Одного дня достаточно

— Хен, пора вставать. Мягкий тембр голоса пробудил Минхо от неприятного, тягучего сна. Он бы предпочел не просыпатся в этот день, но это было необходимо. — Почему все поминки происходят утром… — бормотал Ли, пока его брови сводились в неприятную морщинку. Он откинул одеяло и протер сухой, заспанный глаз, пытаясь снять с него утреннюю пелену.  Над ним стоял Хан Джисон, его лучший друг и по совместительству сосед. Он по привычному улыбался, однако знакомое тепло пыталось скрыть разбитость в глазах.  Минхо тоже был не в отличном состоянии. Этой осенью их друг ушел в лучший мир. Накануне они договорились не произносить его имя, ведь Джисон самая настоящая плакса, а запускать еще один сеанс терапии не хотелось обоим. У Минхо же глаза давно были на сухом месте, о чем Хан скорее всего догадывался. Хотя Ли никогда не показывал этого при нем. «Чтобы смириться со смертью, человеку достаточно одного дня». Парень встал с кровати и вялым движением поднял жалюзи на окне. — Идеальная погода для такого дня, мнда. Она была меланхолично туманной и немного пасмурной. Возможно, смерть всегда оставляла за собой такой след, чтобы на земле не забывали о ее существовании. Она всегда ходила близко, но и в то же время далеко. — А чего это ты так рано? — спросил Минхо по пути в ванную комнату. — Я не смог уснуть. — А почему меня не разбудил? — Чтобы ты мог подольше поспать? Глупый вопрос, — Джисон аккуратно присел на закрытую душку унитаза рядом с раковиной. — Тем более, ты тоже еле заснул. Я не настолько жестокий, чтобы будить старика в такую рань. В хихикающего Хана полетели брызги воды вместе со скромной усмешкой, что заглушилась зубной щеткой во рту. К сожалению Минхо, Джисон каким-то чудом остался сухим. Ли сполоснул рот, а затем взял в руку тюбик со средством для умывания. Он растер пенку меж двух ладоней и аккуратно нанес ее на лицо. Несмотря на шум воды, голос Хана звучал довольно отчетливо. Тот пытался шутить, параллельно рассказывая какие-то истории. Напоминало классическое утро, когда они вместе собирались куда-то. Минхо смыл остатки пены и вытер лицо маленьким висящим рядом полотенцем. — Ты будешь завтракать? — спросил куда-то в сторону он, открывая дверцу холодильника. — Прости, мне кусок в горло не лезет… — ответил Хан, вытаскивая язык наружу. Впрочем, Минхо тоже не горел желанием трапезничать в это утро, несмотря на стоящий на полке соблазнительный чизкейк, который так любил его сосед. — А вот это мое! Я его потом доем… наверное… завтра! Вот! — с энтузиазмом воскликнул Джисон. — Да не собираюсь я его есть. Боже… — Минхо усмехнулся и положил контейнер с десертом на прежнее место.

***

— Не хочешь пройтись пешком? — спросил Хан, пока Минхо застегивал пуговицы на манжетах рубашки. — Прям мысли читаешь. Парни стояли в коридоре, где на ручке шкафа висели вешалки с двумя пиджаками. Два строгих и неприятных элемента их траурных костюмов. Ли надеялся, что ему больше никогда не придется вытаскивать это мучительно мрачное и строгое одеяние. Его последнее использование оставило горький запах в носу и тягучую боль в висках. Быстрым движением пиджак оказался на Джисоне. Строгий классический фасон, что всегда сидел хорошо на его фигуре и подчеркивал тонкую талию. Минхо так же надел свой пиджак и по инерции сунул руку в карман. Внутри он нащупал знакомую вещь — до ныне забытую пачку мятых сигарет. И его сосед тут же заметил появившийся предмет в руке друга: — Мне кажется, она тебе сегодня понадобится, — тихо проговорил Хан, поправляя воротник. — Ты же знаешь, я бросил. — Я думаю, что в такой день тебя никто не осудит. — Справедливо, — Ли лишь пожал плечами. Пачка пропала в кармане, а Минхо отряхнул руки и потянулся к тумбочке, откуда вытащил белоснежный конверт. Одна из важных вещей, что требовалась для этого дня. Деньги, являющиеся молчаливой скорбью для семьи погибшего.  Ли приоткрыл конверт и проверил содержимое: две купюры по 50 тысяч вон. Самые новые. — Ты специально сходил в банк, чтобы поменять на новые? — Конечно. Нельзя же приносить помятые бумажки, — протяжно ответил Ли. — Думаешь, друг бы заметил старые купюры и подставил тебе подножку? — Он бы определенно так и сделал, — Минхо слабо засмеялся. — Не хочу познать на себе гнев призрака. Парень сунул конверт во внутренний карман пиджака, и вместе с Джисоном они направились к выходу. Без жильцов квартира выглядела довольно пусто.

***

— Хен. — М? — Скажи, ты ведь плакал? Этот вопрос, казалось, звучал глупо, но Хан прекрасно знал своего соседа. Минхо не стал бы плакать на людях, и, несмотря на их близкие отношения, он никогда не показывал эту свою сторону. По крайней мере, старался не показывать. Ли молча кивнул. — Даже врать не будешь? — Зачем врать, если ты и так знаешь? — Даже не будешь спрашивать, когда я успел увидеть? — Неа. Парни поднялись по лестнице надземного перехода. Оттуда открывался прекрасный вид, и даже в таком тумане эта картина была по-своему завораживающей.  В серой дымке города проявлялись фары, а затем их свет испарялся в неразличимой дали. В прошлом их друг успел сделать уйму фотографий, которые сам никогда не открывал снова. Но Минхо нравилось их пересматривать. — Ты успел ему сказать, что хотел? — нарушая городской шум спросил Хан. — Ты серьезно хочешь об этом поговорить? Они наконец спустились с перехода, направляясь далее по аккуратной тропинке. Расположенная вдоль нее рассада цветов уже сбросила свои яркие краски, а деревья только начали терять оранжевые остатки осени. После недолгой паузы раздумий, Минхо все же решился ответить. — Нет. Не успел. Он глядел куда-то вперед по-прежнему туманным взглядом. Хан же смотрел на него глазами выражающими беспокойство, сочувствие и даже бескрайнюю печаль. Друг увядал у них на глазах. Новость о болезни была внезапной для всех, и какой бы врачи им не давали срок, он все равно оставался слишком коротким. — Не жалеешь об этом? — Не знаю.

***

— Глаза слипаются… Давай зайдем в кофейню? — предложил Минхо. На его языке уже появился знакомый привкус горького американо. — Как скажешь, дедуля, — улыбнулся ему Хан, соглашаясь. — Ой, не так уж я и стар! — А как же эти твои «ох» и «ах» по утрам? — Это крик самой души! Вот доживешь до моих лет и поймешь. — Да… Да… доживу. Парни много шутили и смеялись, стараясь общаться как обычно. И у них это выходило довольно естественно. Напоминало те самые бессмысленные разговоры с другом за обедом или сонные шутки перед сном. Они помогали не думать об окрасе мероприятия и даже забыться.

***

Минхо и Джисон остановились на светофоре, дожидаясь зеленый свет. Рука Ли плавно крутила трубочку, заставляя кубики льда перекатываться между собой, перемешивая жидкость. Бесполезное по сути своей действие, учитывая что в стакане только один кофе да сам лед. Но было в этом что-то успокаивающее. — Точно не будешь? — переспросил Минхо, протягивая напиток Хану. — Нет, спасибо.  Минхо пристально посмотрел на своего друга, немного прищурив глаза. У Джисона ужасно получалось скрывать правду. Он отказывался от кофе только в одном случае, и Минхо это прекрасно знал. — Опять энергетик выпил? — недовольно выпалил Ли, словно мать, поймавшая сына с поличным. — Ну всего одна баночка!  — Ага. А потом начнешь жаловался на бессонницу и давление! — Да было-то пару раз… — Хан растянул губы в полоску и принял замечание Минхо, приставив кончики указательных пальцев друг к другу. — Закончишь прям как наш дружбан, в стерильном хосписе без кофе и чизкейков. — А вот это уже страшно. — Отсутствие чизкейков? — Конечно! — воскликнул Хан. — Так и знал, что тебя только это смущает. С появлением зеленого света светофора они продолжили свой путь.  Минхо шел на шаг впереди, пока глаза Джисона все еще были прикованы к нему. — Я знаю, что ты бы все равно пронес мне кусочек! — он догнал Минхо и кокетливо улыбнулся. — Пронес бы конечно. Это даже не обсуждается, — Ли кинул быстрый взгляд на Джисона. — Это хоспис, там от одного десерта хуже уже не станет. — И то верно. Минуя переход, взгляд Хана упал на магазин цветов, напомнивший об еще одной важной вещи. — Хен! Нам нужен букет! Мы чуть не забыли! — затараторил Джисон. — Ты то может и забыл, а я нет. — Иди, я снаружи постою, — указал на вход пальцем Хан, замедляя шаг. — Подыши воздухом, тебе полезно.  Минхо усмехнулся, поднялся по короткой лестнице и зашел во влажное от вечного конденсата помещение. Он аккуратно обошел стоящие на полу вазы с букетами и направился к прилавку.  За ним стояла доброжелательная женщина статных лет, которая старательно вытирала руки после обработки цветов. Она явно хотела поздороваться, но, быстро окинув взглядом одеяние покупателя, решила лишь сочувствующе поклониться. — Букет белых хризантем, пожалуйста, — попросил Минхо, рассматривая ближайшее ведро с цветами. — Как вы? — тихо и тактично спросила женщина, подготавливая упаковку для букета. — Лучше, чем вчера. В магазине повисло неловкое молчание. — Вы не будете спрашивать, кем он был или как он умер? — Минхо удивленно приподнял бровь. — Если вы сами позволите спросить, молодой человек, — на лице флориста не дрогнула ни одна мышца, а тон остался прежним.  Кажется, в этом разговоре проигрывал Минхо. А точнее, он проигрывал в борьбе с самим собой. Ли неосознанно поджал губы. — Он был смешным. Забавным. Всегда старался добиться лучших результатов и редко отдыхал, — Минхо обреченно выдохнул, и печально усмехнулся. Женщина тем временем аккуратно заворачивала свежие цветы в букет, пока бархатный хруст бумаги сопровождал рассказ парня. — Знаете, я любил этого человека. Но не успел ему рассказать о своих чувствах, — глаза Ли упали на руки, которые перебирали туда-обратно полупустой стакан из-под кофе. — Когда знаешь, что человеку осталось совсем немного, жестоко говорить ему такие вещи. Тем более, я прекрасно знал, как бы он отреагировал. Я слишком хорошо его знал… Флорист сочувствующе вздохнула. — Я тоже не успела все рассказать своей первой любви, — с горечью заговорила она. — Один друг посоветовал мне сказать эти слова кому-нибудь и сделать вид, что человек их услышал. — Звучит, как самообман, — Минхо многозначно дернул бровью. — Да, я тоже так подумала. Но, знаете… на душе стало так спокойно. Женщина улыбнулась и протянула готовый белый букет ему в руки.  Минхо покупал хризантемы второй раз в своей жизни. И он предпочел бы не вспоминать этот «горький» запах цветов. Он протянул тройку зеленых купюр и коротко поклонился. — Кажется, вы сильно любили ее. Жаль, что все так вышло. — Любил. Но я не говорил, что это девушка, — загадочно ухмыльнулся Минхо и быстро вышел из магазина, мельком заметив удивление на лице женщины. Доброта в ее глазах выдавала радость за парня, но и сожаление за утрату.

***

Спустя еще некоторое время, Хан и Минхо прошли больше половины маршрута. Впереди только развилка, что и приведет их к точке назначения. — Давай сделаем круг, — разрушил молчание Минхо, резко остановившись в полушаге. — Ты прям так не хочешь туда? — А ты прям рвешься, я смотрю? — По другу скучаю. Ли тяжело выдохнул, но, к его счастью, Хан решил пойти другим путем, по более длинной дороге, параллельно травя заведомо мертвые и странные шутки. Но друг бы с них посмеялся сполна. Как минимум, выдал бы искренний смешок. — Знаешь, я тоже не успел ему многое сказать, — начал Хан. — М? — Хотел сказать ему, что все будет хорошо. — Но все не было бы хорошо. Мы это понимали. — Ага. В этом и прелесть, — Хан попытался пнуть камешек, но немного промахнулся. К его позору это увидел Минхо, от которого послышался легкий смешок позади. Джисон отряхнулся, делая вид, что ничего не произошло. — Кхм… Когда все вокруг говорят, что тебе осталось совсем ничерта, хочется хоть раз услышать, что все будет окей. — В этом есть смысл, — Минхо утвердительно кивнул головой, бросая пустой пластиковый стакан в ближайший пакет с пластиковым мусором. Он замедлил шаг и погрузился в мысли: — Помнишь наш разговор на переходе? — Хен, память тебя подводит? Начинаешь забывать, что произошло двадцать минут назад? — уголки губ Хана растянулись в шаловливой ухмылке. — Ой, иди ты! Я пытаюсь быть романтичным! — Минхо наигранно фыркнул.  Тот самый день прокручивался в голове и давал о себе знать на протяжении всего пути, пока, в конце концов, в той лавке цветов Минхо не признал. Не признал, что соврал себе. Он прекрасно знал ответ. — Не хочешь сейчас сказать? — спросил Джисон. — Вы что, с флористом заодно? — Так я подслушивал вас! — парень хихикнул, словно сделал какое-то мелкое злодеяние. — Раз так, значит ты все прекрасно расслышал. — Все до деталей! — Хан улыбнулся. — Не знал, что ты настолько сентиментальный, хен. — Это было так заметно? — Да ты бы видел себя со стороны! Стоишь, ковыряешь стол, а в глазах грусть-печаль. Слез только не хватает. — Боже, Хан-и, в эти пять минут моего отсутствия ты стал таким циничным! — парень наигранно закатил глаза, но верхняя губа выдала легкую ухмылку. — На тебя насмотрелся, вот и все, — Джисон игриво посмеялся. Беззаботный разговор прервал вид здания с цветами на пороге. Это было входом в мрачное помещение. Рядом стояли высокие поминальные венки белого цвета. Весь путь туда казался давящим, но, дойдя до конечной точки, на удивление, было не так уж и ужасно. Парни зашли внутрь, поклонились гостям и направились прямо к комнате с алтарем. Минхо снял туфли, и они медленно приблизились к столу, на которой лежали букеты перед большой рамкой с фотографией. Хан встал по правую руку, и вместе с Ли они тихо всматривались. Взгляд Джисона медленно переместился на Минхо, выражая печаль, но и спокойствие. Мягкий голос промолвил: — Хен, ты готов его отпустить? Ли пристально смотрел на стол, собирая мысли в кучу. Затем он сделал глубокий вдох, закрыл глаза и медленно закинул голову назад. С выдохом он выронил свои прощальные слова. — Да иди ты уже. Он помахал рукой, будто прогоняя дымку. Его глаза уловили остаток улыбки, когда силуэта по правую руку больше не стало. Букет из скромных молчаливых белых хризантем плавно лег на деревянный стол перед фотографией в рамке, отражающей тусклый свет помещения.  Там был изображен его друг.  Хан Джисон. Мыльный образ из колющих воспоминаний невольно начал заполнять голову. Вид увядающего друга был стерт из памяти, но, стоя перед алтарем, он сам начал всплывать. Ужасный аромат стерилизованного кабинета и предстоящей смерти. Затем этот въевшийся в память, запах чего-то горелого. Вот каким был их последний день. Он достал конверт из внутреннего кармана и оставил его в коробке с такими же безжизненными свертками в белой бумаге. Сам конверт был только от имени Ли Минхо. Парень потер сухие глаза и тихо вышел на улицу. Туман немного рассеялся, но дневная дымка и мрачность произошедшего все еще висели над головой. Однако, на удивление было легко. Сырость приятно щекотала нос, а затем на асфальт упала первая капля. Затем вторая. И третья. — Дождь? Как банально. Вода падала с крыши здания и давила на мозг, но в то же время эти звуки давали чувства умеренности и затишья. Парень вытащил прежде знакомую пачку из кармана костюма, достал сигарету и застыл с ней во рту, обреченно цокнув. Внезапно, знакомо утонченная рука протянула ему зажигалку. — Как ты? Бархатный голос Сынмина, кажется, вернул Минхо с небес на землю. — Пойдет. — Идеальная погода для такого дня, не правда ли? Минхо усмехнулся и поджег сигарету, вернув зажигалку хозяину. Он сделал первую глубокую затяжку. До неприятной дрожи и головокружения. Знакомый, но давно позабытый дым попал в легкие, а затем с выдохом слетел с губ. «Хан» был прав. Сигареты действительно понадобились ему сегодня. — Ты живее, чем вчера, — первичное беспокойство Сынмина утихло. — А то выглядел хуже, чем Хан. — Вполне возможно, — Минхо усмехнулся. Сынмин немного помолчал, прежде чем спросить: — Ты успел ему сказать, что хотел? — Ким тоже вытащил сигарету из своей пачки и зажал меж губ. Минхо кинул быстрый взгляд на собеседника, а затем посмотрел куда-то наверх, проматывая в голове короткий отрезок прошлого, когда запах цветочного магазина вдруг ударил в нос, стирая следы едкого табака. — Да. Успел, — Ли мягко улыбнулся и выдохнул густое облако дыма. — Но не думаю, что он смог услышать. Его сухие губы сжимали фильтр, вдыхая серый дым, тем самым позволяя Минхо собраться с мыслями. Он погрузился в воспоминания последних дней, потому что Сынмин был прав. Сегодня Минхо гораздо более собран, чем накануне. — Помнишь, ты говорил: «чтобы смириться со смертью, человеку достаточно одного дня»? — Допустим. И как? Работает? — Ага. Мозг странная вещь, оказывается, — Минхо стряхнул накопившийся пепел с сигареты. — Надо сказать ему спасибо. Сынмин выглядел озадаченным, но вопросы задавать не стал, он сделал лишь размеренный, скромный кивок. Докуренная до фильтра сигарета упала на мокрый асфальт и была втоптана лакированной туфлей. Минхо кратко поклонился Киму на прощание, затем схватил гостевой зонт из ведра и направился в сторону своего дома.  Он успел пройти пару метров, прежде чем услышал приглушенный полукрик Сынмина: — Не совершай глупостей, пожалуйста! — голос парня вдали выдал легкую дрожь беспокойства. — Не волнуйся, я не настолько глуп. Минхо лишь улыбнулся напоследок, пропадая в дневной дымке дождя и влаги.

***

Дверь за спиной закрылась, и Минхо оказался внутри квартиры. Она была пуста. Давно пуста. Глаза упали на шкаф, где было две вешалки. Толька одна из них была без одежды. А на второй висел приталенный пиджак. Минхо не церемонившись кинул мокрый зонт прямо в прихожей. Он снял промокшие туфли и направился на кухню, роняя верхнюю одежду куда-то на пол.  Он подошел прямо к холодильнику. Там был чизкейк. Последний чизкейк, что он купил Хану. И последний чизкейк, который Хан не успел съесть. Он обещал сделать это завтра. Но завтра для него так и не наступило. Минхо бережно достал пластиковый контейнер из холодильника. Сейчас это сладкое изделие не кажется таким красивым и свежим, как утром. Пролежавшую неизвестно сколько времени сладость уже нельзя было есть. Форма потеряна, на поверхности разводы от сыворотки и кислый запах, который можно почувствовать не поднимая крышку. «Не думаю, что ты сможешь его съесть...» В этот раз руки не дрожали, и мысли были собраны.  Теперь он наконец может от него избавиться. Точнее, попрощаться. Минхо взял мусорный пакет, и торт с глухим звуком упал на дно вместе с последней горечью, оставляя после себя лишь пустой холодильник и легкую голову, которую, наконец, отпустила давь.  «Спасибо, что побыл со мной».