Личная собственность Ким Сынмина

      Минхо на носочках по кафельному полу подъезда охраняемого жилого комплекса крадется в чужую квартиру. Чувствует себя грабителем, не иначе. Его цель не драгоценности или техника. Всего-навсего небольшая тетрадь, солнечного жёлтого цвета, именуемая "личная собственность Ким Сынмина". Минхо сжимает губы, чтобы не рассмеяться; подбирает ключ к железной двери и осторожно крутит по часовой стрелке. Один, два. Со скрипом преграда открывает ему заветный полумрак. Ли победно вскидывает руку вверх и проникает внутрь.       Вероятно, хозяев квартиры ещё нет дома, тем легче Ли Минхо получить желаемое. Он вертит головой, рассматривая детали, способные помочь ему понять, где комната почти-младшего-мембера.       По шее бегут мурашки. Минхо резко подскакивает и вжимается в стену, толкнув затылком раму картины. Со стороны ванной громко шумит вода. Он шипит от боли и потирает ушибленное место. Конспирация окончена.       – Хен? – в дверном косяке, охваченный холодным светом, стоит никто иной как Ким Сынмин – хозяин дневника. Заспанный, с узорами подушки на щеке и глупо моргающий. – Ты чего тут забыл?       Минхо широко улыбается и выходит вперёд в середину коридора.       – Доброе утро, Сынмин-а!       – Сейчас почти полночь.       – Ух ты, – он наигранно потирает затылок и ноющая боль даёт о себе знать, – прав..?       – Сильно ударился? – младший обходит его и с волнением осматривает голову. – Крови нет. А картина..? – он поправляет искривленную деревянную раму, куда закован рисунок их четвертого по старшинству – Хван Хенджина. – В порядке. Надо что-то холодное приложить.       Минхо охотно кивает и дожидается, когда Сынмин включит свет на кухне, совмещенной с гостиной, и быстро уходит в комнату младшего. Та, что справа. У Феликса он заметил постер со стрима его любимой видеоигры.       Сынмин перебирает заготовки в морозилке и в самом углу натыкается на пакет со льдом. Он хлопает дверкой, тихо жалуясь на докучливого кота, и укутывает лёд в кухонное полотенце. Оборачивается, ожидая увидеть несчастного проникателя, но видит лишь нетронутый клетчатый плед на диване и тьму в коридоре. Сынмин вздыхает, оставляет лёд на столешнице и бредет в комнату. Его руки успели замерзнуть, этого хватит, чтобы выбить из старшего дурь.       Он заходит в свою комнату, где дверь уже распахнута настежь, и прикусывает нижнюю губу, чтобы не зарычать от злости. Ли Минхо весело листает его дневник, забравшись на раскрытую постель. Подключил лампу на прикроватной тумбе. Удобная ортопедическая подушка красуется под спиной Минхо, а ватное одеяло прикрывает его босые ноги.       Минхо поднимает наивный взгляд и нагло улыбается:       – Ну-ка, что ты там написал? – глаза вниз. – М, м, про Чан-хена, как мило. Дальше я или Бинни?       – Это не твое дело! – Сынмин залезает на кровать и упирается коленями, чтобы дотянуться до дневника.       Старший успевает увернуться, но падает животом вниз и вытягивает перед собой руки. Сынмин залезает ему на спину и безуспешно пытается забрать любимую вещь. Но хватает пальцами лишь воздух, а Минхо под ним извивается как уж.       – Надо же, позволил Хенджину почеркать в своей тетрадке? – Ли указывает пальцем на скетч, прикреплённый снизу страницы. – Хочешь я Джурыми нарисую на обложке?       Сынмин зажимает бока старшего между своими бедрами, и Минхо охает от боли, выпуская дневник из рук.       – Это личная вещь! А рисунок хён нарисовал на салфетке, я вклеил, – шепчет Сынмин ему на ухо, – ещё раз его возьмешь – я тебя свяжу.       Ли хлопает Кима по ногам, чтобы тот его выпустил. И стоило Сынмину чуть ослабить хватку, как Минхо изворачивается, вдавливая младшего в кровать. Он довольно улыбается, что поза сменилась в выгоду ему.       – Свяжешь? – Минхо сковал запястья Сынмина у него над головой. И наклонился вниз почти дотрагиваясь приоткрытых губ, жадно вбирающих воздух. – И как же? Может поделишься или я могу перечитать твой дневничок?       У Сынмина расширяются глаза и краснеют щеки. Он почти не моргает, а Минхо продолжает удерживать его руки и разглядывать сверху. Ворот белой футболки влажный, кончики челки не успели высохнуть и прилипали к его лбу.       – И много ты прочитал? – осторожно спрашивает он, делая попытку освободить руки. Но Минхо вдавливает глубже, когда матрас выталкивает обратно, и кивает.       – Достаточно, Ким Сынмин.       – Ты не должен был этого видеть. Никто не...       Ли хмурится.       – Раз я увидел, значит так и должно было случиться, – и кокетливо продолжает: – так значит ты хочешь привязать меня к этой кровати, закрыть глаза и...       – Перестань! – молит Сынмин, раз за разом дергаясь, мечтая о побеге. Ему стыдно, а старший продолжает издеваться. Рядом с разгоряченными мечтами о Минхо и его сильных руках становится обрядовый костер, куда он лично сбросит дневник.       – Сынмин-а.. – смеется Минхо и позволяет Киму вырваться из плена.       Он испугано отскакивает к стене. Сжимает кулаки и, чуть ли не плача, произносит:       – Хен, я хочу перед тобой извиниться, – Минхо пожал плечами и вслед за Сынмином встал с кровати. Все кивал и кивал головой, будто не слушая вовсе. – Это отвратительно с моей стороны и мне жаль, что ты проч..       – Ким Сынмин, – старший встал напротив и, приподняв лицо Сынмина за подбородок, ответил: – Я не сказал, что мне противно. Если мои слова тебя задели, то прости. Знаешь, твои записи заставили меня пересмотреть наши отношения.       – Какие отно..– его голос сорвался, – ..шения?       – Дружеский пьяный вечер месяц назад, помнишь? А концерты?       Память подкинула пару смутных воспоминаний с полуночной посиделки, где Феликс, Джисон, Минхо и он, как соседи по этажу, проводили время с пивом и играми. И не бутылочка свела их губы вместе, а отсутствие первых двух из списка. Они отправились за дополнительной лёгкой выпивкой, а Сынмин не мог отвести глаз от полуодетого Минхо с несмытым макияжем. В тот день стафф посоветовал ему не заморачиваться на счет одежды, и Ли накинул на белую майку кожанку и пошел на фотосессию. И на том диване, где Сынмин с ума сходил от жара в груди, Минхо снял ткань и бросил на подлокотник.       – Сынмин-а..? – старший повернулся к нему лицом. Его ладонь легла на колено Кима. Сынмин вздрогнул. – Не пугайся. Ты хорошо себя чувствуешь? Если хочешь что-то спросить, то...       – Нет, – громко ответил он и смутился своего голоса: обычно тот мягок и податлив, а теперь слова сами вырываются резкими выстрелами. – Все нормально, правда. Здесь жарко.       – Понимаю. Хочешь выйдем на балкон?       Сынмин кивнул. Встал и голова закружилась, а выпил он слишком мало, чтобы чувствовать себя так. Значит пьянил не алкоголь, а тот, кто бережно держал его за спину. "Ли Минхо, твою мать, отпусти".       Но старший помог зайти на балкон и даже не позволил близко подойти к перилам. Стояли, как дураки, глядели на звезды. У двери.       – Вот это ночь, – со смешком сказал Минхо, глядя вглубь ночного неба. Темное, безоблачное.       – Да, и Луна сегодня красивая, – добавил Ким, глядя совсем не на спутник. На Минхо, чье лицо совсем рядом. Так близко, что не пальцами проще дотянуться, а губами.       Ли Минхо сделал первый шаг в пропасть. Сам потянулся, сам ласкал чистые и неумелые губы Сынмина, направлял и проникал. Ким с бесконечным желанием продолжать едва поспевал за своим учителем. До той ночи он целовался лишь раз, и то неудачно. А Минхо снес его представления о нежности и страсти.       Сынмин боязливо гладил его шею и ключицы, боясь сделать что-то не так. Сквозь поцелуй Минхо прошипел, чтобы тот наконец-то успокоил свои руки либо перестал трястись. И сам переложил ладони Кима на свою рельефную спину.       – Хен, я о таком только в дневнике писать мог, – возбужденно произнёс Сынмин, вовлекая старшего в жадный поцелуй: научился и получил истинное удовольствие.       А сейчас, в комнате, стоя перед Минхо-хеном, он понял, что его слова имели последствия. В виде того, что хен узнал все скрытые желания, датируемые прошлым годом и этим.       – Значит тебе не противно? То, что я чувствую.       – Нет.       – Почему ты пришёл сюда? Чтобы что..?       – Убедиться, что не один я остался под впечатлением, – он пожал плечами. – Мы знакомы почти вечность. Сынмин-а, я тоже тебя хочу.       И Сынмин опустил контроль, весь стыд и жалкие слезы позора перед мембером. Остались только он и Минхо.       Ким шагнул вперёд и, зацепив край футболки Минхо, потянул её наверх. Ли поднял руки, позволяя ткани собраться в тугой жгут на локтях. Но Сынмин с тёмной ухмылкой оставил своеобразные путы на руках Минхо. Он поднял бровь, но тут же зашипел от неожиданности: Сынмин наклонился, чтобы лизнуть и прикусить его сосок, легко кусая и дразня. Минхо ощутил дрожание в коленях: то, чего он хотел получить в туманном будущем происходит сейчас – невыносимая мысль.       Губы Сынмина прокладывали горячие поцелуи все ниже и ниже, уделяя нежное внимание старому шраму. Младший встал на колени, подобно молющемуся.       – Какой ты красивый, – шептал Ким, смотря снизу вверх на кусающего губы мембера. Минхо изнывал от давления и жажды, но его руки скованы. Что добавляло больше огня и желания быть принимающей стороной. – И сейчас мой, только мой.       Сынмин сжал зубами резинку домашних штанов и потянул вниз, помогая себе руками. Минхо хрипло втянул воздух, когда тёплый язык младшего коснулся его внешней поверхности бедра.       – Нечестный, – напомнил Ли, – ты очень нечестный, Ким Сынмин.       – Почему?       – Меня раздел, а сам..?       Сынмин поднялся и задумчиво оглядел тело Минхо. Острый цепкий взгляд прошелся по каждому сантиметру кожи: от лица до колен.       – Не правда, хён.       Минхо наклонил голову.       – На тебе белье. А значит я могу остаться в одежде до того момента, пока ты не попросишь меня раздеть тебя до конца.       Ли усмехнулся, утыкаясь носом в поднятную руку. Та потихоньку теряла чувствительность.       – Значит раздень меня, Ким Сынмин. Сними все, что считаешь нужным. Я согласен.       – Такой послушный? – Сынмин прильнул к груди Минхо, не касаясь его самого. Только через одежду младшего Ли чувствовал желаемое тепло и изгибы. А затем содрогнулся и почти потерял равновесие. Сынмин через ткань нижнего белья массировал то, что нуждалось в освобождении.       – Черт, Сынмин, я не могу стоять, – и с помощью Кима мягко упал на постель. Выгнулся в спине, углубляя бедра вниз. По рукам пошел холодок облегчения. – Хватит, играть. Иди сюда.       – Ты или я? – задал важный вопрос Сынмин, попутно освобождая ноги от пижамных штанов и грудь от рубашки.       – Если ты впервые адекватно поцеловался только со мной, – предположил Минхо, – то могу я.       – Хорошо, давай руки, – Ким обошёл кровать со стороны и наконец освободил страшего от измятой ткани. – Прости.       Минхо приподнялся, разминая плечи и предплечья. Сынмин учился рядом, извинительно оставив ладонь на бедре.       – Твоя рука не здесь должна лежать, – подмигнул он и Ким без вопросов переместил ладонь на прежнее место.       Минхо громко вздохнул и притянул Сынмина за плечи к себе, настойчивым поцелуем терзаяя губы. Он забылся и сильнее сжал член. Старший дернулся, будто обожгли.       – Нет, не могу, я почти на грани.       – Хорошо.       – Я буду осторожен.       Минхо легко толкнул его вниз, накрывая своим телом. Щемящее чувство в сердце заставило его засмеяться и чмокнуть младшего в щеку.       – Что? – произнёс губами Сынмин, гуляя руками по его груди.       – Ты красивый, Сынмин-а, до дрожи, ты знал?       Сынмин смутился, скользнул руками к волосам Минхо, сжимая корни, притянул его к себе. Глубоко целуя, грязно вылизывая и толкаясь горячим языком вперед. Ли застонал и освободился от давящей ткани.       – Будем считать это за "да, знал", – Минхо спустился вниз, прикусывая кожу шеи. – Потерпи, милый. Если что, царапай плечи.       Сынмин закрыл глаза, уже сдавливая пальцами плечо старшего. Чертовски хотел и так же сильно боялся. Резко стало прохладно. Он сжал зубы, всхлипывая от того, что с ним делала рука старшего. Вниз и вверх, напряжение сжигало низ его живота.       – Сильнее, – шептал он, спотыкаясь о собственные стоны, доносящиеся из горла. – Хен, пожалуйста.       – Сынмин-а, готов?       Он дёрнул головой. Затылок и лоб успели вспотеть от дикого сердцебиения. Рявкнул шкафчик. Кровь неслась по всему телу и приливала вниз, где холодные и влажные от подаренной Феликсом мази в тумбочке пальцы Минхо осторожно проникали глубже. Сынмин приподнял бедра, стараясь углубить наслаждение. Жгло, невыносимо.       – Не так быстро, щеночек, – успокаивал его Минхо, – потом будет хуже. Просто дай мне тебя подготовить.       Сынмин кивнул, мысленно отсчитывая бесконечные секунды. Хотелось плюнуть на все советы и самому достигнуть желаемого. Его руки потянулись вниз. На коже выступил пот.       – Далеко собрался? – Минхо накрыл его ладони и возмутился: – Ты настолько не терпеливый?       – Я хочу тебя, – заскулил он и Ли вошел чуть глубже, грубее, не так как хотел. Зло и быстро. Сынмин с протяжным стоном запрокинул голову назад, неумело подстраиваясь под дикий темп.       И почувствовал себя покинутым, когда на финальной, эмоциональной точке его резко покинули.       – Понятно. Я забыл про твои влажные фантазии, – обиженно буркнул Минхо. – Ким Сынмин любит грязно. Значит будет по-твоему.       Старший нахмурился, медленно наполняя замершего под ним Сынмина. Приподнял его бедра к себе. Все его существование взывало к нежности и жалости, когда сам младший молил об ином. Жестко. Резко. На полную.       – Мне жаль, – произнёс Минхо выцеловывая солоноватые от пота ключицы Сынмина.       – Не смей так говорить. Я сам захотел, – Сынмин глубоко дышал, привыкая к новым ощущениям.       – Я не хочу делать тебе больно. Хочу запомниться, Сынмин-а, – Минхо гладил его влажную челку, убирая ее назад, чтобы разглядеть затуманенные глаза возлюбленного.       Сынмин кивнул и дернул бедрами вниз, углубляя ощущения. Минхо позволил себе расслабиться и подстроиться под ритм, заданный младшим.       Стены комнаты наполнились тихими и протяжными стонами. На стене две фигуры, замершие на пике наслаждения.       Минхо обессиленный упал рядом. Сынмин глотал густой воздух, наполненный их запахами. Сандал, ваниль и кедр. Ли подобрался ближе, уткнувшись в шею Сынмина.       – Не я тебя, а ты меня.       – Только попробуй начать меня избегать после этого.       – Только если дашь почитать дневничок, принцесса.