Сентябрьский ливень

Вечер двадцать третьего сентября выдался самым дождливым за весь месяц. О стекло окна были крупные капли воды, будто прося пустить их внутрь. Естественно им никто не откроет. Как бы Лагунов не любил эти ливни, впустить в комнату осеннюю прохладу он не может. Только смотрит в окно своими печально-голубыми глазами, разместив руки под головой, переодически щелкая суставами пальцев. Над письменным столом тëплым светом мигает настольная лампа. Валера с каждой минутой удивляется, как еë сил хватает на то, чтобы продержаться ещё одну лишнюю минуту. На кухне свистит чайник. Значит скоро на этом же стареньком столе, вместо тетрадей и листочков будут стоять две кружки горячего черного чая. Вот из шкафчика для посуды вынимаются чашки, с тонким звоном ударяясь друг о друга. Переведя взгляд на окно, Лагунов удивленно вскинул брови. Уличный фанарь тоже мигал, прямо как лампочка в комнате. Его оранжевый свет скакал по листьям раскидистой акации. По стенкам желоба громко билась вода. Валера это слышит, но никак не реагирует. Спокойно прикрывает веки, вдыхая полной грудью кислород, да так же ожидает каких либо изменений в привычной домашней обстановке. Моргнув, свет не появился. За окошком уставший фонарь потух, следом за ним и настольная лампа. В коридоре так же пропал свет.Казалось, будто все лучи искусственного освещения разом спрятались. С уст Лагунова сорвался тихий смешок. Он уже знал, что сейчас будет. Как по заученному сценарию, как по одному и тому же диску, как по уже давно установленным правилам, которые никто и не вводил в эту жизнь. Просто так получилось, просто так легче, спокойнее. Так просто случилось однажды, и теперь повторяется всегда. Об этом не просят, но всегда ждут. Никто этому не препятствует. Никто это не высмеивает. Пусть и знают об этом всего двое. Больше им и не нужно, больше не имеет смысла.. Осветив комнату на мгновение, лампочка погасла уже на совсем. Фонарь с улицы уже вообще не подавал признаков жизни. Капли всë громче забились о стекло, так же звонче стали удары ложки о стенки кружки на кухне. Валера ждал. Уже не лежал, а принял сидячие положение, как только пропал последний лучик света. Спиной прижался к стене, уставившись на полу открытую дверь. На кухне действия явно ускорились. Стали громче и поспешнее. Через пять минут в дверном проëте показался силуэт, в чьих руках были зажаты чашки горячего чая. Поставив их на столешницу, пришедший медленно развернулся. Поднял встревоженные глаза на Лагунова, смотря то на него, то в окно. —Лëв, ты чего застыл? — задал брюнет привычный вопрос Будто очнувшись, Хлопов несколько раз моргнул, и, не произнося ни слова, двинулся к кровати. Опасливо, словно пугливый кот, сел на уголок. Взгляд иногда метался до окна, но в основном был прикован к Лагунову. Валера же, разведя руки в сторону, кивнул. Они делали так всегда: оставаясь в темной комнате без света, утешали друг друга своим присутствием. Валера и не было тревожно, чего о Лëве не скажешь.. С отключением электричества он сразу весь как на иголках. В пустых темные комнатах никогда один не остаётся, всегда идет к партнеру.. Хлопов не признает своего страха темноты, но Лагунов знает о его существовании. Однажды, в холодный день ноября, ближе к девяти вечера пошел сильнейший дождь, который после перерос в грозу. Сначала сероглазый просто напряжённо смотрел в окно, будто если отвести от него взгляд, то сырость с улицы вместе с ливнем ворвутся в дом. Свет пропал внезапно, так же в одно мгновение появилось потребность светловолосого метнуться к возлюбленному, прячась от темноты в его плече. Традиция такая существует уже около года. Никому она не мешает, никто еë не против. Как и сейчас.. Нырнув в объятия Валеры, Лëва уткнулся носом в изгиб чужой шеи. Ладони сцепил в замок за спиной партнёра, прижимаясь плотнее телом к телу. Лагунов же успокаивающе целовал своего пугливого парнишку в макушку, перебирая прядки русых волос. Второй свободной рукой гладил по спине, разглаживая складки на тёмно-синей кофте. —Валер, чай остынет.. —Чай темноты не боится, может и подождать. —Да не боюсь я.. — фыркнул юноша, удобнее укладываясь на груди возлюбленного — просто.. Некомфортно это. Ни черта не видно же.. Комнаты тëмные, нагнетающие.. Тишина давит, неизвестность эта в квартире.. —Ну всë, я понял.. Дай тогда кружки возьму? Нехотя сплыв к стене, Хлопов дал возможность Лагунову встать. Поднявшись, голубоглазый всë таки забрал кружки со стола, любезно протягивая одну возлюбленному. Тот в свою очередь, обхватил чашку ладонями и кивнул на место рядом в углу. Валера занял это пустующие местечко, перекинул свободную руку через плечи Лëвки. Кистью этой же руки, парень ласково, как майский ветер, трепал мягкие светлые волосы. Сероглазый плотно прижался к партнёру, опустив голову на его плечо, поднимая лишь для глотка чая. Влюбленные во время грозы, ливня, или просто отключки света всегда лежали в обнимку. Хлопов успокаивался, что хорошо сказывалось и на Валере. —Лëв, глянь на меня — шëпотом попросил брюнет —Мм? — недовольно промычал тот, чьи веки уже были готовы опуститься, погрузив организм в крепкий сон —Кружку давай сюда, уронишь же.. — но Валера просил любимого повернуться не для того, чтобы чашку забрать.. Наклонившись, Лагунов мягко накрыл губы Хлопова своими. Чувствовался вкус чая, а тепло всë ещё окутывало собой чужие губы. Лëва ответил, но совсем уж вяло.. Брюнет поставил пустые кружки на пол, бросая короткую фразу — позже уберëм — и вернувшись в исходное положение, обоими руками обнял уже засыпающего Лëвку.. —Никогда наверное не пойму, почему рядом с тобой мне даже в темноте становится легче.. Будто бы защита какая-то.. Может скажешь уже, чем таким действуешь на меня? —Заботой действую.. Спи давай, глаза уже слипаются. Пространство на несколько секунд осветил фиолетовый свет молнии. Хлопов еле ощутимо вздрогнул, зарываясь носом в плечо Лагунова. Валера вновь запустил пальцы в локоны пшеничных волос, почëсывая их у корней. Поцелуем в лоб снял напряжение, тëплым одеялом укрыл от холода, любовью спрятал от страха. Им не нужно больше друг друга. Не нужно больше объятий и редких мягких поцелуев. Они не нуждаются в словах, им нужно просто лежать рядом как сейчас. Лëве необходимо чувствовать поглаживания по голове в союзе с крепкими объятиями. Валере важно видеть, как на лице возлюбленного не остается ничего, помимо совершенного спокойствия. Об них привычке никто не знает, кроме потухшей над столом лампы, остывших чашек чая, громкого дождя и кромешной темноты.. Для них двоих не существует ничего и никого, кроме друг друга.. Больше и не надо, больше и не требуется.