Ящик для Предложений

Что ж, возможно, бродить по Раю вот так (в статусе "несанкционированного демона") всё-таки не лучшая идея. Эта мысль приходит Кроули в голову довольно внезапно, вместе с сильным похмельем после прошлой ночи. Но, если он правильно помнит, похмелье не вызывает жжения в груди и носовых пазухах. Как будто застоявшиеся слёзы вот-вот вспыхнут пламенем. Он не забыл протрезветь, нет. Есть кое-что ещё, из-за чего он дрожит и мёрзнет, несмотря на покалывание в рёбрах. Кроули прочищает горло, морщась от хрипов, сопровождающих дыхание. Как будто что-то дребезжит в его лёгких. Плохо, это плохо, но многие вещи (с большой буквы) сейчас нехороши. Он вернулся домой, одинокий и грустный, после того как уладил все... дела. В комнатах не было и следа Шакс, как будто там никогда никто не жил. Кроули тоже здесь не жил, он просто останавливался здесь время от времени. Даже дизайн спальни вызывал у него чувство холода. В отличие от... нет, ему не следует думать об этом месте (снова об этом месте, с заглавных букв), которое, как он никогда не признает, было его любимым местом в мире. Теперь ему не в чем признаваться. Он ничего не может сделать, чтобы унять лихорадочную дрожь, сотрясающую его тело. - Отлично, - саркастически шипит Кроули, - это всё, что мне было нужно. Он шмыгает носом, слегка удивляясь внезапной сухости в носу; он не ожидал, что простуда, пневмония или чума будут протекать именно так. В прошлом он уже сталкивался с некоторыми симптомами, и почти бессмертие помогало ему выходить из сложных ситуаций практически невредимым. Потому что весь вред уже был нанесён Падением - это наказание, а не подарок за желание защитить звёзды, которые ты когда-то создал. Кроули должен был знать, что это влечёт за собой, какие побочные эффекты он испытает. Он потерял здоровье вместе с нимбом, небесный атрибут сменился болью во всём теле, зрение, которое всегда размыто по краям; он может видеть в темноте, а значит, дневной свет в десятки раз сильнее режет ему глаза. Всё сбалансировано. По иронии судьбы. Кроули потирает лоб, поддаваясь боли, пульсирующей в его голове; он делает вдох сквозь стиснутые зубы и упирается локтями в колени. Это пройдёт, это пройдёт. Неужели люди чувствуют себя так же после того, как им разбивают сердце? Он бы заплакал, просто чтобы почувствовать себя ещё более несчастным, но его глаза тоже мучительно сухие. Его веки могут отклеиться, когда он моргает. Он вспоминает справочник, который когда-то читал, когда только начинал свой демонический путь в Аду. В последнее время его память не очень хороша, но он помнит один абзац, посвящённый всевозможным отравлениям и токсичным веществам. Точнее, токсичным для демонов. Даже от одной мысли об этом ему становится не по себе. Этого не может быть... Кроули качает головой. Нет, он бы уже распался на части. Это должно быть что-то другое. Есть ещё надежда, что он заболевает чем-то, что не требует ангельского вмешательства. Кроули просто нужно переждать.

***

- О, ради всего святого, - стонет он, открывая глаза. Его должно было бы насторожить многое: во-первых, он не помнит, как заснул, и сделал это намеренно; во-вторых, он бы не согласился на невинную дремоту на полу рядом с оранжереей. Он может вычеркнуть похмелье из своего мысленного списка "Что со мной не так": жжение только усилилось, рубашка и пиджак неприятно прилипают к лопаткам. Его кожа зудит и сохнет, и он старается не дышать, как будто снова едет на куче раскалённой кожи и металла, которая когда-то была его Бентли. У него болит спина, но он не может повернуть шею, чтобы проверить, нет ли там синяков. От жара в голове у него кружится голова, мысли медленно ворочаются в черепной коробке, как слизни. Справочник. Токсичные вещества. Первая мысль - превратиться в змею и сбросить заражённые участки кожи, но Кроули не уверен, что сейчас у него хватит на это сил; ему следовало подумать об этом раньше, но он всегда опаздывает. Он опоздал всего на один благословенный разговор, чтобы провести остаток вечности с... Кроули не хочет произносить его имя. Потому что он может узнать. Потому что так это и работает: когда один из них начинает достаточно сильно думать о другом, они это чувствуют. Сейчас Кроули чувствует, что ангел изо всех сил старается не думать о нём. Кроули улыбается, сразу после этого облизывая трещины на губах. Часть его говорит ему, что нужно просто лежать без сил в своей квартире и медленно превращаться в лужу горящей слизи или кучку пепла... он не уверен, какой исход его ждёт. Рациональная часть его говорит ему снова собрать свои растения и ехать в книжный магазин, пока он ещё может здраво мыслить. Кроули не назвал бы повторение одних и тех же трёх мыслей "здравым мышлением", но он работает с тем, что есть. Здесь появился новый ангел. Здесь есть редкие книги, и некоторые из них могут оказаться весьма полезными. Кроули не уверен, что в медицинских энциклопедиях есть информация о том, как вылечить демона, но внезапная вспышка надежды и оптимизма заставляет его подняться с пола. Стены обманывают его, натыкаясь на него и толкая в сторону, но он не рискует превратиться в машину. Он не хочет оказаться без сознания посреди улицы и чувствовать себя ещё более одиноким, чем когда-либо. Единственное, что может сделать Кроули - это сосредоточиться на вождении, моргая, чтобы прогнать туман, собирающийся за его солнцезащитными очками. Хорошо, что его Бентли знает дорогу.

***

Книжный магазин закрыт, но не совсем, и это хороший знак. У Кроули всё ещё есть ключ в кармане, и это заставляет его содрогаться, потому что это значит, что у Ази (Верховного Архангела всех Небес, да будет он благословен) тоже есть ключ от его дома. У них так и не было времени поговорить о границах. Но Кроули не нужно приглашение в хранилище знаний. Он стучит в дверь, царапая костяшками пальцев по дереву. - Мы закрыты! - сообщает ему из-за стекла уже знакомый весёлый голос. - Я знаю, - Кроули шмыгает носом, потом шмыгает ещё раз, и это получается не так сухо, как он ожидал, - мне нужно поговорить с... - он слегка задыхается, вытирая красные капли пальцами. Дверь открывается, и это только усугубляет неловкость ситуации. - Мистер Кроули? - Э-э, привет. Мюриэль стоит там, одетая немного как Кролик из "Алисы в Стране чудес". Или как... Кроули хочет выжечь это имя из своей головы. И ему кажется, что он падает в пропасть, низвергаясь на самые нижние уровни ада. Ему следовало бы поприветствовать своего нового "друга" как следует, но из-за кровоточащего носа он забывает о манерах. - Что с тобой случилось? - Мюриэль отходит в сторону, позволяя ему войти или упасть, потому что он не уверен, что пол всё ещё здесь. - Ты ранен? Стул, стул поможет ему успокоиться. Он достаточно прочный и надёжный, чтобы не подвести его. В буквальном смысле в его случае. - Мне нужна книга, - говорит он. Вздрогнув, Мюриэль оглядывает магазин. - Которая из них? - Я скажу тебе, когда найду ее. Последнее, что ему нужно - это отпугнуть Мюриэль, когда она, по сути, являются его последней надеждой избежать развоплощения. Внутри у него всё горит, но кости превращаются в лёд; из-за этих двух противоречивых ощущений ему кажется, что он вот-вот взорвётся. Возможно, эта деталь тоже была в том абзаце, на который Кроули не обратил должного внимания. Он не очень хорошо запоминает, особенно сейчас. Он даже не помнит, как сюда попал, но почти уверен, что его Бентли была цела, когда он из нее выполз. Выполз. Ему не нравится это слово. Ему не нравится вкус крови и чего-то кислого на его потрескавшихся губах. - Что я могу сделать? - Мюриэль начинает суетиться, нервно поправляя свой бежевый жилет и проверяя карманные часы, чуть не разорвав золотую цепочку. - Уже слишком поздно, - вежливо напоминает ей Кроули, - так устроена жизнь на Земле. - Но... книга, ты сказал, что тебе нужна книга, - Мюриэль проходит мимо него с энтузиазмом человека, который собирается завалить его всеми книгами, до которых может дотянуться. - Я хочу помочь! - У этого идиота должна была быть такая же. - Идиот? Почему? Неважно, - Мюриэль качает головой. Кроули хочет сказать, что это, вероятно, что-то старое, с пожелтевшими страницами, заляпанными чернилами, и с закладкой на главе под названием "Как исцелить демона, который, возможно, случайно подвергся воздействию святой воды", спрятанной под грудой бумаг в ящике стола. Кроули может издать только один неразборчивый звук. Каким-то образом Мюриэль понимает. - О, дорогой мистер Кроули, это моя вина, - она начинает вести себя ещё более по-кроличьи, взъерошивая короткие волосы и чуть не плача. - Я должна была подумать об этом, но... я так испугалась, потому что провалила свою работу на Земле! И... - И что? "Дела становятся интересными", - сказал бы Кроули, если бы не заметил, как из-за угла ему машет рукой развоплощение. - Архангел Михаил сказала, что воздух на Небесах слишком сухой, и тогда она принесла эти... увлажнители воздуха, потому что она увидела их в одном из человеческих заведений и сказала всем, что они "удобные", да, это такое человеческое слово, и... наши техники сделали специальную модель для Небес, и... я даже не подумала об этом, - Мюриэль прислоняется к стене с таким видом, будто она вот-вот присоединится к Кроули в его путешествии в один конец. Святая вода. Конечно, им пришлось наполнить увлажнители воздуха святой водой. - Значит, я могу распасться на части только потому, что неправильно дышал, стоя слишком близко к твоему небесному Холитрону-3000, как мило, - стонет Кроули. - Клянусь, я не знала, чем они наполнены, до... сегодняшнего дня, - голос Мюриэль дрожит, - симптомы слишком... специфичны. Я чувствую исходящий от тебя жар, даже когда стою в нескольких метрах от тебя. Кроули не знает, как вести себя с плачущим ангелом. - Фу, не плачь, - советует он. Усевшись, он немного протрезвел. У него есть несколько минут, прежде чем его снова охватит головокружение, и он должен их использовать. Однако его умный совет не работает, потому что Мюриэль съезжает по стене и падает на стопку книг, совершенно обессиленная. - Мне очень жаль, мистер Кроули. - Не называй меня "мистером", - говорит он, - я тебе не начальник. И за это ты должна быть мне благодарна. В любом случае, он выглядит слишком ужасно, чтобы называть его "мистером". Мюриэль делает прерывистый вдох. - Я не знаю, как... исцелить демона. - Я тоже, но это не значит, что это невозможно, верно? Что он может сделать, что он может сделать сейчас? Быстро совершить доброе дело, чтобы его призвали в Ад, и спросить у того, кто сейчас главный (Шакс? Фурфур?) и что ему нужно сделать, чтобы не сгореть дотла? Мюриэль рядом с ним берёт себя в руки, встаёт и отряхивает штаны. - Мы можем спросить... - начинает говорит она, и Кроули это уже не нравится, - мистера Фелла. Азирафаэля, - объясняет она, как будто это необходимо. - Нет. - Но что, если... - Я сказал "нет"! Лампочка над их головами взрывается. Мюриэль вздрагивает и чудом уворачивается от осколков. - Все равно это мне никогда не нравилось, - бормочет она. - Прости, - вздыхает Кроули, - я не должен был на тебя кричать. Это не твоя вина. - Да, - Мюриэль прикусывает губу, - я постараюсь изо всех сил помочь тебе, обещаю. Кроули улыбается уголком рта. Он видит себя в этом юном и отзывчивом ангеле; были времена, когда выполнение работы приносило ему только счастье и удовлетворение, и он наслаждался созданием звёзд и наблюдением за рождением галактик. А потом он встретил одного особенного ангела, который принёс плохие новости. А потом он начал задавать вопросы. А потом он упал. - У Неё, - Кроули указывает пальцем в потолок, - до сих пор нет ящика для предложений? Потому что мне есть что сказать. Мюриэль качает головой. Кроули снова зажимает ноздри. В любом случае, уже слишком поздно что-либо предлагать.

***

- Есть какие-нибудь идеи, сколько у нас времени? - День или два, - говорит Мюриэль. - Не так уж много. Сейчас он лежит на диване в подсобке; Мюриэль помогла ему добраться туда, хотя он случайно испачкал кровью ее аккуратную рубашку цвета слоновой кости. Пятно можно легко вывести с помощью магии, но, зная ангелов, можно с уверенностью сказать, что они предпочли бы, чтобы этого пятна вообще не было. Мюриэль даже принесла внутрь растения и пообещала Кроули позаботиться о них на случай, если... о, он снова заставил невинного ангела плакать. Если бы он всё ещё работал на Ад, то сейчас получил бы хорошую оценку за то, что является Злом класса А. Бедные ангелы. Кроме одного, который, вероятно, сейчас с удовольствием вдыхает священный увлажнённый воздух. Кроули знает, что дело было не только в "сухом воздухе", это был тонкий защитный механизм. От него. Неужели они наконец разгадали тайну смены внешности? Вероятно, да. Это многое объясняет. Кроули никогда не забудет, как Михаил посмотрела на него, когда они встретились на Небесах, как в её глазах мелькнул чистый страх - она знала, что прямо сейчас совершает убийство. Да будет благословен сухой воздух. Небеса больше не запятнают себя кровью. Подлые ублюдки. Не нужно иметь дело с последствиями. В любом случае, Кроули был первым одноразовым демоном, который добрался туда. Они продолжают искать книгу, брошюру, графический роман или что-нибудь ещё, что могло бы содержать информацию. Ну, в основном это Мюриэль ищет, а Кроули даёт ей указания. Они даже находят ту выпотрошенную книгу с "Дерринджером" внутри; у Кроули сжимается сердце. Получить пулю было бы не так больно - он знает, он был там. Дикий Запад был... действительно диким. В тот день он тоже упал с лошади. Его вылечил... друг, чьё имя он не хочет вспоминать. Чьё имя он не хочет забывать. - Есть какие-нибудь зацепки? - спрашивает он, теряя терпение. У него болит голова, а ткань одежды давит на его хрупкую кожу. Ему больно, боль пронизывает его до глубины души, до его Истинной Формы, заставляя его пока ещё невидимые крылья дымиться и ронять несколько перьев. Это похоже на падение после Падения, когда теряешь остатки личности и здоровья. - Ничего, - шепчет Мюриэль. Кроули приподнимает бровь. - Но ты не... - Я не продавала ее, - отвечает Мюриэль, поправляя свой галстук-бабочку. Он светло-фиолетовый, а не клетчатый. Кроули закрывает глаза, - мне... было неловко продавать книги, потому что читать их так весело. И та девушка из музыкального магазина была такой милой, но она тоже хотела знать, что случилось с мистером Феллом, и я... я не знала, что делать. Поэтому я закрыла книжный магазин и как бы... спряталась внутри. - Это называется паникой, - говорит Кроули, - тебе не нужно прятаться. Люди совершают ошибки, помнишь? Это так по-человечески. Поговори с Мэгги, с Ниной, если хочешь. Научись правильно пить чай. Сатана, теперь у тебя столько возможностей! Он снова проходит через это: однажды он научил демона быть демоном на Земле, а теперь учит одинокого ангела. Земля может быть непостижимой. Люди могут быть непостижимыми. Они разберутся. - Он... тоже не продавал книги, верно? - нерешительно спрашивает Мюриэль. - Этот идиот? Никогда, - усмехается Кроули, - однажды он подарил мне ежегодник "Доктор Кто" за 1965 год, вот и всё, что я могу вспомнить. - Он бы знал, как тебя вылечить. - Вот почему мне нужно быть полностью здоровым, когда мы встретимся снова? Надеюсь, я поговорю с его начальником. - Насчет... ящика для предложений? - Мюриэль слегка морщится. - О том, как сильно мне понравится наблюдать за увольнением Метатрона, когда он крупно облажается. - О. Мюриэль прижимает книгу к груди, не зная, как реагировать на то, что какой-то больной демон проклинает ее начальство. - Тебе это хотя бы нравится? Управлять книжным магазином? - Прошло два дня, - пожимает плечами Мюриэль, - я пока не знаю. - Хорошо, что ты не поставила здесь один из этих увлажнителей воздуха, - говорит Кроули. К концу предложения он начинает кашлять и думает, что такая длинная фраза того не стоила, потому что: а) младшие ангелы не понимают сарказма; б) никому не нужен его сарказм. - Тебе нужен кто-то, кто установит его правильно, чтобы в воздухе всегда было крошечное облачко святой воды и... - Мюриэль замолкает, - ты не это имел в виду. - Нгх. Она быстро учится, Кроули должен гордиться молодым поколением сверхъестественных существ. Ему понадобится время, чтобы оценить это, когда он перестанет кашлять; это случилось и вчера, но было не так плохо. На этот раз ему кажется, что в горле полно волос, которые щекочут миндалины, и он не может избавиться от зуда и жжения, а лёгкие сжимаются так болезненно, что его тошнит. - О боже, - Мюриэль ставит мусорное ведро у его ног, когда становится ещё хуже, - мистер... нет, не мистер... Кроули? Не развоплощайся при мне! - и она трясет его, когда он уже не может даже выпрямиться, она проводит руками круги по его позвоночнику, когда он выплёвывает сгусток чего-то, что на вкус и вид похоже на кровь. - Я не буду, - обещает он. Не сейчас. Ему нужно больше времени. Но времени нет до него дела; жгучая волна поднимается из желудка, заставляя его снова хрипеть и выплёвывать желчь. Может быть, он снова солгал. - Пожалуйста, пожалуйста, посмотрите на меня, мистер... нет, Кроули! Посмотри на меня! - Мюриэль кладёт ладони ему на щеки. Его солнцезащитные очки, должно быть, упали, потому что слишком много света от окна, от Мюриэль, от всех этих книг. Может быть, у него галлюцинации. Может быть, он просто не может перестать думать об Азирафаэле.

***

- Как долго он в таком состоянии? - Я не совсем... он пришёл сюда утром, у него шла кровь из носа, и... - Он упоминал, когда впервые это почувствовал? - Может, за день до этого? Мне страшно. Разве так должны говорить люди? - Судя по всему. Ты хорошо поработала, - начинают шуршать старые, пожелтевшие страницы. Он чувствует запах. Книга очень редкая, пожелтевшая и очень, очень важная. - Я так и знал! О, кажется, он... Кроули? Ты меня слышишь? Кроули? Он почти сидел на диване, когда ему стало плохо; теперь его положение настолько неприлично горизонтальное, что он не хочет знать, что произошло между "до" и "после". Он смутно осознаёт, что кто-то снял с него пиджак. - Что ты здесь делаешь? - бормочет Кроули. - Это не по-настоящему. Уходи, - он отталкивает чью-то руку. - Это... это я, - ещё один толчок в плечо заставляет Кроули моргнуть. В комнате наверху слишком жёлто и слишком светло. - Это моя вина. Почему все продолжают это говорить? - М-м-м, - соглашается Кроули, а почему бы и нет? - Забыл кое-что взять с собой, прежде чем примерить свой новый нимб, верховный архангел Азирафаэль? Гнев делает его немного более связным. Маленькое демоническое чудо. У него болит спина, кожа, мышцы и кости, суставы вот-вот лопнут от жара. У него жар, это не может быть правдой. Это случилось и в XIV веке, когда его призвали в церковь и он чуть не распался на части - тогда ему тоже мерещился Азирафаэль. Целыми днями, днями и днями он был слишком болен, чтобы узнать его, когда ангел пришёл спасти его. Тогда всё было по-другому. Он горит. Он утыкается лицом в подушку, подставляя спину Азирафаэлю, чтобы тот мог нанести удар. И это действительно похоже на удар, когда ангел кладёт руку ему между лопаток и вздыхает. - Мне нужно, чтобы ты снял рубашку. - Нет. - Не глупи, у тебя кровь идёт! Кроули отчаянно надеялся, что это пот. Этого не может быть. Как будто только его воображение не даёт ему развалиться на части. Кроули подчиняется, садится и расстёгивает рубашку; ему холодно, но внутри него пылает пустыня без признаков жизни. - Святость совсем тебя замучила, мой бедняжка. Кроули впервые смотрит на него. В тоне ангела есть что-то такое, что рассеивает туман в его голове. Это что-то, что Азирафаэль назвал бы "любовью". Кроули не знает, что такое любовь. Он знает только, как быть рядом с кем-то, как рисковать своим существованием и лгать в записках, которые он отправлял в головной офис. Он знает только всё то, что понравилось бы Азирафаэлю, что доставило бы ему удовольствие или рассмешило его. Он знает только, что Азирафаэль принадлежит Небесам. Это первый раз, когда ангел видит его без рубашки, и это первый раз, когда он видит шрамы от старых наказаний на спине и рёбрах Кроули. Хотя они никогда не касались его лица, за что он должен быть благодарен. Азирафаэль снова вздыхает. - Я слишком устал, чтобы исцелять некоторых из них, - говорит Кроули, желая зарыться в одеяло. Он снова потеряет сознание, если ему не дадут поспать. Азирафаэль аккуратно кладёт рубашку Кроули на спинку стула рядом с кроватью. Он выглядит очень бледным. И очень напуганным. - Понимаю, дорогой, понимаю. Шея Кроули хрустит, когда он пытается посмотреть на свою спину. Он не хочет в это верить, но там, где раньше были его крылья, теперь волдыри. В его голове вспыхивают новые чёрные перья, причиняя ещё больше боли и бессмысленности. - Тебе понравилась их новая система "увлажнения" воздуха, защищающая от демонов? - его пальцы кровоточат вместе с кавычками. - Я совсем не влажный. Ну, если не считать крови. Мы ведь не считаем кровь, верно? - Мне так жаль видеть тебя в таком состоянии, Кроули, - запинаясь, произносит Азирафаэль. Ещё один ангел вот-вот заплачет, ему стоит начать делать заметки, чтобы потом ненавидеть себя. - Тебе не следовало приходить. - Как я мог не знать, что наверху полно... устройств, которые могут причинить тебе вред! Которые уже причинили тебе вред! - А как же то, что меняет мир к лучшему? - Кроули виновато шмыгает носом, глядя на свои колени. - Вот с чего я начал. Это равносильно нападению на Нижний мир! Что, если... демон придёт сюда, получит на свою кожу крошечные капли святой воды, не заметит этого, вернётся в Нижний мир и распространит болезнь святости! Сотни демонов сгорят заживо! Они могут объявить войну Небесам за это, и они будут... правы. Кроули мысленно вставляет ругательства в паузы между словами Азирафаэля. Так его речь звучит намного лучше. - Могли бы хотя бы вывеску повесить, - предлагает Кроули. - Тебя бы это остановило? - Нет. - Сегодня мы их все демонтируем. Я примчался сюда, как только узнал. - От Мюриэль ни слова? - Ни единого слова, - Азирафаэль наклоняется ближе, чтобы лучше рассмотреть покрытую волдырями спину Кроули. - Есть шанс остановить это? - наконец спрашивает Кроули. Азирафаэль неуверенно кивает. Головокружение накатывает волнами, и Кроули упал бы на простыни, если бы не боль в спине. Его снова тошнит, он хочет напиться, чтобы облегчить боль. В следующий миг его голова покоится на плече Азирафаэля, и Азирафаэль пытается заставить его что-то прочитать, держа книгу в одной руке. Строчки размыты, но Кроули успевает прочитать слово "исцеление", прежде чем его мозг снова начинает отключаться. - Что ты мне показываешь? - он щурит глаза. - У меня плохое зрение. - Болезнь святости у демонов может быть излечена только тем, кто её на них наслал, - говорит Азирафаэль, - не сказано, должен ли это быть именно тот ангел, который окропил тебя святой водой, или любой другой ангел, представляющий силы Небес. Тебе повезло, что ты впитал лишь несколько капель через поры кожи. Может, вдохнул несколько капель. Но даже этого было достаточно, чтобы он закашлялся и его вырвало кровью. Они с Азирафалем по-разному понимают, что такое "удача". Ну, по крайней мере, он не распался на части на руках у бедной Мюриэль. - Думаю, я смог остановить это, пока оно не сожгло тебя изнутри, - говорит Азирафаэль, - теперь мы должны остановить это, пока оно не поглотило твою кожу. - Это было бы здорово. - Боюсь, больше похоже на "болезненный". - Почему? Ему грустно. Почему всё, что связано с методами Небес, должно быть таким же болезненным, как в Аду? - Сейчас за твою жизнь борются две силы. Все внутри тебя. И мне придётся... убедиться, что Небеса проиграют. Это звучит совсем не обнадеживающе. - А если это не сработает? - Не думай об этом, - в ужасе качает головой Азирафаэль, - я никогда раньше этого не делал, но на всякий случай прочитал об этом... прямо перед тем, как принести тебе термос со святой водой. Я подумал, что что-то может пойти не так. - Но где ты хранил книгу? - спрашивает Кроули, желая, чтобы стены перестали двоиться. - Под кроватью. - Мы не добрались до этой комнаты. - Я рад, что успел вовремя, - кивает Азирафаэль. - Начнём? Его руки дрожат, и Кроули дрожит. - Ты... из-за этого неприятности? - На данный момент это наименьшая из моих проблем. - Замечание принято. Кроули не хотел, чтобы Азирафаэль приближался к нему, потому что знал, что все чувства, которые, как он думал, он не способен испытывать, вернутся... и Поцелуй (с заглавной буквы обязательно), но он скучал по нему. Будет гораздо больнее потерять его снова, если он не исчезнет прямо сейчас. - Доверься мне, - шепчет Азирафаэль, кладя руки на плечи Кроули. И Кроули доверяет ему.

***

Кроули вот-вот пожалеет о том, что доверился ему, потому что Бог, Сатана и все остальные, должно быть, так сильно его ненавидели, что не могли дождаться, когда причинят ему такую боль. Ангелы похожи на пчёл, но он просто разворошил улей вместо того, чтобы пробраться внутрь незаметно. И ах, какая боль. Разбитое сердце болело меньше. Прыжок в бассейн с кипящей серой тоже причинял меньше боли, но ощущения были примерно такими же. Эта "процедура", как её назвал Азирафаэль, не просто чудо, это цепочка чудес с накопительным эффектом. Это как убить смерть внутри смерти, и всё это происходит внутри истощённого тела Кроули. Это требует от него большой сосредоточенности - он должен представлять, что всё ещё жив, и у него всё ещё достаточно энергии, чтобы не дать своему демоническому пламени полностью погаснуть. Иногда он может перестать кашлять кровавой рвотой достаточно надолго, чтобы поверить, что он всё ещё жив. Это не просто чудо, это работа, мастерство двух существ, которые привыкли полагаться друг на друга. Азирафаэль не перестаёт разговаривать с ним на протяжении всего испытания. - У тебя всё хорошо, у тебя всё хорошо, - Азирафаэль тоже устал, Кроули слышит это в его голосе и чувствует в его прикосновениях. Кроули лежит на животе и кусает подушку, когда очередной волдырь на его спине лопается и уменьшается, выдавливая ещё больше святой воды из раны на его изуродованной коже. Он не знал, что это будет иметь долгосрочные последствия. Он бы хотел, чтобы ему никогда не пришлось об этом узнать, но он идиот, и Азирафаэль всегда это знал. Вот почему он не приносил ему святую воду, пока не провёл исследование и не собрал материалы, чтобы быть готовым, если этот день настанет. Кроули выздоравливает, по крайней мере, он на это надеется - какая ирония, что Азирафаэль готов пожертвовать Раем ради этого. Он доброволец, а Кроули - просто жертва обстоятельств, расплачивающаяся за желание снова задать вопросы. Он плачет, у него начинает идти кровь из носа, и, возможно, он снова начал говорить о несуществующем ящике для предложений Всемогущего. - Почему Она отказывается принимать п'мщь? Азирафаэль только вздыхает на это. - Если бы я был твоим заместителем, знаете, что бы я сделал? - Думаю, что да. - Я бы поговорил с Ней и... - Настоял на том, чтобы открыть ящик с предложениями. - Видишь? Ты не понимаешь. Кроули чувствует себя так, словно внезапно напился. Но не пьяным от счастья. Скорее, пьяным в стельку. Может, он распадается на части. Может, Азирафаэля здесь никогда и не было. - Может, мне вообще не стоило этого делать, - говорит Азирафаэль. - Что? Лечишь меня? - Кроули поднимает голову с подушки и тут же опускает её обратно. От головокружения он совершенно теряет ориентацию. - Мне не следовало называть архангела Михаил "чуваком" и заставлять ее чудесным образом создавать полотенце для меня. - Почему? Это действительно весело. - Я не думал о том вреде, который тебе причинили. На небесах полно... мстительных людей. - И ты признаёшь это только сейчас? - Кроули ухмыляется и вытирает окровавленный нос запястьем. Воздух здесь действительно слишком сухой. - Когда всё закончится... ради всего святого, предупреждай меня в следующий раз! - вопит он, когда Азирафаэль касается ещё одного волдыря на его боку, от чего у него горят рёбра. Это несправедливо. Кроули просто расстроился из-за того, что Всевышняя хотела закрыть его звёздную фабрику. Он просто хотел задать несколько вопросов. Когда он уже почти теряет сознание от боли и усталости, он слышит, как Азирафаэль говорит: - Это еще не конец.

***

Когда Кроули приходит в себя, у него всё ещё болит голова. Но на этот раз не так сильно. У него затекли шея и плечи, но это не вызывает у него желания добровольно расстаться с телом. Шторы закрыты, так что заходящее солнце не бьёт ему в глаза. Его солнцезащитные очки аккуратно лежат на прикроватном столике рядом с лампой для чтения. Он всё ещё без рубашки, волдырей не видно; одна рука лежит на его торсе, и... - Ангел? Он впервые видит Азирафаэля спящим. И Кроули слишком удивлён, чтобы просто дать ему отдохнуть. Ошеломлённый Азирафаэль моргает, открывая глаза. - Привет, - шепчет он в затылок Кроули, - я просто смотрел, как ты спишь, и... Сон. Он бы поспорил, если бы снова был в бессознательном состоянии. - Спасибо, - говорит он, - я даже не хотел, чтобы ты знал. Ты был мне нужен. И ты пришел. - О, не начинай, - довольно неловко Азирафаэль садится на узкой кровати, - мы миллион раз об этом говорили! Соглашение, помнишь? - Это даже не заслуживает заглавной буквы, - стонет Кроули. - И что же заслуживает? - Я не знаю. Мы. Они бежали так быстро, что снова оказались у старта, только на этот раз вся беговая дорожка охвачена огнём. Мосты ярко горят, но Ад горит ещё ярче. - Я мог бы спасти твои крылья. Как ты себя чувствуешь? - Азирафаэль вежливо отворачивается, когда Кроули тянется за рубашкой, лежащей на стуле. На их одежде и на кровати нет пятен крови, и даже старые шрамы немного побледнели. - Лучше. Прекрасно. Больше не развоплощаюсь. Относительно ясная голова - это хорошо, потому что теперь он может спокойно вернуться к себе домой. Он может позаботиться о своих растениях. Относительно ясная голова - это отстой, потому что он снова разговаривает с Азирафаэлем, а разговоры с ним пробуждают воспоминания. Он пытается загнать их глубоко-глубоко внутрь, но они просто ждут своего часа, чтобы выскочить, как чёртик из табакерки. Если Азирафаэль не хочет говорить об этом, если Азирафаэль вообще не хочет с ним разговаривать, то всё в порядке. Ну, конечно, это не в порядке, но Кроули придётся притвориться, что всё в порядке. Но, несмотря ни на что, он не может оставить Мюриэль здесь одну, пока они не привыкнут к жизни на Земле. Кроули утратил свой ангельский блеск много веков назад и не хочет видеть, как это происходит с кем-то другим. - Ты остаешься? - внезапно спрашивает Азирафаэль. - Что? Нет, - Кроули поправляет воротник, - я... искал книгу. Он не говорит: - Я надеялся найти тебя здесь. Азирафаэль делает вид, что не понимает. - То, что ты сказал о Нас, - он действительно произносит с заглавной буквы, - я просто подумал... - Забудь об этом, - резко поворачивается к нему Кроули, слишком резко. У него снова кружится голова, и ему приходится опереться одной рукой о матрас, - я соберу свои вещи и уйду. Буду время от времени навещать Мюриэль. С твоей стороны было очень опрометчиво просто оставить ее здесь без присмотра. Точно так же, как все его бросили. Если он всему научился на собственном горьком опыте, это не значит, что кто-то другой должен пройти через это. - Нет, подожди, - о, только не это снова, - Кроули! То, что ты сказал о Нас! - он был неправ, это тоже не заслуживало заглавной буквы, - Ты был прав. - Что? - он бы сел, если бы уже не сидел. - Ты был прав, но Наверху снова что-то происходит, - в отчаянии говорит Азирафаэль, хватаясь за рукав Кроули, как будто его состояние достаточно хорошее, чтобы позволить ему выбежать из комнаты, - и я подумал... мы... снова будем работать вместе? - Я не присоединюсь к ним, - Кроули качает головой, - нет, этого не будет. Знаешь, почему Метатрон хотел вернуть мне мой "полный ангельский статус"? Он был уверен, что у меня не получится! Он хотел посмотреть, как я буду гореть и страдать! - Я знаю! Я знаю, и я бы сразу уволился, если бы дело не касалось Второго пришествия! И снова Кроули благодарен за то, что он всё ещё сидит. - По поводу... чего? Азирафаэль лишь красноречиво кивает. - Вот что сказал мне Метатрон. Больше никаких секретов. Я найду способ сохранить всё это... в тайне. Что они могут сделать? Бросить меня в адское пламя? - О, я уверен, что так и будет. - Ты мне не помогаешь. - А я должен это делать?” - Я бы... - Азирафаэль разглаживает складки на простыне, - я бы хотел, чтобы ты это сделал. Кроули хочет сказать "нет". Кроули хочет сказать "да". Залезть в нору, где не видно света, тоже было бы здорово. - Немного отомстить Небесам было бы неплохо, - Кроули потирает подбородок, - мы бы показали им, какие они глупые. - И защитить человечество от всего, что может пойти не так. - И это тоже. Кроули думает, что мог бы ещё немного полежать в постели. Он не уверен, что сможет спуститься по лестнице, не упав и не оказавшись случайно в Внизу. Хотя он считает, что Шакс должна ему проставить выпивку или две за её отличный скачок по карьерной лестнице. Азирафаэль рядом с ним продолжает ёрзать, погрузившись в свои мысли. По крайней мере, кто-то из их "группы из двух" может думать, не теряя сознания. - Я не жалею об этом, - наконец говорит он. - Что, быть Верховным Архангелом? - Тот Поцелуй. В кои-то веки он правильно произнес заглавную букву. - Да? Это не выглядело так. Азирафаэль хватается за простыню, которую только что разгладил. - Я не знал, как реагировать! Я никогда раньше такого не делал! - Я похож на человека, который уже делал это раньше? - Откуда мне знать? - Азирафаэль делает глубокий вдох, забывая, что в этом нет необходимости. - И... столько всего произошло одновременно, а ты ушёл, и... Кроули снова поворачивается к нему, черт бы побрал его негнущуюся шею. - Но теперь я здесь. - И я тоже здесь, - Азирафаэль устраивается поудобнее, прижимаясь к Кроули. Ему тепло. Кроули больше не горит. Ему просто немного холодно, но это можно исправить с помощью более толстого одеяла и, может быть, объятий. Азирафаэль проводит пальцем по контуру татуировки змеи на правом виске Кроули, - я всегда хотел это сделать. Забавно. - Ей нравится, - Кроули сдерживает улыбку, чтобы не давать себе слишком много надежд. - Но тебе это нравится? - Да, - говорит Кроули, - в любом случае. Обо всём, что я сказал и сделал раньше. Во-первых, если бы у Метатрона был ящик для предложений, я бы сказал ему, куда его засунуть, этому ублюдку это совсем не понравилось бы, а поцелуй, да. Поцелуй заслуживает заглавной буквы, это как. Правильный человек. Правильное место. Не сейчас, я просто думаю, что мы... - он не заканчивает предложение, не заканчивает мысль, потому что Азирафаэль хватает его за воротник теперь уже чистой рубашки и целует первым. Кроули не знал, что его одержимость всевозможными отзывами так раздражает. Сейчас он не думает, что это так важно. Он сжимает плечо Азирафаэля, потная ладонь оставляет пятна на его бархатном пальто. Когда они отстраняются друг от друга, Азирафаэль не выглядит так, будто вот-вот заплачет. Лишившись адских очков на своём метафорическом счётчике, Кроули возвращается в реальность, которая больше не хочет сжирать его заживо. Азирафаэль улыбается ему. - Я сделал это всего один раз, - говорит он. И Кроули подражает его тону: - Я похож на человека, который делал это больше двух раз? - Скоро ты поймешь. На этот раз исцеление было каким-то интимным; может быть, он просто удачно притворился больным. Может быть, теперь он не возражает. Он бы и не возражал, если бы его расчленили, верно? Ему нечего было терять. Теперь он кое-что вернул. - Простите, я не помешала? О. Азирафаэль не запер дверь, а Мюриэль не знала, что сначала нужно постучать. Она входит в комнату, удивлённо переводя взгляд с Кроули на Азирафаэля, застывших в полуобъятии. Ни один из них раньше не оказывался в такой ситуации, поэтому легко сделать вид, что ничего не произошло. - Нет, совсем нет, - Азирафаэль наконец отпускает воротник Кроули. - Н-да, - соглашается Кроули. Или не соглашается. Он ещё не решил. - Я рада, что тебе лучше, - кивает Мюриэль, всё ещё о чём-то думая, - я подожду... внизу. Ну, не внизу-внизу, просто... я буду там. И она снова исчезает за дверью. - Такая милая, - говорит Азирафаэль. - Напоминает мне... нас, только намного моложе и добрее. - Мы всё ещё можем быть вместе, верно? Кроули плюхается обратно на подушку и пожимает плечами. - Мы всегда были здесь. Как и "Мы". Почему мы должны останавливаться сейчас? Мы не звёздная фабрика, которую может закрыть твой капризный босс. Мы это доказали. - И это я подтолкнул тебя начать задавать вопросы, - Азирафаэль прижимается к нему, кладя голову ему на плечо. - И всё же было бы намного проще, если бы у Неё был совет... - Не начинай, - усмехается Азирафаэль, - не сейчас. - Небеса сделали тебя таким ворчливым, - Кроули щекочет Азирафаэля. - Это сказал ты. - Видишь? Вот о чём я говорю. - Нет, именно это я и хочу сказать... - У нас ещё есть время? - спрашивает Кроули. Это риторический вопрос. - Прежде чем они снова втянут нас в приключение с няней? - Много, - отвечает Азирафаэль. - Поверь мне. И Кроули доверяет ему.