Искра между мирами

Они шли всё глубже и дальше. Коридоры становились уже, стены – ближе, будто храм постепенно сжимался вокруг них. Воздух становился тяжёлым, густым, горячим. Камень под ногами был тёплым, а местами почти обжигающим, словно где-то внутри этого места медленно протекала лава. Каждый их шаг отдавался настолько глухо, что звук не возвращался эхом, он словно тонул в стенах, исчезал сразу. Витя невольно стал идти тише. — Он где-то здесь, — тихо сказал Микки и остановился. Впереди открылся небольшой зал, круглый, с низким потолком, который будто давил сверху. Стены гладкие, тёмные, без единой трещины. В центре стоял каменный постамент, а на нём, чаша. Самая обычная, старая потемневшая из металла. Никаких узоров, ни камней, ни надписей. Но воздух вокруг неё едва заметно дрожал, как над раскалённым камнем. Микки сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Двигался осторожно, медленно, будто чувствовал сопротивление пространства. Плечи напряжены, взгляд сосредоточен. — Стой здесь, — тихо бросил он Вите. Он подошёл к постаменту и протянул руку, пальцы зависли неуверенно в нескольких сантиметрах от края, но всё же коснулись металла. И в следующую же секунду воздух сжался. Вспышка ударила резко и ярко, отбросив Микки назад, словно его толкнули невидимой волной. Он заскользил по камню, резко выставив ногу, чтобы удержаться на ногах, но тело на секунду повело. Он резко втянул воздух сквозь зубы. Ладонь мгновенно покраснела. По коже прошёлся тонкий светящийся след, как от ожога. Витя уже был рядом, схватив его за запястье. — Ты в порядке? — в голосе слышался испуг. Микки быстро сжал пальцы, чуть отдёрнув руку, будто пряча боль. — Не подходит, — тихо сказал он, глядя на чашу. — Она меня не принимает. Его взгляд стал напряжённым, осторожным, почти настороженным: — Значит, защита настроена… на кого-то другого. Витя перевёл взгляд на постамент. Чаша стояла спокойно, будто ничего не произошло. — Дай я попробую, — после короткой паузы, сказал он. — Нет, — ответил Микки сразу, слишком резко. Витя хотел шагнуть вперёд, но Микки резко встал перед ним, перекрывая путь. Движение вышло быстрее, чем он сам ожидал и прежде чем Витя успел обойти его, маг перехватил его руку. Пальцы сомкнулись крепко, почти резко, не грубо, но так, что стало понятно: дальше он его не пустит. Витя удивлённо поднял на него взгляд. Они стояли слишком близко. Микки только сейчас понял, что держит его. Тепло чужой ладони ощущалось слишком отчётливо, сбивало с мысли, мешало говорить спокойно. Он столько времени старался держать дистанцию, контролировать себя, а сейчас Витя был рядом настолько, что можно было видеть, как в его глазах упрямство перемешалось с тревогой и от этого внутри стало только тяжелее. Пальцы Микки сжались чуть сильнее. В этом жесте было больше, чем предупреждение, там был страх, что Витя окажется там, где его нельзя будет спасти. — Мы не знаем, что это. Это может быть ловушка. Витя смотрел на него несколько секунд, потом перевёл взгляд на чашу. Воздух вокруг неё дрожал, будто звал. Он снова посмотрел на Микки. — Микки, — тихо сказал он. — Нам нужно закончить с этим. Забрать Диму и уйти отсюда. В его голосе не было упрямства, только решимость. Чаша не пугала его, она будто… ждала. Микки медленно покачал головой. — Она… — тихо продолжил Витя, — меня не тронет. Микки стоял неподвижно, в его глазах было напряжение и впервые – неуверенность. — Витя, — тихо сказал он. — Отойди. Но Витя уже смотрел на чашу иначе. — Нам некогда разбираться. Берём её и уходим. — Это может быть привязка. Или активация. Или… Микки не успел договорить, Витя резко выдернул руку из его, а потом быстро шагнул к постаменту, оказавшись у артефакта. Пальцы сомкнулись вокруг металла и он поднял её. Секунда тишины, а потом камень под ногами дрогнул. Где-то в глубине раздался глухой треск и ещё один. По стенам побежали трещины, с потолка посыпалась пыль. Пол качнулся. — Чёрт, — выдохнул Витя. Грохот нарастал, будто где-то внутри храма просыпалось что-то огромное и тяжёлое. Сначала далёкий и глухой удар, потом ещё один. Где-то в глубине с треском обрушилась колонна. Звук прокатился по залам, как волна, ударился о стены и вернулся многократным эхом. Воздух вздрогнул, наполнился пылью и мелкой каменной крошкой, которая заскрипела на зубах. Микки резко поднял голову, вслушиваясь. Его лицо на секунду побледнело. — Это активация, — быстро сказал он, голос стал резким, собранным. — Храм был связан с артефактом. Он разрушается. Витя даже не дослушал: — Дима! — прошептал он, сорвавшись с места. Он рванул в коридор, почти скользя на повороте. Микки выдохнул сквозь зубы и бросился следом. Они бежали, пол под ногами дрожал, местами расходился тонкими трещинами. Из стен с треском выламывались куски камня, сыпались вниз, отскакивая от пола. Потолок глухо стонал, как будто всё здание медленно складывалось внутрь себя. Воздух стал тяжёлым от пыли. Дышать было всё труднее. Они влетели в знакомый зал. — Дим! — крикнул Витя. Голос прозвучал слишком громко и сразу утонул в тишине, никто не ответил. Витя остановился на секунду, слишком короткую, чтобы поверить в то, что он увидел. Место, где они оставили Диму, было завалено. Каменные блоки, обломки колонн, пыль, трещины, уходящие в пол. Пусто, Димы не было. Витя сделал шаг вперёд. Потом ещё один. — Он… — голос дрогнул. — Он же был здесь… И в следующую секунду он уже бросился к завалу на колени, хватая камни, отбрасывая их в стороны, даже не проверяя, куда они падают. Острые края сразу содрали кожу на руках, но он будто не замечал. — Дим! Дим, слышишь меня?! Дим! Камни глухо стучали о пол, с потолка сорвался ещё один обломок и рухнул совсем рядом, подняв облако пыли. — Витя! — резко крикнул Микки. — Нам нужно уходить! Но Витя его не слышал, он метался от одного края завала к другому, заглядывал в щели, в трещины, пытался оттащить слишком тяжёлые блоки, которые даже не сдвигались. Дыхание сбилось, голос начал срываться: — Он не мог уйти… он без сознания был… Дим! Дим, ответь! Грохот усилился. Где-то впереди один из коридоров обрушился полностью. Каменная стена с глухим ударом перекрыла проход. Пол под ногами пошёл сеткой трещин. Микки быстро огляделся, понимаю, что времени не осталось. Он шагнул вперёд и резко схватил Витю за плечо. — Витя! Слушай меня. Его здесь нет. Парень дёрнулся, обернувшись, в глазах застыли страх и отчаянная, почти детская надежда. — Он под завалом! — Если мы останемся, то нас тоже завалит! — Я без него не уйду! Ещё один камень пролетел рядом. На этот раз сверху посыпались уже крупные куски камня. Ещё один с глухим треском раскололся рядом. Пыль мгновенно заполнила воздух, стало трудно дышать, а в горле запершило. Микки даже не подумал – просто рванул вперёд и прижал Витю к себе, закрывая его собой от падающих камней — Витя, — голос Микки стал жёстким, почти командным. — Сейчас не время. — Нет! — парень резко вырвался. — Ты обещал! Ты сказал, что мы его не бросим! Пол под ними треснул с громким, резким хрустом. Трещина пошла прямо между ними, быстро расширяясь, осыпая края. На секунду они замерли по разные стороны. Микки поднял взгляд, потолок уже проседал, а каменные плиты медленно смещались, готовые рухнуть в любой момент. Выбора не осталось, решение пришло мгновенно. Он шагнул вперёд, перехватывая равновесие на треснувшем полу и резко притянул Витю к себе, крепко схватив за плечи. Тот дёрнулся. — Микки, нет, подожди, мы ещё... Микки посмотрел ему в глаза тяжелым взглядом. — Прости. Воздух вокруг них резко сжался, словно пространство свернулось в одну точку. Свет вспыхнул резко, ослепляюще и вдруг исчез.

***

Свет исчез так же внезапно, как и вспыхнул. На мгновение мир будто вывернули наизнанку – звук пропал, воздух исчез, пространство растворилось. А потом в лицо резко ударил холод. Сухой, колючий ветер прошёлся по коже, вернув ощущение реальности. Под ногами была земля. Неровная, жёсткая, усыпанная камнями. После гладкого камня храма она ощущалась чужой и грубой. Витя пошатнулся, тело на секунду потеряло равновесие. Перед глазами ещё плыло, но он уже вырывался из рук Микки. — Дима! Он резко развернулся, почти рывком, будто боялся опоздать даже на секунду. Вокруг пустота, каменистая равнина уходила во все стороны. Редкие чёрные скалы торчали из земли, как обломки чего-то разрушенного. Сухой ветер тянул по поверхности пыль, поднимая её тонкими полосами. И тишина, большая, давящая. Витя замер. Он оглянулся снова, но уже медленнее, внимательнее, с тем отчаянным ожиданием, будто Дима может появиться просто потому, что он очень сильно этого хочет. Но рядом были только они. — Где он?.. — тихо спросил Витя. Микки молчал. Витя медленно повернулся к нему. Движение было тяжёлым, как будто внутри уже становилось трудно двигаться. — Где… он? Ответа не последовало и тогда Витя посмотрел вдаль. На горизонте поднимался огромный столб пыли. Широкий, медленно растущий и серый, как шрам на небе. Там был храм, точнее то, что осталось на его месте. Земля в той стороне словно провалилась внутрь себя. В груди подростка что-то оборвалось, они ушли без него. Несколько секунд Витя просто стоял, глядя туда, не моргая, будто если не отводить взгляд, всё можно будет вернуть назад. Потом он медленно развернулся к Микки. — Ты его там оставил, — голос был тихим, ровным, почти спокойным. Но в этой тишине не было жизни. — Витя, я… — Ты его там оставил. Микки сделал осторожный шаг ближе: — У нас не было времени. Храм рушился. Если бы мы задержались… — Ты обещал, — голос Вити дрогнул и едва слышно, он продолжил.— Ты сказал, что мы выйдем все. Витя отступил на шаг. Пальцы сжались вокруг чаши. Металл тихо скрипнул под напряжением. — Он был без сознания. Он даже уйти не мог. — Его там не было, — твёрдо сказал Микки. — Возможно, он очнулся. Это не обязательно значит, что он… — Он там умер! Крик прорезал воздух. Грудь Вити тяжело ходила, дыхание стало рваным. — Он умер, потому что я пошёл за этой чёртовой чашей! Потому что поверил тебе! Ветер усилился, поднялась пыль с земли и закружилась вокруг их ног. И в этот момент чаша в руках Вити засветилась. Сначала слабо, потом глубже, как будто внутри неё загорелся тёмный, густой свет. Микки сразу это почувствовал, воздух изменился, он стал плотным, тяжёлым и напряжённым, как перед ударом молнии. — Витя… успокойся. — Не говори мне успокоиться! Голос сорвался. — Ты всегда всё решаешь! Всегда! Кого спасать! Когда уходить! По поверхности чаши поползли тонкие прожилки. Тёмные, словно живые. Они медленно расползались, как трещины по стеклу, только светились изнутри. — Я бы остался! — выдохнул Витя. — Даже если бы нас завалило! Он мой друг! Волна силы прокатилась по земле, камни дрогнули, ветер ударил сильнее и тогда это накрыло и Микки. Сначала чужие эмоции: злость, отчаяние, вина, страх. Они ударили резко, как поток воды, сбивая дыхание. А потом чаша усилила и его собственные чувства. Страх за Витю, постоянный... спрятанный так глубоко. Раздражение из-за его упрямства, усталость и напряжение. То, что он всё время держал под контролем и всё это вдруг стало громче. Будто внутри него выкрутили звук на максимум. Мысли начали путаться. Эмоции шли волнами, одна сильнее другой. Сердце билось быстро, тяжело, в висках застучало. Воздух вокруг будто дрожал. — Витя, послушай меня… — голос Микки стал напряжённым. — Артефакт усиливает твой гнев, твои эмоции. Ты сейчас… — Мне плевать на артефакт! Вторая волна, на этот раз сильнее, она ударила уже по ним обоим и в Микки что-то сорвалось. Раздражение вспыхнуло мгновенно. Острым, горячим импульсом. Слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. — Я спас тебе жизнь! Витя резко замер. — Если бы я не перенёс нас, ты бы сейчас был там! — Лучше бы был! И наступила тишина, ветер на секунду стих, но внутри Микки что-то оборвалось окончательно. Эмоции больше не поддавались контролю, они давили изнутри, жгли. Раскрывали то, что он столько времени держал закрытым. Он шагнул ближе. — Ты хоть понимаешь… — голос стал ниже, хриплее, — сколько раз я думал, что не успею? Слова шли резко, тяжело, будто их выталкивало наружу. — Когда ты сорвался в пропасть. Когда ты сражался со стражем… когда ты чуть не умер на моих руках... Он смотрел на него слишком пристально, слишком открыто. — Ты для меня важнее, чем должен быть. Чаша в руках Вити потемнела ещё сильнее, реагируя уже на эмоции Микки, словно сама пропитывалась его напряжением. Воздух вокруг сгустился, дыхание стало тяжёлым, а пространство между ними электрически напряжённым. — Я не должен так к тебе относиться, — голос дрогнул, прорываясь сквозь внутреннее сопротивление. — Не могу. Он сделал шаг, теперь между ними почти не осталось пространства. — Но я боюсь за тебя. Постоянно... Он замолчал, глаза слились с его взглядом, словно пытаясь сказать всё без слов. — Потому что ... люблю тебя. Слова вырвались с резкостью, почти со злостью, но за ними сразу ощущалось абсолютное решение, как будто пути назад больше не существовало. Витя не успел опомниться, как Микки резко обнял его за талию, прижимая к себе так, что дрожь прошла сквозь каждую клетку. Поцелуй вспыхнул мгновенно – дикий, непокорный, почти болезненный в своей страсти. Губы Микки сминали его губы с жаром, дыхание сливалось в коротких, прерывистых вдохах. Сначала Витя стоял словно парализованный, мозг отключился, но тело отвечало на каждое движение. И вдруг, не выдержав накала эмоций, он медленно сдвинул руки, обвивая Микки за шею и притянул ближе, отвечая на поцелуй. Сердце забилось чаще, дыхание участилось, а чувство, которое долго сдерживалось, прорвалось наружу. Его губы нашли ритм с его губами, сначала мягко, а потом страстно, позволяя эмоциям взять верх. Руки Микки скользили по спине, пальцы царапали и гладили одновременно, словно читая каждую линию, заставляя тело Вити дрожать. Их дыхание смешалось в одно и мир вокруг исчез, оставив только жар и трепет. И вдруг резкая остановка. Микки отстранился, будто обжёгшись, тяжело задышав. Глаза его метали искры растерянности и испуга. Витя стоял, тоже тяжело дыша, с пустотой в голове, но с едва уловимой теплотой и вибрацией, что оставил их поцелуй. Ветер стих. Свечение чаши медленно угасло. Воздух снова стал обычным, но внутри обоих осталась дрожь, глубокая, живая и тревожно сладкая.