Домашнее с разговорами

В доме скрипят половицы. Джером уже выучил каждый "музыкальный" уголок этого места, но все равно шумел. Пол скрипел, полка в шкафу то и дело падала, крыша текла, а дверь в туалет не закрывалась без щеколды и хлопала от сквозняка. А сквозняк в жилище Лоу был всегда. Джером поежился. Не ему жаловаться на условия жизни. По хорошему, Скэриэлу самому следует жаловаться, что он проживает с этой детиной на одной территории. А детина эта ест его еду, спит на его диване, носит его носки и живёт за его с дядей счёт, хотя те и без того не богаты. - Я тут у тебя возьму, а? - спрашивает Батлер, по прежнему не в состоянии привыкнуть к тому, что является полноценным жителем этого дома. А полноценные жители не спрашивают у других полноценных жителей, можно ли взять из холодильника остатки огуречного салата. - Нет, нельзя, что ты! К таким артефактам людей не подпускают! - наигранно-возмущенно отзывается Скэриэл, даже не оторвавшись от книги, чтобы посмотреть что этот житель собирался свистнуть. Джером вздыхает. Решает, что не голоден. Оставит салат на завтрак. Скэриэлу нужнее. Он не собирается отнимать последнее у того, кто его приютил, невежливо это, даже несмотря на то, что в этикете Джером разбирался мало. Он бредёт, шаркая ногами, до дивана. Оглаживает Скэриэла по плечам сзади - тот даже не отрывается от книги - и заваливается рядом с ним. Диван жалобно скрипит под весом двух человек и, кажется, вот-вот рухнет. Но он выдерживал и не такие вещи, нет повода для беспокойства. Джером потягивается, будто весь день провёл в работах, и заваливается на младшего Лоу, как бы невзначай. Шершавые руки лезут ему под футболку и Скэриэл ощущает будто его точат наждачкой, а не простыми человеческими пальцами. Он ёрзает, раздвигая ноги, чтобы впустить тело перед собой в объятие и сжать его коленями по бокам. Лицо остаётся каменно и непоколебимо. Видимо, читает что то ужасно интересное, раз то волнует больше, чем вопрос откровенного домогательства в его собственном доме. "Чем б дитя не тешилось, только бы не вешалось." Скэриэл широко зевает, как крокодил. Джером, охваченный томной ленью, зевает вслед за ним. Они тактично молчат. Лоу - потому что хочет делать вид, что он совершенно один, Джером - потому что понимает Скэриэла. Он слушает организм и бурчание органов Лоу, почти как врач со стетоскопом, только низший с ухом. Интересно, а в Скэриэле льется темная материя? Или клубится? Бурлит или беззвучно течет? Книжка не может сделать достаточную перегородку между ними, карманный роман - толстенький, но размером с ладошку - слишком маленький, чтобы не видеть лиц друг друга. Скэриэл кривится, а Джером гадает - от него или от того, что ему не нравится прочитанное? Решает не мучить себя сомнениями. Скэриэл может кривится от чего угодно: от холода в отсутствие отопления, от воспоминания о чем то неприятном, от колющих носков или банально от того, что слишком долго не двигал мышцами лица. Правильным оказывается самый безобидный вариант (даже безобиднее носков) - ему не нравится книжка. Скэриэл выгибается и, не удосужившись посмотреть куда, откладывает роман в район тумбочки. Когда та падает - не обращает никакого внимания. А заодно, чтобы не производить лишних телодвижений, потягивается. - Лавки на твоей родине продают сплошное фуфло, - сообщает ему Лоу. Батлеру все становится понятно, хотя мог бы и догадаться сам. В немногочисленных торговашках Запретных Земель помимо продуктов, тапок, сигарет, лампочек и прочего барахла, продавались ещё и вот такие книжки. Наверное, недостаток чтива в жизни совсем замучил полукровку-интеллектуала. - Зачем там вообще книги, если большая часть низших не умеют читать? Лоу сваливается обратно на диван, свесив голову и руки с мягкого подлокотника. Батлер ничего не отвечает, бормочет четкое и внятное "мээ" и лишь пользуется случаем и чужим открытым положением, чтобы улечься подбородком уже на чужую грудь. - Джером, туша! - ворчит Скэриэл, тут же ухватившись за чужие плечи, хотя совсем не сопротивлялся, видимо имея удовольствие быть придавленным медвежьими объятиями к дивану. А может, просто не мог пошевелиться под массой, давящий его, как бетонная плита. К Джерому вновь возвращается его немая и благодарная нежность, ощущение, что он должен без конца ходить за Скэриэлом, как привязанный, спать у него в ногах и есть с его рук. Скэриэл прикормил и приручил. Может пользуется им, а может нет. Может, у пронырливого Лоу есть ещё с две сотни таких прирученных. Джерому уже все равно. Даже если у Скэриэла целый зоопарк таких "Джеромов", то у Джерома такой Скэриэл всего один. Поэтому Батлер и старается зацикливаться на втором варианте. Варианте, который даёт возможность думать, что он любим. Он начинает с совершенно детского по своей невинности поцелуя в щеку и тут же отстраняется, чтобы посмотреть на реакцию. Наверное, ожидает, что Скэриэл изнечтожит его за такую страшную пакость. Но сам он, смотря вообще в другую сторону (узоры на покрывале были явно интереснее) похлопывает ласково Джерома по щеке, напоминая ему о себе. - Ты уснул? - коротко язвит Скэр, на что тут же получает короткий поцелуй в губы, а после только в уголок губ. На вкус табак и мягкость. Джерому этот тычок даёт зелёный свет. Он любвеобильно, но аккуратно чмокает чужое лицо во все мягкие и твердые места: скулы, щеки, крылья носа, виски и брови. Скэриэл пытается сделать вид, что сопротивляется и что дал разрешение на лизанья по-французски, но не на лизанья по-собачьи. Играючи строит из себя жертву, хотя не пытается набить подлецу морду, оттолкнуть его, пнуть или пытаться задушить голыми руками. Он пару раз оцарапал Джерому плечо неаккуратными ногтями - не страшно - и иногда пытается отодвинуть голову, но двигать её некуда и незачем, потому что во всяком случае он просто открывает новую часть своего лица для поцелуя. Батлер знает пределы дозволенного. Разве что, чуть чуть наглеет. - Когда Эдвард вернётся? - спрашивает Джером, проведя теплым носом по жилке рядом с сонной артерией. Будто ответ "через 15 минут" остановил бы их обоих. - Не знаю, - фыркает Лоу, вытягивая шею. - Он пишет сообщения дольше, чем едет. Ну и пускай, так даже интереснее. Джером приподнимается, дав низлежащему бедолаге выдохнуть и хоть на половину присесть. Много прикосновений, Скэриэла это волнует. Он не знает, в хорошем или плохом смысле, не знает приятно ему это или нет. Ведь над ним берут верх. Его ловко обвели вокруг пальца, оставив дрёмно валяться, позволяя делать с собой что угодно. Низший доминирует над ним, но над низшим доминируют эмоции самого Скэриэла. Стоит ему сейчас сказать хоть что то против - Батлер отстранится, отсядет, замолчит и не полезет к нему ещё уйму времени. А хочет ли Скэриэл этого? Пожалуй, нет. Сейчас не время думать, не время разводить скандалы. Он немного резко прижимает голову низшего ближе. Хотя ближе уже некуда, Джером и так весь погружен в поцелуи по шее, даже ни разу в ход не идут зубы. Лоу нетерпеливо ёрзает, приподнимаясь, чтобы потереться нужным местом о чужой пах. Но намеков Батлер, видимо, не понимает, лишь подхватывает инициативу, ловит темп и тоже через ткань трётся о Скэриэла. Такого поворота он не ожидает и из него выходит протяжный и скрипучий стон мученика, переходящий в глухое мычание. Именно в этот момент решает просто отдаться лёгкому наслаждению. Ему хотят сделать что то приятное? Да пожалуйста. Джером придерживает его мозолистыми пальцами, греет талию под одеждой ладонями и обдает жаром шею и ключицы, но как только отстраняется, мокрый поцелуй становится холодным. Скэриэл возится и гнётся, несмотря на все придерживания, он сжимает и разжимает Джерома меж худых коленей, задирает сам себе футболку до спины и окончательно растрепывает чужое спальное место. Сбивает простынь, пинает старое одеяло так, что оно почти полностью оказывается на полу. Здесь обычно спит Джером и младшему Лоу приятно занимать это место забавы ради и приятно думать, что дальше его сожитель будет спать именно тут, где он кончит. Неважно, что не останется следов или запахов, важен сам факт. Дыхание учащается, Батлер ловит этот момент, обхватывает как то по особенному, покрепче одной рукой, а второй, по прежнему мучительно, сквозь трусы, трет и мнет чужой стояк в районе небольшого мокрого пятнышка. Скэриэл, несмотря на свою выносливость, может только запрокинуть голову и задергать ногой, как кролик. Он хочет смотреть Джерому прямо в лицо во время оргазма - дерзко и пафосно - но его трясёт, он выдохся. Остаётся только тряпичной куклой обмякнуть в его руках, позорно кончив себе же в белье. Липко, противно. Благо, отходит от своего апогея он недолго, тут же суетливо вертится и, наконец, успешно вылезает из под Джерома, который уже не держит его каменной хваткой. Вот ведь сука. Специально не дал ни единой возможности контролировать ситуацию. - Я в душ, Мистер "дыры в трусах", - ворчит Скэриэл так хрипло, будто его колотили палкой. - Посмотрим ещё, кто кого! Идёт и больше не оборачивается. Идёт, как ему кажется, прямо и гордо, но все равно как то скованно и пошатываясь. Джером падает животом на обивку, обняв подушку. Сонным кошачьим взглядом наблюдает за каждым чужим движением, как в замедленной съемке. Кадр, ещё один, ещё и ещё. На последнем в помещении остаётся сплошная пустота. Джером быстро отходит от напряжения, сонный и довольный, как лягушка, сожравшая кучу мух. Почему то данное действо ужасно его развлекло. Поковыряв ключом в двери, заходит Эдвард. Внутренним часам Джерома пора давать премию за точность.