Стенли правда любит.

Город выл сиреной скорых, но Стенли глушил его рёв мотором джипа. В бардачке лежал пистолет и чек из круглосуточного магазина: «Энергетики — 6 шт. Тако — 2 порц.». Никаких ананасов, никаких глупых улыбок из овощей, как он обычно делает для учёного чтобы хоть как-то осчастливить. Зачем стараться, если Ксено всё равно упрётся в экран, будто там его единственный кислород. Квартира встретила запахом железа и старой проводки. Стенли швырнул пакет на стол, не глядя, как соус выплёскивается на квитанции. В спальне светился синий прямоугольник — экран телефона в руках Ксено. — Опять ему пишешь?... — голос прозвучал хрипло, будто сквозь наждак. Учёный не поднял глаз, пальцы порхали над клавиатурой: — Он спрашивает про квантовые алгоритмы. Стенли вырвал гаджет. На экране: *@Dr.Senku_Genius: Вы гений! Когда мы созвонимся? Ксено: Завтра. Пришлю данные. — «Пришлю данные», — передразнил солдат, тыча в экран. — А мне? Мне ты даже «привет» через порог не кинешь. Ксено наконец взглянул на него. Спокойно. Скучно. Как на назойливую муху. — Ты взрослый человек, Стен. Не ребёнок, чтобы требовать внимания. Стенли сжал телефон так, что треснуло стекло. Взрослый. Да. Тот, кто годами вытаскивает тебя из лабораторных взрывов. Кто слушает твой бред о сингулярности в три ночи. А этот малолетка... — Что у тебя с ним? — прошипел он, нависая над кроватью. — Смеётесь надо мной? «Смотри, какой клоун бегает за мной с едой!» Ксено вздохнул, откинувшись на подушки, показывая что устал это обсуждать: — Мы обсуждаем науку. Ты бы не понял. Тебе не нравится. Тебе неинтересно. Удар кулака в стену прозвучал громче выстрела. Штукатурка посыпалась на пол. — Я не понимаю? — Стенли схватил его за подбородок, заставляя встретиться взглядом. — А кто вытащил тебя из-под обрушения в секторе B? Кто три часа откачивал, когда ты отравился своими таблетками? Сенку? Ксено не дрогнул. Холодный. Гладкий. Как робот, которого он так любит чинить. Стенли был готов поклясться что этот человек срать хотел на это всё. — Это твоя работа. Ты должен меня спасать. Солдат оскалился. Да, работа. Любовь здесь давно сгорела, оставив пепел долга. Так думал Ксено , но Стенли ещё готов побороться. Он снял ремень, обвивая им запястье учёного: — Тогда работай и ты. Тело Ксено обмякло, будто он ждал этого. Всегда ждёт. Гадкий мазохист который чувствует себя живым через такие мерзкие поступки Стенли. Раздетая кожа, хриплые команды, боль как язык, на котором они ещё могут говорить. Стенли впился зубами в плечо, чувствуя, как под губой пульсирует ненависть. Или страсть? Уже не разберёшь. — Он тебя не спасёт, — прошептал он. — Не достанет из огня. Не выбьет дверь, когда тебя похитят. Это буду делать я. Всегда я. Ксено зажмурился, но стон выдал его. Слабость. Зависимость. — А ты... — Стенли придавил его коленом, наблюдая, как белеют суставы, — будешь ненавидеть меня за это. И возвращаться. Потому что за это ты и ещё меня ценишь, Ксено. На полу телефон Сенку мигал уведомлениями. Солдат раздавил его каблуком, вдыхая запах страха и пота. Пиши теперь, гений. *** Ксено лежал на смятых простынях, спина подрагивая как у загнанного зверька. Слёзы текли молча — горячие, ядовитые, растворяя тушь в подтёки, похожие на трещины в маске. Стенли потянулся за сигаретами, глотая ком в горле. Люблю. Чёрт. Люблю, а ломаю. Как всегда. — Не уходи... — хриплый шёпот. Хватка на рукаве — слабая, но с когтями отчаяния. — Д-дыши тут... Стенли обернулся. Учёный приподнялся, обнажая шею в синяках от рук. Глаза — два провала в ад. — Люблю тебя. Даже когда ты... — голос сломался, пальцы впились в ткань рубашки, — превращаешь меня в тряпку. Потому что после... — он прижал ладонь солдата к своей груди, где под кожей мерцал чип, — я чувствую это. Боль. Страх. Что я ещё жив. Стенли выдохнул дым прямо в его лицо, наблюдая, как Ксено жмурится, но не отстраняется как обычно он делает. — А Сенку? — прошипел он, проводя горящим кончиком сигареты в сантиметре от губы учёного. — Он тоже заставляет тебя чувствовать? Ксено засмеялся горько, срываясь на кашель: — Он... он видит меня богом. Ты — дьяволом. А я... — внезапно дёрнулся вперёд, едва не касаясь сигареты языком, — верю только в тебя. Рука Стенли дрогнула. Пепел упал на грудь Ксено, оставляя красный ожог. Учёный не отпрянул. — Сумасшедший... — солдат швырнул сигарету в стакан с водой. Шипение. Тьма. Он вдавил Ксено в матрас: — Ты сдохнешь со мной! Понял?Никаких Сенку. Никаких понял. Мы в дерьме, но я чую что мы разберёмся после тех каменных птиц, понял?—Учёный не слушал — Уже... — Ксено обвил его шею, притягивая к ожогу, — сдох. Три года назад. Ты вдыхал мой пепел. Помнишь? Их поцелуй вкусил кровь, никотин и безумие. Где-то под кроватью, в осколках телефона, гасло последнее сообщение Сенку: «Вы мне нужны, я кое-что понял».