Ты пахнешь лавандой

Сон был настолько ярким, что Чонгук проснулся в слезах. Первые секунды он не мог понять, где находится: тело казалось слишком тяжелым, а реальность — зыбкой, как вода, в которую только что бросили камень. Он сидел на краю кровати, прижимая ладони к лицу, будто мог стереть с кожи всё, что оставил после себя тот сон. Он снова был там. Среди сиреневых полей, под золотым небом, в воздухе, пропитанном запахом жасмина. А напротив — он. Неизвестный. Тот самый, чьё лицо Чонгук никогда не мог вспомнить полностью, но всегда знал наизусть. Чужой и родной одновременно. Он стоял босиком на траве, волосы развевались от лёгкого ветра, а в глазах отражалось всё небо — и боль, и свет, и что-то невозможное. — Ты снова пришёл, — прошептал он в том сне. И Чонгук, как всегда, не знал, что ответить. Он никогда не говорил с ним долго. Стоило ему сделать шаг — и мир исчезал, словно его втягивала в себя тишина, заполняя пустотой сердце и воздух вокруг. Каждый раз он просыпался, оставляя кусочек себя там, где время не существовало. И каждый раз сердце болело чуть сильнее. Теперь он сидел в тусклом свете рассвета, уткнувшись лбом в холодные руки. Комната была пуста, кроме гитары в углу и чашки с засохшим чаем на подоконнике. За окном, на стекле, дрожали капли дождя. Слишком обычное утро. Слишком обыденная реальность, чтобы верить, что тот сон — просто сон. Он не был просто сном. Чонгук это знал. С каждым разом он чувствовал, что приближается к нему. Словно между ними не просто пространство, а тонкая, почти невидимая нить, которая сжимается. Сон начинал оставлять следы. Его запах, его голос, даже прикосновение — всё становилось реальным. А может, он сходит с ума. — Кто ты? — прошептал он в тишину, снова и снова вспоминая те глаза. — Где ты?..