Письма

      Хольт раз в неделю слышит, что Диме нужно на почту. Тот говорит это с широкой улыбкой, искрами восторга в глазах и терпением. Будто это самое лучшее событие за все семь дней. Это всегда суббота, где-то час дня. Иногда бывают задержки, которые расстраивают того, но после похода на почту Дима светится радостью больше обычного.       Они стали встречаться относительно недавно, всего полтора месяца назад, но внутреннее предчувствие говорило, что не стоит лезть в эту тему, что если Дима захочет, то расскажет сам. Это что-то очень личное и важное для того, родное и скрытое от посторонних, поэтому не стоит пытаться самостоятельно узнать правду. А ведь он мог бы просто отдать приказ Отто. Но не стал. Терпеливо ждал правды и боролся с постепенно возрастающим интересом.       И это окупилось: – Август, – Дима неловко замирает на пороге номера. – Не хочешь... не хочешь сходить со мной на почту? – На почту? А зачем нам туда? – Хольт слишком погружен в содержание очередного отчета, чтобы сразу же осознать, что сегодня суббота и двенадцать сорок. Почти час. Суббота и почта. – Да. Дай мне минуту на сборы, – файлы сразу же закрываются и сохраняются под пароль, ноутбук блокируется, параллельно с этим спешно собираются бумаги в папку. – Оденься только просто, – Дубин с улыбкой наблюдает на чужими метаниями. Но прождать еще сорок минут полноценные сборы он не хочет. И лишнее внимание привлекать тоже. – Хорошо, – Август быстро уходит в гардеробную, чтобы взять первый попавшийся под руку джемпер с рубашкой и брюками. Просто, но со вкусом. – Я готов, – последний штрих в виде духов щекочет рецепторы мягким запахом древесины и мха. Не самый его любимый, но в фаворитах у кое-кого дорогого для его сердца. – Ого, быстро же ты, – Дима и в правду удивлен, но быстро приходит в себя. – Пойдем, расскрою тебе один мой секрет, – на выходе он прощается с охранниками, которые совсем незаметно улыбаются уголком губ. По профессии те не должны проявлять эмоций, но простое человеческое отношение творит чудеса. – И не бери с собой Отто. А то бабушки в очереди не переживут его хмурого взгляда. – Otto, today without an escort, – Август рад, что забыл снять гарнитуру в спешке. – Расскажи мне, – он пытается произнести это не как приказ, а как просьбу. Получается плохо. Слишком уж привык командовать и отвык просить, но старается. Каждый день старается ради Димы. – Это наш небольшой ритуал с бабушкой, – и он понимает это. Не молчит в ответ, а приступает к длинному рассказу. – Она живёт в деревне и не очень в ладах с техникой, часто забывает телефон где попало, потому что не пользуется им. Поэтому мы обмениваемся письмами. Рассказываем как прошла неделя, как дела, что-нибудь новое и интересное. Она вкладывает высушенные растения для моего гербария, я отправляю рисунки. Уже как три года, – автобус встречает отсутствием людей, что приятно радует. Август, кажется, даже не замечает куда они зашли, потому что лицо демонстрирует только живой интерес. Это вызывает вспышку тепла в груди. Совсем как два Подорожника на ключах с брелком молнии. Хольт не пользуется общественным транспортом, поэтому он носит всегда два проездных. Но тот решил привнести свой вклад в виде подарка молнии. – А еще это память, возможность сохранить частичку другого человека. Когда становится слишком грустно или тоскливо, то я перечитываю ее письма. Они хранят ее мысли, привычную речь, запах духов и полевых цветов, выпечки. Она обожает готовить! Сейчас лето, поэтому есть кому подъедать ее выпечку, это ее радует. Бабуля шутит, что даже после смерти я смогу с ней говорить через письма, – эти мысли нагоняют тоску и страх. Ведь старость невозможно обратить вспять, каждому отмерено свое время и любой день может стать последним. – Находить житейскую мудрость и нужные слова во множестве строчек. Я не хочу думать об этом в таком ключе, но она права. У меня отдельная коробка для ее писем и открыток. Это помогает поддерживать связь, тонкая связующая нить между нами, – наконец их остановка. Тут совсем недалеко идти до почты. – Я никогда не рассматривал этот вопрос с такой стороны, – Август и в правду никогда не думал о других смыслах почты. Он привык к мессенджерам, звонкам, личным встречам, но никак не к бумажным письмам. Это казалось глупостью и вынужденной мерой жизни в ограниченных условиях. Все же интернет и связь есть не везде. Но это имеет смысл. Письмо становится физическим подтверждением отношений между людьми, является носителем воспоминаний и мудрости другого человека. На бумаге же можно выразить все не таясь, без страха быть пойманным слабым и прочего. Это лишь переработанная древесина с рисунком чернил... Только такое физическое подтверждение связи невозможно случайно удалить, стереть, перехватить, не отправить из-за плохого интернета и прочего. Оно более хрупкое, да, но вместе с тем имеет определенный вес реальности. – Мы можем отправить письмо моей сестре? – Ты помнишь точный адрес? Если да, то сможем, – Дима засматривается на чужое счастье. Август много играет на публику, преувеличивает эмоции и изображает чего нет, но сейчас это искренне. Открыто и совершенно просто. Редко можно увидеть его таким. – Я на почте уже свой, Люда с Мариной помогут с отправкой, если что. – Конечно помню! – ему плевать на броскую обстановку и очередь, на отсутствие марок и конверта с письмом. – Замечательно, – Дима без капли сожаления жертвует листом бумаги из скетчбука и карандашом ради возможности написать необходимое. Это другой язык, не английский или французский, но это и не важно. Вероятнее всего это родной язык Августа. Тот исписывает лист с двух сторон мелким и аккуратным почерком, а после просит нарисовать что-нибудь от себя. И он рисует. Такого вдохновленного и нетерпеливого Августа, счастливого. Смущение после просмотра тем рисунка того стоит.

***

      С той памятной субботы Хольт стал переписываться с сестрой по почте и оставлять много разнообразных записок. Где-то совсем крохотные, где на закладке в книжке красуется сердечко рукой, где-то небольшие открытки с парой строк, а кое-где и полноценные записки, будто тоже письма. Он уже привык находить повсюду картонные квадратики со знакомым почерком или рисунками, чтобы потом складывать их в отдельную, личную коробку Августа. Все Хольт из-за работы часто был в отъездах, а переписки и звонки не могут восполнить нужду в физическом подтверждении другого человека рядом. Нет мягкого запаха духов, необходимого тепла, родного голоса, плотности кожи. Но есть плотность бумаги и осознание того, что тот потратил время и силы ради записки, вложил в них смысл и чувства.       Дима находит успокоение в безликой белоснежной бумаге и ровных строчках текста. Для кого-то это может показаться глупым, но каждая записка и письмо, крохотная заметка согревают и даруют спокойствие. В такие моменты Август рядом не физически, а будто душой, которую вкладывал в них. Простое напоминание, что его любят.       Поэтому чуть позже он тоже стал оставлять записки, рисунки и открытки. Мог мимоходом оставить простой чек с собачкой на обратной стороне или пару слов на липком стикере, а мог заморочиться на полноценный рисунок формата А4 и развернутое послание. Было приятно разделить эту привычку обмениваться письмами и записками с кем-то еще, не менее близким и родным. Да и просто греет мысль того, что он оставляет физическое воплощение любви и привязанности. Даже не важно хранит ли Август записки также трепетно как и он, перечитывает ли их и получает такое же тепло.       Чуть позже оказывается, что очень даже хранит.       Дима замечает записку со словами любви под прозрачным чехлом телефона вместо черного, замечает как Хольт на публике с улыбкой читает маленькую открытку, которую достал из нагрудного кармана и замечает в бардачке машины еще несколько рисунков. Август носит с собой его частичку, и получает от этого удовольствие. Тот ничего не делает просто так. Это так мило и по влюбленному-глупо. Но им нравится.       Однажды он случайно натыкается на мягкий складной бокс, который абсолютно выбивается из общего антуража гардеробной. Интерес пересиливает, поэтому Дима заглядывает в него. И замирает на месте. Тот почти до верху полон его записок, рисунков и открыток. Август сохранил каждый, бережно складывал и, судя по состоянию примятостей, перечитывал не один раз. Он быстро убирает бокс на место и делает вид, что не находил его. Слишком личное.       Но потом это личное причиняет боль.       Август умирает в тридцать один, оставляя после себя свою любовь белоснежными листами бумаги.       Дима находит новые записки и пожелания хорошего дня с признаниями в любви еще долгое время. В горшках с цветами, каждом кармане, между страниц скетчбука и книг, в ящиках и самых неожиданных местах. Каждая находка - нож по сердцу. Потому что Августа давно нет в живых, а его любовь так и не умерла, снова и снова напоминает о себе внезапными сюрпризами. Он знает, что Мико тоже находит записки по всему дому, хотя Хольт долгое время не бывал дома. Август в прошлом просил прислугу прятать их. Даже Отто находил парочку. Они находят, находят, находят, но отпровителя найти уже невозможно. Это больно. Это жизнь без любви.       Каждый год в день смерти Августа Дима открывает коробку с воспоминаниями, а после читает до тех пор пока от головной боли перед глазами все не начнет плыть и двоиться. Потому что он всегда плачет, когда читает короткие признания в любви, пожелания хорошего дня, поздравления с праздниками и прочее. Забота, нежность, веселье, лёгкое раздражение на безразличие к состоянию здоровья, восхищение. Все это затягивает в водоворот воспоминаний о прошлом и тоске. Он даже не смог быть рядом во время смерти... Август умирал один, в страхе и агонии, но решительно. Хотел уберечь и сам при этом боялся. Такой глупый. Было бы проще, если у него был бы шанс попрощаться нормально, а не по телефону. Последними воспоминаниями о живом человеке стали лишь слова. Не переплетённые руки, чарующий взгляд карих глаз, крепкие объятия, а простые слова. Но Дима рад, что у него остались хотя бы записки и письма.       Ведь письма хранят в себе воспоминания.