Обиды

Я пропитан обидой, но к обеду буду.

Ты чиста, я залитый, но я не забуду день,

Когда мы встретились с тобой.

©Папин Олимпос – День, когда мы встретились с тобой.

В груди шевелился мерзкий червь сомнений и неуверенности. Джон снова взглянул на небо и прикрыл веки, вдыхая свежий аромат: бриз, мята и соль. Они были у моря, отдыхали после успешной ловли контрабандистов. Отпуск им выпросил Баки, а его слово было весомым там, где нужно, так что собрались и уехали быстро. Мир не рухнет от их десятидневного отсутствия. Они все так устали, что первые день-два просто отсыпались, слоняясь по дому призраками и зомби и представляя собой разную степень осознанности. Джон тоже устал. Не так зверски, но он стал замечать за собой способность спать сидя и с открытыми глазами. А это уже было звоночком. И не важно, что в университете он мог также. С тех дней много прошло. Баки в их компании был самым здоровым: под глазами залегли тени, но с этим отлично справлялись визажисты, если нужно выйти в свет, а в остальном мужчина был удивительно резв. Скакал на кухне, что-то готовя по рецепту (оказалось, Барнсу нравится готовка, так что временно все кухонные заботы переложили на его плечи); изредка куда-то уезжал на пару часов, возвращаясь немного помятым (сначала Джон думал, что это любовница); да и вообще не выглядел сильно побитым жизнью. Ну, помимо обычного. Так что неудивительно, что, выйдя из комнаты в помятой футболке и длинных шортах, Уокер первым делом наткнулся на Баки. И они поругались. Это не сильная ссора, но она неприятно саднила в горле, вызывала чувство тревоги и заставляла оглядываться по сторонам в поисках намеков вселенной. Любых. Даже самых глупых. Сонный Уокер - недовольный Уокер. Он бы поругался с любым, так что... Может не стоило так переживать? Мимо проехала черная импала. Джон не знал, что на таких еще ездят, но в детстве у отца была такая же. Темно-коричневая. Джон снова вздохнул. С отцом у него... Не ладилось. Тот не хотел, чтобы сын шел в военное училище, но этим Джон горел, кажется, с рождения. Они поссорились. Джон все же уехал. Дурак. Отец умер, а Джон не успел перед ним извиниться. Уокер присел на скамейку, крутя в руках сигарету. Он и раньше курил, но, когда стал суперсолдатом, пропал постоянный кашель. Он отложил сигарету. Ссора с отцом до сих пор не даёт покоя. После смерти последнего тем более. С Баки так быть не могло. Его командир не мог умереть так скоро, что Джон не успел бы извиниться, но мрачный осадок в душе был основательно протоптан и не давал покоя. Барнс был тем, с кем он смог наладить связь первее всех. Старое знакомство помогло или схожесть судеб, но это было так. От Барнса он стал налаживать связь с остальными. Через Барнса. Для Джона не было в новинку обретение семьи. Лемар был ему братом. Он сравнивал их, команду, с Лемаром и находил мало общего. Наверное, все семьи разные. В новой семье все было аккуратно... С настороженностью. Души нараспашку не имел никто, и это было сложно - довериться. Когда дело заходило о личном, Джон язвил, закрывался, вытаскивал иглы, но никогда – не шел на контакт первым. Барнс буквально насильно заставил его открыться этим людям. В итоге все довольно неплохо. И с командой, и с Баки. Особенно с Баки. Им пришлось много говорить, прежде чем Джон смог сделать то, о чем он просил. Джон ему, как минимум, должен. Уокер вернулся к обеду. Его долго не было, и Баки столь же долго хмурился, не видя его в окне. Когда позади раздались тихие шаги, Баки не двинулся с места. – Че готовишь? – тихо спросил парень, подперев собой стену. Баки, не обернувшись, сухо ответил: – Драники с кабачками. – Звучит странно, – Джон пожал плечами, цепко наблюдая за командиром. Обижен. Точно. – Можно попробовать? Не дождавшись ответа, он аккуратно подошел ближе, положив голову на железное плечо. Джон поморщился от холода металла, контрастирующего с теплой кожей, прогретой морскими лучами солнца. Отстранился и заглянул через другое плечо. – Не суетись, - Баки стукнул его по голове ручкой ножика, которой до этого помешивал содержимое сковороды. – Отвлекаешь. – Прости, – тут же отступил Уокер. Баки молчал. Джон прикусил губу, нахмурившись. Он закатил глаза и произнес: – Ты же знаешь, что не стоит царапать острыми предметами дно сковородок? - ухмыльнулся Джон. – А ты знаешь, что я могу стукнуть тебя снова? – Туше, - объявил Джон, поднимая вверх обе руки. Сдается. Он отошел чуть дальше, освободив Баки место для манипуляций, и сел на аккуратный деревянный стул со спинкой. Барнс еще некоторое время помешивал содержимое сковороды и подкидывал туда специй, после чего ненадолго замер, руками уперевшись в гарнитуру. Вздохнул. Развернулся. – Иди сюда, - и раскрыл объятия. Джон, ни секунды не думая, обнял в ответ. – Прости. Утро не задалось. – Я так и понял. – ответил Барнс, усмехаясь – Не желаю больше видеть тебя по утрам. Порть мозги кому-то другому. Он мог бы обижаться долго, даже если обиды, как таковой, не чувствовал бы. Уокер просто раздражал порой до зубного скрежета, но Баки давно был готов к выкрутасам его характера. Обычно. Сегодня Уокер зарвался. Вот и получил. Джон согласился со всем. – Я боялся, что ты меня не простишь. Ну, опасался. Это было бы неприятно, – тут Баки усмехнулся, а Джон вздохнул. - Не смейся, придурок. Просто хотел сказать спасибо. – Пожалуйста. И разбуди остальных. Баки отстранился, взлохматив Джону волосы. Тот улыбнулся и неспешно ушел по лестнице вверх. Обед готов. Детей надо кормить. Даже если они сами не желают подниматься с кроватей.