Уроки любви.

Буквы с цифрами никак не собирались в формулу. Синие чернила на исписанном листе бумаги расплывались под уставшим взглядом. Настольная лампа, что являлась основным источником света, несколько раз моргнула. Возможно, отошли контакты. Шиын собирался проверить, когда в дверь громко постучали. Мурашки стройным рядом прошли по позвоночнику. Нормальные люди не тарабанят подобным образом, тем более поздним вечером: — Кто там? Пусть ответ и был очевиден, спросить полагалось. Хотя бы для приличия. Шиын потянулся к дверной ручке, его пальцы подрагивали. — Впусти уже, — потребовал настойчивый голос. Самый узнаваемый за последний год. Стоило двери приоткрыться, в проёме показалась довольная физиономия Сухо. — Ты время видел? — А ты разве спишь? — Остальные причины не вламываться в чужой дом для тебя не такие весомые? — Шиын-а, не нуди, а? Разве это чужой дом? Он твой. Дай лучше водички. И в туалет проводи. — Так в туалет или води... — договорить Шиыну не дали, отодвигая в сторону. Сухо по-хозяйски разбросал свои потертые временем кеды, оставил на полу рабочую термосумку и мотоциклетный шлем. Только потеряв друга из виду, Шиын обратил внимание на дождевые капли на поверхности шлема. В утреннем прогнозе действительно передавали ливень, а этот дурак всё равно попёрся на работу. Шиын глубоко вздохнул, закрывая дверь на замок, после чего побрёл на кухню, попутно шаркая пушистыми тапочками. За окном гудел ветер, окна умывали потоки воды. Отец снова не планировал возвращаться, в который раз не интересовался жизнью единственного сына. * — Твоё мыло круто пахнет жасмином, понюхай, — Сухо появился точно из воздуха, протянул свои огромные ладони к лицу Шиына и ярко улыбнулся. — Приятно, скажи? Тонкий цветочный аромат тут же распознало чувствительное обоняние. Шиын на какое-то время забыл, как нужно выдыхать. Подобные действия были в стиле Сухо, отрицавшего существование личного пространства с первых минут знакомства с Шиыном. Сухо не церемонился в выражениях или в прикосновениях. Когда хотел, запросто выбивал из привычного мироощущения. — Ты сомневаешься в том, что я знаю, как пахнет моё собственное мыло? — голос Шиына прозвучал неестественно. — Зачем ты сюда приехал? Как ты собираешься вернуться домой? Ты видел погоду?! Вопросы сменяли друг друга хороводом. Сухо каждый внимательно выслушал, посмотрел в окно и лишь пожал плечами: — Не повезло. Доберусь как-нибудь. Ты не ворчи главное, — яркая улыбка расцвела на красивом лице. Сухо забрал из плотно сжатых пальцев Шиына чашку и залпом выпил воду. — Пойду я. Спасибо. — Ты так и не ответил, тут тебе бесплатный туалет? Или водопой? — Шиын следовал за другом по пятам, не понимая, на что конкретно злится. И почему сердце колотится, словно с катушек слетело. — Доставка была неподалёку. — Все твои клиенты — мои соседи? — Возможно, — Сухо кивнул, наклоняясь к кедам. — Самому не смешно? — Ты в порядке. Я убедился. А значит смогу нормально спать, доволен? — пусть ответ и прозвучал грубо, взгляд Сухо был мягким, а голос совершенно спокойным. Лёгким движением Сухо пригладил волосы Шиына на макушке. — Я в состоянии о себе позаботиться. — Не сомневаюсь, — усмехнувшись, Сухо принялся обуваться. — Ты можешь попасть в аварию. — Если ты так сильно беспокоишься, почему не просишь остаться? — Люди могут пострадать из-за твоего опасного вождения, — Шиын не верил, что говорит это. — Если ты настаиваешь, Шиын-а, я с радостью пережду дождь в твоей квартире, — Сухо молниеносно выбрался из зипки, вешая её на крючок. — В сумке пакет с курочкой, давай поужинаем? — Это чей-то заказ? Его ждут клиенты? — Слишком много думаешь о других людях, — ответил Сухо, потянув футболку за ворот. Ткань выглядела влажной. — Это тебе предназначалось. Ну или нам, я допускал оба варианта. — Иди в душ. Не хватало заболеть, — равнодушно бросил Шиын, внутренне рассыпаясь на атомы. — Оставлю одежду отца у двери. В мою твоя толстая задница не влезет. — Как заботливо, Шиын-а, — довольно заключил Сухо. — Папа не будет против? — Чтобы иметь какое-то мнение в этой квартире, не мешало бы в ней появляться. Оставь всё здесь и иди, я заберу. Дорогу знаешь. * Следующие двадцать минут, пока Шиын выкладывал упаковки жареной курицы на стол и наливал в стаканы колу, его сознание гудело. Сухо заходил в гости далеко не впервые. И всё же, остаться вот так наедине, вероятнее всего до утра, было очень волнительно. Проводить вместе время в школе, в кафе или в библиотеке не шло ни в какое сравнение. — Как я выгляжу? — Сухо вошёл в гостиную, покрутившись вокруг своей оси. Шиын успел заметить небольшие гематомы на шее и предплечье. Постоянные стычки с хулиганами имели свои последствия. — Садись и ешь свою курицу. Мне нужно заниматься, — Шиын, правда, хотел уйти в свою комнату, хотя бы сделать попытку, когда горячую ладонь перехватила прохладная рука Сухо. — Твои учебники потерпят до утра. Ты и так самый умный. Череп не выдержит и треснет. Поедим вместе. — Я не... — Чтобы махать кулаками, в них должна быть сила. Ты похож на приведение. А я не хочу однажды увидеть твоё исчезновение. "Я тоже", — мысленно согласился Шиын и послушно сел рядом. * — Ты уверен, что я могу остаться? — Ты уже остался, — Шиын с трудом осознавал происходящее, растилая одеяла на полу. — И в твоей комнате? — Предпочтешь комнату отца? — Нет, — быстро ответил Сухо, прижимая к груди подушку. — Спасибо за это. — Замолчи или я передумаю, — теперь сердечные сокращения глушили. Шиын искал нужную точку для фокуса, но лишь беспорядочно переводил взгляд. * Выключенный свет усложнил ситуацию. Глаза быстро привыкли к темноте, и теперь стены, буквально, давили. Шиын за последний год столько не нервничал, как за минувшие пару часов. И всему виной был парень, лежащий в полуметре. — Дождь всё идет. Ты спишь? — голос Сухо звучал осторожно, едва слышно. Конечно, Шиын не спал. — Мне холодно. — Спи. В комнате двадцать восемь градусов. — Так ты не спишь? — Сухо приподнялся, облокотившись на край кровати. — Можно к тебе? Твоё одеяло выглядит тёплым. — Тебе отдать одеяло? – Шиына замутило. Он широко распахнул глаза, приготовившись к очередному выкидону друга. — Вместе теплее, — нагло подвинув Шиына, Сухо забрался на чужую кровать. Он делал так всегда. Сносил двери с ноги, если требовалось. Как бы надежно Шиын не выстраивал свои стены, Сухо брал их штурмом, не прилагая усилий. — С ума сошёл? Свали! — Это ты мне скажи, — сдавленно ответил Сухо, прижавшись к Шиыну всем телом. Обнимал так крепко, что каждая попытка сопротивления не венчалась успехом. — Не шуми, разбудишь соседей. — Сухо-я, мне нужно выспаться. Завтра занятия. — Угу. Запах геля для душа мешался с запахом самого Сухо. Шиына уже слегка трясло от концентрации ощущений. Никогда прежде он не был с кем-то настолько близок. Рассудок отныне не сотрудничал. Один только Сухо. Лишь он целиком и полностью завладел мыслями. — Позволь мне оставаться рядом. Никто не посмеет причинить тебе боль. Больше нет, — тихий шёпот зашивался под кожу, сплошь покрытую мурашками. — Шиына... Из груди рвался стон, Шиын закусил губу. Он боялся шевелиться, дышать тоже боялся. А ещё разрушить что-то столь хрупкое, что случилось между ними. Присутствие Сухо одновременно пугало и было бесконечно желанным. Его широкие ладони, горячее дыхание, обжигающее шею, сводили с ума. — Повернись ко мне, пожалуйста. Шиын продолжал лежать неподвижно, пытался обрести контроль над ситуацией. — Шиын-а... Сухо сам помог Шиыну повернуться, после чего принялся смотреть в глаза. Они оба молчали, только сбито дышали и не знали, как справиться с чувствами. И Шиын сдался первым. Коснулся ладонью чужой щеки, спустился пальцами на губы. Очертил фалангами контур и лишь сглотнул. — Я не могу больше... — Сухо не договорил, подался вперёд, мягко целуя. Он пытался действовать осторожно, но получалось неловко и самую малость уничтожающе. Шиына раньше не целовали, ему было не с чем сравнить. Поэтому оставалось только отдаться моменту, довериться Сухо и быть честным с самим собой. Ощущать нежные прикосновения было настолько приятно, что глаза закрылись сами, а пальцы рефлекторно потянулись к чужим волосам. Сухо навис сверху, упрощая процесс и давая каждому свободу в действиях. Они учились целовать друг друга под барабанящие по подоконнику дождевые капли. Они учились друг у друга любить.