Все,кроме тебя

Я просыпаюсь до того, как за окном становится светло. Не потому что нужно, а потому что сон — штука опасная. Он расслабляет. А мне нельзя расслабляться. Первое, что я делаю — ищу перчатки. Они лежат рядом с подушкой, всегда. Чёрные, с уже обтёртыми краями, тонкая ткань на пальцах кое-где протёрта до почти прозрачного состояния. Но я всё равно надеваю их. Медленно. Аккуратно. Не спеша. Без них я — ходячая катастрофа. Я живу в приюте с семи лет. Воспитатели ко мне давно привыкли: я не шумлю, не лезу в драки, не опаздываю на ужин. Но в то же время я для них как старый шкаф в углу — стоит, вроде нужный, но никто не хочет открывать. Особенно когда не знаешь, что внутри. Меня называли «особенным». Так говорят, когда боятся сказать «странный». Или «сломанный». Или «опасный». На самом деле никто не знает, кто я. И что я. Просто… не дотрагивайся — вот и весь инструктаж. Я сам этого не позволяю. Пять семей пытались меня забрать. Пять. Одни говорили, что я «замкнутый», другие — что слишком «холодный». Кто-то жаловался на «странные совпадения», но никто ничего не понял. Я просто возвращался обратно. Без слов. Без истерик. Просто… один. Никто не задавал вопросов. Потому что мёртвые не говорят. --- В приюте осень ощущается особенно остро. Старые окна не держат тепло, полы скрипят, словно стонут от холода. Запах сырости въелся в стены. А снаружи — серая каша из опавших листьев, грязи и дождя. Мой любимый сезон. Осенью всё вокруг медленно умирает, и никого это не тревожит. На улицах люди спешат, кутаются в шарфы, прячут руки в карманы. Боятся холода, ветра, простуды. А я боюсь себя. Каждое утро я иду в школу одной и той же дорогой. Мимо закрытого книжного, старой кофейни с облезлой вывеской и заржавевшей детской площадки, где никто не играет. Люди отворачиваются, когда проходят мимо меня. Словно чувствуют — что-то не так. А в школе… всё как обычно. Те же взгляды, те же смешки за спиной. — Эй, ты вообще когда-нибудь улыбаешься? — — Наверное, боится, что рот отвалится… — Я не отвечаю. Слова ничего не меняют. Они всё равно не услышат. А если услышат — не поймут. Я держусь от всех подальше. Не из гордости. Из страха. Они думают, я просто странный. Что у меня фобия прикосновений или психическая травма. И никто не догадывается, насколько всё хуже. Я не могу дотронуться до человека. Даже случайно. Один контакт — и через минуту он умрёт. Неважно кто. Неважно почему. Даже если это просто рукопожатие. Даже если это любовь. Особенно если это любовь. Иногда мне кажется, что я уже мёртв. Просто никто ещё не сообщил мне об этом. Я существую, как опавший лист на мокром асфальте — в стороне от чужих шагов, но всегда под ногами. Сегодня — обычный день. Та же погода, те же лица, та же пустота в груди. Но есть что-то в воздухе. Необъяснимое. Словно где-то рядом начинается трещина, которую никто ещё не видит, но я уже чувствую. И мне почему-то страшно. Хотя, казалось бы, хуже уже не будет.