Утро

Дилан не знал как это началось. Он давно понял, что ночью он продуктивней, будь то из-за учебы, игр или редких эфиров, которые заканчивались едва-ли не под утро, но факт оставался фактом. Ло же не засиживался, он и ложился, и вставал рано. Ему не мешал ни свет мониторов, ни, местами, громкий звук, он ложился и засыпал практически сразу. И было в этом действии что-то притягательное, что-то особенное, что-то, что Дилан находил практически волшебным. Он наблюдал за этим практически каждый день, у него было столько возможностей рассмотреть каждый миллиметр, каждое движение и привычку. Дилан знал практически всё - от позы, которую Ло предпочитал и температуры в комнате, под которую он сам подстраивался, до мелочей вроде практически незаметных жестов, по которым он научился различать, что тому сниться. Он всегда спал так крепко, что можно было подойти хоть в упор, но этого Дилан предпочитал не делать. Отдельное место занимали редкие дни, когда они встречались ранним утром - ещё не ложившийся Дилан, и только проснувшийся Ло, которого всегда сразу несло куда-то. Многие считали, что он просыпался сразу в движении, но только Дилан изредка наблюдал, как тот лениво потягивается, как сбрасывает с плеч остатки сна, как перебирает отросшие кудри в пальцах, пытаясь их распутать, как сначала подтягивает колени к груди, стараясь не словить судорогу, и еще множество подобных "как". В такие моменты Ло был до невозможности живым, и временами Дилан ловил себя на мысли, что таким он себя не увидит никогда. Но такой мягкий и теплый Ло, освещаемый рассветным солнцем, которое пробивалось через многострадальное окно, был его личной мечтой. Особенно его поражал контраст между двумя этими состояниями Ло, до невозможности активный в своих расследованиях и идеях днем, и умиротворенно спящий в их комнате ночью. После того, как они начали встречаться, ему посчастливилось стать частью, этих прелестных, по своей сути, привычек. Теперь Дилан знал как он любит обниматься перед сном, знал, что их постель всегда пахнет чем-то легким, отдаленно напоминающим лимон, и что Ло всегда вставал так тихо, что ещё ни разу не потревожил его, хотя и этому Дилан не был бы против. Теперь они засыпали вместе, точнее засыпал Ло, а Дилан лежал рядом, невесомо перебирая мягкие волосы и едва слышно напевая что-то себе под нос, иногда поддерживая полусвязную беседу уставшего Ло. И когда тот засыпал окончательно, ему бывало сложно подняться из волшебного кокона родного лимонного запаха, даже несмотря на ранний вечер. Он мог проводить ночи вглядываясь в спокойное лицо Ло, которое во сне становилось ещё расслабленней, ещё красивей. Он смотрел и смотрел, неспособный оторваться, на мониторе проходила мимо него игра, а он смотрел. А потом он стал частью и других его постельных привычек. Теперь Дилан знал каждую его чувствительную точку, каждый его изгиб. Он знал как довести его до состояния лужицы, знал, как Ло нравилось больше всего, как Ло любил. Неожиданно, эти знания поменяли что-то и в самом Дилане. Его любовь к спящему Ло начала выходить за границы дозволенного. Теперь ему было мало смотреть, ему хотелось касаться. Это чувство было чем-то новым, чем-то незапрограммированным, но оно было в нем таким правильным, мирно спящий Ло после всех тягот расследований был прекрасен. Когда он затронул эту тему посреди их разговора перед сном, он не успел даже пожалеть, когда на удивление бодрый взгляд Ло встретил его. Они смотрели друг на друга, а потом Ло выдал что-то до банальности глупое, вроде "так попробуй разбудить меня", и снова отвернулся, засыпая практически моментально, в свою несусветную рань. Он будет думать ещё несколько недель прежде чем попробовать первый раз. А потом ещё раз. И ещё. Да, наверное так это и началось. Поэтому сейчас он стоит в изножье их кровати и снова наблюдает за крепким сном Ло. Ему удалось разбудить его лишь раз за всё время, но это быстро стало его личным челленджем. И сегодня он намерен преуспеть. Они уже несколько раз обсуждали грани допустимого, и Ло, на удивление оказался весьма не против поэкспериментировать. Поэтому сейчас Дилан не сомневается, когда подходит ближе. Он не хочет торопиться, время уже давно перешагнуло за полночь. Но даже так он медленно подходит к Ло, аккуратно снимая с него футболку, наверняка принадлежащую ему самому, в которой Ло привык спать. Согретая постелью кожа встречается со свежим воздухом, сразу же покрываясь мурашками. Дилан на мгновение всматривается в его лицо, но продолжает, не найдя ни намека на пробуждение. Он отвлекается лишь на секунду, ища что-то в своей тумбочке, после чего достает наручники, что в моменте ловят свет от его монитора, поблескивая металлом в темноте комнаты. С тихим щелчком они закрываются сначала вокруг одного запястья, не туго, лишь для фиксации, а после проходят вокруг одно из столбиков в изголовье кровати, так же щелкая и на втором запястье. Дилан отстраняется, и едва ли не давиться восторженным стоном от красоты картины - спокойный, спящий Ло, с закрепленными над головой руками - его ожившая влажная мечта. Он дает себе время полюбоваться, запечатлеть каждый фрагмент этой картины у себя в памяти. Он задумывается, не вывести ли этот кадр из памяти на компьютер, чтобы увековечить это совершенство? Но решает, что оставит это на следующий раз. Он склоняется над ним, оставляя первые поцелуи на шеи Ло, пока еще совсем робкие и нежные. После спускается ими же на грудь, кожа которой кажется еще светлее в темноте комнаты. Очерчивает губами маленькие шрамы, что остались на коже не пойми откуда, проводит ладонями по поднятым плечам, пересчитывает едва выступающие рёбра, повторяя этот же путь поцелуями. Не переставая поглаживать бока Ло, он возвращается к шее, покрывая её укусами, оставляя после себя небольшие засосы. Так же он вырисовывает свою композицию и на груди, оставляя за собой след из таких же меток-засосов. Он оглаживает розовые соски Ло, потирает их пока те затвердеют, отзываясь на касания. Дилан склоняется к одному из них, вбирает его в рот, лижет и посасывает, пока второй сосок оказывается зажат между его пальцами. Когда он прикусывает первый, и сжимает второй, с губ Ло срывается первый тихий вздох, а это значит, он на верном пути. Дилан продолжает свое исследование дальше, спускаясь по подтянутому животу, мимолётом оставляя поцелуи и на нем. Пижамные штаны вместе с боксерами, повторяют участь футболки, приземляясь где-то недалеко от кровати. Теперь перед ним лежит его обнаженный парень, поражая своей красотой даже во сне. Дилан окидывает его взглядом, задерживаясь на каждом участке его тела, осматривая полностью, в конце концов останавливая свой взгляд у него на паху. Он не думает ни секунды, когда умелые пальцы смыкаются на основании его члена. Тот еще мягкий, но под прикосновениями его руки быстро твердеет. Это Дилан выяснил ещё в самый первый раз, как бы глубоко Ло не спал, его тело всегда реагирует на касания так, словно он вполне себе бодрствует. Он проводит по стволу еще несколько раз, ладонью распределяя выделившуюся смазку, после чего усаживается между его ног, склоняясь к члену. Когда его губы обхватывают головку, сверху слышится короткий и тихий стон. Он берет неглубоко, едва-ли до половины, его язык кружит по головке, проходя по каждому участку, языком он слизывает выступивший предэякулят, наполняя рот терпким привкусом. Он покрывает ствол поцелуями, параллельно работая рукой, распределяя слюну и смазку по всей длине. Сверху, уже громче, раздаются такие знакомые и привлекательные стоны. Дилан переводит взгляд на лицо Ло - через окно пробиваются первые лучи восходящего солнца, падая на его умиротворенные черты лица. Лучи путаются в волосах, придавая им новый оттенок, освещают мягким светом гладкую кожу, подсвечивают пушистые ресницы. Дилан еще несколько раз двигает рукой, с губ Ло срывается очередной стон. Только вот в этот раз его ресницы начинают слегка подрагивать, а потом он открывает глаза. Он так и замирает, остановив любое движение, словно под ним самое дорогое, что есть в мире. - Доброе утро - Дилан, поддавшись моменту, здоровается первым. Комната вокруг них слабо освещена теплым светом раннего утра, вдалеке слышаться первые, еще совсем тихие звуки просыпающегося мира, между ними повисает уютная тишина. Их взгляды встречаются, в голубых глазах плещется безграничная нежность, Дилан понимает, что он счастлив. - Доброе - спустя несколько бесконечных мгновений отвечает ему Ло - Ты снова преуспел. Вот так просто, без претензий, без осуждения. Только они вдвоем, в своем маленьком мирке, что вновь пошатнется когда пройдет это волшебное утро. Дилан смотрит на него, и не может налюбоваться, он следит за каждым, малюсеньким движением, даже если знает их все наизусть. Когда последние отголоски сна покидают Ло, тот дергает руками, сразу же переводя заинтересованный взгляд на партнера. Его бровь изгибается в немом вопросе, пока ухмылка расползается по прекрасному лицу. - Ты продолжишь свое представление? - спрашивает Ло шепотом, все еще находясь во власти атмосферы утра. - А ты не против? - Не успевает Дилан ответить, как замечает, что Ло уже закатывает глаза. - Я бы не спрашивал, если бы был против. А теперь будь добр, наклонись и поцелуй меня наконец. И Дилан только рад выполнить эту просьбу. Он отмирает, подается ближе и аккуратно сминает чужие губы своими, делая это настолько нежно, насколько это вообще возможно. Они целуются некоторое время, лишь целомудренно касаясь друг друга губами, но вскоре Ло это надоедает, и с требовательным стоном тот углубляет поцелуй. Они сплетаются языками, комната наполняется их тихими звуками, Дилан оглаживает грудь Ло, проходясь пальцами по ребрам, задевая короткими ногтями его соски, от чего он судорожно выдыхает в поцелуй. Они отстраняются друг от друга когда воздуха начинает не хватать. Пока Ло пытается отдышаться, Дилан отходит к той же тумбочке, доставая тюбик смазки и возвращаясь, не желая проводить раздельно больше времени чем нужно. Он оставляет на губах Ло легкий поцелуй, после чего садится ниже на кровати, между его разведенных ног. Пальцы пробегают по внутренней стороне бедер, оглаживая и лаская особо нежную кожу на них. Смазанные пальцы касаются входа, обводя сжатые мышцы по кругу. Когда первый палец проскальзывает внутрь с губ Ло срывается особенно громкий стон, он запрокидывает голову, сильнее вжимаясь в подушку. Он не сдерживает себя, все соседи ещё спят, да и так, они знают об их отношениях. Все мысли покидают голову Ло когда к первому пальцу добавляется второй, сразу же находя простату. Дилан растягивает его неспеша, вовсю наслаждаясь стонами, что вылетают из рта Ло, он наслаждается каждым мгновением. Когда ко второму пальцу добавляется третий, а Ло растекается по кровати от возбуждения, он убирает пальцы и тянется к тюбику, что успел потеряться где-то в ворохе одеял. Он распределяет смазку по своему члену, на который до этого практически не обращал внимания, лишь сейчас понимая, насколько он сам возбужден. Он снова переводит свой взгляд на Ло, их глаза встречаются, он приставляет головку ко входу, и, лишь получив на свой вопросительный взгляд утвердительный кивок, он толкается вперед. Дилан входит медленно, но непрерывно, всё так же не отводя взгляда. Он смотрит, и тонет в глубине светлых глаз, в которых легко читается удовольствие. Когда он входит до конца, у него вырывается тихий стон. Получив в ответ такой же, но куда более громкий, Дилан начинает двигаться. Медленные, размеренные движения, с которых он начинает, быстро сменяются быстрым темпом. С каждым толчком попадая по простате, он видит, как изгибается тело Ло, как его пальцы сжимаются в кулаки, в попытках ухватиться за что-то. Он стонет так открыто, подмахивая бедрами на каждом движении, отдаваясь процессу целиком, что от такого Ло у Дилана перехватывает дыхание. Он опускает руку ниже, наощупь находя чужой член, он проводит по нему на пробу, вырывая из Ло чудесные удовлетворенные стоны. Проходится большим пальцем по головке, усиливает хватку ближе к основанию, доводит Ло до предела, чтобы на самой грани отступить. Когда между стонами появляются бессвязные мольбы, он ускоряется. Дилан смотрит как искажается лицо Ло когда тот кончает, смотрит как закатываются глаза, как сперма разливается по подтянутому животу. Он как зачарованный собирает белесую жидкость пальцами, слизывая каждую каплю, все так же не отводя взгляда от своего парня. Он продержался не сильно дольше, кончая ещё через пару движений. Какое-то время они так и лежат рядом, восстанавливая дыхание. Дилан приходит в себя быстрее, отстегивает руки Ло, разминая затекшие запястья, оставляет на каждом по поцелую, после чего приподнимается, смахивая прилипшие пряди со лба Ло. Он смотрит на него взглядом полным любви, а за окном мир начинает новый день.