ìzhǒuzìzhēn

      — За несколько дней починим. Главное, чтобы дождей не было. — глядя на наспех залатанную дыру в потолке главного зала, говорит Лань Сиченю Цзян Чен.       Оба мужчины рассматривают деревянный потолок и щели между досками, снаружи прикрытые для верности тканью флага, и мысли у них совершенно разные. Лань Сичень думает, что это просто потолок и житейская неприятность, а Цзян Чен считает, что это знак. Не зря же крыша приемного зала прохудилась так не вовремя. Возможно, им стоит все отложить.       — Все успеем, не переживай. — как всегда мягко улыбается Сичень и кладет руку на напряженное плечо Ваньина.       — Послезавтра прибудут господин Вэй с Ванцзы, - пытается переменить тему Сичень.       — Они уже в городе. Прибыли вместе с тобой. Разве адептам ордена Гусу не запрещено врать? — спокойно говорит Цзян Чен и даже не двигается, позволяет чужой ладони так фривольно лежать. Глаза Лань Сиченя округляются, он приоткрывает рот, но не может подобрать слова.       — Чунхэ Вуся рассказала мне в первый же день. Там, где в Пристани Лотоса не хватает меня, есть она. — Цзян Чен наконец переводит взгляд с дыры на Сиченя — Пойми и прими, что даже глава клана Лань, сам Цзэу-Цзюнь, в Пристани будет ниже, чем она. Я — глава клана, а она — ее хозяйка. Могу лишь утешить, что в Гусу Лань она не поедет.       — Кто сказал? — раздается женский голос со стороны двери, и Чунхэ Вуся входит в зал, быстро приближаясь — Если моего главу там недостаточно хорошо примут, то я сделаю все, чтобы тебе там стало комфортно.       — Я поспособствую вам в этом всеми своими силами, госпожа. — не перестает улыбаться Сичень, чуть кивая девушке.       За это время они смогли подружиться. В каких-то вопросах держали нейтралитет, в каких-то спорили, но пока им удавалось найти компромисс. Чунхэ Вуся действительно не лезла в их с Ваньином отношения, хотя каким-то чудом была осведомлена практически обо всем. Лань Сичень даже и не думал, чтобы сдвинуть хозяйку Пристани Лотоса с ее пьедестала. Чем немало разочаровал последнюю, надеявшуюся, что хоть теперь ей выдастся возможность отдохнуть. Но видимо судьба у Юньменцев такая стоять за своих до конца.       — Подлиза. — беззлобно улыбается Чунхэ Лань Сиченю. Цзэу-Цзюнь был как всегда безупречен.       Цзян Чен закатывает глаза, а Сичень улыбается чуть шире. Соблюдать приличия Чунхэ Вуся так и не научилась.       — Цзинь Лин прибыл. Я пришла сказать, чтобы ты отругал его за путешествие с недостаточным количеством охраны. Глава клана не может передвигаться на такие расстояния лишь с двумя охранниками. — вспоминает зачем вообще пришла Вуся, уже отчитав самих охранников за потакание молодому главе. Заклинатели едва в обморок не упали, когда она пригрозила лично прибыть в Ланьлин и объяснить Старейшинам как подобает охранять главу клана. До самого Цзинь Лина очередь еще не дошла.       — Почему же сами не скажите? — спрашивает Сичень, не мало удивляясь. Обычно она как раз всеми силами защищала главу Цзинь и потакала его мелким проделкам. Просто глава Лань не видел их настоящего воспитания.       — Я — тетя. Я балую и защищаю. Для воспитания есть дядя.       — Или мелкий паршивец уже подмазался и у тебя уже нет сил на него орать. — моментально раскусывает ее Цзян Чен, прекрасно зная, как Чунхэ Вуся балует Цзинь Лина. Конечно, если это что-то мелкое, а не действительно серьезная проделка. В противном случае юный глава Цзинь будет загнан на плацу до изнеможения.       — Я обещала тебе нажаловаться. — хитро улыбается та — А так же приказала разместить Вэй Усяня с Ханьгуан-Цзюнем в старом крыле. Комната уже готова, если ты желаешь позвать их раньше.       — Беспокоишься, чтобы Вэй Ину было удобнее сбегать по любимым местам?       По усмешке Цзян Чена и вздернутому носу Чунхэ Вуся Сичень понимает, что под «старым» имелось ввиду что-то другое, а не возраст постройки.       — Вдруг еще заблудится… — пожимает плечами та как будто беспечно — Вылавливай его потом из пруда.       — Не забывай, что плавать он умеет.       — Черт! — совершенно наигранно и неискренне вздыхает та, словно ее план по утоплению Вэй Ина провалился так и не начавшись.       — Ладно, идем, я хочу увидеть а-Лина. Сколько, говоришь, охранников его сопровождало?       — Двое. Из клана Цзинь. Так что там с Вэй Ином?       — Он же планировал прибыть послезавтра.

***

      Через два дня Вэй Усянь и Ханьгуан-Цзюнь стояли перед главами Цзян, Лань и Цзынь в большом зале и нервно переговаривались со встретившими их родственниками. Цзинь Лин был настроен лучше всех, Лань Сичень, хоть и безумно рад видеть брата, прекрасно понимал, что отношения между ними всеми весьма натянутые, а Цзян Чен, взяв в помощники стоящую чуть позади Чунхэ Вуся, упорно делал вид, что гостям тут не рады, словно не они сами сюда их позвали.       Разговор не шел.       Болтал в основном Цзинь Лин, пока старшие обменивались скупыми вежливыми фразами, соблюдая приличия, и пытались привыкнуть к обществу друг друга. Цзян Чен ерничал, Чунхэ Вуся закатывала глаза, Лань Сичень вежливо улыбался, Цзинь Лин болтал, Вэй Ин нервничал, лицо Лань Ванцзы же совершенно ничего не выражало       Разговор шел с переменным успехом, было слишком некомфортно так рано обсуждать дела, а вежливые темы слишком быстро кончались. Под сверкающим взглядом Чунхэ Вуся даже Вэй Ин умолкал и тушевался.       С минуты на минуту должны были подать чай, когда громкий треск, сопровождающийся дождем щепок, заставил присутвующих заклинателей резко вскинуть головы. Цзян Чен с Чунхэ Вуся тут же притянули к себе а-Лина, Сичень положил руку на флейту, а Ванцзы утянул к себе за спину Вэй Ина.       — Ты?! — закричала Чунхэ Вуся, когда из обломков досок с потолка вырисовалась фигура Призрачного генерала.       Возможно, действия ее были быстрее мыслей, потому что женщина тут же ринулась вперед, на ходу вытаскивая кнут и замахиваясь, не сбивая шага. Призрачный генерал успел лишь прикрыть руками лицо, когда первый удар кнута обрушился на него. Но стоило оружию взмыть в воздух еще раз, как второй удар он спешно перехватил. Как и третий, и четвертый, и все последующие.       — Даи! — зовет Цзинь Лин, откашлявшись после осевшей пыли — Даи, стой! Он хороший!       — Вэнь Нин, что ты здесь забыл?! — вылезая из-за плеча Лань Чжаня, орет Усянь, пока двое продолжают сражаться.       Чунхэ Вуся наносит удары не останавливаясь, но уже видно как быстро она устает. Но не собирается сдаваться.       — Хотел проверить, что у вас все в порядке, хозяин. Случайно наступил. — перехватывая конец хлыста, тянет на себя оружие Вэнь Нин. Чунхэ Вуся сопротивляется, но скользит по полу не имея столько сил. Она отталкивается, делает новый прыжок и замах, что в результате они с Призрачным генералом оказываются лицом к лицу.       — Не трогай ее! — кричит Вэй Ин Вэнь Нину, когда Чунхэ Вуся одним незаметным движением достает кинжал и приставляет к шее Призрачного генерала. Тот рефлекторно хватает ее за руку и горло, и ему ничего не стоит сломать обе эти кости.       — Даи! Даи, хватит! Зачем ты это делаешь?! Это же Вэнь Нин! — орет Цзинь Лин, а в его голосе слышатся слезы.       — Это ты во всем виноват! Это ты! — выплевывает слова в лицо Вэнь Нину Чунхэ Вуся, продолжая прижимать кинжал к его шее — Если бы не ты, ничего бы не было! Если бы ты сдох сразу! Никто бы о тебе не узнал. Вэй Ин остался бы с Цзян Ченом и Цзян Янли была бы жива. Ненавижу…       — Что ты говоришь?! Это я! Шицзэ погибла из-за меня. — вылезает из-за спины мужа Вэй Усянь, но не приближается.       Вообще никто не подходит к ним, так как поза обоих слишком опасна. Кинжал ничто для Призрачного генерала, так же как и кости женщины в его руках. Лучше пока что обойтись переговорами.       — Если бы он не убил Цзынь Цзысюаня, Янли бы не оправилась на тот проклятый совет! Но она стала матерью главы клана и оставила в тот проклятый день с а-Лином меня. Если бы не Призрачный генерал, пошел бы Цзысюань. А я бы отправилась вместо нее… На ее месте должна была быть я. Ненавижу! Все из-за тебя…       Цзян Чен очень давно не видел у Чунхэ Вуси слезы, а все остальные и вовсе никогда. И это до ужаса поражает, пугает, словно мир вот-вот расколется, как ее упавшая слеза. Сколько же боли хранит эта уставшая женщина?       Цзинь Лин закрывает и открывает рот, не зная что сказать. Ему казалось, он давно смирился, принял смерть родителей и простил Призрачного генерала, но когда обо всем напоминают так, говорят без утаек и жалости, гнев и обида закипают в жилах. Он больше не пытается помешать своей даи. Цзян Чен же смотрит на это с неменьшим желанием убить. Он, как и Цзинь Лин, пытался, правда пытался все забыть, но когда прошлое раз за разом так настойчиво возвращается…       — Шицзэ пожертвовала собой из-за меня. — тихо говорит Вэй Усянь, осознавая сколько вреда они тогда причинили. Какое еще количество людей пострадало от их действий и решений, о скольких им еще даже не довелось узнать? — Ты должна мне все эти удары.       Лань Чжань только сильнее хмурится и выставляет руку, закрывая мужа своим рукавом, но Вэй Ин снова вылезает.       — Если бы не он, ты бы не ушел из клана. Остался бы в Юньмэне. Помогал нам. Не бросил Цзян Чена.       Вэй Ин замирает идентично такому же пораженному Цзян Чену. Сколько же тайн готова открыть Чунхэ Вуся в приступе этого бесцельного гнева? Она так же прекрасно понимает, что ничто из содеянного не принесет успех, с Призрачным генералом без духовных сил ей не справится.       — Ноги Вэней не будет в Пристани Лотоса. Кем бы он ни был. Под чьим бы именем не скрывался. Пока я дышу. Никогда! Ты слышал меня, а-Лин?       — Но… Но, даи! — нервно кричит Цзинь Лин, уже желая возразить, что не все Вэни плохие. А как же Сычжуй?! Или именно про него тетя и говорит? Цзинь Лин уже совсем ничего не понимает.       — Госпожа Чунхэ, разве дети должны платить за ошибки своих родителей? — пытается дипломатично вмешаться Лань Сичень, потому что, похоже, парочке сражающихся стоять так совершенно удобно. Вэнь Нин не отпускает ее шею, а Чунхэ Вуся опасно прижимает к его коже кинжал.       — Тогда за что платим мы, каждый раз переступая порог храма предков? Разве мы не заплатили за ту войну в которой погибли наши родители? Разве вашего отца, господа Лань, не убили Вэни?       Лань Сичень замолкает приняв поражение. Лань Ванцзы же не двигается с места.       — Вы правы, госпожа. Это моя вина. — тихо говорит Вэнь Нин, опуская руки, оставаясь во власти напряженной Чунхэ Вуся — Вы можете сделать со мной, что захотите. Я не буду сопротивляться. Если бы не я, ничего этого действительно бы не было.       — Нет, Вэнь Нин, что ты такое говоришь?! — кричит на него Вэй Ин, совершенно с такими выводами не согласный. Ну, может быть, чуть-чуть. Ну, отчасти. Но его вины во всем произошедшем не меньше. Он и так не смог никого из них защитить.       — Даи! — хнычет Цзинь Лин, не в силах справляться с разбередившимися ранами. Казалось, он только собрал свою семью снова.       — Давайте, госпожа. Я приму любое ваше наказание. — смотрит на нее Вэнь Нин, открываясь для любого удара. Если этой женщине удастся его развоплотить, это и вовсе не будет считаться за наказание.       — Чертов Вэнь! — тоже не сдерживается Чунхэ Вуся начиная рыдать.       Из-за оплетенного вокруг них хлыста они крепко связаны и ей ничего не остается кроме как рыдать почти что у него на груди. От нахлынувшей истерики она даже не совсем понимает что делает, но желание сдержать клятву самой себе, хотя бы попытаться, сделать хоть что-нибудь в попытке отомстить, она все же вонзает кинжал в его плечо. Для Призрачного генерала это даже не рана, не на что и внимание обращать, поэтому Вэнь Нин стоит ровно, пока воющая от гнева, слез, обиды и боли женщина несколько раз вонзает кинжал в его не разложившееся плечо.       — Вэй… У. Сянь. — севшим голосом вдруг произносит Чунхэ Вуся, одним плавным движением отстраняясь от Призрачного генерала и распутывая их хлыстом — Я всегда говорила, что ты принесешь нашему клану одни неприятности!       — Госпожа Юй?       — Матушка?       Хором произносят Вэй Ин и Цзян Чен, тут же переглядываясь с немым вопросом как такое возможно. А женщина уже отошла от Призрачного генерала, хорошо знакомым мальчишкам движением разматывая хлыст и показательно замахиваясь.       Вэй Ин даже не пытался дернуться. Этот удар он слишком хорошо знал. Сейчас хлыст не достигнет цели, это движение призвано лишь напугать, выразить все недовольство его обладательницы.       А вот Лань Ванцзы этого не знал, поэтому легко перехватил хлесткую нить, наматав себе на запястье, тут же вытащил меч и скользящим ударом решил атаковать.       Но какого же было его удивление, когда женщина без духовных сил, никогда не обручавшаяся в Гусу, легко ушла от его атаки, отточенным движением встав на Бичэнь, замахом оказавшимся слишком близко к полу.       — Ты очень похож на своего отца. — в голосе Чунхэ появились странные ноты, словно говорили разом два голоса — Тот тоже всеми силами брал то, что ему не принадлежит.       Лань Ванцзы с силой дергает меч, направляя линию удара вверх, желая разрубить противника, но поперек ему кидается на меч Вэй Ин, заставляя погасить удар. Видящий это Лань Сичень делает шаг к брату доставая сяо, но его толкает Цзян Чен, едва не повалив на пол. А Чунхэ Вуся так легко делает шаг в сторону, словно отрабатывала этот прием тысячу раз.       — Не надо. — просит Вэй Ин, почти лежа на руках и лезвии меча мужа.       — А-Ся… — наконец зовет ее Цзян Чен, видя как сжимаются и разжимаются пальцы девушки на рукояти хлыста. Ощущение, что она борется сама с собой внутри, одновременно желая и не желая обрушить на Вэй Ина знакомый удар.       — А-Чен. — поворачивает она к нему голову и тут же за нее хватается, открыв рот в болезненном крике. Ее начинает шатать, Чунхэ Вуся с силой сжимает руками собственную голову и старается не кричать, но что-то внутри заставляет ее болезненно сопротивляться.       — Глупый мальчишка! - снова упирается она взглядом в Вэй Усяня, тяжело надвигаясь — Что ты опять натворил?!       Каждый шаг был настолько тяжелым, а протянутые к Усяню руки так искривились, словно к ним приближается не человек, а оживший мертвец. Шокированный Вэй Ин так перепугался, что никак не мог придумать что делать, особенно когда хлыст, словно Цзыдянь в его прошлой жизни, со свистом взлетел вверх, чтобы обрушиться на его бедовую голову.       — Чэнцин, блять, Усянь, скорее! — всучив главе Лань главу Цзинь, прыжком оказался рядом с братом Цзян Чен, оттаскивая его с линии удара. Лань Ванцзы среагировал мгновенно и легко отсек часть кнута мечом.       — Ты думаешь в нее дух покойного вселился? — пытаясь подняться на ноги, хватается за брата Вэй Усянь. Вполне похоже, но неужели мадам Юй настолько на него зла, чтобы явиться прямо сейчас, да еще и так? Или кто-то околдовал Вусю, а та слишком хорошо знает приемы их наставницы? В любом случае, у Вэй Ина совершенно некультурный шок.       — Вот и проверим! Играй уже! — не в силах поднять оружие на лучшую подругу, рычит на него Цзян Чен.       Мелодия флейты разливается по комнате и девушка тут же замирает. Медленно поворачивает голову на звук, как самый настоящий мертвец, и шипит и скалится, не имея возможности пошевелиться.       — Пиздец. — выражает коллективную мысль Цзян Чен, глядя на все это.       — Такого я еще не видел. — вторит ему Вэй Усянь на выдохе, снова принимаясь играть.       Девушку корчит в агонии, она цепляется за свое горло, рот, нос и уши, то ли закрывая самые важные отверстия, то ли наоборот стараясь их еще больше раскрыть.       Мелодия длится не долго. Чунхэ Вуся просто падает вниз, перестав сопротивляться, и первым, как ни странно, к ней подходит Лань Ванцзы. Он проверяет ее пульс, зачем-то смотрит духовные меридианы и совершенно бесстрастно заключает:       — Обморок.       Хватавшиеся все это время друг за друга Цзян Чен и Вэй Усянь синхронно выдыхают, смотрят друг на друга как в детстве, а потом так же синхронно отстраняются, делая вид, что ничего не было. Это все всколыхнуло в них слишком много забытых и похороненных чувств.       — Даи! Даи, что с тобой? — подползает к бессознательному телу и Цзынь Лин, почему-то на коленях.       Цзян Чен впервые осмысленно оглядывает зал после всего произошедшего. В целом ничего не случилось, только дыра в крыше снова сияет синевой неба, бессознательная Чунхэ Вуся после припадка непонятной одержимости лежит на полу, пока ее пытается растолкать Цзинь Лин, над ними с мечом в руке стоит ничем непробиваемый Лань Ванцзы, пока Лань Сичень, тоже на полу, на коленях держит такого же бессознательного Вэнь Нина, похоже, на того мелодия тоже подействовала. Только лишь они с Вэй Ином почему-то никак не могут приблизиться ни к одному, ни ко второму, взглядами и старыми привычными кивками пытаясь выяснить друг у друга что случилось. Надо же, еще помнят…       — Лучше всего связать ей руки до того как она очнется. Мы не знаем в каком состоянии это будет. — говорит Лань Сичень, перестав удерживать на своих коленях открывшего глаза Призрачного генерала. Тот пришел в себя на удивление быстро, а вот Чунхэ Вуся за ним не поспевала.       — Что?! Зачем?! — вскидывается Цзинь Лин, совершенно не считающий тетю опасной. Не в первый раз она хлыстом машет. И хуже бывало. Просто устала. Устала ведь, да?       — Как минимум, чтобы она уж точно все рассказала. — хмыкает Цзян Чен, мысленно продумывая, что может сделать с несносной девчонкой, если в произошедшем она виновата сама. Это у Ланей кинк на связывание, а он ее просто убьет. Своими же руками.       Цзян Чен берет себя в руки и наконец подходит. Он берет тело Чунхэ Вуси на руки и уже несет ее в комнату, когда вдруг вспоминает о гостях:       — Твоя старая комната готова. Поешьте когда пожелаете. Где кухня знаешь. — кидает он брату из-за плеча, а затем спешно уходит из зала.       Все еще находящийся в шоке Вэй Ин не может полноценно оценить ситуацию и умиленно порадоваться, настолько происходящее кажется ему нереальным.       Пробуждение тяжелое, сложное и неприятное. Вуся тянет к голове руки, желая растереть раскалывающийся лоб и слипающиеся глаза, но ей это не совсем удается. Глаза тут же распахиваются сами собой, чтобы увидеть фиолетовую ленту связывающую запястья, а гудящую голову простреливает мысль, что кинк на ленты Цзян Чену тоже передался. Уж сколько рассказов она про эту бесценную повязку Ланей выслушала. Не такую уж бесценную, если используют ее так… Впрочем, сейчас лента была фиолетовая, знакомая и явно повязанная не для удовольствия.       Чунхэ Вуся плохо помнила, что произошло, но предпочла бы не знать вовсе, чтобы сейчас не оправдываться. А говорить придеться, так как на нее уставлены пять пар выжидающих глаз.       — Привет. — максимально пытаясь прикинуться дурочкой, здоровается она — А-Инь, ты свою ленту забыл.       В обычный день Цзян Чен бы фыркнул на это, усмехнулся, глядя на протянутые связанные руки, но сегодня улыбка не касается ни его губ, ни тем более глаз. Черные волосы непривычно рассыпаны по плечам и очень заметно как Лань Сичень тянется их касаться, нервно обрывая сам себя.       — Рассказывай. — почти рычит Цзян Чен, не глядя на подругу. Ему кажется, что он задушит ее собственными руками после следующей шутки.       — Нууу… -скашивает глаза в сторону Чунхэ, чтобы ни на кого не смотреть — Я лишь могу догадываться, что произошло.       — Догадываться мы и сами можем, — фыркает Вэй Ин, дальновидно прячась за спиной Лань Чжаня — Ты правду расскажи, как получилось, что в твоем теле душа мертвеца.       Цзян Чен недовольно зыркает на брата, а Чунхэ Вуся строит недовольную гримасу от раскрытия всем присутствующим этой тайны. Гениальный засранец, так мало времени потребовалось, чтобы догадался…       — Я провела обряд воскрешения. — понимая, что молчать уже бессмысленно, признается Чунхэ Вуся.       — Ты — что?! — хором орут Цзян Чен и Цзинь Лин, даже подавшись к ней вперед, а Вэй Ин удивленно вторит им где-то на задворках.       — После воскрешения Вэй Ина, я подумала, что точно так же смогу воскресить Янли. Она нужна вам больше, чем я и…       — Кто тебе дал право решать, кто нам нужен больше?! — вспыхивает Цзян Чен, а вокруг его кольца с треском пробегают фиолетовые молнии — Не хотела бы ты спросить меня?!       — А-Лину нужна мать! Настоящая мать. И ей, я уверена, тоже бы хотелось побыть с вами.       — Даи… — шепчет тихо Цзинь Лин, а глаза его наполняются слезами. Он порывисто кидается на лежащую женщину и обнимает со всех сил. Та прижимается головой к его голове, из-за связанных рук не в силах притянуть к себе и нормально обнять.       — Но у меня ничего не получилось. Янли не пришла и я решила, что нет смысла об этом беспокоиться.       — Но тогда, кто завладел вашим телом?       — Я. — знакомый голос пробегает по спинам мальчишек Юньмена холодком, они не ожидали когда либо еще его услышать.       — Матушка… — складывает руки и низко кланяется Цзян Чен, заметно бледнея. Вэй Усянь за спиной Ванцзы повторяет за ним.       — Я всегда рядом со своими детьми, когда бы они меня не звали. А-Ся думала обо мне в момент ритуала и я не смогла не прийти.       — Когда я у… — прерывает себя Вэй Ин и тут же продолжает — И тогда, в яме, мне казалось я слышал звук Цзыдяня и отблеск меча… Мертвецы не сразу смогли ко мне подобраться.       Чунхэ Вуся прожигает Вэй Ина убийственным взглядом в котором он читает собственную глупость. Неужели он правда верил, что все было просто так?       — Последствия этого ритуала оказались куда неожиданней. Тело получило вторую душу, но из-за отсутствия золотого ядра, это никак не могло проявиться.       Чунхэ Вуся крепко сжимает зубы, стараясь не позволить второй душе раскрыть еще каких-нибудь ее тайн, но все настолько в шоке, что пропускают такой незначительный факт мимо ушей.       — Но что же произошло сейчас? Ведь ритуал так и не завершился? — удивляется Лань Сичень.       — Разве без золотого ядра провести ритуал вообще возможно?       — Темный путь подразумевает возможность отсутвия золотого ядра.       — Но переселение не подразумевает присутствие второй души.       — Что стало толчком для этого?       Все наперебой высказывают друг другу свои мысли, пока громкий голос Цзян Ваньиня их всех не перебивает.       — А-Ся, рассказывай!       Женщина поджимает губы и грозно смотрит на своего главу, по взгляду понятно, что это именно она, поэтому еще больше упрямится.       — Я тебя не развяжу до тех пор, пока ты все не расскажешь. — вполне состоятельная угроза, если знать главу Цзян.       Чунхэ Вуся тяжело вздыхает и сдается. Все равно теперь они от нее не отстанут. А зная, что внутри нее теперь госпожа Юй, рассказ уже не представляется таким страшным. Куда неприятней было бы притащить в себе какую-нибудь дрянь и стать подпиткой по-настоящему злобной твари.       — Про ритуал я уже сказала.       — Где ты вообще его нашла? Как узнала?       — Все просто. Наведалась в деревню, где жил Мо Сюаньюй и узнала, что мальчишки на том месте нашли странную книгу. Потом за ней пришел молодой господин и выкупил у шпаны за два гроша. Описания были прекрасны, особенно красивого веера, который тот так недальновидно демонстрировал.       — Не Хуайсан!       — Тогда я отправилась прямо к нему, но змееныш отказался мне ее отдать. У нас натянутые отношения, это правда.       — Вы рассказали ему, зачем она вам нужна? — спрашивает Сичень, немало обеспокоенный всем происходящим. Вот только младшего Не им тут еще и не хватало.       — Да. — вздергивает подбородок Чунхэ Вуся.       Цзян Чен и Цзынь Лин синхронно громко вдыхают, явно сдерживая рвущиеся с языка слова.       — И тогда..? — глаза Цзян Чена сверкают пурпурными молниями, он крепко сжимает кулаки и едва удерживается от призыва Цзыдяня.       — Я подкупила адепта, который узнал где хранится нужный мне фолиант, а дальше дело техники… — быстро произносит Вуся, чтобы было меньше всего понятно.       — …Ты ее украла. — сжимает зубы Цзян Чен, глядя в одну точку.       Он пытается свыкнуться с мыслью, что мог потерять еще одного любимого человека, снова остаться один, чтобы от Пристани Лотоса совсем ничего не осталось. Что бы он делал, если бы все пошло совсем не так? Если бы она к нему не вернулась? Он безумно любит сестру, но та умерла много лет назад. Он ее давно оплакал. А Чунхэ, она всегда была с ним. Всегда была рядом. И клялась остаться так до последнего. И выходит, она тоже его обманула. Как Вэй Усянь. В глазах Цзян Чена скапливаются предательские слезы. Он сильно жмурится, потом моргает, пытается прийди в себя. Он должен орать, махать Цзыдянем и гонять девчонку по всей комнате, но вместо этого в горле ком и он не может заставить себя пошевелиться.       — А-Инь. — зовет Чунхэ Вуся, но связанная, придавленная телом обнимающего ее Цзинь Лина, она не может пошевелиться.       Она должна все ему объяснить, но уже по выражению лица видит, как сильно его расстроила. Она твердила ему двадцать лет, что ее смерть он не должен воспринимать тяжелее, чем смерть любого адепта. Но и сама знает, что это не могло было быть правдой. Они вросли друг в друга куда крепче любовников, они были семьей и это значило куда больше.       — Говори дальше. — требует Цзян Чен, ни на кого не глядя. Вэй Ин вздыхает за Лань Чжанем и даже Сичень не пытается его касаться. Глава Цзян вот-вот начнет биться током.       — А дальше я провела ритуал по книге, который не свершился. Я решила, это из-за отсутствия золотого ядра и ничего вам не сказала. Я хотела вернуть Цзян Янли, а получилось, что призвала госпожу Юй, заперев в своем теле. Это проявилось совершенно внезапно. Я вдруг резко потеряла контроль над своим телом, а потом видела все как будто со стороны. Видела вас, госпожа, в каждом движении и выражении лица.       Чунхэ Вуся замолкает поджав губы, и тут же начинает снова говорить, но уже совершенно другим голосом. Даже мимика ее меняется. Становится жестче и резче, чеканя слова.       — Первый удар действительно предназначался тебе, Вэй Ин. Несносный мальчишка, ты и тут умудрился натворить таких дел! Даже посмертие ничему тебя не учит, с воскрешением вместе! — в привычной манере начинает отчитывать его госпожа Юй. Ну, как удар? Она бы действительно его даже не задела, если бы этот мальчишка Лань не вмешался. В кнуте не было и толики духовной силы, что даже такой удар не нанес бы Усяню никакого вреда, не было бы даже достаточно больно. А вот потом началось самое интересное…       — Но дело в том, что последующие удары я наносила не сама. И даже не а-Ся. Кто-то целенаправленно воздействовал, чтобы мы напали на Вэй Ина. И какую прекрасную защиту ты себе выбрал в качестве молодого Ланя…       Госпожа Юй усмехается, а Цзян Чен почти не видит разницы между усмешкой Чунхэ Вуси и матушкой.       — Чунхэ Вуся, кто-то был с тобой в момент обряда? Тебе помогал кто-то? — зло спрашивает Цзян Чен, готовый убить ее прямо сейчас. Только этого им еще не хватало. Он едва успел собрать семью, а уже появился новый враг.       — Нет, никого. — тут же отвечает своим голосом девушка и снова прячется за чужим сознанием. Все же, прочувствовать на себе гнев лучшего друга ей совершенно не хочется.       — Прекрасно. И что мы имеем в итоге? Кто-то может управлять твоим телом и сознанием моей матушки, чтобы попытаться убить Вэй Ина? Прекрасно, брат, ты действительно не можешь иначе, просто прекрасно! — в голосе Цзян Чена уже слышится едва сдерживаемая истерика. Видимо, им действительно не судьба жить спокойно. Да и в посмертии похоже что покоя не видать.       — А-Чен, мы разберемся. — привычно кладет ладонь на его плечо Лань Сичень, желая успокоить, но теперь, в присутствие матушки Цзян Чена, такие фривольные касания кажутся ему почти неприемлемыми.       — Конечно, конечно разберемся! Ведь где Ханьгуан-Цзюнь там и хаос. А уж мой брат всегда при нем! — почти кричит Цзян Чен, размахивая руками, скидывая ладонь Сиченя. Ему бы сейчас кого-нибудь ударить. Да вот жалость, все настолько подходят, что глаза разбегаются!       — Как давно ты это сделала?! — обращает пылающий взгляд на подругу Цзян Чен, а челюсти его сжаты, что желваки ходят.       — Четыре месяца назад…       Цзинь Лин крепче обхватывает шею тети, едва ту не душа, и громко всхлипывает. Цзян Чен не сдерживает явивший себя во всей красе Цзыдянь с разрядами ярких молний легший ему в руку, а остальные поражено выдыхают.       — Тогда почему сейчас? Что ты сделала?!       — Ничего! Больше абсолютно ничего!       — Призрачный генерал. — напоминает всем Лань Ванцзы с чего вообще все это началось. Чунхэ Вуся закусывает губы и отворачивается. — Что попросила госпожа у души, чтобы их обмен состоялся?       Все замирают в ожидании, а девушка совсем не желает говорить, стискивая зубы и нервно бегая глазами по противоположной стене комнаты.       — Смерть Призрачного генерала. — очень тихо и ровно признается она, переводя взгляд прямо на Цзян Чена. Тот поражен настолько, что даже не находится со словами, чтобы заорать.       — Но Янли никогда не совершенствовалась, не тренировалась и золотого ядра бы в твоем теле с ее душой не появилось! Как бы она смогла убить Вэнь Нина? Это просто невозможно! Ты бы обрекла ее душу на постоянные мучения, пока желание не исполнилось! — теперь орет Вэй Ин, представив шицзэ запертую в этом теле без возможности освободиться.       — Конечно, она бы и не попыталась его убить. Но ты бы не вынес ее страданий, — переводит совершенно спокойный и твердый взгляд на Вэй Ина Чунхэ Вуся. За это ей совершенно не стыдно и скрывать этого она не пытается. — И если не сам, то Лань Ванцзы без колебаний бы избавил вас обоих от раздумий. Ведь благополучие Вэй Ина ему дороже собственного ордена. Не так ли, младший господин Лань?       Лань Чжань совершенно бесстрастно смотрит на девушку и в целом не может с ней не согласиться.       — Зачем тебе такой злой и коварный план, даи? — почти ревет Цзинь Лин, боясь, что она умрет прямо сейчас на его руках. Что, если ее душа сейчас развоплотится? Если ритуал начал работать? Что, если его даи умрет? Пусть и свою бабушку, но он ее совершенно не знает. По детскому горькие слезы собираются в уголках его глаз и он только крепче ее обнимает.       — Чтобы отомстить за твоих родителей, малыш. За нас всех.       — Но сама госпожа Чунхэ не смогла бы подобраться к Призрачному генералу, а после ее слов для господина Вэя, Призрачный генерал никак не мог оказаться в зоне досягаемости, поэтому ритуал и не сработал. А теперь, когда они встретились лицом к лицу, ритуал завершился и откликнувшаяся на призыв душа смогла завладеть предложенным телом. — выстраивает сошедшуюся логическую цепочку Лань Сичень, наконец все понимая.       Коварству и хитроумности этой женщины он давно не удивляется. Она довела адептов его ордена в прошлый раз за рекордные сутки, что те бежали с криком и мольбами к главе больше никогда их с собой в Пристань не брать. И острая еда, к которой в Гусу уже привыкли благодаря господину Вэю, была самым легким из ее испытаний. У Лань Циженя дернулся глаз после ее заявлений о невоспитанности нового поколения. Хотя с ним она была предельно вежлива и приятна.       — Но из-за изначально пошедшего неправильно ритуала и неправильной, прошу простить, госпожа Юй, откликнувшейся души все пошло не так и тело вместило обе души. Как это произошло — для всех нас загадка. Но сейчас куда важнее узнать кто пытается воздействовать на вас извне. И что самое главное, что мы дальше будем делать. — поставленным голосом продолжает свою лекцию Лань Сичень, а от его умиротворенного голоса все успокаиваются. Цзяны подерутся друг с другом позже.       — Кроме Хуайсана, кто-то еще знает о твоей задумке? — спрашивает Цзян Чен.       Все случилось слишком стремительно, но более того, слишком гладко. Как находящийся в своем клане младший Не смог так точно и вовремя воздействовать на а-Ся? Или это было спланировано? Мог ли он подговорить Призрачного генерала явиться в момент их собрания? И откуда вообще Не мог о нем знать? И точно ли это Хуайсан? Должен ли Цзян Чен подозревать в случившемся своего друга или просто глупая девчонка напутала что-то в этом гуевом ритуале?       — Никто. — уверенно говорит Чунхэ Вуся, а в следующий момент вскрикивает:       — А-Чен!       Девушка со всей силы отталкивает от себя Цзинь Лина, которого тут же перехватывает и закрывает собой Лань Сичень, Цзян Чен легко уходит от ее броска, тем более, что в него она вовсе и не целилась, а Лань Ванцзы без колебаний перехватывает ее за связанные руки. Девушка шипит и скалится, пытаясь вырвать запястья или разорвать сковывающую ленту, вот только пальцы Лань Ванцзы крепче любых оков.       — Даи! — кричит Цзинь Лин, но та не реагирует.       Она вся стала как призванный мертвец и даже госпожа Юй на голос Цзян Чена не откликается. Сичень достает сяо и начинает играть, но это лишь сильнее злит заключенную в тело душу. Госпожи Юй или Чунхэ Вуси, Сичень предпочитает не думать.       — Почему все всегда пытаются убить меня? — канючит из-за спины Лань Ванцзы Вэй Усянь, не двигаясь с места. Цзян Чен оплел разъяренную девицу Цзыдянем, но он не использует свою силу, стараясь ей не навредить.       — Потому что ты всегда источник всех неприятностей! — повторяя излюбленную фразу матушки, шипит Цзян Чен. В детстве он никогда так не думал, но оглядываясь назад, похоже в этих словах был резон.       Звук сяо резонирует с треском молний Цзыдяня и шипением Чунхэ Вуси. Девушка, или оживший мертвец, так и не двигается с места, тупо напирая на бесстрастно стоящего перед ней Лань Ванцзы. По сравнению с ним она беспомощная кукла, и только взгляд брата не позволяет Ванцзы сломать ей запястья и свернуть шею, или хотя бы подсечь мечом, чтобы вырубить.       — Даи! — продолжает орать Цзинь Лин, пока его тетя по волчьи скалится на Лань Ванцзы, в упор пытаясь пройти его как стену. Младший Лань даже не прикладывает никаких усилий, чтобы удерживать ее в этом положении. Только смотрит бесстрастно, даже брезгливо, ожидая пока мелодия брата подействует.              — Вээййуууусяяяяннньь… - хрипом и шипением вырывается из ее горла.       Цель ли он или это просьба о помощи? В любом случае, ее напор неожиданно становится сильнее, будто в тело вложили больше сил, она даже дергается в бок, пытаясь сменить точку нападения, как сделал бы более осознанный противник.       — То, что воздействует на нее, сильнее моей мелодии! — кричит Сичень, убрав от губ флейту.       Чунхэ Вуся резко подлезает под Лань Ванцзы, пытаясь достать сжавшегося за его спиной Вэй Ина, но Цзян Чен вовремя тянет Цзыдянь на себя. Лань Ванцзы в одно мгновение успевает достать гуцынь и послать по нити соединяющей Чунхэ Вуся с заклинателем режущий удар. Связь рвется как лопнувшая струна и девушка с громким хрипом падает на пол опутанная Цзыдянем прямо рядом с Вэй Ином.       — Гуй бы тебя побрал, сестренка! — в ужасе восклицает Вэй Ин, переворачивая бессознательную девчонку на спину. Пусть лучше никто не задается вопросом, почему он даже не попытался сбежать от нее или сразиться.       Лань Ванцзы хватает Вэй Ина за запястье и тянет обратно на ноги, заставляя отойти. Цзян Чен возвращает кнут в кольцо и присаживается рядом, медленно и аккуратно поднимая ее на руки, возвращая на кровать. На присутствующих он не смотрит. Растерявшийся а-Лин с открытым ртом смотрит на бессознательное тело своей даи и благоразумно остается рядом с Лань Сиченем.       — Заклинатель ранен. Скорее всего в плечо. Судя по месту ранения, его инструмент — флейта. — спокойно говорит Лань Ванцзы, словно бы ничего не произошло. Словно бы остальные не хранят тяжелое, гнетущее молчание, раздумывая каждый о своем.       — Что не удивительно, учитывая, на чем играл Старейшина Илин. — фыркает Цзян Чен, убирая растрепавшиеся волосы подруги с ее лица. Наконец-то оно больше не перекошено ненавистью и гримасой злобного мертвеца — Этот ритуал ведь его творение.       — А-Чен, последователи темного пути извратили многие вещи, которые господин Вэй задумывал как что-то благое, — Сичень не замечает как переходит на фамильярность, желая не довести братьев до новой ссоры. Он столько усилий потратил, чтобы их хоть слегка примирить. И позвать их братьев сюда было отличной новостью, широчайшим шагом, благой волей Цзян Чена, пока эта девчонка опять все не испортила. Если она не придет в себя к новой луне, он сам ее закопает, и не важно с какой душой.       — По-моему, сейчас важнее найти этого флейтиста-недоучку, тебе так не кажется? — фыркает точно так же Вэй Усянь, складывая руки на груди и задирая нос.       С виду это выглядит высокомерно, но на самом деле он до ужаса напуган происходящим и не знает куда кидаться, чтобы помочь. Освободить душу госпожи Юй для него первостепенная задача. Что бы их не связывало в прошлой жизни, она в первую очередь хозяйка Пристани Лотоса бывшей его домом. Она его растила вместе с собственными детьми.       — Что ты предлагаешь? — скалится на него Цзян Чен, кидая хмурый взгляд через плечо.       — Судя по произошедшему сейчас, заклинатель совершенно не умеет пользоваться своим инструментом. Именно поэтому Чунхэ Вуся вела себя как обычный зомби. Души внутри достаточно сильны, чтобы сопротивляться приказу, поэтому Лань Чжаню и не составило труда ее просто так держать. В первый раз воздействие получилось таким удачным, потому что Чунхэ Вуся и госпожа Юй не были к нему готовы, да, можно сказать, сами не знали друг о друге и этом таинственном заклинателе.       — Хватит болтать. Ближе к делу. — огрызается на него Цзян Чен, но внимательно слушает.       — Какой ты нетерпеливый, братец! — подначивает его Вэй Ин, сам себя забывая и не замечая, что болтает — А то, что нам лишь нужно найти этого самого заклинателя и засунуть ему эту флейту в. ну там решим куда.       — И как ты себе это представляешь? Ты хоть знаешь, сколько в мире заклинателей? Сколькие из них играют на флейте?!       — Я его ранил. — вставая ближе к мужу, напоминает Лань Ванцзы.       — Прекрасно! Просто прекрасно! Мы ищем заклинателя с флейтой, который не может на ней играть! — в голосе Цзян Чена столько яда и сарказма, хоть ведрами черпай.       — Чунхэ Вуся упоминала, что позаимствовала книгу с ритуалом в Цинхэ Не. Думаю, с главы Не и есть смысл начать… — тихо предлагает Лань Сичень, чуть откашливаясь в рукав.       С младшим Не они давно не пересекались. После произошедшего с Гуаньяо, Не Хуайсан отказался от помощи Цзэу-Цзуня во вполне доходчивой и твердой форме, да и сам он делал невероятные успехи в управлении кланом и всеми заклинателями. От маленькой Незнайки не осталось и следа. Это настораживало и пугало. Лань Сичень пытался указать на это, но Цзян Чен только отмахивался, считая, что достаточно хорошо знает друга.       — Ну, хотя бы, вы достаточно неплохо сошлись на недовольстве к клану Не, — как-то странно усмехается Цзян Чен на эти слова, оборачиваясь ко всем — Хорошо, я отправлюсь в Цинхэ и встречусь с Не Хуайсаном.       — Нет. Если в этом замешан он, то ни за что не расскажет тебе, после того как все это случилось. — яро возражает Лань Сичень, едва не прибив Цзинь Лина взмахом рукава — Я отправлюсь к нему. На правах названного брата Не Минзюэ.       — Кажется, он весьма прямо отказался от твоей помощи в прошлый раз… — в усмешке Цзян Чена больше оскал.       — Мы пойдем! Уж с нами-то Хуайсан ничего не заподозрит! Мы же лучшие друзья! — влезает в какой-то подозрительно странный спор Вэй Ин.       — И именно поэтому главная цель это ты, да? — усмешка получается настолько едкой, что даже Вэй Усянь затыкается. Ванцзы же плевать, главное оставить Вэй Ина в безопасности.       — Тогда я, я пойду! Не Хуайсан ведь и мне как бы дядя, да? Ну или по крайней мере глава союзного клана. — воодушевляется Цзинь Лин, готовый сделать все, лишь бы помочь своим родителям.       — Вэй Усянь, моя лента занята, не мог бы ты одолжить свою и связать этого обалдуя? Запрем их в Лунной беседке пока все не закончится. — ворчит Цзян Чен, слишком резко сменяя гнев на милость, когда дело касается племянника.       — Не поможет. Мы умеем плавать. — гордо вздергивает нос Цзинь Лин, совсем как дядя, и так же высокомерно складывает руки на груди. Какой-то остров посреди озера их точно не удержит. Он вырос среди воды и уж точно сможет доплыть до суши.       — Никто из вас в клан Не не пойдет. — голос мадам Юй едва не заставляет Цзян Чена подпрыгнуть с кровати и почтительно склониться. Вэй Усянь сильнее прячется за Лань Ванцзы.       — А-Инь, — теперь голос принадлежит Чунхэ Вуся, но звучит все так же строго — Вызови Сюй Цзюя и Шен Линя, пускай отправятся в клан Цинхэ Не и встретятся с Лао По в борделе Дикого быка. Нам ведь нужно узнать, если ли у главы Не новые ранения, верно? Пусть Лао По выяснит это и передаст им, а те уже вернутся к нам. Должны управиться за пару дней, считая дорогу.       — Ты уже и там подсуетилась? — оборачивается на пришедшую в себя женщину Цзян Чен, снова вспомнив, что сам собирался ее убить. Собственными руками.       — Я прорабатывала разные варианты добыть книгу. В любом случае, свой человек никогда не помешает. Это не такая страшная информация, узнать ранен ли змееныш в плечо. Жаль, не горло. В следующий раз, Ханьгуан-Цзюнь, будьте уж поточнее…       У Вэй Усяня не находится слов, а у Лань Ванцзы мысленно отпадает челюсть. Эта невыносимая женщина, из-за которой они все на ушах, еще и недовольство смеет высказывать? И кому, Второму Нефриту Гусу Лань?       — А-Ся. — рыкает на нее Цзян Чен, но на самом деле нисколько не рассержен. Сколько же еще он готов спустить этой несносной девице?       — В таком случае, Ванцзы, отправляйтесь с господином Вэем в Гусу. Возможно, в запретной части библиотеки найдется что-нибудь подходящее для. — Сичень запинается. Они еще не обсуждали что теперь планируют делать с душами в этом теле. Кто знает, вдруг им и вдвоём не плохо остаться? Насколько он помнит, Чунхэ Вуся — любимая ученица матушки Цзян Чена. Лань Сиченя слегка передергивает при мысли о двух старших родственницах.       — Нашей ситуации… — находит как закончить он, не глядя на Цзян Чена.       Стандартная схема с изгнанием души тут явно не сработает. Учитывая, чьей оказалась эта душа. И тело было отдано добровольно. Даже сейчас они делят его без каких-либо проблем, хотя обычно вторая душа сводит носителя с ума. Кто знает, насколько хрупко это равновесие? Возможно, лишь до момента пока обе госпожи Юньмена сходятся во мнении.       — Цзинь Лин, ты тоже отправляешься домой. — встает с постели подруги Цзян Чен, решив избавиться от всех возможных мишеней.       Кто знает, если они ошиблись и это не Хуайсан, точно ли жертва заклинателя именно Вэй Усянь? Может быть, это сам Цзян Чен, а остальные только мешаются? Ни ему, ни а-Лину матушка и Чунхэ Вуся не позволят заставить себя навредить, он только что это видел. Если бы она не оттолкнула а-Лина, внезапности и скорости хватило вцепиться в Вэй Ина. Но она и сама не хотела этого. Никто из них. Как бы Чунхэ Вуся не сыпала проклятия на бедовую голову Усяня, они все равно оставались юньменцами. Она знала, насколько сильно Цзян Чен и Вэй Ин желают восстановить утерянное братство, не признаваясь в этом самим же себе. И ее собственная ненависть к этому человеку ничто по сравнению с любовью к Цзян Чену. Без лишних глаз они сами справятся, по-своему.       — Глава Лань, вас мы тоже не смеем больше задерживать.       — Но а-… — прерывает себя на полуслове Лань Сичень, едва удержав очередное фамильярное обращение. К нему обратились достаточно официально, чтобы не устраивать публичных сцен.       — Дядя! — в отличие от Лань Сиченя, Цзинь Лин может смело и открыто выражать свое негодование — Я не оставлю вас с даи одних! Если понадобится помощь, я сделаю все…       — Твоя помощь в том, чтобы вырасти, жениться, принять клан Юньмен под свое руководство, и продолжить наш род. — в два голоса говорят хозяйки Пристани Лотоса. Совместная речь делает звук их голоса почти загробным, неприятным, что ослушаться страшно — Твоя безопасность — главное. Посмотри на Цзэу-Цзюня и учись вести себя как глава клана.       Чунхэ Вуся редко отчитывала воспитанника при всех, но сейчас было не до сантиментов и благородного воспитания. Им нужно избавиться от всех, кто может стать целью, а вдвоём то уж они без труда справятся. В конце концов, они обе без колебаний отдадут Цзян Чену свою жизнь. Сколько бы раз этого не потребовалось.       Мужчины перед ней склоняют головы. Камень в огород Лань Сиченя настолько большой, что не понять намека невозможно. Его выставляют вон не считая, что нуждаются в его помощи, и уж тем более, что могут ее принять. Глава Цзян же никчемной женщине не перечит, наоборот, в ее устах его слова.       — Но. Но, даи!       — Не заставляй меня отправлять тебя в Ланьлин в мешке из-под риса. — встает она рядом с Цзян Ченом не обращая внимания на собственные связанные запястья.       И сейчас хозяева Юньмена настолько похожи, настолько властны и уверены, что все слова перед ними теряются. Будь у Чунхэ Вуси золотое ядро, эти двое могли бы стать сильнейшей парой заклинателей. Сичень уверен, будь госпожа Юй жива, она бы благословила этот союз или же сама на нем настояла.       — Я прослежу, чтобы Цзинь Лин добрался до Ланьлина. — неожиданно встает рядом с племянником Вэй Ин, подталкивая того в плечо — Лань Чжань, я вернусь через несколько дней!       — Что?! Зачем мне тво… — начинает Цзинь Лин, но Вэй Ин с силой толкает его в плечо и тот замолкает. Лань Ванцзы смотрит на мужа молча и на удивление не возражает.       Чунхэ Вуся остается в своей комнате, а Цзян Чен идёт выпроваживать гостей. У них был запланирован семейный ужин, но неприятности для них как-то привычнее.       Заклинатели встают на свои мечи и взмывают в небо. Цзян Чен провожает их взглядом несколько минут и возвращается.       Чунхэ Вуся, извернувшись на постели, пытается зубами развязать узлы на сковывающей ее ленте, но ничего не получается, узлы только больше затягиваются.       — Это те самые ланьские узлы? Надеюсь, их не Лань Ванцзы завязывал? — пытаясь в очередной раз вытянуть неподатливый узел, кусает фиолетовый шелк Вуся.       — Нет, я. — ставит на столик чашу с супом и пиалу воды Цзян Чен, а потом идёт к подруге.       — Дай угадаю, бестолочь Усянь даже этого не заметил?       Цзян Чен закатывает глаза и тянется развязать ленту. В его пальцах узлы легко поддаются и освобождают покрасневшие пережатые запястья. Вуся хмурится и с силой растирает кожу поочередно на каждой руке.       — Сичень, кажется, обиделся…- поджав губы, начинает Чунхэ Вуся, когда Ваньинь усаживается рядом, опираясь спиной о стену и прикрывает глаза.       — Мы испортили семейный ужин.       — Я испортила. Прости. Это в планы не входило.       — А умирать?       — Как видишь, этого тоже не вышло.       Они оба усмехаются, но устало и горько. Цзян Чен пережил первый гнев от ее поступка, но при мысли, что мог и все еще может ее потерять, становилось дурно. Разве не она столько раз твердила, что нужно отпустить прошлое?       — Кстати, спасибо за а-Лина. Я все не знал как запретить ему с ними общаться.       — Вэни не получат мое дитя. — сжимает она кулаки. Мальчик вырастет и поймет, что у него другое предназначение.       Цзян Чен устало приваливается головой ей на плечо и замолкает. В голове столько мыслей, что думать и не хочется. Они разберутся с этим со всем. Как обычно. Сейчас, только надо дух перевести. И с Сиченем он поговорит. Позже. Кто знает, может, они даже успеют починить этот сраный потолок вовремя? Если, конечно, с него больше никто не свалится.       — А-Чен. — мадам Юй склоняет голову к сыну и прижимается щекой к его макушке — Мой глава клана…       Цзян Чен сильно жмурится, чтобы не открыть глаза. Дальше они сидят молча.

***

      — Брат, я считаю, мне следует вернуться в Юньмен. — все же говорит Лань Сичень, когда они с Лань Чжанем преодолели больше трети пути.       Ночь совсем сгустилась и стоило бы поискать место ночлега, но не этим заклинателям. Нефриты ордена Лань уверенно неслись в прохладном ночном воздухе по направлению к родному клану. Озера Юньмена давно скрылись за лесами и если повернуть сейчас, Лань Сичень доберется аккурат к раннему утру.       — Мг. — привычно отвечает Лань Ванцзы, не сбиваясь с курса — Я посмотрю в библиотеке и вернусь к вам послезавтра.       — Но господин Вэй вернется и не застанет тебя.       Лань Ванцзы одаривает брата странным взглядом, как будто сверху вниз, как будто это самый глупый вопрос, который только можно было задать, и Сичень не может его понять. Ханьгуан-Цзюнь только поджимает губы и не думает продолжать.       — Ладно. Встретимся в Пристани Лотоса. Надеюсь, тебе удастся что-нибудь найти, чтобы избавиться от этой напасти.       — Одной или сразу от обоих?       — Ванцзы!       Нефриты Гусу разлетаются в противоположных направлениях, а Сичень мысленно посмеивается сравнивая брата и Чунхэ Вуся между собой. Как бы госпожа Чунхэ удивилась, поняв, сколь много у них общего.       Когда Сичень оказывается вновь в Пристани Лотоса, там стоит привычный шум, бедлам и крики Чунхэ Вуся под аккомпанемент треска Цзыдяня. Даже ранним утром хозяевам Пристани есть на кого поорать.       — Ты совсем идиот?! — звучало больше как утверждение.       Лань Сичень вышел из-за угла дома и наконец смог лицезреть всю картину происходящего, показавшуюся ему смутно знакомой.       Чунхэ Вуся нависала над пятящимся от нее Вэй Ином, пока Цзян Чен наматывал на кулак искрящийся Цзыдянь. В его позе и выражении лица Сичень разглядел больше усталости, чем недовольства.       — Проклятый идиот, как ты мог бросить ребенка одного посреди ночи?! — ярилась Чунхэ, едва не покалачивая Вэй Усяня. Тот лишь выставил перед собой руки и зажмурился, что-то бессвязно лопоча.       — Он же был с охраной! Вовсе не один! Добрался он же как-то в прошлый раз…       — Этих двоих идиотов ты считаешь охраной?! Сколько времени понадобилось бы тебе, чтобы сломать им шеи, старейшина Илин? Если хоть один волос упадет с головы моего мальчика…!       — Хватит, а-Ся. — привычно прерывает ее Цзян Чен, убрав Цзыдянь и глубоко выдохнув. Как впрочем и всегда.       Чунхэ Вуся тянется же едва ли не задушить Усяня. На утреннем прохладном ветру веющем с воды ее одежды и волосы развиваются, делая из женщины настоящего разъяренного духа. Впрочем.       — Хм-хм… — мягко откашливается Сичень, привлекая к себе внимания. Его ждет такая же трепка, но хотя бы он отведет удар от господина Вэя. Интересно, знал ли об этом Ванцзы?       — О, явился! Как я и говорила! А ты переживал. — бросает на него лишь поспешный взгляд Вуся не отходя от Вэй Ина. Цзян Чен тоже лишь поднимает на него чуть посветлевший взгляд. Плечи его на мгновение расслабляются.       — Идем спать. — спокойно говорит глава Цзян, складывая руки на груди. Остановить же свою соратницу от запугивания Вэй Усяня он даже не пытается, оставаясь спокойным цветком лотоса в этой бурной реке — Цзинь Лин появится уже завтра. Зная его, он подождет еще какое-то время, чтобы и Вэй Усянь его не заподозрил.       — Заподозрил?! Эта бестолочь?! Мы отправили его с тобой, понадеявшись, что тебе хватит ума его защитить! — кулак Чунхэ Вуся все же опускается на пустую голову Вэй Усяня, но даже Сичень видит, что это было совершенно не больно. Не та сила и не то желание. Больше крику, чем дела.       — Вы знали, что я вернусь?! — восклицает Вэй Усянь, театрально потирая ушибленную голову, но сбежать от девушки даже не пытается. Поймает и будет только больнее.       — И ты, и а-Лин, и он, конечно же! — некультурно указывает пальцем на растерявшегося Лань Сиченя Чунхэ Вуся — Вы угробите раньше, чем любой из врагов…       — Мы ждали вашего возвращения. — подходит к Лань Сиченю Цзян Чен и устало смотрит в глаза — Для ордена Гусу уже пора вставать, но ты в Юньмене и был в пути, поэтому у нас есть еще несколько часов для отдыха.       — Я провожу главу Лань до его покоев. — неожиданно резко оказывается рядом с ними Чунхэ Вуся и даже хватает Сиченя за рукав. В шоке похоже даже сам Цзян Чен и распластавшийся по помосту Вэй Ин.       Лань Сичень благоразумно соглашается, уходя с женщиной, оставляя братьев Юньмена на уже значительно похолодевшем рассветном ветру.       — Вы припозднились, глава Лань. — убрав руки и отойдя от мужчины на почтительные два шага, говорит Чунхэ Вуся Сиченю, сопровождая его до покоев — Где потеряли столь бесценные десять минут?       — Как вы…?       — Когда придет время — не мешкайте. И не думайте насколько бесцеремонно или неправильно это может быть. Иначе, потеряете Цзян Чена точно так же, как сейчас. И это может стоить не только легкой прогулки.       — О чем вы? — хмурится Лань Сичень, совершенно ее не понимая.       Верно, он провел десять минут в нерешительности и раздумьях стоит ли врываться в орден Цзян прямо сейчас или лучше будет дождаться утра и всеобщего пробуждения. Он почти переступил через себя вламываясь в Пристань, где, как оказалось, его давно ждали.       — Как минимум о том, что, не беспокойся вы о приличиях и раннем времени, сейчас бы целовались тут с главой Цзян.       Она хихикает и тут же резко прерывается, как будто ее заставили замолчать. Взгляд из серого становится пурпурным и тяжелым, что Лань Сичень инстинктивно тянется к поясу.       — Лань Сичень, — госпожа Юй смотрит на юношу так же дерзко и прямо, как ее любимая воспитанница — Если вы действительно хотите того, в чем решили поклясться, вы должны защищать Цзян Чена и Цзинь Лина любой ценой. И не важно, кому придется ее заплатить. Вы меня поняли?       Глава Лань не успевает ответить, только в растерянности открывает рот, а мадам Юй взмахивает рукавом, гордо удаляясь по мосткам, оставляя Сиченя у дверей в его комнату.

***

      Лань Ванцзы прибывает в Пристань Лотоса вечером того же дня, когда вернулись Сюй Цзюй и Шен Линь.       Худшие опасения подтвердились и Не Хуайсан действительно совершенно неожиданно получил травму плеча, приказав всем приближенным в клане молчать об этом.       Цзян Чен хмурился и молча слушал перебранку Чунхэ Вуся с Вэй Усянем, в очередной раз спорящими что стоит предпринять, пока братья Лань молча переговаривались в своей гусиной манере. В запретной части библиотеки Ханьгуан-Цзюнь тоже ничего путного не нашел, поэтому теперь пристыжено сносил упреки беспардонной женщины, припоминающей им со Старейшиной Илин все грехи.       Цзинь Лин же в их компании не появился. Воспитатели главы Цзинь сильно сомневались, что их ребенок вот так просто послушается просьбы вернуться домой и отправили в клан Ланьлин еще троих своих адептов, проверить вернулся ли а-Лин в Башню Карпа и все ли с ним хорошо. В противном случае адептам было велено отправляться на поиски и привести пропажу пред светлы очи воспитателей. Никому из Облачных Глубин не хотелось бы быть на месте Цзинь Лина в этот момент.       — Мне и воздействия не нужно… чтобы желать… тебя. придушить!       Вопли Чунхэ Вуси и Вэй Ина слегка заглушаются стуком молотка о доски на потолке зала. Адепты пытаются починить многострадальную крышу, но больше подслушивают что на этот раз произошло между кланами.       — Ай, сестренка, это ведь даже не я придумал!       Вэй Ин профессионально уворачивается от гоняющейся за ним девчонки и спор их давно ушел от насущных тем, заменившись скорее злым подшучиванием.       — Сначала я доберусь до тебя, а потом прибью этого гаденыша Хуйасана…       Прячущийся за спиной ровно стоящего Лань Ванцзы, Вэй Ин начинает громко смеяться от переделки имени бывшего друга.       — Он нам еще нужен. — прерывает догонялки Цзян Чен, бросая взгляд наверх, а притихшие адепты спешно делают вид, что работают. Все устремляют на главу Цзян вопросительные взгляды.       — Надеюсь, твоей силы будет достаточно, чтобы помочь а-Ся совладать с чужой мелодией воздействия. Не Хуайсан все поймет, едва мы появимся, и вряд ли не воспользуется своим преимуществом. Тебе придется доказать звание Основателя темного пути.       Взгляд Цзян Чена сверкает сталью, а губы кривятся от произношения этих слов. Чунхэ показательно морщится и брезгливо отходит, словно не гонялась все это время за ним как девчонка.       — Я против.       — Одни вы не пойдете. — возражают братья Лань, одинаково вскидывая точеные подбородки и кладя руки на мечи.       — Куда же без вас. — фыркает Чунхэ Вуся.       Никто и не сомневался, что пойдут они все. Раз сразу выгнать не получилось, что и думать, чтобы ушли сейчас. Тем более, разве отпустит Лань Ванцзы своего драгоценного супруга одного? Да и Сичень все хочет доказать, что не чужой здесь. Чунхэ Вуся вообще на их количество плевать, лишь бы смогли защитить Цзян Чена при необходимости.       — Отправимся на закате. — командует Вуся. От дерзкой девчонки не остается и следа, перед ними настоящая хозяйка Пристани Лотоса, перечить которой себе дороже.       — Почему не сейчас? — инстинкт самосохранения у Вэй Усяня всегда был на нуле.       — Нужно уладить кое-какие дела. — расплывчато отвечает та и направляется к выходу, махнув рукавом своего ханьфу. Мужчины смотрят ей в след и перечить не собираются.       Вечером, когда сумерки окрасили небо в пурпурный, а вода отражала его цвет, заклинатели встали на свои мечи. Чунхэ Вуся без колебаний приняла руку Цзян Чена и удобно расположилась рядом с ним. Они делали это тысячу раз и присутствие на мече бывшей заклинательницы ничуть не тяготило Цзян Чена. Наоборот, с ним была она и матушка, а значит уже ничего не страшно. Даже посмотреть в глаза предавшего его друга.       Они прибудут в Цинхэ через полтора дня, прервавшись на недолгий отдых в лесах клана Не, перед тем как появиться в его столице. Возможно, Не Хуайсан уже будет знать о них, а возможно, даже не будет подозревать. Однако, больше воздействия на Чунхэ Вуся с госпожой Юй не было, и никто из непосвященных не заметил изменений. Впрочем, женщины оказались слишком похожи. Все хранили тяжелое молчание, пытаясь предугадать, что может их поджидать, но ответов не находилось. Зная Не Хуайсана — все, что угодно.       Впрочем, в покои главы клана Не их компанию провожают без лишней настороженности и с необходимыми почестями. Адепт любезно сопровождает их в малый зал, где их уже ждет Не Хуайсан. И даже не только он.       — Какого гуя ты тут делаешь? — сквозь зубы спрашивает Цзян Чен племянника, сидящего рядом с Не Хуайсаном за чайным столом. На поверхности уже дымятся заваркой чашки и весь вид Хуайсана говорит лишь о том, что он собрался приятно выпить чаю с гостями.       — Решил сам проверить не ошиблись ли мы. — виновато бурчит в ответ Цзинь Лин, скромно сидя рядом с Не.       — А не смог уйти потому что…       — Талисман повиновения и призыва духов. — еще тише отвечает Цзинь Лин, склоняя голову перед дядей, являя линии на загривке.       — Вэй Усянь, сначала я запихаю флейту в жопу Хуайсану, а потом тебе… — рычит Чунхэ Вуся, но дальновидно не приближается. Перед Хуайсаном действительно лежит красивая флейта, очень похожая на Чэнцин и с такой же яшмовой подвеской.       — Рискни, если сможешь. — с улыбкой склоняет голову Хуайсан, показательно небрежно положив пальцы на сяо.       — Как вы меня задолбали… — вздыхает Цзян Чен, пальцем растирая выведенные на коже Цзинь Лина символы талисманов, шея и ворот ханьфу мальчишки становятся алыми от киновари.       В следующее мгновение он резко отталкивает племянника, являя Цзыдянь и с силой проходясь кнутом по столу, что во все стороны летят осколки, чай и щепки. Готовый к этому Хуайсан спешно отпрыгивает, переворачивается и крепче сжимает в руке флейту.       — Не попал, не попал. — смеется Не Хуайсан и подносит инструмент к губам.       Чунхэ Вуся сгибается от первой же ноты мелодии. Она хватается за голову, сжимает зубы и сильно жмурит глаза, пригибаясь. Они не рассчитали, что рядом с инструментом воздействие будет настолько сильно. Но женщина держится, вцепляясь в собственные волосы искривленными в агонии пальцами. Лань Сичень не медлит и нападает вслед за Цзян Ченом, но младший Не наудивление хорошо подготовлен и скрывающиеся до этого по углам адепты Цинхэ, отражают удар. Вэй Усянь пытается поддержать Чунхэ собственным голосом, стоит опасно близко и это лишает маневренности Лань Ванцзы. Он отойдет от супруга если только брату действительно будет грозить опасность.       — Рррр… — в какой-то момент все же не справляется Чунхэ Вуся, поднимая на Усяня взгляд полный злобы потревоженного мертвеца. Это даже не госпожа Юй, а что-то темное и злое, удерживающее здесь ее душу.       Чунхэ Вуся кидается вперед, но ее тут же заламывает Лань Ванцзы. Женщина шипит и скалится, пытается выскользнуть из рук Хуаньгуан-Цзюня, но даже под темным воздействием она слишком слаба для него. Остается лишь брыкаться и громко рычать, барахтаясь в руках мужчины как рыба в сетях. Вэй Ин же отвлекается на помощь Цзинь Лину, отправляя в нокаут еще одного адепта Цинхэ Не. Хуайсан перестает играть, уворачиваясь от Цзыдяня Цзян Чена и это позволяет Чунхэ Вуся хоть немного прийти в себя. Она перестает царапать руки Лань Ванцзы и хрипло зовет:       — А-Инь, дай мне свою ленту.       Цзян Чен беспрекословно слушается и стягивает с волос фиолетовый шелк. Лань Сичень наносит удары по Не Хуайсану, но тот с отточенной грацией и даже какой-то легкостью уходит от них. Убивать младшего Не никому не хочется, да и не нужно, и это сковывает им руки.       — Свяжи. — подставляет руки Цзинь Лину Чунхэ Вуся, передавая ленту. Она тут лишняя и становится только большей угрозой. Цзинь Лин исполняет просьбу даи.       — Помоги Сиченю. — говорит Чунхэ Вуся Лань Ванцзы и тот, кивнув, отправляется на помощь брату.       Темная ци резко сбивает с ног. Один из адептов использует темный путь так неумело и плохо, что становится опасен. Вэй Ин оправляется на помощь ему и упускает из виду Чунхэ Вуся. Светлые заклинатели, включая оставшихся адептов Не, пытаются сопротивляться темному воздействию, застыли неподвижно, каждый укрыв себя собственной ци, а снова заигравшая мелодия только усилила темный ритуал. Чунхэ Вуся в этом хаосе разбирает лишь светлые и темные пятна ци, голова раскалывается, тело ломает агония и все в ней бунтует и противится, но ломается. Без золотого ядра слаба даже госпожа Юй. Мелодия требует подчиниться, указывает кого убить и ноги сами идут, а связанные руки тянутся искривленными пальцами. Девушка сопротивляется из последних сил и выхватив у Цзинь Лина меч, резко чиркает им по собственному бедру, подсекая саму себя, что кулем валится на пол.       — Даи! — крик Цзинь Лина тонет в хаосе, боли и звенящей вокруг мелодии.       А потом все резко прекращается.       Взрывается тишиной и грохотом падения мертвого тела адепта. Не справился. Сил не хватило.       Замершие на это время заклинатели спешно оглядываются. На полу уже достаточно мертвых тел и воздух от темной ци удушливый и тяжелый. На ногах остались лишь Цзян Чен, братья Лань, Не Хуайсан, Вэй Усянь, да Цзинь Лин, смотрящие друг на друга.       — Какого черта ты все это устроил?! Темный путь, Хуайсан?! — кричит на младшего Не Цзян Чен, устав впустую растрачивать силы. Он видит как темнеет ткань на юбке Вуси, когда она прижимает ладонь к ноге.       — Кто же виноват, что она настолько невнимательна, чтобы не заметить вклеенную страницу и чуть дополненный ритуал? Ловкость рук, а-Чен. — улыбается Не Хуайсан, хотя больше похоже на оскал — Хотя даже в этом ты оказалась бесполезна…       Не Хуайсан снова подносит флейту к губам, а Цзян Чен подается вперед, собираясь вырвать из рук Хуайсана предмет, но тот ловко пригибается, а распущенные волосы Цзян Чена неожиданно перекрывают ему обзор. Он уходит от ответного удара, но не замечает подсечку, едва не падая. В последний момент успевает устоять, но его удар тоже мимо. Саньду Шеншоу недовольно откидывает волосы назад, сдувая прядь с лица. Не Хуайсан же оказывается на безопасном от него расстоянии. Несколько последующих атак так же бесполезны, потому что лишние секунды тратятся Цзян Ченом на освобождение себе обзора от собственных растрепавшихся прядей. Это только больше его бесит.       — А-Инь, если такая мелочь мешает тебе сражаться, дома ты у меня с тренировочного поля не вылезешь! — орет на него Вуся, а потом добавляет, обращаясь к Сиченю: — Цзэу-Цзюнь, одолжите уже ему свою, пожалуйста!       Оказавшийся рядом с Цзян Ченом Лань Сичень безропотно стягивает свою белоснежную ленту со лба и протягивает указанному.       — А-Чен, эта лента….! — восклицает Вэй Усянь, когда Цзян Чен принимает белый шелк и обматывает вокруг своих наспех собранных волос.       — Вот поэтому я это и сделал… — зло усмехается Не Хуайсан, в суматохе умудрившись оказаться рядом с Цзинь Лином и теперь удерживая его рядом с собой. Все переводят на него злые взгляды.       — Вам всем так хорошо живется! Особенно тебе, Лань Сичень, хотя это ты виноват в смерти моего брата…       — Что за вздор?       — Ты опять?       — Это же был Цзинь Гуаньяо!       — Думали, никто не замечает, Цзэу-Цзюнь, как воодушевленно вы рассказывали о последних поездках в Юньмен? Как вам там все нравится… — кривится от собственных слов Хуайсан, крепче сжимая в руке флейту у которой чуть откололся кончик. Осколок достаточно острый, чтобы при желании нанести серьезный удар. — Как будто вам и не встречалась эта ведьма. А тут, удача, пурпурная стерва сама пришла ко мне! Да еще и с желанием развеять собственную душу. Было бы глупо упустить такой шанс…       — О чем ты говоришь? Разве твоя цель не Вэй Усянь? — хмурится Цзян Чен, отчего складка между его бровей залегает только больше.       — Прости, Вэй-сюн, но ты всего лишь средство. — подмигивает Усяню Не Хуайсан, словно не о запретных ритуалах и попытках убийства рассказывает.       — Средство? — даже оскорбляется Вэй Ин — Средство чего?       — Мести Лань Сиченю. — мило хлопает глазками Хуайсан, но бдительности не теряет. Как впрочем, и театральности — Ах, как было бы неудобно, если бы Чунхэ Вуся удалось серьезно напасть на Вэй Усяня! Лань Ванцзы непременно пришлось бы ее убить. Любимую шицзэ Цзян Чена! И после этого совершить три поклона с братом убийцы сестры? Ох, не думаю, что а-Чен бы на это решился. Скорее, на новую войну…       — Три поклона? Свадьба? О чем ты говоришь?! — все еще не понимает Вэй Усянь. Впрочем, с романтическими отношениями у него всегда было туго.       — Мы как раз позвали вас за этим. Думали объявить за ужином. — сжимает зубы Цзян Чен, не глядя на брата. Что ж, планы немножко поменялись. — Но не успели со всем этим.       — Бедный Лань Сичень, это бы разбило все твои мечты. — дует губы Хуайсан, словно действительно расстроился — И даже не убей а-Чен всех причастных к смерти Чунхэ, вход в Пристань Лотоса для клана Лань был бы закрыт.       — И ты все это затеял из-за Минцзюэ? Ты уже отомстил Цзинь Гуаньяо, Сичень был не при чем! — скалится Цзян Чен, потянувшись рукой к Лань Сиченю. На главе Облачных глубин не было лица.       — Это он показал выродку Цзинь техники игры и каждый раз выгораживал! Брат говорил, а он не верил! И мой же брат за это поплатился!       Не Хуайсан на эмоциях дергает Цзинь Лина ближе к себе, что становится уже опасно, а в глазах его безумие загнанного зверя. Он загрызет кого сможет, пока жив, но без боя не сдастся.       — И почему вы не вместе с Чунхэ? — обращается к ним Вэй Усянь, закусывая губу и прикладывая к ней палец, рассуждая — С таким коварством у вас бы не было живых врагов.       — А он прав. — отвечает Чунхэ Вуся, неожиданно вставая. На ее подоле остается темный след в месте пореза, поднимается она тяжело и первый шаг делает шатаясь, но быстро находит равновесие — Что скажешь? Здесь все, кто нам нужен. Тебе — Нефриты Лань, мне — Вэй Усянь. Или думаешь, я простила? Этого выродка? Предателя? Того, кто убил всех дорогих мне людей? Никогда!       Она останавливается перед Не Хуайсаном и улыбается ему. Со связанными руками и раненой ногой, без золотого ядра, девушка ему совершенно не опасна. В отличие от него.       — Скажем, что клан Гусу использовал темный путь с помощью Вэй Усяня, чтобы воздействовать на невинных адептов. Добра здесь предостаточно. Хотели…скажем… свергнуть главного заклинателя. Ах, как жаль, что не удалось и их оружие обернулось против них же…       Все стоят в молчании, слушая слова женщины. Похоже, она действительно спятила. Но Цзян Чен не может заставить себя ей навредить, а братья Лань напряженно следят за каждым ее движением. Стоит ей только напасть и они ее не пожалеют. Пускай. А потом Нефриты Лань утешат своих героев Юньмена.       — Зачем это тебе? — изгибает бровь Хуайсан, все еще удерживая Цзинь Лина.       — Глупо упускать шанс. Стремись достичь невозможного. — пожимает плечами она. — И кому понравятся эти любители правил? Сичень дурно влияет на а-Чена. У нас даже спать все стали ложится раньше. И вставать! Что дальше? Мое место в клане и вовсе забудется? Не хочу! -дует губы женщина, словно обиженная девчонка — А без них… Мы легко поделим кланы и влияние. Юньмен Цзян — мой. И Ланьлин. Гусу забирай себе. Когда Цзинь Лин вырастет — женится на представительнице клана Не. Мы создадим империю. И, Цзян Чен, — она бросает твердый взгляд на Ваньина, тут же посмотревшего на нее — Клану Цзян нужны наследники. Вся эта блажь с помолвкой. Мы обсуждали этот вопрос со старейшиной Лань Циженем.       Лань Сичень в растерянности смотрит на Цзян Чена, но тот не смотрит на него. Отводит взгляд. Понуро опускает голову и слушает каждое слово старшей, даже не пытаясь возражать. В душе Лань Сиченя такое смятение, что сяо в руке потрескивает, а меч дрожит от вливаемой в него ци. Ему стоит одного удара избавится от этой несносной девицы и от всего лишнего влияния на Цзян Чена. И тот будет только его. Лишь его. Но кажется, глава Цзян вовсе этого не хочет. А лишь покорно слушает все, что льется из ее рта.       — Мне было приятно, что старейшина считает меня достойной обоих кланов, но все же, мы решили, что будущий глава должен обладать чистой кровью. Да и я как заклинательница. В общем, Цзян Си уже дала свое согласие.       Сичень нервно дергается, снова пытается поймать взгляд Ваньина, но тот только сильнее его отводит. Последние две луны Цзян Чен только и твердил Лань Сиченю, что волноваться о девушке нечего, тот зря ревнует и все эти слухи и слова о продолжении рода. А теперь.       — Я благословлю этот союз. — на секунду вспыхивают пурпурным глаза Вуси, а голос меняется. Госпожа Юй воспитанницу и ее выбор полностью поддерживает, уже знакомая с претенденткой на постель сына.       В голосе женщины столько уверенности, в позе гордости, а в словах силы, что прервать ее планы никто не пытается. Цзинь Лин открывает рот, чтобы возразить, но слова не идут с языка. Чунхэ Вуся бросает брезгливый взгляд на Лань Сиченя и переводит обратно на Не Хуайсана.       — В общем, уверена, что и обоим Нефритам Лань уже подобраны правильные невесты…       Белая вспышка прерывает ее дальнейшую мысль. У Чунхэ Вуся есть всего лишь секунда со всей силы оттолкнуть от них Цзинь Лина, развернувшись, чтобы лезвие меча Лань Ванцзы полоснуло ее по спине, а разбитая флейта Хуайсана расчертила порезом плечо. Изо рта брызнула кровь, боль обожгла волной все тело и ноги совсем подкосились.       Не Хуайсан успевает среагировать лучше и отскочить, но его тут же опутывает Цзыдянем Цзян Чен, валит на пол и со всей силы пинает сначала в живот, а потом и по лицу, вырубая.       — Сука! — зло сплевывает Цзян Чен, оглядывая бессознательного бывшего друга.       — Сестренка! — подскакивает к свалившейся на пол девушке Вэй Ин, переворачивая и укладывая ту себе на колени.       — Знала бы, что первым не выдержит Ханьгуан-Цзюнь, бранила бы тебя сильнее, Вэй Усянь. — пытаясь сглотнуть заполнившую рот кровь, выговаривает Чунхэ Вуся, переводя взгляд на склонившихся над ней шокированных Ланей. Они вот сейчас вообще ничего не понимают. Шмыгающий носом Цзинь Лин подползает к ним тоже.       — Признаться, я и сам не ожидал. Лань Чжань, где же твое хваленое спокойствие? — с нервов хихикает Усянь, оборачиваясь на мужа. Только в глазах его паника и ужас от раненой женщины на коленях — Уже думал самому придется.       — Придется что? — все еще не понимает Лань Сичень. Все происходящее в его голове не совсем укладывается. Все эти дни разворачивался какой-то чужой, дурацкий, злой план, и теперь непонятно чем это все закончилось. Что вообще это только что было?       — Нападать, конечно. Но Лань Чжань наконец-то понял нашу задумку! Вот уж не думал, что Хуайсан на нее купится. Особенно, когда ты произнесла девиз Юньмена. Я больше поверил, когда ты сказала, что продолжаешь меня ненавидеть!       — А я и продолжаю. — тяжело выдохнула Вуся, а по губам стекло еще больше крови — Пришлось бы напасть — не думала бы.       — А-Лин, - пальцы Вуси ложатся на макушку всхлипывающего мальчишки и зарываются в волосы — В следующий раз думай, прежде чем лезть к змеям в логово! Чтобы было, будь змееныш чуть менее падок на лесть?       Она сплевывает еще немного крови, заходясь кашлем. Хватается за руку Вэй Усяня, пытаясь удержаться, но все равно обессилено позволяет уложить себя обратно.       — А ты, — палец с упреком указывает на Лань Сиченя и тут же перемещается на Ванцзы — И ты. Еще раз посмеете усомниться в мальчиках, с того света достану.       Братья Лань шокировано переглядываются. Лань Сиченю становится стыдно за дурные мысли, но выкинуть ее слова из головы он все еще не может. Девушка едва держится, раздавая указания на последних силах, но кроме Цзинь Лина никто не плачет.       — Как хорошо, что в твоей голове глупостей не меньше, чем у Вэй Ина. — подходит к ним строгий Цзян Чен, держа в руках разбитую флейту Хуайсана и найденный у него фолиант.       — А-Чен. — глаза Чунхэ Вуся меняются, а голос из хриплого и злого, становится спокойным — Залечите тело, я долго ее не удержу.       Рана значительна и вытекающая из пореза кровь уже пропитала одежды Вэй Ина. Казалось, Чунхэ Вуся совсем не обращает внимание на боль и никто по настоящему не торопился, совсем забыв как хрупко человеческое тело. Цзян Чен отдает предметы Лань Ванцзы и аккуратно поднимает женщину на руки. Она подрагивающей рукой притягивает его лоб к своему и устало закрывает глаза.

***

      - Если ты хочешь все отменить, я пойму. Посчитаем другой день.       - Посмеешь противиться ее воле или уже не хочешь?       - Что ты, а-Чен?! Я хочу! Очень хочу… — голос Лань Сиченя становится почти интимным шепотом. Он кладет одну ладонь на плечо Цзян Чена, а вторую совершенно бесстыдно располагает на чужом бедре, чуть тянет на себя, давая возможность при желании отстраниться.       - Эй, только после свадьбы! — заставляет их подпрыгнуть громкий голос и оба мужчины оборачиваются. Цзян Чен с облегчением выдыхает, а Лань Сичень опускает голову как пристыженый мальчишка.       - Когда она, кстати? — потирает лицо и глаза Чунхэ Вуся. Пытается потянуться затекшими конечностями и тело тут же прошивает волной боли. Торс перетянут тугими бинтами, но от количества мазей и прошедшего времени рана смогла чуть-чуть затянуться. Правда, от резкого движения все же выступило немного крови. Женщина хватается за закружившуюся голову, но старается не морщиться и не показать своей боли. Цзян Чен же делает вид, что не видит и плюхается к ней на кровать.       - Послезавтра. Твоими стараниями.       - Одежды готовы? Была примерка? Клан Юй прибудет? Повара ничего не перепутали? Для Гусу и клана Фэй отдельные меню! — начинает тараторить она, словно не пришла в себя после недельной отключки. Тело было так слабо, что пришлось вливать в нее сонные отвары и не давать просыпаться, чтобы рана зажила как надо. Цзян Чен про себя умолял, чтобы она вообще очнулась после такого.       - Успокойся. — чуть рыкает на нее он, хватая за руки и возвращая обратно на подушки - Кто бы в Юньмене посмел тебя ослушаться? Мерзкая девчонка, как тебе вообще в голову пришло, что мы бы смогли провести церемонию без тебя?!       - Лань Сичень собирался! — дует губы Чунхэ, избегая говорить на действительно важные темы — И очень бы провели, не будь госпожа… Я что, зря все подготовила?!       Цзян Чен отворачивается, а Чунхэ Вуся отводит взгляд.       Вероятность не вернуться в родную Пристань была для Чунхэ слишком высока, чтобы пускать все на самотек. Цзян Чен бы отложил свадьбу еще года на три, пока бесцельно ее оплакивал. А Лань Сичень, благородная дурья башка, пошел бы у него на поводу. Пришлось раздавать указания и расписывать адептам план мероприятия, чтобы подготовка началась вовремя и прошла без них. Хорошо, что она отлично знала своего а-Иня, чтобы не сомневаться в принятых решениях. А необходимые обряды все знали и без нее. Отдать жизнь за него или Цзинь Лина было для Чунхэ Вуся делом решенным. Если понадобится, она умрет и воскреснет за любого из них.       Так же как и в этот раз. Главным для нее было вывести из-под удара спятившего Хуайсана Цзинь Лина, неважно каким способом. Цзян Чен не подходил, Нефриты Лань сильны и опасны, бестолковый Вэй Усянь все равно оставался заклинателем, и только она не представляла для Не никакой угрозы. Кроме безоговорочной готовности пожертвовать собой, чтобы оградить своего ребенка от опасности. Почти все, что она несла тогда был полнейший бред, но что именно — она никогда не признается. Главное, все закончилось так, как она и разыграла. Ваньинь легко разгадал в ее словах уловку, как и Вэй Ин, в душе все равно оставшийся юньменцем. Правда, Нефриты Лань оказались более недальновидными и стрессоустойчивыми, чем она предполагала. Нанести удар должен был Сичень, тогда бы она успела обойтись малой кровью. Но первым не выдержал Лань Ванцзы и уворачиваться пришлось как придется. Все, что она хорошо помнит, что было очень больно. Всю остальную агонию забрала на себя госпожа Юй.        Ей же и пришлось уйти, умереть снова, оставляя тело законной душе. Как бы Чунхэ не сопротивлялась, госпожа все равно была сильней. Тело потеряло много сил и крови, поэтому восстановление стало таким долгим и болезненным. Но если бы не госпожа, Чунхэ Вуся бы просто не выжила.       - Если вы не согласны, Цзэу-Цзюнь, вас с радостью вызовется подменить Цзян Си. — едко говорит Чунхэ Вуся, наблюдая тень подавляемых эмоций на идеальном лице первого Нефрита и неосознанный жест тянущейся к мечу руки.       Она едва сдерживается, чтобы не залиться громким смехом, но выходит судорожный кашель и спазм потревоженной раны на спине. Цзян Чен тут же хватает ее руки, помогая сесть и прокашляться, вливает в нее ци, даже не задумываясь, что это бесполезная трата сил.       - Выдыхай, Лань Сичень, — сама пытаясь сделать вдох, хрипло говорит Чунхэ — У Цзян Си уже есть свой жених и твои одежды будут ей велики. Голос ее хрип, прерывист, но тверд.       - Но не думай, что я действительно не найду тебе замены, если еще раз…       - Хватит, а-Ся. — обращение так привычно, что Сичень наконец расслабляется. Когда Цзян Чен так обрывает свою соратницу, значит она точно начинает нести бред и просто издеваться. Это Сичень уже понял по молодому господину Вэю.       Чего Сичень не понял, так это почему тот так по ней убивался, пока девица пребывала в беспамятстве, а лекарь клана Не пытался вытянуть ее с того света. Ванцзы пришлось силой утаскивать мужа обратно в Облачные Глубины, за что получил благодарный взгляд от Цзян Чена. Впервые за последние двадцать лет на памяти Сиченя.       Лань Сичень вообще совершенно запутался в переплетении отношений их семьи, даже когда ему все объяснили. Цзян Чен понял задумку своих старших едва те открыли рты и так же подыграл, пока, по его словам, Нефриты Лань тупили. Даже Цзинь Лин высокомерно вздернул нос, заявив, что только дурак поверил бы в такое. Лань Сичень ни себя, ни тем более брата до этого дураком не считал. Что уж говорить о младшем Не, приглашение на свадьбу которому было отправлено по прямому приказу Чунхэ Вуся. Даже после произошедшего Цзян Чен ее решение не оспаривал. « Это было бы не вежливо.» - в манере своей любимой шицзэ съязвил он, пожимая плечами.       - Если готова, поднимайся, — крепче сжав руку Чунхэ Вуся и передав еще больше ци, наигранно строго говорит ей Цзян Чен — Мне необходим твой совет в одном деле.       - Что, обилие красного в брачных покоях не нравится? Я бы тоже разбавила, но ведь традиции… — фыркает она и оба синхронно закатывают глаза.       Чунхэ Вуся медленно поднимается с постели с помощью Цзян Чена и осторожно поводит плечами, чуть морщась от неприятных ощущений.       — Одну ночь перетерпите. Уж не до интерьера, я надеюсь, вам будет… Лань Сичень в очередной раз поразился этой семье, частью которой готовился стать через два дня. Его семейная жизнь обещала быть незабываемой.