Кофе, отчеты и страсть

Принтер жужжал, издавая характерные звуки машины, которая вот-вот уйдёт на покой, но всё ещё цепляется за жизнь. Джисон, облокотившись о стену коридора, сдерживал зевок и равнодушно наблюдал, как макеты для презентации медленно выползают из чрева этого монстра. Работа в компании "STAY" на самом деле была неплохой — современный офис, прозрачные процессы, хорошие бонусы, и даже терпимый кофе из автомата. Проблема была в другом — в людях. В уставших от дедлайнов, заваленных отчётами и переговорами работниках, которые вечно бегали с телефонами у уха, на автомате кивали друг другу в коридорах и подолгу сидели в переговорках, как будто прятались там от жизни. Он, Хан Джисон, занимал должность дизайнера в отделе маркетинга и работал здесь, по меркам компании, совсем недавно — всего полгода. Сначала пытался вливаться в общий дресс-код, носил рубашки, застёгивался на все пуговицы, даже галстук пробовал надевать. Но через месяц понял: если ты всё равно ночуешь с планшетом в обнимку и постоянно правишь одни и те же баннеры, — можно хоть в тапках ходить. Его кроссовки уже стали поводом для нескольких язвительных замечаний. Особенно от одного человека. Принтер щёлкнул и затих. Джисон вздохнул, собрал стопку распечаток, и тут его взгляд зацепился за знакомую фигуру в дальнем конце коридора. Минхо. Ли Минхо шёл уверенно, как всегда, чуть наклонив голову, в стильной светлой рубашке и идеально выглаженных брюках, улыбаясь собеседнику рядом. Его собеседником, конечно же, был Ким Сынмин — руководитель отдела анализа данных и ходячее воплощение всего, что раздражало Джисона: дорогой костюм, ровная осанка и высокомерие, сочившееся даже при мягкой интонации его голоса. Минхо был главой отдела маркетинга, человеком, от чьей похвалы дизайнеры расцветали, а от молчаливого хмурого взгляда — вытирали пот со лба. Он был умным, вежливым и... чертовски милым. В первый же день работы Джисон поймал себя на том, что смотрел на его ямочки, и с тех пор зависал периодически, особенно когда Минхо смеялся над чужими шутками или поправлял волосы. И вот сейчас этот самый Минхо смеялся над чем-то, что сказал Сынмин. Улыбался ему. Кивал. Смотрел с таким вниманием, которое обычно вызывают котята или действительно хорошие отчёты. Джисон почувствовал, как его желудок делает кувырок — не от зависти, нет. Просто... раздражение. Натянутое, липкое. Он двинулся вперёд, как бы случайно выходя в коридор, чтобы перехватить их. — Удивительно, Ким Сынмин, вы шутите в рабочее время. Неужели это новый KPI — быть человечным? — в голосе Джисона скользила лениво-саркастичная интонация, как будто он просто бросил фразу в воздух, а не стрелял точно в цель. Сынмин обернулся с лёгкой задержкой, окинул взглядом, задержавшись на толстовке, в которой был Джисон, и приподнял бровь. — Выглядите... креативно. Я бы сказал "броско", но это было бы комплиментом. Очередной протест против корпоративной этики? — Это не протест. Это стиль. Хотя... — он прищурился, глядя на безупречный тёмно-синий костюм Сынмина, — вы, кажется, одеваетесь как для подиума в Милане. — Кто-то должен показывать пример, как должен выглядеть сотрудник компании, — сухо бросил Сынмин. — Особенно на фоне... альтернативных подходов. Минхо, стоявший между ними, вмешался, как всегда мягко, но точно. — Коллеги, — он посмотрел то на одного, то на другого, — может, вы всё-таки попробуете сосуществовать, а не устраивать офисные войны? Тем более в коридоре. Он улыбнулся и пошёл дальше, даже слегка похлопав Джисона по плечу, после чего скрылся за поворотом. Их взгляды встретились снова. Улыбка исчезла с лица Сынмина, сменившись холодной насмешкой. — Ты всё ещё думаешь, что это хороший способ завоевать чьё-то внимание? — А ты всё ещё думаешь, что я на это внимание претендую? Сынмин склонил голову чуть вбок, будто разглядывая нечто забавное. — Ты же не дурак, Хан Джисон. Хотя иногда делаешь всё, чтобы таким казаться. — Мне просто нравится раздражать тебя, — ухмыльнулся Джисон, чуть приблизившись. — Это как маленькое офисное хобби. Кто-то собирает фигурки, я — собираю твои реакции. — Удачи. Их всего три: раздражение, презрение и желание тебя уволить. — А ты всё-таки умеешь флиртовать, когда хочешь. Сынмин ничего не ответил, лишь чуть прищурился и, не дожидаясь продолжения, повернулся и ушёл, оставив за собой шлейф аромата дорогого одеколона и ощущения проигранной, но не последней дуэли. А Джисон, глядя ему вслед, усмехнулся и подумал, что это будет интересный день.

***

Джисон спешил. Нет, бежал — с тем отчаянным выражением лица, которое обычно бывает у людей, забывших зонт в день тайфуна. Макеты для презентации были распечатаны, отсортированы и вложены в прозрачные файлы, и если он опоздает на встречу с отделом планирования, его точно сожгут на корпоративном костре. Он вылетел из поворота коридора, уверенный, что путь свободен — и с силой врезался в чью-то грудь. Папка с листами разлетелась веером, дизайны и цветовые схемы, как обрывки неудачной жизни, закружились в воздухе и осели на полу. — Твою… — выдохнул Джисон, когда над ним раздался ледяной голос: — Осторожнее, Хан. Это офис, а не школьный коридор. Он поднял глаза — и, конечно, перед ним стоял Ким Сынмин, как всегда безупречный, словно он не шел на встречу, а собирался позировать для обложки журнала. Пальто цвета воронова крыла, белоснежная рубашка без единой складки и та самая поза — руки скрещены, челюсть напряжена, взгляд — острее ножа для бумаги. — Ой, простите, ваше высочество, — пробормотал Джисон, опускаясь на корточки, чтобы собрать листы. — Я не заметил, что вы разгуливаете по коридорам, как будто они принадлежат вашей фамильной корпорации. — Я просто не ожидал, что кто-то из сотрудников компании будет носиться, как бездомная собака за проезжающим автобусом, — сухо бросил Сынмин, наклоняясь за одной из папок. — Ну да, особенно если автобус зовут Минхо, — выскользнуло у Джисона прежде, чем он успел себя остановить. Пауза. Острая, как удар хлыста. Сынмин поднял на него взгляд. Ровный. Без маски, без раздражения. Только холодное удивление — и что-то ещё, опасно поблёскивающее в глубине глаз. — Забавно, — произнёс он тихо, возвращая лист в папку. — Потому что, насколько я помню, именно ты ходишь за ним, виляя хвостом, как только он появляется в радиусе десяти метров. — Неужели ты следишь за мной? — фыркнул Джисон, поднимаясь на ноги, — Я польщён. — Я просто хорошо наблюдаю. В отличие от некоторых, я не строю из себя дурака, чтобы привлечь внимание. — Правда? — Джисон сделал шаг ближе, глаза его блестели. — Потому что ты явно стараешься выглядеть как глянцевый каталог, если это помогает тебе стоять ближе к Минхо-си. Ты правда думаешь, что он любит охуенно вежливых, аккуратных мальчиков с идеальными отчётами и без единого пятнышка на рубашке? Сынмин приблизился в ответ, между ними осталась буквально пара шагов. Воздух между ними натянулся, как струна. — А ты надеешься, что он влюбится в парня, который не умеет застёгивать рубашку прямо и забывает про дедлайны? Ты правда думаешь, что у тебя есть хоть малейший шанс? Джисон почувствовал, как в груди нарастает злость. Или возбуждение. Он сам уже не был уверен. Потому что глаза Сынмина сейчас были темнее, чем обычно, а его руки — эти чертовы, длинные, изящные пальцы, на которых не было ни одной мозоли — лежали на папке с такой небрежной уверенностью, что оторваться от них было невозможно. Чёрт. У него красивые руки. Как это вообще возможно? — Прекрати флиртовать со мной, — бросил Джисон, сбившись с ритма. Сынмин прищурился, уголок его рта чуть дёрнулся. — Даже если бы я флиртовал, тебе бы это понравилось. И тут, как будто специально подгадав момент, в коридоре появился Минхо. Он остановился в трёх шагах от них, немного нахмурив лоб, и посмотрел сначала на Сынмина, потом на Джисона, потом на разбросанные листы. — Вы опять? — его голос был мягким, но с той ноткой усталости, которая обычно бывает у старших братьев, разнимающих дерущихся младших. — Он первый начал, — одновременно сказали оба. Минхо усмехнулся. — Я уже говорил вам: если хотите драться — арендуйте ринг. Или хотя бы не блокируйте проход в коридоре. И… Сынмин, помоги ему собрать листы, ты же не из тех, кто оставляет всё на полу, да? Сынмин медленно кивнул, опускаясь, и Джисон, не глядя на него, тоже стал торопливо собирать бумаги. — В следующий раз, пожалуйста, постарайтесь не привлекать внимание всего этажа, — добавил Минхо и скрылся за дверью. Когда он ушёл, напряжение осталось. Оба продолжали молча собирать бумаги. Джисон чувствовал, как горят уши, и не мог не заметить, как близко к нему находился Сынмин. Запах дорогого парфюма, его тепло, пара случайных касаний — всё раздражало. Он потянулся за листом, их руки почти соприкоснулись — и Джисон резко отдёрнулся. Он почувствовал, как Сынмин замер рядом, будто что-то взвешивал. Воздух между ними дрожал, как натянутая струна. Ещё чуть — и она лопнет. — Знаешь, — тихо сказал Сынмин, не глядя на него, — ты всё время на взводе. Словно сам не понимаешь, чего добиваешься. Он выпрямился, шагнул чуть ближе и уже спокойнее, почти задумчиво добавил: — И ты сам не замечаешь, как вспыхиваешь. — Может, просто реагирую на ебаный раздражитель, — бросил Джисон, но голос его дрогнул. Едва заметно. Сынмин задержал взгляд, и, как будто между делом, почти без эмоций, произнёс: — Иногда ты говоришь так, будто хочешь, чтобы я на тебя набросился. И ушёл, даже не обернувшись. А Джисон остался стоять с бумагами в руках и бешено бьющимся сердцем. В груди было тесно. Иногда я будто действительно этого хочу, — подумал он. Но вслух ничего не сказал.

***

Всё было почти идеально. Минхо предложил перекусить с командой дизайнеров, что само по себе случалось нечасто, а идти с ним рядом — редкая удача, за которую Джисон мысленно благодарил богов обеденного тайминга. Он шагал вровень, немного наклоняясь, чтобы что-то шепнуть о новой анимации для презентации, и ловил лёгкую улыбку Минхо — одну из тех, что появлялись не по корпоративному протоколу, а просто от удовольствия. А потом, конечно, всё пошло через жопу. Из-за угла вышел Ким Сынмин, и всё будто замерло в секунде — слишком резкий поворот, слишком близкое расстояние, слишком полный стакан кофе в руках. И, разумеется, теплая жидкость выплеснулась прямиком на белую футболку Джисона, оставив на ней неровное бурое пятно, прямо посередине груди. — Ай, чёрт! — дёрнулся Джисон, отскочив, чувствуя, как ткань мгновенно прилипла к коже. Сынмин остался стоять с тем самым лицом, на котором было написано “Случайно, но не жалею”. — Ой, — сказал он с таким равнодушием, что захотелось ударить. — Извини. Не заметил тебя. — Ага, конечно, — процедил Джисон сквозь зубы. — Слепота, понимаю. Минхо чуть нахмурился, переводя взгляд с одного на другого. — Всё в порядке? Может, нам зайти в комнату отдыха, там есть бумажные полотенца… — Не, всё нормально. Правда, — перебил Джисон, не отрывая взгляда от Сынмина. — Минхо-си, иди с командой, не задерживайся. Я догоню вас позже. Минхо на секунду замешкался, но всё-таки кивнул и ушёл, а Джисон, чувствуя, как футболка прилипает к груди, свернул к ближайшему туалету. Внутри он снял футболку, и склонился над раковиной, чтобы хоть как-то смыть пятно. Вода была ледяной, но сейчас это даже помогало. Он выдохнул, взглянул в зеркало — волосы растрёпаны, грудь блестит от капель на ней, а татуировка под ключицей чётко видна. Вторая — длинная, обвивающая левый бок и исчезающая за поясом — показывалась, едва он поворачивался. Маленькие штанги в сосках слабо блестели под тусклым светом. Джисон знал, что выглядит сейчас немного вызывающе. И это даже забавляло. Хлопнула дверь. Он не обернулся сразу — думал, кто-то просто зашёл — но услышал шаги и повернул голову. Замер. Сынмин. В руках у него была аккуратно сложенная светлая рубашка — вероятно, запасная из его шкафа, судя по безупречной ткани и стойкому запаху дорогого порошка. Но вот что действительно выбило Джисона из равновесия — это взгляд. Сынмин смотрел на него не как обычно — не с раздражением, не с пренебрежением, не как на хулигана, портящего корпоративный климат. Его взгляд задержался. Проплыл по плечу, спустился к тату над сердцем, медленно скользнул вниз — к длинной линии по боку. Затем — на проколотые соски. Губы едва заметно разомкнулись, и будто бы он на секунду забыл, как дышать. — Ты чего… — хрипло начал Джисон, сглатывая. — Чего так на меня смотришь? Сынмин ничего не сказал. Он просто подошёл, медленно, как будто сомневаясь — и вдруг резко схватил его за локоть. — Эй, ты чего... — начал Джисон, но в следующий момент оказался затянут внутрь одной из кабинок, дверь за ними захлопнулась, и его спина ударилась о холодную плитку. Лицо Сынмина было близко. Глаза — тёмные, напряжённые. Грудь вздымалась чаще, чем обычно. — Блядь, как долго ты ещё собираешься меня провоцировать? — прошипел он. — Я?.. — Джисон замер, ошарашенный. — Я не... — Ты хоть знаешь, что делаешь? Каждый взгляд. Каждое слово. Эти демонстративные приближения к Минхо, и теперь еще оказывается, что у тебя просто идеальное тело и еще эти чёртовы тату и пирсинг. Ты издеваешься надо мной? У Джисона дыхание перехватило. Он чувствовал, как жар поднимается от живота к горлу, и ничего не мог с собой поделать. От прикосновения Сынмина по руке пробежала дрожь, а его близость буквально давила. Но он решил играть до конца. — Мне просто нравится выводить тебя из себя, — прошептал он. — Это... весело. Они смотрели друг на друга. Близко, слишком близко. Воздух стал вязким. Пульс стучал в ушах. Джисон попробовал вырваться, но рука Сынмина удержала его на месте. — Стой на месте — прорычал Сынмин, сильнее прижимая его к стене. От этого властного тона, от грубых прикосновений Джисон тихо всхлипнул, поджав ноги, чувствуя как кровь приливает к паху. — Тебе нравится, когда тобой командуют, да? — спросил Сынмин, усмехаясь и приближая свое лицо к лицу Джисона. — И ты заводишься от того, что на тебя смотрят. Джисон тихо простонал. Член в штанах налился буквально за секунду и стал болезненно ныть. Он закрыл рот рукой и посмотрел на парня на против. Глаза Сынмина почернели, а взгляд опустился вниз. Он медленно положил руку на его пах и ухмыльнулся, его голос звучал как издевательство. — Помочь тебе с этим? Джисон ничего не ответил. Он совершенно не соображал. Парень, который невероятно его бесил, сейчас прижимал его к стене туалета и предлагал ему совершенно постыдные вещи. Возбуждение застилало мозг, убирая все здравые мысли. Джисон зажмурился и слегка кивнул. Этого было достаточно Сынмину, который едва уловив согласие, упал на колени в этой тесной кабинке. Он буквально вырвал ремень Джисона из штанов, отбрасывая его в угол, и расстегнул ширинку, стягивая штаны до колен. Джисон сильнее прижал ладонь к своему рту, заглушая рвущиеся стоны. На светлых боксерах уже выступило мокрое пятно, что вызвало довольный вздох Сынмина. Тут же боксеры опустились вслед за штанами, оставляя Джисона уязвимым перед внимательным взглядом. Сынмин, одной рукой обхватив вставший член у основания, второй медленно, кончиками пальцев провел по тату на бедре, вызывая у Джисона мурашки по коже. — Как долго ты собирался прятать это сокровище под своими бесформенными худи, мм? — лениво спросил он. Джисон не ответил. Он не мог, потому что в следующую секунду, рука Сынмина, прекратив исследовать тату, впилась ему в бедро, а сам он двинулся ближе, погружая член Джисона в рот практически до самого основания. Джисон всхлипнул, инстинктивно подаваясь вперед. Сынмин двигался быстро, то утыкаясь носом в его пах, то выпуская член изо рта практически полностью, нежно сжимая головку между губ и играясь с ней языком. Смазка выделялась от возбуждения, отчего по всему помещению разносились пошлые, хлюпающие звуки. Сынмина это, казалось, совсем не смущало. Он продолжал активно работать головой, одной рукой то двигая в так с губами, то перемещаясь вниз и поглаживая яйца, а второй всё еще впиваясь в бедро Джисона, отчего наверняка потом останутся синяки. Контраст горячего рта и прохладных ладоней сводил Джисона с ума, а мысль о том, что их могут в любой момент застукать, кажется, заводила обоих. Джисон метался, предчувствуя подступающую разрядку. Его лицо покраснело, по шее начали скатываться капельки пота, а ноги так и норовили разъехаться в стороны, если бы не крепкая хватка на его бедре. — Я уже скоро, — прошептал он и крепко схватил волосы парня под ним. Сынмин на этой действие утробно застонал, посылая волну дрожи по члену. Джисон опустил голову и затуманенным взглядом посмотрел вниз, прямо на Сынмина, который тоже смотрел на него снизу вверх абсолютно порочными глазами. Его волосы растрепались, щеки покраснели, губы вокруг члена были блестящими от слюны и смазки, из глаз текли слезы, но он не останавливался ни на секунду. От мысли, что парень, который смотрит на всех свысока и славится своей чистоплотностью, прямо сейчас грязно отсасывает ему, опустившись на колени прямо в туалете, Джисон вскрикнул в последний раз, и слабо дернувшись, излился прямо в рот Сынмина. Тот покорно расслабил горло, позволяя горячей жидкости наполнить его. Когда тяжело дышащий после бурного оргазма Джисон наконец отпустил его волосы, Сынмин поднялся, и, ни на секунду не отрывая взгляд блестящих глаз, показательно громко сглотнул. Джисон окинул взглядом его опухшие влажные губы и разрушенную прическу, а затем опустил глаза, увидев явно топорщащиеся штаны. — Давай я… — он потянулся рукой к Сынмину, но тот резко перехватил её, снова прижимая Джисона к стене. — Не надо, не сейчас, — ответил он, тяжело дыша, и, развернувшись, вышел, хлопнув дверью кабинки, оставив Джисона стоять с обнажённым задом, дрожащими пальцами и ощущением, будто земля под ним треснула. И в ту секунду его ноги решили окончательно перестать его держать. Он медленно опустился на пол, уставившись в точку перед собой. — Ахуеть, — выдохнул Джисон. — Что это вообще было?

***

Джисон вернулся в кабинет как ни в чём не бывало. По крайней мере, он старался так выглядеть, несмотря на приятно ноющий член. Новая рубашка — явно не его фасон, чуть шире в плечах, пахла не его парфюмом, и от этого он чувствовал себя будто в чужой коже. Каждый раз, как ткань скользила по телу, казалось, будто она напоминала: это была его рубашка. Он был рядом. Смотрел на тебя. Трогал тебя. Он подошёл к своему столу, включил монитор, уткнулся в макеты презентации и сделал всё, чтобы не поднимать глаза. Потому что через два ряда от него сидел Ким Сынмин, как всегда — прямо, неподвижно, как будто этой сцены в туалете и не было. Только вот теперь Джисон чувствовал его присутствие не как раздражающую занозу — а как обжигающий заряд под кожей. И да, Сынмин смотрел. Не в упор, а мимолётно, едва уловимо. Когда Джисон прошел мимо, чтобы налить себе воды. Когда обсуждал макеты с Хенджином у доски. Когда закатал рукава рубашки. И каждый такой взгляд отбрасывал его обратно в тот туалет, к этой странной кабинке с закрытой дверью и напряженным голосом впритык к уху: «Как долго ты ещё собираешься меня провоцировать?» — Ты в порядке? — спросил Хенджин, проходя мимо и задержавшись возле его стола. — А? — Джисон моргнул. — А, да, всё нормально. Просто голова немного тугая после инцидентом с кофе. — О, он опять тебя задевает? — сочувственно сказал он, закатывая глаза. — Я начинаю думать, что ты ему интересен. — Интересен? — переспросил он слишком резко. — Ну а что? Он, конечно, ведет себя как айсберг, но глаза у него... — он покрутил пальцем в воздухе. — Всё видно. Он не злой. Просто вечный контроль-фрик. Да уж. Контроль-фрик — с холодными руками. Которые чертовски хорошо ложатся на талию. Джисон резко вернулся к работе, отгоняя мысли. Он пытался сосредоточиться на тексте, но взгляд постоянно соскальзывал с экрана, а в ушах стояли чужие пошлые звуки. Минхо в какой-то момент вернулся с обеда, подошёл к столу Джисона, кивнул одобрительно на макет и спросил: — Всё нормально? Получилось отстирать футболку? — Всё хорошо, — ответил Джисон, по привычке улыбаясь чуть шире, чем планировал. — Сынмин одолжил мне рубашку. — Хм. — Минхо усмехнулся, чуть прищурился. — Ну, если что, следующую рубашку можешь взять у меня. Только без сцен. Он подмигнул и пошёл дальше. Джисон засмеялся, но даже этот короткий разговор не вернул его в прежнее, безопасное состояние. Потому что когда он краем глаза посмотрел на Сынмина — тот тоже смотрел. Прямо на него. И Джисон понял — всё. Назад дороги уже не будет. Они оба перешли черту, пусть даже пока делают вид, что ничего не изменилось.

***

Прошла неделя. Семь дней, за которые Джисон передвигался по офису так, чтобы не пересекаться с Ким Сынмином. Он стал пить кофе позже, обедать раньше, сидеть в дальнем краю переговорок и смотреть в гугл-доки настолько усердно, будто от этого зависело мировое равновесие. Он даже перестал слушать сплетни у кулера, потому что каждый раз, как кто-то упоминал Сынмина, у него внутри начиналось неприятное покалывание. Он больше не думал о Минхо. Точнее — он пытался думать. Напоминал себе, что именно Минхо ему всегда нравился, что у того идеальная улыбка, мягкий голос, ямочки и манера одобрительно похлопывать по плечу. Но воспоминания о том случае не отпускали. Он думал о взгляде, о холодных пальцах на его коже, о хриплом голосе. И хуже всего было то, что Сынмин ничего не делал. Не провоцировал. Не язвил. Он просто... смотрел. Спокойно, иногда слишком долго. И, как ни старался Джисон, он каждый раз чувствовал этот взгляд спиной, затылком, кожей. Как будто тот помечал его без слов.

***

Пятница. Вечер. Большинство сотрудников уже ушли, офис медленно пустел. Джисон как раз собирался закрыть ноутбук, когда в дверях появился слегка запыхавшийся Минхо. — Джисон, слушай, — он улыбнулся, — можешь сделать одолжение? Нужно отнести бумаги по отчету в конференц-зал, я совсем забыл, а мне нужно срочно созвониться с клиентом. Комната вторая, у лифта. Там уже кто-то из аналитиков должен быть, оставь на столе. Окей? — Конечно, — отозвался Джисон, беря аккуратно сложенную папку. — Без проблем. Он направился по полутёмному коридору, чувствуя, как вечерняя тишина словно тянет за шиворот. В пятницу вечером офис всегда казался странно интимным — полупустые кабинеты, глухой шум вентиляции, неоновый свет ламп, мигающих в редких местах. Он толкнул дверь конференц-зала и вошёл. И замер. Сынмин. И, конечно, их взгляды пересеклись. Тот самый взгляд, от которого всё в груди словно сводило. Джисон сделал шаг назад — чуть, почти незаметно. — Минхо сказал... — начал он, подняв папку, — ...что сюда нужно принести документы для встречи. — Знаю, — кивнул Сынмин. — Я тоже получил письмо. Он выпрямился, подошёл ближе — спокойно, без напряжения, но всё равно будто волна накрыла. Джисон вдруг заметил, как остро реагирует на каждое его движение: на изгиб запястья, на открытые вены на руке, на лёгкое напряжение в предплечьях. Кровь снова стала бегать быстрее. — Что ты здесь делаешь? — выдохнул Джисон, не выдержав. — Работаю. А ты? — Работаю, — хмыкнул он. — Не думал, что застану тебя здесь. — Разве это плохо? — Сынмин остановился в паре шагов от него, в голосе — лёгкий вызов. Джисон напрягся. Его пальцы нервно теребили шнурок худи. — Я просто... не хочу конфликта. — Странно, — медленно произнёс Сынмин. — А я всё думал, почему ты стал таким тихим. Неужели я действительно настолько напугал тебя тогда в туалете? — Не напугал, — выдохнул Джисон. — Тогда что? Он не ответил. Потому что сам не знал. Потому что хотел ответить что-то дерзкое — "Ты отвратителен" — но вспоминал, как горячо ему было в том замкнутом пространстве. Потому что хотел ответить "Ты мне безразличен", но вспоминал, как ждал этих взглядов целую неделю, как ловил их, как чувствовал себя не на своем месте, когда они исчезали. — Ты выглядишь растерянным, — сказал Сынмин чуть тише, уже ближе, и голос его был мягче. — Это не похоже на тебя. — Потому что ты взял и внезапно поменял правила, — резко отрезал Джисон. — Мы играли в перебранки, а ты — черт знает с какого хрена — решил мне отсосать! И в этот момент лампы над ними коротко мигнули — система освещения переключилась в ночной режим, и зал погрузился в полумрак. Джисон, воспользовавшись моментом, развернулся, намереваясь уйти из комнаты и не продолжать этот странный диалог, но ручка двери под его пальцами не поддалась. Он потянул её снова, сильнее, потом проверил защёлку — бесполезно. — Не открывается, — сказал он, бросив короткий взгляд через плечо. Сынмин спокойно подошёл ближе, посмотрел на дверь и, не говоря ни слова, тоже попробовал. Повернул ручку, дернул. Замок не поддавался. — Видимо, охрана автоматически заперла все двери на этаже, — проговорил он ровным тоном, даже не звучащим удивлённо. — Почти девять. Рабочий день давно окончен. — Отлично, — выдохнул Джисон, отступая от двери. — Телефон я, разумеется, забыл на столе. У тебя? Сынмин пожал плечами. — Разрядился. Я собирался просто проверить документы и уйти. Не думал, что мне придётся оставаться здесь... с тобой. Он сказал это так, будто не знает, рад он этому или нет. А может — специально не даёт понять. Джисон провёл рукой по лицу, потом откинул голову и выдохнул в потолок. Напряжение снова ползло по коже. Он чувствовал себя как попкорн в микроволновке — внутри было слишком жарко, слишком тесно, и всё, что он пытался сдерживать неделю, начинало прорываться наружу. — Знаешь, — медленно начал он, — я неделю пытался делать вид, что тебя вообще не существует. Не смотрел, не отвечал, не шутил. Просто... хотел всё забыть. — Получилось? — Сынмин склонил голову чуть вбок. — Неа. Ни-хре-на, — тихо рассмеялся Джисон. — Потому что я всё равно чувствую твой взгляд на себе. Потому что ты рядом, и я не могу... Он оборвал себя. — Не можешь что? — шаг вперёд. Тихий. Размеренный. — Не могу перестать думать, какого чёрта ты сделал тогда то, что сделал. Почему ты вообще так посмотрел на меня, почему ушёл, будто ничего не произошло. — А что бы ты хотел? Чтобы я остался и довёл до конца? Джисон напрягся. — Я не знаю, чего я хотел. — Зато точно знаешь, чего хотело твоё тело. Он подался ближе, но не касался. Просто смотрел, цепляясь взглядом за каждый миллиметр. — Из-за тебя я веду себя как безумец, — прошептал Сынмин, опаляя теплым дыханием его ухо. — И тебе это чертовски нравится, признай. — Я тебе уже говорил, — выдохнул Джисон, чуть сжимая кулаки, — мне нравится выводить тебя на эмоции. Молчание. Секунда. Другая. Их дыхание стало сплетаться в одном ритме. — Знаешь, — произнёс Сынмин наконец, голосом ниже обычного, — я много думал об этом. — О чём? — О тебе. Без этой дурацкой худи. С этими тату. С пирисингом. О том, как ты смотришь на экран, когда делаешь особенно сложный проект. Как щуришь глаза, когда хочешь поддеть. Как выгибаешь спину, когда кончаешь. — Ты фантазировал обо мне? — Ты хочешь, чтобы я соврал? Джисон вздрогнул. Взгляд его метался между глазами Сынмина и его губами. Он знал, что нужно отступить. Сказать "стоп". Но его тело делало всё наоборот. — Чёрт... — прошептал он. Сынмин подошёл вплотную. Между ними — всего пара сантиметров. Джисон почти чувствовал призрак его дыхания на своих губах. — Хочу трахнуть тебя прямо тут. Джисон так резко закрыл рот, что даже слегка клацнул зубами. Потому что слова были где-то глубже, под дыханием, под лопатками, где всё внутри гудело. Он чувствовал пьянящий парфюм Сынмина. Видел, как напрягаются мышцы на его руках. Как закатанные рукава обнажают запястья. Он вдруг понял, что снова смотрит на его пальцы. Эти. Чертовы. Идеальные. Руки. — Мне нравится, когда ты теряешь контроль из-за меня, — выдохнул Джисон, и голос его стал ниже. Сынмин не ответил. Но в его глазах что-то блеснуло. Он резко упёрся руками по бокам от головы Джисона и посмотрел на него в упор. Их лбы почти соприкасались. Ни один из них не отводил взгляд. — Скажи только одно слово — и я перестану. Джисон смотрел ему в глаза. Он чувствовал, как горят щёки, как пальцы дрожат, как будто всё тело одновременно рвётся вперёд и назад. И всё же он прошептал: — Не скажу, — и это прозвучало не как приглашение, а как вызов. Как признание. Как падение. И Сынмин сорвался. Он поцеловал его резко, глубоко, не оставляя пространства для колебаний. Джисон дернулся, но не оттолкнул — наоборот, перехватил его рубашку, сжав дорогую ткань пальцами, и выдохнул сквозь поцелуй, приоткрывая рот шире, полностью отдаваясь этому напору. Их тела с глухим звуком прижались друг к другу, губы скользили и срывались, дыхание смешивалось. Сынмин провёл ладонью по его груди и, не отрываясь от губ, резко опустил вторую руку к поясу. Джисон застонал, прижался сильнее, чувствовал, как напрягся каждый мускул, как от пальцев Сынмина вспыхивает ток, как всё внутри превращается в бездонную яму, полную желания. — Чёрт, — прошипел Сынмин, отрываясь на секунду, и сразу же склонился к шее Джисона, жадно втягивая воздух у линии ключицы. — Ты сводишь меня с ума. — Ты же хотел трахнуть меня, — прохрипел Джисон, хватая его за волосы и притягивая ближе. — Так сделай это. Сынмин застонал в ответ и схватил его под бёдра, приподнял, усадив на край стола, и стянул объемное худи, оставив Джисона в рубашке. Джисон скинул папку с распечатками, даже не глядя, и развел ноги, притягивая его ближе, обвивая руками за шею. — Хороший мальчик. Сынмин наклонился, поймал его рот в поцелуй — грубый, тяжёлый, с разлетающимся дыханием. Они сцепились, как два оголённых провода: с хрипами, со стоном. Поцелуй был далек от нежности. Он был требовательным, агрессивным. Сынмин вцепился одной рукой в волосы Джисона, другой схватил его за талию, сжав пальцы. Он расстегнул его ремень, не отрываясь от губ, и опустился ниже, поцелуями скользя по шее, груди, где рубашка уже задралась. Он быстро расстегнул все пуговицы и с жадностью уставился на открытую грудь. Пальцы накрыли соски, играясь с металлом в них. Джисон застонал, запрокидывая голову назад, предоставляя больше доступа к беззащитной шее. Его член дернулся, когда горячий рот Сынмина накрыл его сосок, а язык начал играться со штангой, то оттягивая её, то нежно полизывая. Он беспорядочно стонал и ерзал по столу, чувствуя бедром возбуждение Сынмина. Когда он оторвался от игр с сосками, то поцелуями начал опускаться вниз, легкими движениями пальцев поглаживая тату на боку, Джисон заскулил, вцепился в край стола и рухнул назад. — Ты этого хотел, да? — шептал Сынмин, накрывая рукой его член. — Когда строил из себя наглого придурка. Когда играл на моих нервах. — Заткнись, — прохрипел Джисон, почти умоляя. — Просто… сделай уже что-нибудь. Сынмин усмехнулся. Он резко перевернул Джисона и прижал его животом к столу, а затем одним движением стянул с него штаны вместе с бельем, выставляя на показ голую задницу. Когда Сынмин задрал его рубашку, Джисон задрожал от внезапного холода, но потом замер, почувствовав на удивление мягкий поцелуй горячих губ между лопаток. Сынмин медленно проложил дорожку поцелуев до ложбинки его ягодиц и мягко развел их в стороны. — У нас нет смазки, так что придется другим способом, — довольно пробормотал он. — Ким Сынмин, какого— Джисон не успел закончить свое возмущение, потому что в ту секунду горячий язык Сынмина провел длинную полосу вдоль всей ложбинки его ягодиц, затем остановился на аккуратной дырочке и мягко протолкнул кончик языка внутрь. Джисон тонко заскулил, срываясь на фальцет, и тут же с хлопком накрыл свои губы ладонью, стараясь заглушить постыдные звуки. Язык Сынмина уже на всю длину погрузился в него и тот с причмокивающими звуками принялся разрабатывать влажную дырочку. Джисон буквально захлебывался воздухом от того, насколько ярким было удовольствие, он чувствовал, как его член прижимается к холодной столешнице и смазка размазывается по животу. — Сынмин. Черт. Я хочу… хочу тебя внутри, — простонал Джисон, заерзав в нетерпении, но через мгновение он почувствовал резкий шлепок на своей заднице и сильные пальцы впились в его бедро, пригвоздив к поверхности стола. — Будь хорошим мальчиком и не ерзай, и тогда, может быть, я трахну тебя так, как ты того хочешь, — он почувствовал горячее дыхание над своим ухом, и затем язык Сынмина снова оказался между его ягодиц. Он в последний раз провел языком по влажной трепещущей дырочке и снова поднялся, склоняясь над Джисоном. Без слов он протянул одну руку к его рту и прижал два пальца к его губам. Поняв, что от него хотят, Джисон открыл рот, принимая в себя пальцы, и принялся активно их посасывать, водя языком и причмокивая губами. Когда Сынмин внезапно обхватил его член свободной рукой и принялся быстро надрачивать, Джисон затрясся, забывая о пальцах в своем рту. Он вытянул руки вперед, пытаясь ухватить хоть за что-нибудь, чтобы не съезжать вниз по столу, но горячая рука продолжала крепко прижимать, удерживая на месте. С хлюпающим звуком Сынмин вытащил пальцы изо рта Джисона, приставил их к влажному отверстию, и потом одним движением вставил два, сразу доставая до простаты. Джисон взвыл. От одной мысли о том, что эти длинные идеальные пальцы, которые не выходили из его головы всю неделю, сейчас находятся в его заднице и то и дело проходятся по бугорку простаты, он был готов кончить прямо в эту секунду. Но Сынмин, будто почувствовав это, перестал надрачивать его член и сжал его у основания. — Еще немного, детка, — прошептал он и протолкнул уже три пальца, разводя их в стороны. Вскоре, когда Джисон уже не мог издавать никаких звуков, кроме умоляющего хныканья, Сынмин достал из него пальцы и наконец расстегнул ширинку, стряхнул с ног офисные туфли и стянул брюки вместе с бельем. Раскрасневшийся Джисон обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как длинные пальцы Сынмина размазывают смазку с головки по всей длине члена. Проглядывающие мышцы пресса были напряжены, живот то и дело подрагивал, а по груди стекали капельки пота. — Блядь, да ты издеваешься, — простонал Джисон, утыкаясь лицом в сложенные перед собой руки. — Как можно быть таким идеальным?! Сынмин на это усмехнулся и провел ладонями по всей длине спины Джисона, оценивая развернувшийся перед ним вид. Потом он наклонился к его уху, одной рукой пристраивая головку к пульсирующему отверстию. — Кто бы говорил, детка, — прошептал он и слегка прикусил кончик уха Джисона. — А теперь расслабься для меня. После этих слов Сынмин одним плавным движением вошел до середины, а затем начал медленно погружаться до основания. Джисон задержал дыхание, когда член внутри двигался, растягивая раскаленное нутро до предела. Он заерзал, пытаясь насадиться глубже, за что получил еще один шлепок по заднице. Он хотел возмутиться, но все мысли вылетели из его головы, когда Сынмил начал двигаться в нем, постепенно наращивая темп. Член Джисона скользил по поверхности стола, создавая едва достаточно трения, чтобы наконец кончить. Вскоре он мелко задрожал, сильнее сжимаясь на чужом члене, чувствуя, как близка была разрядка. Но в последний момент Сынмин полностью вышел из него и, подхватив за бедра, перевернул, прижимая влажной спиной к столешнице. Джисон жалостно заныл и возмущенно посмотрел на нависшего над ним парня. — Хочу видеть твое лицо, когда ты будешь кончать от моего члена, Хан Джисон, — прохрипел Сынмин, хищно улыбаясь и прервал любые последующие возмущения, одним движением входя до самого основания и сразу возобновляя быстрые и сильные толчки. Джисон тяжело, уже не сдерживаясь, кричал. Когда Сынмин практически полностью вышел, оставляя внутри лишь головку, а затем с громким шлепком вошел до упора — Джисон открыл губы в немом крике и выгнул спину до хрустнувших позвонков. Он трясся, он горел, он таял. Ни один офисный метр никогда ещё не был таким осквернённым и священным одновременно. Сынмин доводил его до грани — дразняще, выверенно, будто мстил. Но в каждом движении была одержимость. Не просто похоть — желание забрать, прижать, заставить забыть имя. — Посмотри на меня, — выдохнул он, не переставая двигаться. Джисон открыл сжатые от удовольствия глаза и его взору предстал вид совершенно разгоряченного Сынмина, который и сам был почти на грани. Волосы растрепаны, губы блестят, а глаза смотрят с неприкрытым восхищением и почти благоговением. И тогда Джисон не выдержал. Он сорвался, громко, некрасиво, с хрипом, с выгнутой спиной и белыми пальцами на столешнице. Сынмин не отрывался от него ни на секунду — выжимал его до конца. А затем, не выдержав узости, кончил сам с хриплым стоном, входя до упора и прижимаясь грудью к груди Джисона. Первые пару минут после этого они оба не могли двинуться. Затем Сынмин достал член из размякшего тела под ним, но не отошел, а прижал Джисона к себе. Никаких слов. Только сбивчивое дыхание и жаркий лоб к его ключице. Тишина в конференц-зале была такой плотной, что Джисон вдруг рассмеялся. — Пиздец. — Ты начал, — спокойно сказал Сынмин, гладя его по спине. — Я просто продолжил. Они оба расслабленно рассмеялись. Затем Сынмин встал, натянул штаны с бельем и отошел к другому концу стола за пачкой влажных салфеток. Джисон мысленно поблагодарил человека, который додумался их здесь держать и потом зашипел, когда Сынмин начал заботливо его вытирать. После этого они оба привели себя в порядок и только успели застегнуть рубашки как… Щёлкнула дверь. — Ребят?.. — голос Минхо прозвучал сначала неуверенно, потом с явным удивлением. — Вы здесь? Сынмин застыл. Джисон остолбенел, как будто его только что облили холодной водой. Он резко отстранился, отскочил от стола, чуть не потеряв равновесие, судорожно застегивая последние пуговицы. Сынмин, чуть помедлив, прошёл к двери. — Минхо-си, — сказал он ровно, как будто не вколачивал Джисона в стол пять минут назад, — автоматическая блокировка. Мы остались внутри. — Я заметил, что Хан оставил телефон. Подумал, вдруг он всё ещё здесь. И... вы оба, — Минхо замер в проёме. — Всё нормально? — Да, — ответили они одновременно. Минхо перевёл взгляд с одного на другого — на раскрасневшегося Джисона, с растрёпанными волосами и дрожащими руками, на спокойного, но с чуть более тёмным взглядом Сынмина. — Ага, — пробормотал он. — Ну... хорошо. Кстати, компания проводит корпоратив в следующем месяце — с выездом на два дня. Недавно выложили список комнат, и я видел, что вы будете жить вместе. Думаю, это поможет... наладить взаимодействие. Он чуть улыбнулся, явно не подозревая настоящего контекста. Или, наоборот, слишком вежливо притворяясь, что не догадывается. — До понедельника, ребята. Он ушёл, не дождавшись ответа. Сынмин стоял, не двигаясь, только слегка напряг челюсть. Джисон, прислонившись к стене, дышал неровно, сердце стучало в груди так громко, что он почти не слышал, как тикают часы в углу конференц-зала. Он поднял взгляд и поймал на себе взгляд Сынмина. В них больше не было злости, не было яда. Только ровное, осознанное пламя. — Поехали ко мне. Продолжим то, что начали. На кровати, на полу, на кухонной стойке — выбери сам. Джисон моргнул, чуть приоткрыв рот. Он ожидал чего угодно — подкола, ухода в молчание, холодного отступления, как тогда в туалете. Но не этого. Не прямого, спокойного предложения, за которым не скрывалось ничего, кроме настоящего желания. Он кивнул. Медленно, чуть дрожа от выброшенного адреналина и той самой внутренней дрожи, которую Сынмин, кажется, считывал с него с первого взгляда. — Да, — хрипло ответил Джисон. — Только... мне нужно забрать вещи. — Возьмёшь по дороге, — сказал Сынмин просто, и подошёл ближе, не прикасаясь, но вставая настолько рядом, чтобы его тепло снова чувствовалось кожей. — Поехали, — добавил он. — Пока нас снова кто-нибудь не прервал. И Джисон, не говоря больше ни слова, пошёл следом.

***

Корпоративная вечеринка компании STAY проходила в арендованном зале отеля — просторном, с высокими окнами, мягким светом гирлянд и лёгкой живой музыкой, льющейся со сцены. Это был один из тех редких вечеров, когда сотрудники позволяли себе расслабиться: говорить без фильтра, смеяться громче обычного. Бар работал без ограничений, вино лилось, а еда исчезала с тарелок быстрее, чем успевали подносить. Джисон стоял у края зала с бокалом вина в руке, рассеянно покачивая его. Он прислушивался к лёгкой музыке, которую играла группа на сцене, и чувствовал себя... удивительно спокойно. Ни паники, ни суеты, ни желания что-то доказать. Просто — вечер, хорошее вино и костюм, который он одолжил у друга, потому что "ну один раз в год можно выглядеть прилично". Толпа гудела, гремели бокалы, кто-то рассказывал анекдоты, кто-то уже уронил шампанское на белую скатерть. Корпоратив в отеле шёл полным ходом. Где-то в другом конце зала он заметил Минхо — в светлом костюме, немного раскрасневшегося, с мягкой улыбкой. Тот болтал с Со Чанбином из коммерческого отдела. Словно по сценарию, Джисон как раз в этот момент заметил, как рука Чанбина легко скользнула по рукаву Минхо. Тот смутился, отвёл взгляд, коснулся уха, как обычно делал, когда нервничал. Раньше Джисон бы напрягся, отвёл взгляд, что-то прокомментировал мысленно. Сейчас — просто усмехнулся. Ну наконец-то, — подумал он. — Хоть кто-то сделал первый шаг. Он отхлебнул вина и повернулся, чтобы рассмотреть зал, когда почувствовал, как на его плечо легла знакомая ладонь — теплая, уверенная, слишком хорошо знающая, что делает. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Ким Сынмин. — Ты выглядишь расслабленно, — произнёс он негромко, вставая рядом. — Вино хорошее, — пожал плечами Джисон, не поворачивая головы. — И я не спорю сегодня с начальством. Прям праздник. — Это пока, — ответил Сынмин сухо, но уголок его губ чуть дёрнулся. Они стояли бок о бок, глядя в зал, как будто были просто коллегами. Но между ними уже давно не было "просто". — Кстати, — вдруг произнёс Сынмин, чуть склонившись ближе, чтобы шепнуть прямо в ухо, — я уточнил: номер у нас с тобой один. Двуспальная кровать. Queen size. Голос его был ровный, почти деловой. Но интонация — низкая, с ленивым намёком, от которого у Джисона пробежали мурашки. Он чуть не поперхнулся вином. — Серьёзно? — пробормотал он, моргнув. — Ты это спланировал? — А ты думал, я не воспользуюсь шансом вмешаться в списки на заселение? — шепнул Сынмин. — После того, как увидел тебя без рубашки? Джисон повернул голову и взглянул на него. — Знал бы — не надевал бы костюм. Сынмин усмехнулся. Легко. Беззлобно. В этот момент свет в зале чуть приглушили, на сцену поднялся директор компании и начал торжественную речь о целях на следующий квартал и командном духе. Все в зале повернулись в сторону сцены. Почти все. Сынмин не смотрел на сцену. Он опустил руку — неторопливо, спокойно — и аккуратно взял руку Джисона в свою. Не стиснул. Не потянул. Просто держал. И Джисон не отдёрнул её. Он продолжал смотреть вперёд, но уголок его губ чуть дёрнулся, будто невидимая улыбка просочилась сквозь весь образ спокойствия. Его пальцы слегка сжались в ответ. Казалось, что это было началом чего-то нового, в чём они впервые решились быть не против, а рядом. И, пожалуй, не только как коллеги.