Рви и метай , я всё равно люблю..

Густой лес, словно зачарованный, окутывала ночная тьма. Где-то далеко, за деревьями, дремал город, уставший от дневной суеты, погружённый в сон под тяжёлым покрывалом темноты. Но среди этой природной тишины, нарушаемой лишь шелестом листвы и едва уловимым посвистом ветра, в самой гуще леса сидела девушка. Она устроилась на поваленном дереве, поджав колени к груди, будто стремясь сохранить тепло, которое ещё не покинуло вечерний воздух. Ночь выдалась на удивление мягкой и тёплой — редкость для этого времени года. Девушка не обращала внимания на хруст веток под ногами невидимых зверей и не пугалась совиного уханья, доносившегося с верхушек деревьев. Она смотрела вверх, на луну, полную и яркую, словно подвешенную за невидимую нить в самом центре неба. На ней была старая спортивная майка — выцветшая, но всё ещё хранящая в себе дух юности. На спине чётко виднелся номер 25, внизу которого крупно было выведено: "КИРРО". Так звучала её фамилия — коротко, чётко, будто удар клюшкой о лёд. Майка принадлежала команде "Ястребы", но сама она никогда не выходила на лёд как игрок. Её путь был другим. Она стала судьёй — одной из самых уважаемых и сильных хоккейных арбитров России. Её звали Сово. Необычное имя, будто предназначенное для ночной тишины, как эта. В нём было что-то от хищной птицы и от шёпота ветра. Девушка чуть наклонила голову, поправила волосы — они распались по плечам, как нити чернил. Майка натянулась на спине, и фамилия вновь чётко проступила в лунном свете. Воспоминания об ожесточённых матчах, ледяных стадионах, громком реве трибун и спорных моментах нахлынули на неё внезапно. От них по спине пробежали мурашки — не от холода, а от той неуловимой тоски по прошлому, по пульсирующему напряжению на льду, по моментам, когда одно её решение решало исход целой игры. Она глубоко вздохнула. Всё это осталось с ней. В её памяти, в её теле, в каждом стежке старой майки. И в этой тишине, под светом равнодушной луны, Сово Кирро вновь почувствовала, что жива. Всего в нескольких лисьих прыжках от поваленного дерева, на котором сидела Сово, притаился зверь. Из темноты его выдавала лишь пара внимательных, мерцающих глаз. Серо-рыжий, с острыми ушами, он почти сливался с лесной подстилкой. На первый взгляд — обычный лесной лис, настороженно наблюдающий за человеком. Но взгляд его был слишком разумным, слишком пристальным, чтобы принадлежать животному. Это был не лис. Это был Санда, молодой мужчина, пришедший из другого мира, где убийство было ремеслом, а доверие — слабостью. Он умел быть тенью. Он знал, как сливаться с тишиной и растворяться в мгле, оставляя за собой только запах смерти. Сегодня он пришёл не за убийством, но — ради него. И его цель начиналась с этой девушки. Санда не ожидал увидеть здесь её. Не в лесу. Не под луной. Но с первой же секунды понял: эта девушка — ключ. Не просто случайная встреча, а нечто большее. Она должна была стать его проводником в этом мире. Его оружием. Его спутником. Он знал это, так же точно, как знал, как вырывать жизнь одним движением. Она сидела, не подозревая о его присутствии. Такая тихая, почти прозрачная в этой лунной тишине, и в то же время — сильная. Он видел это в её позе, в напряжении плеч, в том, как она смотрела на луну, будто читала в ней что-то, что другим было не дано. Санда не двигался. Он просто смотрел. Молча. Выжидающе. Она бы помогла ему. Она должна была помочь. Потому что задание, которое он получил, было слишком важным, чтобы провалиться. Ему нужно было убить великого хоккеиста. Человека, которого знала вся страна. Человека, чей успех стал легендой. И только Сово Кирро могла подвести его к цели — даже если пока ещё не знала об этом. Ветер пробежал между ними, как невидимая рука, и, будто почувствовав что-то, девушка резко повернула голову. Их взгляды встретились. И в этот миг всё началось. Лис нерешительно сделал шаг вперёд, будто запнулся, и замер, осторожно поджав переднюю лапку. Он хромал, как будто был ранен, — именно так и задумывал Санда. Он знал, как вызывать сочувствие. Даже здесь, в чужом мире, в чужом теле. Он остановился на расстоянии вытянутой руки. Из его горла вырвался лёгкий, короткий тяфк, не угрожающий, а скорее вопросительный — как зов без слов. Сово вздрогнула. Сердце забилось чаще, будто поймав неправильный ритм. Она не знала почему, но почувствовала тревогу. Что-то в этом лисе было не так. Слишком он смотрел… по-человечески. Слишком умно, слишком пристально. В его взгляде не было ни страха, ни боли. Лишь ожидание. — Ранен?.. — тихо спросила она, сама не понимая, зачем заговорила вслух. Голос прозвучал чуть хрипло. Она опустила ноги с бревна, медленно, стараясь не спугнуть зверя, и потянулась к нему рукой. Лис остался на месте. Даже не вздрогнул. Только моргнул один раз. Сово видела множество диких зверей в жизни — ни один не вел себя так. В голове начала шевелиться тревожная мысль. Инстинкт — судейский, тренировочный, тот, что спасал от ударов шайбы, от нападок игроков, от ошибок. И сейчас он кричал: что-то не так. Но она всё равно дотянулась. Касание. Лёгкое. Тёплый мех под ладонью — плотный, живой, но будто под ним скрывалось что-то… другое. Словно через мех она ощущала не зверя, а человека. Лис смотрел прямо в её глаза. Сово медленно, почти машинально продолжала гладить лиса по шее. Его шерсть была неожиданно тёплой, даже обжигающей, как будто внутри него пульсировала сила — живая, но чужая. Она провела рукой чуть ниже и, осторожно наклонившись, взяла его за переднюю лапку, чтобы рассмотреть "рану", которую он так демонстративно показывал. И вдруг — резкое движение. Лис метнулся вперёд и вонзил зубы ей в запястье. Не глубоко, но достаточно, чтобы заставить вздрогнуть. Боль была мгновенной — острой, но не ломающей. Он почти сразу отпрыгнул назад, оставив на её коже красные полукруги. — Ай… — вырвалось у неё, больше от неожиданности, чем от боли. Рука отдёрнулась сама собой. Девушка быстро осмотрела укус — крови не было, только отпечатки зубов и тонкая, уже ноющая пульсация в тканях. Она могла бы испугаться. Могла бы закричать или прогнать его. Но он не убежал. Он смотрел на неё — всё с тем же странным, почти человеческим взглядом. В нём не было вины. Не было злобы. Только… намерение. Сово села на землю, скрестив ноги, и глубоко вздохнула. Сердце продолжало стучать учащённо, но она уже не боролась с этим волнением. Что-то внутри подсказывало ей: этот момент — важен. Она протянула руку, ладонью вверх, открыто, спокойно. — Ну давай… — прошептала она. — Если ты хочешь, чтобы я забрала тебя — подойди сам. Лес замер. Только листья слегка шелестели в ночном воздухе. Луна светила на них обоих — девушку и странного зверя, которых судьба вдруг столкнула в этом сумрачном уголке мира. А лис стоял. И смотрел. Он сделал выбор. Сначала медленно, осторожно, словно проверяя её решимость, он сделал шаг — один, второй… прихрамывая, с тем же театральным изяществом, будто всё ещё продолжал игру. Но в его движениях чувствовалась иная сила — настойчивая, твёрдая. Он шёл к ней. Подойдя вплотную, лис опустился на передние лапы и сел перед ней, ровно, почти по-солдатски, уставившись ей прямо в глаза. Сово не выдержала и улыбнулась — не от умиления, а от того странного, необъяснимого тепла, что проснулось внутри. Она снова протянула руку, осторожно коснувшись его бока. Лис не отпрянул, не вздрогнул. Позволил. Даже, кажется, прижался чуть ближе. Она медленно провела пальцами по его шерсти, ощущая, как под ними напрягаются и расслабляются живые мышцы. — И что, — негромко сказала она, нарушая хрупкую тишину, — ты хочешь, чтобы я взяла тебя с собой? Голос её был почти шепотом, словно она боялась спугнуть не зверя — сам момент. — Я, конечно, живу одна, — продолжила она, чуть усмехнувшись, — проблем не будет… но это же не лес. Там бетон, стекло, машины, шум... Это всё не твоё. Тебе будет непривычно. Лис не ответил, но и не отвернулся. Его взгляд оставался уверенным, даже осмысленным. Он будто знал, о чём она говорит. Будто слышал — не ушами, а чем-то глубже. Сово вздохнула. Пальцы продолжали двигаться по шерсти. В ней боролись две стороны: осторожность и странное, неожиданное доверие. Лес, луна, этот странный зверь — всё казалось частью чего-то большего. — Ладно, — сказала она почти с улыбкой, глядя в янтарные глаза лиса. — Но если ты сбежишь — я за тобой не побегу. А внутри уже знала — он не сбежит. Потому что он здесь не случайно. Сово аккуратно подняла лиса на руки. Он оказался тяжёлым, но не слишком — тёплый и послушный, с живым теплом, которое приятно согревало в ночной прохладе. Лапы слегка подрагивали, но Санда знал, как держаться — он был не просто зверем. Он знал, как быть частью чужой жизни, не вызывая подозрений. Пока. Они шли по лесной тропинке, потом по дорожке, выложенной плиткой, мимо фонарей, что жужжали тихо, как далекие пчёлы. Дом был небольшой, скромный — часть таунхауса с отдельным входом, где-то на окраине. Сово открыла дверь и вошла, не включая свет — словно доверяя тьме больше, чем лампам. Внутри пахло кедром, сушёными травами и — ею. Личной жизнью. Настоящей. Санда почувствовал, как её руки чуть напряглись, когда она нагнулась, чтобы опустить его на пол. Он легко встал на все четыре лапы и огляделся. — Осваивайся, — сказала она, сбрасывая кроссовки и вытаскивая из волос заколку. Пряди распались по плечам. — Наверное, тебе тут понравится. "О да… хорошая квартирка. Просторная, тёплая… пахнет уютом. Но она сама — она куда интереснее. Эти волосы, эта походка… я бы её…" Он мысленно оборвал сам себя, встряхнувшись. "Кхм. Нет. Спокойно, Санда. Ты здесь не для этого. Нужно собраться с мыслями и осмотреться. Всё по плану. Узнать обстановку. Втереться в доверие. А потом… потом уже действовать." Он сел у дверного коврика, аккуратно облизал лапу для вида — образ надо было поддерживать. Но глаза его уже бегали по комнате, цепляясь за книги на полках, за фотографии в рамках, за свёрнутый плед на диване. Всё это — её следы, её жизнь. Теперь это и моя территория, — подумал он, прищурившись. — Пора начинать. На кухонном столе стояла бутылка белого вина — прохладная, ещё не открытая, словно ожидавшая подходящего момента. Сово, скинув куртку на спинку стула, на миг посмотрела на бутылку, а потом, не раздумывая, взяла штопор. Щёлк — лёгкое движение запястья, и пробка с мягким вздохом вылетела. Запах молодого, свежего алкоголя наполнил кухню — терпкий, чуть фруктовый. Лис дёрнул носом. Санде ударило в обоняние воспоминанием. В его мире, где кровь чаще лилась, чем вино, всё же находились ночи, когда можно было позволить себе бокал — с кем-то временным или в одиночестве, но всегда с осознанной тяжестью. Сейчас — лишь мучительное наблюдение. Он не мог пить. Не в этом теле. Не сейчас. Сово наливала себе бокал, лениво покачивая вино, наблюдая, как оно играет на стенках стекла. Сделав глоток, она закрыла глаза на миг — будто ловила вкус, растворяясь в нём. А потом, будто вспомнив что-то, направилась в спальню. Санда метнулся за ней, не раздумывая. Его "раненая" лапа уже не мешала, когда он прошмыгнул сквозь приоткрытую дверь. Сово, стоя спиной к нему, поставила бокал на тумбочку и начала снимать майку. Свет в спальне был приглушённым, мягким, и от этого её кожа казалась почти светящейся. Санда застыл, распластавшись в дверном проёме. Вот это да… — мысленно выдохнул он. Ну и тело. Боги моего мира… я бы… Он даже не пытался отвести взгляд. Как будто в нём ожил не хищник — мужчина. Настоящий, земной, с самыми простыми желаниями. Сово, уловив его взгляд, не разозлилась. Она только усмехнулась — уголок губ едва заметно дрогнул, глаза сверкнули в отражении зеркала. — Ты, я смотрю, уже чувствуешь себя как дома, да? — сказала она, не оборачиваясь. Голос её был лёгким, почти игривым. — Следишь, как будто мы давно знакомы. Санда не отвёл взгляда. Не было нужды притворяться — его роль лиса давала ему все привилегии наблюдателя. А она — будто позволяла. Этот мир не так уж плох, — подумал он. — И, пожалуй, это задание мне начинает даже нравиться. — С твоей лапкой разберёмся завтра, — проговорила Сово, зевая и направляясь к кровати. — Отвезу тебя к знакомому ветеринару. Пока ложись спать. Думаю, найдёшь, где прилечь. Она потянулась, бросила взгляд на лиса, и, не дождавшись "ответа", отключила свет, забралась под одеяло и свернулась калачиком. В комнате воцарилась мягкая темнота, лишь лунный свет лениво скользил по полу. На часах было 2:30. Лис метнулся к двери и выскочил в коридор. Там, в тени, прижавшись к прохладной стене, он на мгновение замер, выровнял дыхание и начал менять форму. Мгновение — и вместо зверя стоял молодой мужчина: высокий, жилистый, с чуть взъерошенными тёмными волосами и горячим взглядом. Он был обнажён по пояс, на нём всё ещё была порванная одежда , которая почти ничего и не закрывала. Грудь ходила ходуном. Санда тяжело сглотнул. Он не был новичком в подобном влечении — но сейчас это было иначе. Иначе остро. Иначе сильно. Внутри горело, словно что-то разбуженное. Он чувствовал жар не только от увиденного тела Сово, но и от того, как она его приняла. Без страха. С доверием. С полупрозрачной игрой. Он провёл рукой по лицу — пальцы дрожали. Брюки стягивали, и он закусил губу, чтобы не застонать вслух. Лёгкий румянец охватил скулы и шею. — Соберись. Не сейчас — мысленно приказал он себе. — Ты не просто парень, которому сорвало крышу. Ты — Санда. Убийца. Наёмник. Ты пришёл сюда с заданием, а не с… этим. Он опёрся лбом о стену и выдохнул. — Завтра начнётся настоящее сближение. А пока — нужно держать себя в руках... Он оставался в коридоре ещё немного, прежде чем снова принять форму лиса. В этом теле было проще скрывать чувства. Проще быть хладнокровным. Но внутри всё ещё гудело.