследить за движением неизвестной твари.       Когда звук ощутился слишком близко, парень наконец-то вышел из оцепенения и схватился за палочку. И в это же время заискрились две небольшие бусинки.       — Люмос. — Гарри думал, что его голос будет неистово дрожать, но он был твёрд как никогда.       Посреди гравийной дороги, где позади действительно виднелись голые ветки деревьев, сидело небольшое животное.       — Хорёк? — Удивился Поттер, внимательно всматриваясь на небольшой испуганный комочек шерсти.       Зверюга повертела маленькими ушками, оборачиваясь назад, после чего быстро рванула в сторону гриффиндорца. Хорёк забрался по его одежде и заполз под свитер, оборачиваясь калачиком вокруг шеи.       — Чего ты так… испугался.       Гарри услышал злобное рычание и сразу обратил внимание вперёд. За небольшим зверьком охотился дикий волк. И тому было совершенно плевать, что хорёк забрался к Поттеру на шею.       — Бежим.       Парень рванул со всех ног в сторону небольших огоньков, где ранее были фонари. Не успел он оправиться от собственных иллюзий, так сейчас ему действительно угрожала опасность.       Таким темпом он пробежал около сотни метров, пока не вспомнил, что он всё-таки волшебник, а не обычный человек.       — Аресто моментум! — Гарри резко оборачивает и бросает заклинание в массивную зверюгу, и та зависает в воздухе, как будто уже готовилась к прыжку.       Медлить не стал. Он сразу же побежал дальше.

***

      Вуд жил не в самом Лондоне, а в ближайшей деревне. Он тоже выбрал себе место как можно дальше от большого города, не видя людской суеты каждый день. Поттер был там всего пару раз, после окончания восьмого курса, и вот вернулся, чтобы его взяли в сборную. Как оказалось зря. Не каждый был готов принять гостей в три часа ночи.       Благо, до Лондона Поттер добрался на такси. Страшное расточительство денег, но деваться было некуда. Он всё ещё боялся аппарировать с животными, ибо не мог это контролировать, а брать на себя ещё одну невинную смерть не хотелось.       Пока парень сидел в машине и наблюдал за пестрящим ночным городом, хорёк всё никак не мог найти удобное положение. После таких приключений в ночном лесу, он дрожал от холода. И когда они добрались до квартиры, оба были вымотаны до предела.       — Ну вот, мой дом. — Гарри закрыл за собой дверь и опустил зверька на пол.       Хотел завести домашнее животное, но отнекивался недостатком времени? Судьба подкинула идеальную возможность совмещать работу и быт.       Хорёк был чёрного цвета. Ни единого пятнышка другого. Глазки-бусинки, но в них поселился страх. Поттер знал, что они очень активные животные и любознательные, но этот представитель вёл себя уж очень сдержанно.       Поттер присел на корточки и попытался его погладить, но тот в страхе убежал в самую дальнюю комнату.       Через несколько секунд после этого недовольно заурчала сипуха.       — Дурдом. — Не найдя в себе сил хоть как-то с этим разбираться, он еле дополз до предполагаемого балагана и свалился на пол, забывшись в желаемом сне.