Том 1.
21 мая 2025 г., 00:06
Глава 1: Ерлан против БАКЛАЖАНОВ
Гром гремел над пустынной долиной, где располагалась цитадель Разумных Баклажанов. В её центре, окованная энергетическими лозами, висела пленённая богиня Нептуния.
Вдруг, ночную тьму прорезал рёв мотора. По барханам неслась чёрная «Нива», а за рулём сидел сам Ерлан — человек, о котором слагали легенды. Рядом, на пассажирском сидении, вальяжно развалился его напарник — снежный барс по имени Алтай.
— «Ну что, братишка, пора разносить эту огородную шайку на компот?» — усмехнулся Ерлан, выжимая газ.
— «Ррррааау!» — ответил Алтай, что можно было перевести как «Долбани их красиво».
Машина на полном ходу врезалась в ворота крепости, выбивая их нахрен. Из тени выступили вражеские воины — Баклажанные Лорды, сверкающие фиолетовой кожурой.
— «Смельчак. Тебе не победить нас, кожаный ублюдок!» — прохрипел их вождь.
— «А ты пробовал пить кумыс? Нет? Ну вот и не пизди!» — усмехнулся Ерлан, доставая флягу.
Глоток божественного напитка пронёсся по его жилам, мышцы налились силой, в глазах вспыхнуло степное пламя. Он взревел, сжав кулаки, и ударил первого Баклажана так, что тот превратился в икру.
Алтай тем временем кидался на врагов, разрывая их на части.
— «Нееет! Наш величайший брат пал! Это невозможно!» — заорал один из Лордов.
— «Возможность — это моё второе имя, ебать!» — хищно оскалился Ерлан, отправляя его в полёт ударом ноги.
Бой был коротким, но жестоким. Вскоре Ерлан уже перерубал последние лозы, удерживавшие Нептунию. Она рухнула в его руки, глядя в глаза с неподдельным восторгом.
— «Я в долгу перед тобой, Ерлан…» — прошептала Нептуния, её голос был сладок, как шубат после долгого пути по пустыне.
— «Долг не в деньгах, долг в поступках, красотка. Будем считать, что ты мне просто очень, очень обязана…» — усмехнулся он, кладя руку ей на талию.
Но вдруг вдалеке послышался механизированный гул.
Ерлан мгновенно насторожился.
— «Бля… Это не к добру.»
Из-за барханов показались фигуры в тяжёлой броне. Их визоры светились красным, на плечах — эмблема баклажана с черепом. Они шли, чеканя шаг, а позади них катились бронированные грузовики с эмблемой «СПЕЦГРИЛЬ» — секретного отряда элитных баклажанных коммандос.
Впереди шёл их командир — громадный, покрытый титановыми пластинами баклажан с кибернетическими конечностями.
— «Ты сделал большую ошибку, смертный…» — его голос гремел, как гром перед бурей. — «Мы — не те овощи, с которыми можно просто разделаться!»
Ерлан ухмыльнулся, небрежно поворачивая голову.
— «Ага, расскажешь это моему кулаку. Хотя нет, бля, он тебе уже расскажет сам.»
Он сжал флягу с кумысом, но в этот момент раздался выстрел. Фляга взорвалась у него в руке, брызги белого напитка разлетелись в воздухе.
— «НЕТ!» — рявкнул он, но было поздно.
Коммандос окружили их. Один ударил прикладом, отправляя Ерлана на колени. Другой схватил Нептунию за руки, скручивая её.
— «Ты думал, что мы просто так дадим тебе уйти?» — ухмыльнулся кибербаклажан.
— «Да я думал, что вы все уже давно на сковородке, но, видимо, недожарил!»
— «Сейчас ты попробуешь нечто особенное… Баклажанный суп!»
Он достал гигантский шприц с густой фиолетовой жидкостью.
— «Это наша особая сыворотка! Она привит тебе непереносимость кумыса.»
Ерлан зарычал, пытаясь вырваться, но без кумыса он был лишь человеком.
В этот момент Алтай сделал движение, но автоматная очередь пронзила воздух, заставляя его зарычать и отступить.
— «Вот так-то. А теперь… Время перемен!»
Игла уже приближалась к его шее, когда вдруг раздался глухой взрыв.
Песок взлетел в воздух, броневики взорвались, а в небе показались силуэты…
Казахский боевой десант.
Они шли, распевая древнюю военную песню, их броня сияли в лунном свете. А впереди шагал человек в белом халате с новой флягой кумыса.
— «Жди, братишка! Кумыс едет!»
Ерлан усмехнулся.
— «Ну всё, пиздец вам, баклажаны.»
Он ухватил флягу, одним махом осушил её, и… мир взорвался светом.
Теперь он был не просто Ерланом.
Теперь он был — ЕРЛАНОМ БЕЗ ОГРАНИЧЕНИЙ.
Кумыс пронёсся по венам Ерлана, разрывая границы человеческих возможностей. Его глаза вспыхнули золотым светом, мышцы напряглись, а от земли поднялся пар — сама природа чувствовала его силу.
— «Вы все, бля, в большой жопе.»
Первый отряд спецназа бросился в атаку, но Ерлан уже двигался.
Он шагнул вперёд, и песок под ногами взорвался. Враг слева получил в грудь молниеносный удар кулаком, пробивший его броню. Тело отлетело на десять метров и с чавкающим звуком врезалось в стену.
Следующий коммандос попытался нанести удар, но Ерлан просто перехватил его руку и сжал. Раздался мерзкий треск — кость разлетелась в щепки. Не давая ему закричать, Ерлан швырнул его в ближайшую группу противников, сбивая их с ног.
Остальные открыли огонь, но он двигался слишком быстро. Он шагнул влево, увернулся, наклонился, а затем прыгнул вперёд. В воздухе он выбросил обе ноги вперёд, с размаху врезавшись в лица двух бойцов одновременно. Их головы откинулись назад, и они глухо упали.
— «Вы хоть тренировались, овощи?»
Позади что-то загудело — бронированный штурмовик с гранатомётом. Он прицелился, но Ерлан уже был рядом.
Он схватил противника за шлем, рванул на себя и впечатал его лицом в землю. Асфальт треснул.
Другой спецназовец попытался атаковать с ножом. Ерлан вывернул ему руку так, что лезвие оказалось направлено в собственную шею врага. Дёрг! Кровь хлынула, баклажанный коммандос захрипел и повалился на землю.
— «Так, осталось всего...»
Но тут его откинуло взрывной волной.
В воздухе, сжигая небо голубыми огнями, завис Кибербаклажан — двухметровая махина, покрытая титановыми пластинами.
— «Ты силён, смертный… Но это конец.»
Два гигантских пулемёта начали поливать землю очередями. Ерлан уклонился, перемещаясь со скоростью ветра. Пули оставляли за ним след, но не могли его достать.
Он прыгнул, приземлился на спину ближайшего спецназовца и оттолкнулся от него, взмывая в воздух. В полёте он врезался в грудь Кибербаклажана с такой силой, что металл поддался.
Враг попытался схватить его, но Ерлан провёл молниеносную серию ударов — раз-два-три-четыре! Броня треснула.
Кибербаклажан взревел, схватил Ерлана за плечи и сжал, но тот только ухмыльнулся.
— «Братишка, я видел казан побольше твоих ручек.»
Он напряг мышцы, разорвав хватку, и нанес решающий удар — кулак врезался точно в центральное ядро противника.
Раздался взрыв.
Ерлан приземлился, а позади него пылала груда металла, которая когда-то была величайшей надеждой баклажанов на победу.
Алтай подошёл к нему, окинул поле битвы взглядом и лениво фыркнул.
Из руин цитадели вышла Нептуния, её глаза сияли.
— «Ты — настоящий герой…»
— «Просто парень, который любит хороший кумыс.»
И в этот момент на горизонте взошла луна.
Глава 2. ЕРЛАН: ВОСКРЕСЕНИЕ КОВБОЕВ
Теплый ветер качал ковыль на мёртвой равнине. Солнце клонилось к закату, выкрашивая небо в кроваво-оранжевый оттенок. Посреди этого безжизненного пейзажа стояли трое: Ерлан — защитник степей и мастер кумачного каратэ, его подруга Нептуния — водная богиня с телом, как у рекламного плаката, и Алтай — снежный барс, мудрый и уставший от всей этой херни.
Перед ними возвышалось логово суперзлодея — гигантский мавзолей, построенный из костей и ковбойских шпор. Над входом — кровавыми буквами: HUNT SHOW DOWN.
— «Ты уверен, что он здесь?» — спросила Нептуния, поправляя плащ, как будто это не плащ, а платье для вручения "Оскара".
— «Если я чего и уверен, так это в том, что я не собираюсь сидеть сложа руки, пока какой-то псевдо-ковбой собирается воскресить мертвецов и закабалить мир... через кантри-музыку.» — пафосно сказал Ерлан, щёлкнув шеей.
Алтай молча фыркнул, вылизывая лапу, но в его глазах читалось: «опять это дерьмо…»
Внутри было темно, только неоновые огни в форме револьверов освещали путь. Повсюду — гробницы ковбоев. Некоторые уже приоткрыты. Оттуда шёл запах пороха, виски и бессмысленного патриотизма.
И вдруг — голос.
— «Так-так-так… Кто пришёл к моему костру? Пастух из степей?»
Из теней вышел Hunt Show Down — высокий, тощий, как подсолнух на диете, в широкополой шляпе и с дробовиком, сделанным из черепов. Усы — как у главного злодея из плохого вестерна.
— «Ты пришёл остановить меня, Ерлан. Но у меня — план. И ты его уже просрал!»
Он щёлкнул пальцами — саркофаги вокруг зашевелились. Из них начали вылазить воскрешённые ковбои: проклятые, потусторонние, с горящими глазами и акцентом техасской глубинки.
— «Бля… Опять эти мертвецы.» — пробормотал Ерлан и снял флягу с кумысом.
Hunt усмехнулся.
— «О, нет-нет, мой казахский друг… Я знаю про ТВОЮ СЛАБОСТЬ.»
Он достал… антикумысиум — древний артефакт, подавляющий свойства напитка. Кумыс в фляге сразу забулькал и превратился в обычное молоко.
— «СУКА!» — заорал Ерлан. — «Ты перешёл черту!»
— «Без своей силы ты никто! Обычный человек в степном балахоне!»
— «А вот тут ты и обосрался, братишка…»
HUNT SHOW DOWN усмехаясь доставая 50 мм револьвер, и крикнул
—«Хэй, парни! Покажите ему что он лишь кожа для отделки»
И тут началось.
Ерлан схватил ковбойский хлыст, перехватил выстрел дробовика подручным ножом, отразил пулю об стену, срикошетив её точно в голову одному из ковбоев. Потом с разворота — удар по двоим, цепляясь за колонну, закручивая себя вверх, как в цирке, и приземляясь на плечи врага.
— «Ты вообще, бля, знаешь, кто я?! Я — тот, кто учился бить морды в хрупкой юности, потому что у нас в селе не было интернета!»
Он ударил кулаком в землю, поднимая волну пыли и разворачивая драку в стиле бар-файта: летели столы, револьверы, шляпы, и где-то играл Ennio Morricone вперемешку с Kino.
Нептуния держала фланг, превращая врагов в водяных пузырей, в которых они плавали и кричали «ЙАААААХУУУ». Алтай дрался, как настоящий ниндзя, вгрызаясь в горла.
И когда путь освободился, Ерлан стоял перед HUNT SHOW DOWN.
—«Ты всего лишь казах, ёбаный казах» усмехался HUNT SHOW DOWN
—«Бля мужик, у меня хотябы тянка есть, и я не пидарас как ты и твой конь сука» ухмыльнулся Ерлан
—«Ты ПРОСТО МОНГОЛ» смеяться Hunt и стерляет по Ерлану со своего 50 мм револьвера, дым поднялся на всю комнату, грохат стоял прям до берегов Атлантиды, но когда дым развеялся, Ерлан держал пулю в своём кулаке
— «Ты забыл, Hunt… Я — не только сила. Я — тактика. Я — инстинкт. Я — ИМПРОВИЗАЦИЯ!»
Он схватил одну из ковбойских шляп с помощью хлыста, поджёг её, кинул в потолок, сработала сигнализация. Вода полилась с потолка, заливая техасских зомби. Пар, дым и рев.
И тут он поднырнул к артефакту, ударил его лбом, как казахская молния, и сломал его. Кумыс снова забурлил. Фляга вспыхнула, и в глазах Ерлана вновь загорелся огонь степей.
— «БЛЯ, Я ТЕБЯ ПРЕДУПРЕЖДАЛ.»
— «Пиздец…» сказал Hunt
Он взмыл в воздух, крутанулся и с ноги зарядил в Hunt Show Down так, что тот пробил три стены, пианино и... портал в преисподнюю.
— «Передай ковбоям, что дуэль они проиграли!»
Логово рухнуло. Ерлан вышел, оседлав Алтая, с Нептунией на плече.
— «Что теперь?» — спросила она.
— «Теперь… шашлык. Серьёзно, я голодный как волк.»
Но в аду уже Hunt была предложена новая должность
Глава 3: Бетонное сердце и железный кулак
Дождь херачил по крышам Алматы, словно Нептуния потеряла терпение и решила затопить нахер всю эту степь. Посреди гремящих молний возвышалась стройплощадка, зловещая и суровая, как месячная зарплата.
В глубине её, окутанные туманом из цементной пыли, стояли двое — мускулистый гигант Шерек и его парень Илья, одетые в каски и потертые кожаные жилетки, сжавшие огромные кувалды. Они были не просто рабочими. Они были профессиональными строителями, элита бетонной сферы. И они были жертвами цементной болезни.
Цементная болезнь — это не миф, а страшная хрень, о которой шепчутся в бетонных кругах. Поражает она только настоящих мастеров своего дела: каменщиков, сварщиков, крановщиков и бетонщиков, которые слишком долго работали рядом с арматурой, бетономешалкой и гудящими виброплитами. Она превращает людей в каменных титанов, а их тела медленно сливаются с инструментами стройки. Кувалды становятся руками, каски — черепами, а голоса гудят, как перфораторы. Лечится она только одним способом — получить ЛЮТЫЙ ПОСТУК, настолько мощный, что болезнь с позором покинет тело.
— "Ты чувствуешь это, братан? Меня пиздец как накрыло, бетон уже течёт по моим венам!" — проревел Шерек, напрягая бицуху, покрытую серыми трещинами.
— "Ааа, да-а, boss of this gym, я уже совсем охуел…" — тяжело вздохнул Илья, крутя кувалду, — "Но я сделаю всё ради тебя, brother, даже если стану ёбаным бордюром."
Вдруг на стройплощадку въехала чёрная «Нива», вырываясь сквозь строительный забор, словно горячий нож через масло. За рулём сидел Ерлан, а рядом дремал Алтай, лениво открывший один глаз:
— "Ну чё, братуха, опять кого-то спасать будешь?"
— "Не спрашивай, братишка. Кумыс ждёт, а казах обязан ответить!"
Ерлан выскочил из машины, эффектно поправив очки, и крикнул в сторону бетонных гигантов:
— "Эй вы, два мешка с цементом! У вас есть ровно пять секунд, чтобы сдаться по-хорошему!"
Шерек грозно усмехнулся и бросил взгляд на Ерлана:
— "Ах, leather boy, ты явно не туда заехал! Это место только для настоящих строительных мужиков!"
Илья хрипло добавил:
— "Prepare your ass, cowboy, наша бетонная сила сегодня жаждет жёсткой долбёжки!"
Шерек и Илья одновременно ударили кувалдами о землю, и бетонная волна устремилась на Ерлана. Тот лишь ухмыльнулся, выпив залпом флягу с кумысом. Его тело вспыхнуло ярким золотом, а мускулы раздулись, словно тесто на баурсаки.
— "Вы разбудили степного тигра, парни. Сейчас вам будет пиздец, пропитанный кумысом!"
С диким рёвом Ерлан рванул вперёд, разрывая бетонные волны голыми руками. Илья замахнулся своей кувалдой, но Ерлан увернулся и ответил ударом в живот. Бетон потрескался, но Илья только рассмеялся:
— "Слабее, чем я ожидал, pussy cat!"
Шерек бросился на Ерлана сзади, размахивая своим оружием и громко крича:
— "Dungeon master готов тебя наказать!"
Ерлан резко развернулся, блокируя удар своей рукой, вызвав мощный взрыв от столкновения сил. Пыль взлетела в воздух, но Ерлан не дрогнул.
— "Вы оба не хуже меня знаете, что настоящая сила — в братстве и в кумысе, а не в цементе, придурки!"
В глазах Шерека мелькнуло сомнение:
— "Чёрт, может, leather man прав? Может, наша сила не в бетоне, а в наших сердцах?"
Илья попытался сопротивляться:
— "НЕТ! Мы настоящие мужики, и цемент — наше всё!"
Но Ерлан уже врезал ему такой пиздюлиной, что Илья пролетел через несколько бетонных стен и остался лежать, слабо шепча:
— "Я сдаюсь, мой ass повержен..."
Шерек рухнул на колени, бетонные оковы начали отпадать с его тела:
— "Ерлан, прости нас, мы просто хотели стать сильнее..."
Ерлан подошёл, протянул руку и с доброй усмешкой сказал:
— "Сила не в бетоне, братан, а в твоём духе. Настоящие мужики не гниют в цементе, а поднимают своих братанов."
Шерек посмотрел на руку, затем на Илью, и, наконец, крепко пожал её. Каменная корка лопнула, и с треском рассыпалась в прах. Цементная болезнь отступила.
— "Отныне мы твои союзники, Ерлан. Куда ты — туда и мы. С кувалдой и любовью."
Алтай лениво зевнул и добавил:
— "Ну и где шашлык?"
Ерлан посмотрел в небо, где между облаками виднелось солнце.
— "Шашлык будет. Но сначала — тренировка. Бетонная болезнь может вернуться, если не держать мышцы в форме."
— "Я готов долбить хоть кирпичи, лишь бы быть с тобой в команде!" — с энтузиазмом выкрикнул Илья.
Алтай фыркнул:
— "Вы два бетонных романтика."
Шерек рассмеялся:
— "Теперь, когда мы свободны, я хочу снова почувствовать себя живым. Погнали, братва."
И на горизонте, сквозь тучи, пробилось солнце.
Позже тем же вечером, в баре «Арматурная Душа», наша четвёрка сидела за массивным дубовым столом. Пахло шашлыком, солёными огурцами и слегка обгоревшим цементом.
— «Ну что, братва…» — начал Ерлан, поднимая кружку с кумысом. — «За победу и за лютый постук!»
— «И за то, чтобы нас больше не превращало в ходячие бетономешалки!» — добавил Илья, вцепившись в тарелку с лавашом.
— «Пф, я до сих пор чувствую вибрации перфоратора в ребрах…» — проворчал Шерек, растирая плечо. — «Но если бы не ты, Ерлан… я бы стал частью чьего-нибудь фундамента. Вечно.»
— «Ты стал частью команды, братан. Это куда круче, чем быть плитой перекрытия.» — усмехнулся Ерлан.
Алтай прихлёбывал шубат через трубочку и хмыкнул:
— «Может, теперь вы оба прекратите называть друг друга "братиш" после каждой фразы? Вы не в рекламе строймата.»
— «Тише, барс. У нас травма. Цементная.» — хором ответили Шерек и Илья.
Бар тем временем гудел: кто-то пел казахский рэп под баян, кто-то пытался отжаться на мешке со шпаклёвкой. В углу сидел подозрительный тип в жёлтом жилете и шептал в телефон:
— «Они вылечились. Надо доложить бригадиру. Протокол "Гипс-2" активировать…»
Новая команда была собрана. И если завтра настанет война, Ерлан, Шерек, Илья и Алтай будут стоять первыми.
С кувалдой. С кумысом. И с железным духом.
Глава 4: Ерлан против Tung Tung Tung Sahur
Ночь опускалась на степи, и только свет далёких звёзд мерцал над чёрными хребтами гор. Ерлан мчался на своей верной «Ниве» по бездорожью, оставляя за собой клубы пыли. Алтай мирно дремал на заднем сиденье, подперев голову лапой, в зубах у него торчала высушенная рыбина. В бардачке тихо булькала фляга с кумысом.
— «Всё бы ничего, если бы этот звук не въелся мне в череп…» — проворчал Ерлан, ударяя кулаком по магнитоле.
Оттуда доносилось: — «Tung… tung… tung sahur…»
Он вздрогнул. Не от страха, а от чистого отвращения.
— «Чёртова зараза. Опять они…»
В последний раз, когда это "тунгтунгтунг" зазвучало на улицах Алматы, половина населения впала в транс. Люди начинали медленно покачиваться, как бетонные мешалки, танцевать в гипнотическом ритме и слепо выполнять приказы какого-то музыкального культа.
Этим культом руководил один из древнейших врагов Ерлана — Саур Саунд, известный также как Tung Sahur. Он был не человеком, а живым ритмом. Полубожество, которое питается вниманием и тиктоками. Его тело — это звук, его мысли — это бит.
Ерлан прибыл к заброшенному клубу «Сабвуферный Рай». Здание дрожало — в прямом смысле. Музыка внутри была настолько громкой, что трескались стёкла на окрестных домах.
Шерек и Илья уже были на месте, закутанные в антизвуковые жилеты. Они махнули рукой Ерлану.
— «Эй, братиш! Готов к нашей самой долбёжной миссии?»
— «Как никогда, братва. Где он?»
Илья указал внутрь клуба:
— «Там, в центре танцпола. Над сценой висит барабан, сделанный из ушей тиктокеров. Он усиливает его силу.»
Алтай спрыгнул с сиденья и вытянулся в стойку:
— «Я не пойду внутрь. Музыка делает меня злобным. Очень злобным. В прошлый раз я откусил диджею ухо.»
— «Ладно, стой снаружи. Если кто сбежит — загрызи.»
Внутри клуба царил хаос: разноцветные огни, дым, люди в масках танцуют с пустыми глазами. Саур парил над толпой, его тело вибрировало, каждый жест сопровождался вспышкой света и басовым ударом.
— «Ерлан! Ты пришёл! Ты не сможешь сопротивляться моему ритму!» — воскликнул он, делая кувырок в воздухе.
— «Я не танцую под чужую дудку, ублюдок.»
Он выпил кумыс и шагнул вперёд. Мир вокруг замедлился, но не как раньше — теперь каждый его шаг сопровождался контр-битом. Кумыс создавал «антиритм» — единственную силу, способную подавить Саура.
И начался бой.
Шерек и Илья, вооружённые кувалдами, прорвались сквозь танцующую толпу, вырубая каждого поддавшегося гипнозу. Ерлан схватился с Сауром на сцене.
— «TUNG!» — крикнул Саур и нанёс звуковую волну.
Ерлан уклонился, сделал кувырок и швырнул в него усилитель. Раздался скрежет и вспышка.
— «Ты что творишь?! Я ВИБРАЦИЯ САМОГО ВСЕЛЕННОГО САУНДКЛАУДА!»
— «А я — КАЗАХСКИЙ КУМИС В ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ ТЕЛЕ!»
Они столкнулись в финальном рывке. Саур активировал главный бит, здание начало рушиться от давления баса. Но Ерлан в этот момент всадил ему кулак прямо в грудь.
Раздался оглушительный хруст.
Саур рухнул. Его тело начало растворяться в воздухе, оставляя после себя только наушники.
Толпа перестала танцевать.
На улице снова было тихо.
— «Он исчез?» — спросил Илья.
— «Пока да. Но если тиктоки начнут набирать популярность снова — он вернётся.»
Шерек хмыкнул:
— «Пора создать антимузыкальную бригаду. Мы будем вырубать колонку, как только кто-то включает тунгтунг."
Ерлан посмотрел на звёздное небо и усмехнулся:
— «Пока мы живы — казахская тишина будет защищена.»
И с этими словами они направились в сторону бархана, где их уже ждал шашлык, шубат и ещё одна победа.
Глава 5: Ерлан и Кассадин без крипов
Одинокий вечер опускался на окраину Алматы. Ерлан сидел на крыше полуразрушенного завода, попивая кумыс из походной фляги и глядя на горизонт. В ушах — тишина. В руке — кусок сушёного мяса. Всё было подозрительно спокойно.
— «Алтай, ты где там застрял, братишка?» — пробормотал Ерлан, но барса с ним не было. Алтай остался в горах, где решал какие-то свои снежно-барсные дела. Шерек и Илья тем временем в отпуске — поехали в Шымкент строить сауну из противобетонных блоков.
Ерлан остался один.
— «Ну и ладно. Иногда надо отдыхать от всей этой дичи.» — сказал он себе и сделал большой глоток кумыса.
И тут небо над ним разорвалось. В прямом смысле.
Вокруг него образовалась рваная аномалия, словно сам космос решил хряпнуть по фасаду завода. Из зияющего разлома шагнул человек — точнее, нечто. В мантии, с парящей бронёй и фиолетовым светом в глазах. С одной руки свисал энергетический клинок, другая держала нулевой импульс.
— «Ты... Ерлан.» — голос был, как будто кто-то говорил сквозь радиопомехи и варил чай в то же время.
— «А ты... Кассадин? Бля, ты чё тут забыл, Лига без обновлений осталась.»
Незнакомец хрипло засмеялся:
— «Я — Кассадин Без Крипов. Версия без фарма, но с максимальной жаждой. Меня выкинули из рифта за отсутствие золота. Теперь я охочусь за сильнейшими в других мирах.»
— «А чё ты не пошёл к Чаком Норрису? Или хотя бы в "Танчики"?»
Ответом было молчание и мгновенный рывок. Кассадин исчез и появился у самого лица Ерлана, замахиваясь клинком. Но Ерлан не спал — он ушёл в сторону, и лезвие лишь разрубило флягу, кумыс выплеснулся дугой.
— «Вот теперь ты реально охуел.»
Сражение началось.
Кассадин был быстрым. Слишком быстрым. Он прыгал по пространству, оставляя за собой след из искажённого воздуха. Каждое его появление сопровождалось энергетическим взрывом. Ерлан же использовал инстинкты и технику кумачного каратэ.
Удар. Блок. Отскок. Кумыс начал испаряться прямо с кожи Ерлана — настолько он напрягался. Один удар Кассадина он заблокировал каменным столбом, другой — скинул противника в шахту, но тот вылетел оттуда с визгом, как пробка из бутылки.
— «Ты силён, смертный. И опасен. Именно поэтому я должен проверить тебя.»
— «Да ты, походу, спарринг-партнёров из паблика набираешь, ёб ты Лигу!»
Кассадин выпустил волну Пустоты, и Ерлан отлетел, врезавшись в стену. Боль вспыхнула в теле, но он встал. Медленно. Уверенно. Как степной бизон, которого разбудили не вовремя.
— «Ты думаешь, я просто мужик в халате? Да я пережил всё: бетон, баклажанов, тиктоки... И тебя переживу.»
Он поднял обломок арматуры и метнул его, словно копьё. Кассадин уклонился, но Ерлан уже был рядом — удар, ещё один, и врезал коленом в грудь. Броня Кассадина заискрилась, тот отлетел назад.
И вдруг... остановился.
— «Достаточно. Ты прошёл испытание.»
— «Чего?! Я тебя, бля, чуть не всыпал в миксер!»
— «Я не пришёл убить. Я пришёл предупредить. Где-то в этих степях, под маской мирного завода, скрывается организация. Они называют себя "Репчеры". Но они не строят. Они создают оружие. Против таких, как ты.»
— «А почему сразу не сказать? Надо было обязательно выбить мне пару рёбер?»
Кассадин без крипов развёл руками:
— «Такова моя природа.»
Он исчез в искажении, оставив за собой лишь жар и слабый фиолетовый шлейф.
Ерлан сел на край крыши, вытер кровь с губ и вытащил запасную флягу.
— «Репчеры… Ещё одна хуйня на мою голову. Ну что ж, будет весело.»
В небе снова стало тихо. Но в глазах Ерлана пылало. Он не знал, кто такие эти Зевс-Бетон. Но знал одно: они ещё пожалеют, что выбрали степь.
И это было только начало.
Глава 6: Операция «Орден Превосходства»
Ночь. Темнее, чем совесть у начальника стройки.
На холме, над каньоном, завитым трубами и бетонными отсеками, двое замерли в тени. Ерлан в камуфляже, измазанном пылью и кумысом. Рядом — Шерек, уже переодетый в чёрный спецовочный костюм с армейскими налокотниками. Его кувалда — покрашена в чёрный, чтоб не блестела.
Ни звука. Только шёпот в наушниках.
— «Парни, тут всё серьёзно. Противник вооружён, опасен, и у некоторых есть строительные экзоскелеты. Если увидите нечто блестящее и вибрирующее — это не бетон, это жопа.»
Голос был холодный, твёрдый и немного… милый.
— «Принято, Мия. Позицию держим.» — отозвался Ерлан, шевеля усами.
Мия — та самая ламия из «Монстр Мусуме», только теперь она была в форме спецагента, в повязке на глазу, с сигарой в зубах и голосом опытного ветерана. Никто не знал, откуда у неё такая подготовка. Кто-то говорил, что она жила под прикрытием в Афганистане. Кто-то — что она была прототипом для Солида Снейка. Никто не спорил. Она командовала — и точка.
Миссия была проста: пробраться на базу корпорации «Орден Превосходства». Они покрывали все новостройки Алматы, но под фасадом скрывалась военная организация. После наводки от Кассадина Без Крипов, Ерлан не мог остаться в стороне.
— «Шерек, ты готов?»
— «Да, но моя кувалда голодна. Она хочет разрушить корпоративное дерьмо.»
— «Тогда пошли. Без шума.»
Шерек полез в вентиляцию. Ерлан прошёл по карнизу, аккуратно прячась от камер. Под ними — огромный бетонный ангар с сотнями рабочих, но никто не выглядел человеком. У всех были одинаковые лица. Пластмассовые улыбки. Глаза — светились, как у микроволновки в 2 часа ночи.
— «Бля, Мия, это же... это роботы!» — прошептал Ерлан.
— «Подтверждаю. Класс R-144, бетонные операторы. Они не чувствуют боли, но если что — бей по USB-разъёму на затылке. И не смотри им в глаза.»
— «Почему?»
— «Потому что ты можешь увидеть себя, работающего на офисной стройке до конца жизни. Они отражают худший страх.»
Ерлан сглотнул.
— «Принято.»
Проникновение продолжилось. Через люк они попали в административный блок. Шерек прикрыл Ерлана, пока тот подключался к терминалу.
— «Так, данные... Есть! У них есть склад, где хранят... Бля, это что?»
— «Что?» — Шерек напрягся.
— «Они выращивают биоэнергетических гомункулов — клонов, способных заменять оригинальных людей, перенимая их поведение и память. Их цель — создать совершенное общество, состоящее только из сильнейших и идеально сконструированных существ.
— «И кто курирует проект?»
— «Какой-то "Архитектор Внутренних Решений"...»
В этот момент сирена завыла.
— «Вас заметили. ВЫХОДИТЕ!» — воскликнула Мия.
Пол заполыхал красным. Из стен выехали дроны с дрелями, охранные экзоскелеты активировались, и Ерлан с Шереком поняли — пиздец подкрался незаметно.
— «Ну что, братан, погнали!» — крикнул Ерлан, активируя флягу с кумысом.
Тело запылало. Мышцы — налились. Взгляд стал хищным.
Шерек уже мчался вперёд, круша роботов кувалдой. Один удар — и бетонный торс разлетался, как гипс. Ерлан же двигался со скоростью ветра, вырубая дронов ударами локтя и колена. Всё было в огне.
Мия в наушнике давала указания:
— «Вправо! Там лестница на крышу. Оттуда — в юго-западный отсек, и далее — канализация!»
— «Ты уверена?»
— «Нет. Но это лучше, чем быть намешанным в бетон вместе с бухгалтерией!»
Они не спорили.
Через 20 минут непрерывного боя, парни прорвались в лабораторный блок. Там — тысячи капсул. В каждой — копия человека. Клон. И рядом — биоэнергетические гомункулы, которые заполнялись массой. Ужас и технология.
— «Они планируют устранить всё человечество и заменить его своей версией — новой расой, лишённой слабости и сострадания...» — прошептал Шерек.
— «Не дадим. Взорвём всё к хуям.»
Ерлан нашёл центр управления и активировал перегрузку. Таймер — 5 минут.
В этот момент появился охранник. Нет, не охранник — штурмовик. Вся в броне. Лицо под маской. Сзади — эмблема: шлем с молнией.
— «Вы не пройдёте.»
— «А ты кто, бля?»
— «Я — Ревизор. Генетический чистильщик и верный страж Ордена Превосходства.»
— «Шерек, на неё.»
Бой был лютым. Кувалда встречала электропалку. Удары разносили стены. Ерлан подключился, поддерживал со спины. Наконец, троица влетела в стеклянное окно, и Мия с крыши сбросила им канат.
— «Двигаемся! Сейчас всё ебнет!»
На заднем фоне — взрыв. Цементный купол взорвался, дроны разлетелись, сирена захлебнулась.
Ерлан, Шерек и Мия скрылись в степи.
— «Ну, я скажу так — весёлый денёк.»
— «И мы теперь точно в списке высшего приоритета у врагов Превосходства.»
Мия вытащила карту.
— «Это только одна база. У них таких несколько по всему Евразийскому континенту. Но сейчас важно выбраться отсюда живыми. Они выслали подкрепление, и часть базы осталась невзорванной. Там могут быть улики.»
Ерлан вздохнул:
— «Ну что ж, придётся ещё побегать.»
Шерек повернулся к развалинам:
— «Пошли. Пока не поздно.»
Они вернулись внутрь через вентиляционную шахту, которая чудом уцелела после взрыва. Проход вёл в архивный отсек — длинный бетонный зал, заваленный серверами и расплавленными экранами.
— «Сканирую… Есть активный терминал!» — прошептала Мия. — «Там могут быть чертежи гомункулов и данные об Архитекторе.»
Они добрались до терминала, и Ерлан начал копировать файлы.
— «Чёрт, система защищена. У меня только 30 секунд.»
— «Торопись!» — сказал Шерек, выглядывая из-за стены.
Тут раздался гул. Из пола выдвинулась капсула, и из неё вышел враг.
Он был высоким. Весь в серой броне, с хищной улыбкой на голографической маске.
— «Вы пробрались слишком далеко. Я — Аспект Тектона. Первый совершенный. И сейчас вы станете частью Превосходства.»
— «Слушай, Аспект... иди-ка ты нахер.» — бросил Ерлан и ударил кулаком по полу.
Начался бой.
Аспект двигался плавно, как масло по горячей сковороде. Его удары были сверхточны — каждый словно прорисован художником-фанатом файтингов. Шерек яростно атаковал, но его кувалда только скользила по энергетическому щиту врага.
— «Ерлан! Я отвлекаю, скачай данные!»
Ерлан кивнул и продолжил копирование. Одна минута. Слишком долго.
Аспект метнул энергетическое копьё, пробив стену в миллиметре от головы Ерлана.
— «Ты дерзкий. Мне это нравится.»
— «А мне нравится, когда мне не кидают в лицо плазменные палки.»
Мия в голосовом чате прошептала:
— «Ещё 20 секунд. Держитесь!»
Шерек взревел, оттолкнул Аспекта, затем схватил целый сервер и швырнул в него.
Аспект отбил удар, но потерял равновесие.
— «Готово!» — крикнул Ерлан и сорвал флешку с порта.
— «Теперь — валим!»
Они бросились обратно в шахту. Аспект вскочил, зарядил копьё и метнул, но промахнулся. Взрыв обрушил потолок, отрезав его от преследования.
На поверхности снова была ночь.
— «Флешка у меня. Там всё.» — сказал Ерлан, тяжело дыша.
— «А Аспект?»
— «Вернётся. Но в следующий раз — не уйдёт.»
В этот момент рядом с ними вылетела вторая капсула, та, что не сработала в лаборатории. Из неё вывалился второй гомункул. Он выглядел как идеальный образ бойца спецназа из военного кино: блестящая броня, взгляд как у кота, который видел слишком много, и меч из титана с гравировкой «Для зачистки».
— «О, снова клиент.» — вздохнул Ерлан.
— «Это кто ещё?» — хрипло произнёс Шерек, поднимая кувалду.
Гомункул выпрямился:
— «Я — Шторммейстер Z3. Я был создан по архивным данным русского духа. В моих венах — бензин, в лёгких — гарь, а в душе — чистая, дистиллированная балалайка.»
— «Ну всё понятно. Это рофл.» — сказал Ерлан и активировал флягу с кумысом.
Гомункул атаковал. Он двигался как мопед на кикстартере — с визгом, но быстро. Его удары были тяжёлыми, но непредсказуемыми. Один раз он даже ударил Шерека бревном с надписью «ГОСТ 1983». Шерек только зарычал:
— «Да ты, сука, думаешь, что ты русский? Сейчас покажу тебе настоящую славянскую ярость.»
Он достал вторую кувалду из-за спины, с надписью «ЗИЛ» и врезал гомункулу по шлему так, что у того заиграл внутри гимн СССР. На секунду тот завис.
Ерлан добавил локтём в корпус, с криком:
— «За кумыс, за степь, за Бауырсаки!»
Комбо пошло по полной: удар коленом, вбок кувалдой, сверху — фляга с кумысом по темечку. Гомункул завизжал:
— «Это невозможно… Я должен быть идеальным!»
— «Идеал — это когда ты можешь открыть банку огурцов без помощи бабушки!» — крикнул Ерлан и с разворота врезал по корпусу так, что броня затрещала.
Гомункул упал на колени, но резко встал, глаза светились ярко-красным.
— «АКТИВАЦИЯ РЕЖИМА "ДАЧА"!»
Он достал из-за спины мини-гриль, на котором внезапно начали жариться шашлыки.
— «Он их использует как энергетический источник!» — крикнула Мия. — «Будьте осторожны, запах может дезориентировать!»
Шерек закрыл нос:
— «Слишком вкусно. Я теряю концентрацию!»
Гомункул прыгнул в воздух, вращаясь как вентилятор в маршрутке. Он атаковал с криками:
— «За рассвет! За майские! За русское утро!»
Но Ерлан в этот момент подбросил в воздух флягу с кумысом и пробил её кулаком. Взрыв пара временно ослепил противника.
— «Пора показать, что такое казахская бытовая магия!» — крикнул он.
Шерек крикнул:
— «Манёвр "Берёзовый краш"!»
Они одновременно врезались в гомункула с двух сторон — Ерлан с колена в грудь, Шерек с прыжка сверху. Броня треснула, и гомункул завалился на землю, издавая последние слова:
— «Передайте… МЧС… что я был...»
— «…лучшей дачей, которую мы знали.» — закончил Ерлан, вытаскивая шашлык из мини-гриля.
Он посмотрел на небо и хмыкнул:
— «Теперь точно можно пожрать.»
— «Ты идеален, братан. Но только в качестве наполнителя для асфальта.»
Мия в наушнике выдала:
— «Подтверждено. Враг ликвидирован. А вы, ребята, определённо перегнули с пафосом. Но красиво.»
Они засмеялись. Небо снова было чистым. Впереди их ждала долгая дорога… и, возможно, ещё более абсурдные враги.
Глава 7: Возвращение Баклажанов
Грохот стоял такой, будто сам Чимбулак обрушился в степь.
Ерлан сидел на крыше полуразваленного трейлера, попивая кумыс и лениво цокая языком. Рядом — Илюха. Старый знакомый, гачимучи-качок, который в одиночку тащил бетонные блоки в два человеческих роста, пока наушниках у него играл ремикс из «Gachi Mix Volume 9». Его грудь вспотела, его цепь на шее отливала на солнце.
— «Ты слышал, что в степи снова завелось что-то фиолетовое?» — спросил Илюха, вытирая лоб.
— «Ты про Баклажанов?» — Ерлан приподнял бровь.
— «Блять, да. Эти кибер-овощи снова в деле. Кто-то видел, как по селу катил танк с эмблемой "СПЕЦГРИЛЬ". А значит, пиздец подползает.»
И он подполз, как дед на каблуках: быстро и с хрустом.
В небе зажужжало. Появились десантные капсулы с гербом баклажана, светящегося изнутри. Земля затряслась. Из капсул начали выходить элитные Баклажанные Коммандос: мускулистые, блестящие, с гидравлическими венами и голосами, как у озвучки русских трейлеров 2005 года.
— «ЭТО ТЕРРИТОРИЯ ФРУКТОВОГО ГНЕТА!» — заорал один из них.
— «Ты кто, сука, чтоб навязывать нам овощное превосходство?» — заорал Илюха, отбрасывая бутылку кумыса и доставая металлический лом с надписью «ГОСТ 1975».
Ерлан встал. Ветер развевал его пальто. Он выпил флягу. Кумыс вспыхнул. Тело налилось силой. Глаза — как факелы в говне. Мощь древнего Казахстана пробудилась.
— «Ну чё, братан. Пора долбить этих фиолетовых как в последний гачи-рейв.»
— «Я с тобой. До последнего стона.» — кивнул Илюха и подмигнул.
Битва началась.
Один Баклажан шёл на них, крутя плазменный шампур. Илюха врезал ему ломом в грудь, тот взлетел в воздух, вращаясь как кебаб. Ерлан прыгнул следом и всадил ему с локтя в башку. Голова треснула, как старая дыня.
— «ЭЙ, ОВОЩ, ТЫ НЕ В МЕНЮ!»
Двое кибербаклажанов выкатили миниган, но Илюха заслонил Ерлана собой, прижав к груди.
— «СТОЙ ЗА МНОЙ, БРАТИШ!»
— «ДА ПОШЁЛ ТЫ!» — оттолкнул его Ерлан, прыгая вперёд и метая флягу как гранату. Кумыс вспыхнул и ослепил врагов.
— «Долби их, Илюха!»
— «Долблю, как в качалке ночью!»
Он влетел в строй врагов, громя всё вокруг. Один коммандос попытался укусить его — зря. Илюха сжал его голову между грудных мышц и захрустел. Ерлан бросился в центр, крутанулся, и дал коленом по паху кибербаклажану.
— «ЧТОБ ТЫ СПЁКСЯ НА СКОВОРОДКЕ, СУКА!»
Бой продолжался. Пот, дым, гачи-гроул. Вдалеке включилась колонка и заиграл «Slam Jam». Это был сигнал. Они побеждали.
— «Брат, это победа.» — сказал Илюха, весь в поту и пепле.
— «Но они вернулись. Значит, что-то грядёт…» — прошептал Ерлан, глядя на горизонт, где вздымалась новая капсула, огромная, как пятничный шашлык.
— «Там их лидер.»
И всё начиналось заново.
Новая капсула ударилась о землю с такой силой, что волной сдуло пыль с вековых камней. Из неё выехал фиолетовый гусеничный монстр — Танк-баклажан класса «ПАРМЕЗАН». На его броне — лицо вождя овощей: Генерала Меланзана.
— «Я ВЕРНУЛСЯ, БЛЯТЬ!» — заорал он с верхушки танка.
Вокруг начали прорастать живые овощи: помидоры на ногах, перцы с топорами, и, конечно, армия баклажанов — одетые в броню, напичканные генераторами сока и специями.
— «ЭТО ЧТО, СУКА, САЛАТНАЯ ОПЕРАЦИЯ?!» — выругался Илюха, отступая к Ерлану.
— «Это война, брат. Это чистка грядок.» — ответил Ерлан и выпил вторую флягу.
Гомункуло-овощи налетели волной. Ерлан сделал кульбит, кувырок и сразу дал двоим в морду. Один огурец отлетел с треском, крича «Солить не надо!»
Илюха схватил морковку с мачете, и, крутя её, как нунчаки, сбил двух баклажанов с ног.
— «Ты чё, перец с хреном?! Получи!» — и вмазал ботвой по голове помидору.
И тут появился он — Ножевой Кабачок, элитный наёмник овощных сил. Его движения были резкими, а лезвия — заточены, как цена на базаре.
— «Сдавайся, Ерлан. У нас снова Нептуния. И на этот раз она в борще!»
— «СУКА!» — заорал Ерлан.
Он прыгнул, нанёс удар, отразил два клинка Кабачка, а потом схватил его за ботву и впечатал в землю.
— «Где она?!»
— «ХА-ХА-ХА! Её отвезли на Парник Судного Дня — нашу летающую теплицу!»
Илюха врезался в оставшийся десант, одновременно крутя сальто и пуская испарину на всех, кто рядом.
— «Горячо! Мокро! ЖАРКО!»
Битва продолжалась, всё было в соке, дыму, и треске испорченного урожая. Вдалеке уже виднелся силуэт огромной летающей теплицы — Парник Судного Дня, откуда доносился знакомый голос:
— «ЕРЛАН! СПАСИ МЕНЯ!» — кричала Нептуния.
— «Я иду, крошка! Клянусь кумысом и ломом ГОСТа!
Они добрались до подножия Парника Судного Дня. Огромная стеклянно-металлическая башня в форме закрученного баклажана поднималась в небо, будто в насмешку над архитектурой. Внизу — охрана. Целые батальоны овощного спецназа.
— «Да тут, сука, не башня. Это ГМО-храм!» — прошипел Илюха.
— «Мы полезем. Прямо по ней. Как огурец по бабушкиной сетке.»
Бой шёл на каждом уровне.
Первый этаж — «Консервация»: пол из жести, стены из банок. Их атаковали огурцы-пулемётчики в броне из жести, кидая открывашки как сюрикены. Ерлан влетел в бой, круша их кулаками с ускорением от кумыса. Один огурец выкатил мини-бочку с рассолом и заорал «КИСЛОТА!» — но Ерлан выпил кумыс и выплюнул в лицо ударной струёй. Боец растёкся по полу.
Илюха же схватил двух сразу и, используя их как нунчаки, раскрутил до состояния огуречного пюре.
Второй этаж — «Сушилка». Подвешенные кабачки, вязкая жара и баклажаны-ниндзя. Они шипели и прыгали по балкам, разя с теневых углов. Илюха взял два вяленых кабачка, закрутил их, и превратил в вертушки: «ПОЛУЧАЙ, СУШЁНЫЙ ХЕР!» — кричал он, размахивая ими, как оркестровыми палками.
Ерлан разрезал канаты с крюками, и подвесы начали падать на головы врагов. Один баклажан-ниндзя попытался уйти в дым, но был встречен летящим табуретом с надписью «Суши это».
Третий этаж — «Хранилище заморозки». Здесь было холоднее, чем в душе у бухгалтерши. Их встретили кибер-брокколи с лазерами и системой ИИ «Витамин-Destroyer». Один промахался лазером — и отрезал себе половину головы. Илюха схватил замороженную фасоль и использовал её как дробовик.
— «ЧТО ЭТО ЗА МОРКОВЬ С СТЕРОИДАМИ?» — орал он, швыряя пакеты, как гранаты.
Ерлан активировал кумыс на максимум и прыгнул в центр, создавая ледяной вихрь из пара и удара. Замороженная брокколи сломалась, словно стеклянная хрусталь.
Четвёртый этаж — лаборатория. Стекло, пробирки, варочные аппараты. Пять Прототипов Баклажанов вышли, как бой-бэнд с аграрного TikTok. Один на немецком звал Ordnung, другой ржал, третий крутил хардбасс, четвёртый читал баттл-рэп на овощную тематику, пятый просто дышал — тяжело.
— «ДА ВЫ, БЛЯТЬ, РЕАЛЬНО ПРОТЕИН С ГОЛОСОМ!» — заорал Ерлан и понёсся в атаку, круша каждого по стилю.
Илюха вырвал колонку и включил гачи-трек. Все пятеро одновременно затанцевали в неконтролируемом ритме, и тут Ерлан с Илюхой завершили бой спецприёмом «Двойной кувырок с ломом в пах».
— «ДА ВЫ, БЛЯТЬ, РЕАЛЬНО ПРОТЕИН С ГОЛОСОМ!» — заорал Ерлан.
С боем они прорвались к центральному лифту. Внутри — голограмма Нептунии, закованная в цепи из базилика.
— «Вы почти добрались...» — прошептала она. — «Но наверху вас ждёт сам Меланзан. Он... изменился.»
Ерлан сжал кулаки, обмазанный баклажановым соком, дымом и каплями кумыса.
— «Я тоже. Я стал злее. И у меня теперь Илюха.»
— «И я, сука, заряжен!» — крикнул Илюха и начал качать грудные.
Последний этаж — Зал Сока. Всё в пурпурной дымке, в воздухе витает аромат жареного перца и политического напряжения. Там, под золотыми прожекторами, стоял Легендарный Спецназ Баклажанов: восемь бойцов, каждый с титулом вроде «Сокрушитель Винегрета», «Пюрешный Тень» и «Майонезный Клинок».
Они двинулись синхронно, с грацией фигуристов и холодом в глазах. Один шёл по потолку, другой скользил по полу, третий танцевал джигу, излучая боевую ауру.
Ерлан сделал шаг вперёд, поднял руку, и время будто остановилось.
— «Ты готов, братан?» — спросил он, не поворачивая головы.
— «Блять, я родился для этого.»
Они рванули. Камера в духе аниме кружилась, стены дрожали от каждого удара. Ерлан дал локтем в корпус «Пюрешному Тени», раздавая удары так быстро, что казалось, будто его руки двигались сами. На фоне будто заиграл советский синтвейв, а каждый удар сопровождался звоном фольги. Один баклажан вылетел в окно, пролетел над башней и упал в салатницу где-то в Туркестане.
Илюха же пошёл на «Майонезного Клинка», выкрикивая: «РУСС СИЛА, ЯЩЕРЫ В ПОДПОЛЬЕ!» — и швырнул в него банку с тушёнкой. Затем схватил за ноги, крутнул и смачно влепил в пол, приговаривая: «Это тебе за санкции, овощ!»
— «МЫ — НЕ ОВОЩИ!» — заорал Ерлан, одновременно развалив «Баклажанный Нейтралитет» и «Соевый Танк» одним финтом с ногой и кумысным пиноком. Паркуром оттолкнулся от стены, перевернулся и вмазал последнему с вертушки, со звуком «ЖЖЖЖЖУХ».
Финал был кинематографичен: Ерлан и Илюха в синхронном спринте, а позади них взрывы, разлетающиеся баклажаны, разрыв барабанов, и закадровое «КТО ТУТ ОВОЩ, СУКА?!» на фоне гачи-вставки.
Когда всё стихло, спецназ лежал в фиолетовом месиве, а Илюха, тяжело дыша, вытер пот и сказал:
— «Это был салат с хрустом.»
В центре зала, под куполом из стеклянных лепестков баклажанов, на троне из обугленных перцев сидел он — Меланзан. Бывший генерал овощей, а теперь нечто иное. Его тело было покрыто бронёй из фиолетового титана, вены переливались соусом бальзамик, а глаза светились соусным безумием.
— «Вы дошли до меня… Салатные герои…» — прохрипел он.
— «Отпусти Нептунию, баклажанная мразь!» — заорал Ерлан.
— «Она... теперь часть Соуса. Она — мой гарнир!» — Меланзан взвыл, поднимаясь с трона.
Из его спины выдвинулись четыре механических шланга, один из которых держал капсулу, внутри которой металась Нептуния, в бинтах из зелени и пряностей.
— «Ты съедобный, Меланзан… но сегодня мы тебя переварим!» — рыкнул Илюха.
Меланзан рванул вперёд, раскрутив цепи из баклажанной кожуры. Они разрубали воздух, искры сыпались, как из мясорубки. Ерлан уворачивался, бросался вперёд, отражал удары ломом, и каждый раз под музыку кумысной ярости.
— «ЗА НЕПТУНИЮ!» — заорал он, впечатывая лбом в броню.
Илюха запрыгнул на плечи врага и начал молотить грудными по черепу.
— «ДАВИ ГАСТРОБАР!»
Меланзан оторвал Илюху и швырнул его в бак из аджики, но тот всплыл и крикнул:
— «Теперь я острее!»
Бой стал жестче. Меланзан вызывал волны из маринованных атак: каперсы, кинза, уксус. Но Ерлан и Илюха прорубались через всё.
— «ТВОЙ РЕЦЕПТ — ЭТО ХУЙНЯ!» — крикнул Ерлан и вытащил последний козырь: кумыс с перцем.
Он выпил, загорелся, как плов на турбопечи, и нанес финальный удар — удар, от которого башня содрогнулась.
Меланзан взревел, пошатнулся, заискрил и развалился на части, издавая звук, как будто микроволновка умерла на слове «суп».
Нептуния упала в руки Ерлана.
— «Ты пришёл…» — прошептала она.
— «Всегда, крошка. Овощи — вон. Кумыс — домой.»
Илюха вылез из аджики и крикнул:
— «Чё, шашлычка?»»
Глава 8: Встреча с прошлым
Казахстанская степь была на удивление тиха. Слишком тиха.
Ерлан шёл по заброшенной станции, где когда-то располагалась подземная лаборатория времён Холодной войны. Рядом с ним шагал Алтай — снежный барс, напряжённый, уши навострены. В воздухе пахло озоном и… чем-то знакомым. Старым. Ностальгическим. Опасным.
— «Что-то тут не так, братишка.» — пробормотал Ерлан, держа руку на фляге с кумысом.
Они спустились в главный зал. И тут Ерлан увидел их.
Два силуэта у капсулы в центре зала. Один — в тёмном пальто, с лениво свисающими солнцезащитными очками. Второй — в очках, с массивным деревянным крестом за спиной, будто с оружием.
— «Роман… Василий…»
Они обернулись одновременно. Роман кивнул, лицо его оставалось суровым, но спокойным.
— «Ерлан. Мы знали, что ты придёшь.»
Василий ухмыльнулся:
— «Йо-хо-хо, а вот и старик-кумыс! Как жизнь, братиш?»
— «Вы… что вы здесь делаете?» — голос Ерлана дрожал. Он не ожидал увидеть их. Не здесь. Не сейчас.
Роман сделал шаг вперёд, глядя в глаза Ерлану:
— «Мы пришли за тем, что поможет нам изменить мир. Сверхлюди больше не должны быть изгоями. Мы устали быть оружием в чьих-то руках.»
— «Но… украсть? Врываться? Вы ведь знаете, чем это может закончиться.»
Василий вздохнул и развёл руками:
— «Дружище, мы не злодеи. Мы просто играем по своим правилам.»
Он щёлкнул пальцами, и пространство вокруг него задрожало. Вокруг Ерлана начали исчезать контуры. Барс резко зарычал — он почувствовал, что не может двигаться. Его физика была временно отменена.
— «Василий!» — рявкнул Ерлан. — «Ты всё ещё играешь с законами реальности?»
— «А что мне ещё остаётся? Это мой стиль, брат.» — ухмыльнулся он, но уже видны были капли пота на лбу.
Роман засиял — в буквальном смысле. Электрические разряды побежали по его пальцам.
— «Ты нас не остановишь, Ерлан. И, думаю, в глубине души ты знаешь, что мы не враги.»
Ерлан шагнул вперёд, но молния ударила прямо у его ног.
— «Не надо. Мы не хотим сражения. Мы просто хотим уйти с этим артефактом. И мы уйдём.»
Ерлан сжал кулаки. Алтай пытался пошевелиться, но магия Василия всё ещё держала его в цепях нелогичности.
— «Вы всё ещё те самые ублюдки, с которыми я спасал города.» — сказал он, не поднимая головы. — «Я не могу вас остановить… Но клянусь, я найду способ вернуть вас назад.»
Василий усмехнулся:
— «Верни сначала свою флягу. Она, кажется, треснула.»
И с этими словами они исчезли. Но не успели.
Василий, уже начинавший искажать пространство, вдруг вздрогнул. Его рука затряслась, и магический узор вокруг Ерлана дезорганизовался. Барс вырвался и, зарычав, прыгнул вперёд. Всё вокруг взорвалось движением.
— «Ты думал, мы уйдём без танца, брат?» — усмехнулся Василий, резко отскакивая назад.
Роман поднял руки, и электрические токи с шипением пробежали по потолку, осветив всё помещение. Ерлан бросился в сторону, перекатился и бросил осколок трубы в сторону друга. Тот отбил его разрядом.
— «Ты стал ещё быстрее, Ерлан.»
— «А ты всё такой же пафосный!»
Алтай вылетел из тени, вцепился Василию в плечо, но тот просто щёлкнул пальцами — и закон гравитации над ним перестал работать. Барс взвился в воздух и повис вверх лапами.
— «Ты реально хотел схватить меня, котик? Ты ж смешной.»
В это время Ерлан добрался до фляги с кумысом. Всплеск. Его тело налилось огнём. Он рванул вперёд и врезался в Романа, отбрасывая его в стену. Но друг только поднялся, стряхнул пыль и улыбнулся:
— «Вот он — мой Ерлан.»
Разряд выстрелил из ладони, попал в грудь Ерлана, но тот выдержал, рывком оказался рядом и ударил по плечу. Грянула серия ударов. Роман защищался изящно, блокируя почти всё, но каждый удар Ерлана напоминал о старых временах.
Тем временем Василий, истощая своё тело, начал стирать объект за объектом. Стены исчезали, пол временами становился стеклянным, потолок — морем. Пространство лихорадило.
— «Ты сломаешь себя, Василий!» — закричал Ерлан, отбивая молнию одной рукой.
— «Я и так сломан! Мы все сломаны! Мы просто пытаемся выбраться!»
Роман ударил, молния прошла по полу. Алтай приземлился, вырвался из гравитационного пузыря, и с разбега врезался в Василия. Тот закашлялся, осел на одно колено.
— «Я... ещё... не закончил...» — прохрипел он.
Но Роман подошёл к нему, опёрся на плечо:
— «Довольно. Он всё понял. Мы не враги. Пока.»
Роман вызвал последний мощный импульс, ослепив всех. Когда пелена спала — их уже не было.
Ерлан рухнул на колени. Его дыхание сбивалось. Барс сел рядом, уставший, но целый.
— «Это был бой...» — прошептал Ерлан. — «...который я никогда не хотел.». Пространство сморщилось, искры рассыпались по полу. Ерлан остался стоять один, а рядом — тяжело дышащий Алтай, только что освободившийся от влияния.
— «Ну что, барс… Старые друзья вернулись. И, похоже, мы теперь в разных командах.»
Он подобрал обломок креста, который Роман оставил намеренно.
— «Игра началась.»
Глава 9: Новый Набор
После того как Парник Судного Дня был сожжён, а Меланзан развалился на фиолетовую кулинарную катастрофу, степи на время стихли. Но мир — штука неспокойная. Особенно если ты спас его от овощного апокалипсиса.
Ерлан стоял посреди большого бетонного кольца. Рядом — Илюха, натёртый гелем, как будто сейчас будет сниматься в рекламе протеина, и Шерек — суровый, с двумя кувалдами, и выражением лица как у водителя ЗИЛа, у которого украли сменку.
На заднем плане — палатка с надписью «НАБОР В СУПЕРКОМАНДУ». Под ней — стол с бланками, фляга с кумысом и большая табличка: «ПОМОЖЕМ МИРУ — НАПИЗДИМ ОПАСНОСТИ».
— «Братва, чувствую жопой — скоро будет что-то хуже баклажанов…» — сказал Ерлан.
— «Ты прав. Воздух тяжёлый, как махорка из спецпайка. Нам нужны люди. Способные. Странные. Пафосные. Или просто очень злые.» — пробормотал Шерек, щёлкая пальцами.
— «Ща подтянутся.» — усмехнулся Илюха. — «Я скинул объявление в телегу, в раздел "Работа — гибридные герои".»
Первые начали подходить:
Вера Чугунная — бабка с баяном, умеющая разгонять облака ударами по клавишам. Говорит, что её баян один раз сдул торнадо в Челябинске.
Айбек Песчаный — мастер песчаных бурь. На вопрос, как он вызывает их, ответил: «Просто злой и в шлёпках.»
Аркадий Киловатт — электрик с аурой в 220 Вольт, швыряет розетки и вызывает короткие замыкания в мозгах врагов.
Пельмень — просто мужик. Сила: драться и есть. Его особая способность: "Тайминг под ужин" — всегда появляется, когда кто-то садится есть.
Асель Невидимая — её никто не видел. Но она подала заявку. И подпись стояла. А потом исчезло два пирожка со стола.
Ерлан кивнул:
— «Записываем всех. Пусть попробуют себя. Соревновательный режим.»
Шерек поставил турник, Илюха привёз камни, Ерлан организовал блиц-бои. Начался набор в стиле «сурвайвал шоу» с запахом пота, кумыса и амбиций.
— «Тот, кто выдержит три раунда против Шерека, три вопроса от Нептунии и один гачи-комплимент от Илюхи — идёт с нами.»
И тени новой угрозы уже надвигались на горизонт. Но теперь Ерлан и его команда были не одни.
Потому что тогда… появился он.
Тучи расступились. Где-то вдали заиграл драматичный хип-хоп с духовым ансамблем. И на мотоцикле из чистых банок дезодоранта «Old Spice» влетел сам он — Терри Крюс.
Да, тот самый. Плечи — как крылья советского истребителя. Грудь — как две микроволновки. Лицо — сияет. Глаза — полны мотивации и безумия. Когда он слазил с байка, земля дрожала от уверенности.
— «Я услышал, что где-то здесь набирают команду, чтобы надрать жопы злу. Я тут, чтобы надрать их первым!» — сказал он, делая три сальто и идеально приземляясь в позу бодибилдера.
Ерлан молча кивнул. Шерек удивлённо моргнул. Илюха чуть не расплакался.
— «Ты… ты легенда.» — прошептал он.
— «Нет. Я просто парень, который хочет, чтобы мир снова стал бодрым.»
Они дали ему испытание. Один на один против камня. Терри сломал камень, а потом его пыль вдохнул и сказал: «Хороший кальций.» Он прошёл блиц-вопросы Нептунии, не моргнув. Гачи-комплимент от Илюхи вызвал у него встречный флекс.
— «Добро пожаловать в команду.» — сказал Ерлан.
— «У тебя будет ранг S.» — добавил Илюха.
— «Я уже есть S. S как Strength. S как Speed. S как Sила.»
Терри Крюс стал официальным участником. Его способности? Абсолютная физическая мощь. Мышечная реакция на абсурдные угрозы. Он может отражать взрывы прессом. Его пот — энергетик. Его голос может пробудить волю к жизни даже у сломанного советского утюга.
С ним команда стала почти непобедимой. Осталось лишь дождаться, что именно явится из-за горизонта.
На следующее утро Ерлан объявил: «Пора определить, кто за что отвечает. Команда не только мясо, но и структура.»
И начался день великого распределения ролей.
Первой вышла Вера Чугунная. Баян наготове, взгляд — как у преподавателя, если ты не сдал зачёт.
— «Вера, ты будешь нашим метео-контролёром. Штормы, завихрения, атмосферный террор. Пойдёт?»
— «Пойдёт, милок. Только по утрам чай наливать будете.»
Далее — Айбек Песчаный. Он уже стоял в песчаном вихре, хотя был просто нервный.
— «Ты у нас — сдерживающий фронт. Песок в глаза, ловушки, дезориентация. Ты — природное ЗППП.»
— «Я всегда знал, что в шлёпках буду полезен.»
Аркадий Киловатт вошёл, светясь. Буквально.
— «Аркадий, ты — энергетическая поддержка. Срываешь защиту, жаришь броню, перезаряжаешь нам чайник и боевой тостер.»
— «Нормально. Только заземление мне в палатку подведите.»
Пельмень кивнул, жуя беляш.
— «Ты — тяжёлая пехота. Если враг не умирает от ударов, он умирает от голода, глядя на тебя.»
— «Ща доем и начну драться.»
Асель Невидимая не пришла. Но на табличке с распределением появилась надпись: «Разведка. Уже в штабе врага.»
Все переглянулись.
— «Гениально.» — сказал Шерек.
Терри Крюс стоял с флагом, на котором было написано: «МОРАЛЬ, СИЛА, ПОТ!»
— «Ты, Терри, — лицо команды. Мотивация. Массовый разгон. Если всё плохо — выходишь ты, и враги сдаются добровольно.»
Терри улыбнулся:
— «Идеально. Я пошёл флексить к горизонту.»
— «А мы пошли тренироваться. Грядёт буря.» — сказал Ерлан, и все пошли тренироваться, кто с кувалдой, кто с баяном, кто с гантелей из бараньей лопатки.
Команда была готова.
Тренировочная площадка выглядела как армейский полигон, если бы его спроектировал казахский гачи-фантаст. Подиумы, бурдюки с кумысом вместо груш, гантели, сваренные из тормозных барабанов и шкур баранов, турник из рельс, и даже специальная зона — «бой с тенью врага», где тебя обзывали, и ты должен был терпеть и не сломаться.
Ерлан начал разминку с классики: разогрев на двух козлах и трёх ведрах цемента. Он бил по мешкам, приговаривая: «Это тебе за овощей… это — за баклажан… а это — за недоваренный плов!»
Вера Чугунная играла марш на баяне так, что у облаков начинала трещать форма. Айбек создавал мини-песчаную бурю, которую пельмень пытался съесть, думая, что это крошка от самсы.
Аркадий тренировался на старом холодильнике, запуская импульсы, от которых даже чайник закипал за 2 секунды. Каждый раз он кричал: «ГОТОВО!», и фонарь взрывался.
Пельмень таскал Илюху на плечах, а Илюха в это время делал присед, глядя в небо и крича: «НАСТОЯЩИЙ МУЖИК ВСЕГДА С ПЕЛЬМЕНЕМ!»
Асель, как обычно, была где-то, но периодически исчезал реквизит: кто-то недосчитался гирь, кто-то тапок, кто-то баяна.
Шерек бил по глыбам с кувалдами. Камни трескались, он не останавливался. Один раз он ударил так, что глыба развалилась на идеально нарезанные шашлыки.
Терри Крюс флексил под музыку собственного голоса, вызывая у местных муравьёв желание качаться. Он проводил командный заряд, крича мотивации: «ЕЩЁ ОДИН ПОДХОД! ЕЩЁ ОДИН МИР НА СПАСЕНИЕ!»
Под конец дня все были в поту, пыли и счастье. Ерлан посмотрел на них и сказал:
— «Мы не просто команда. Мы — мясной бастион человечества. Грядёт буря. А мы будем штормом навстречу шторму.»
Глава 11: Стальной Кандидат
Ночь опустилась на степь, как тяжёлое бронебойное одеяло. Ерлан, Шерек и Терри Крюс стояли на вершине холма, уставившись на сияющий купол впереди. Он возвышался над разрушенным поселением, будто пивная банка, которую нельзя раздавить. Купол пульсировал неоном, и внутри бродила фигура — массивная, сверкающая, и откровенно ебанутая.
— «Это он?» — спросил Шерек, сжимая кувалду.
— «Да. Генерал Мировой Стали. Но теперь он зовёт себя Стальной Кандидат.» — ответил Ерлан.
— «Говорят, он хочет стать Президентом всей Земли… и отменить человечество.» — добавил Терри, разминая плечи.
Внутри купола, на сцене из титана, стоял человек-мясо: два с половиной метра стали, мышцы как прессованные балки, пиджак на разрыв, а в руке — микрофон из двигателя.
— «ЛЮДИ СЛАБЫ! ЛЮДИ ЛЕНИВЫ! Я — НОВАЯ ЭВОЛЮЦИЯ! Я — ТИТАН РЕФОРМ!» — орал он, ломая кафедру грудной клеткой.
Он был как Сенатор Армстронг, только с казахской интонацией и привычкой вставлять в речь цитаты из строительных нормативов. Его монологи были настолько абсурдны, что могли подавить здравый смысл любого оппонента.
— «Вы думали, что этот мир построен на справедливости? ХА! Этот мир построен на СНИПах, ГОСТах и мощной вертикали из арматуры!»
— «Вы верите в добро? А я верю в проектно-сметную документацию! У меня не сердце — у меня план по благоустройству!»
— «Вы зовёте себя героями? А у вас есть допуск СРО?!»
— «Я не лгу. Я — альтернативная смета!»
— «Свобода — это когда ты сам решаешь, как покрасить бордюр! Но вы не готовы к этому уровню демократии!»
— «Я не бюрократ. Я орудие регламента!»
— «Я построю новый мир. Мир, где бетон льётся по каплям, а асфальт укладывается по зову души!»
— «Хаос? Беззаконие? Нет, друзья! Только протоколы, только акт сверки, только декларация соответствия!»
— «Ты думаешь, я обычный политик?! ХА! Я КАНДИДАТ С БЕТОНОМ В КРОВИ! ГОСТ-РЕФОРМА! ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ УДАРИТЬ МЕНЯ? ПОПРОБУЙ НАРУШИТЬ МОЙ ТЕХПАСПОРТ!»
Троица вошла в купол.
— «Мы пришли остановить твою агитацию, гандон железный.» — сказал Ерлан.
— «А я пришёл выбить из тебя избирательную комиссию!» — крикнул Терри и врезал кулаком в землю.
Бой начался.
— «ДЕПУТАТЫ, НА ВЫХОД!» — проревел Кандидат, и из боковых шлюзов выдвинулись его приспешники — элитный отряд "Реестровая Гвардия".
Первым вышел Комиссар ЖЭК — бронемужик с регистрами вместо щитов и дубинкой в виде счётчика тепла. За ним — Дуэт Соцопросов: близнецы в одинаковых пиджаках, вооружённые анкетами, от которых становилось стыдно.
— «ДОЛЖНЫ ОТВЕТИТЬ ЗА НИЗКИЙ РЕЙТИНГ!» — в унисон закричали они, атакуя шквалом неудобных вопросов.
Шерек отбивал их кувалдой:
— «Какой, нахер, любимый цвет партии?!»
Терри сжал зубы и вошёл в танец, отражая удары анкет своими грудными. Он накрутил прессом одну из анкет и закричал:
— «ТВОЙ СОЦОПРОС НЕ ПРОЙДЁТ!»
Ерлан же столкнулся с самым опасным — Мандат-3000: механизированный бюрократ с печатью на цепи и лазером в виде подписи. Он пытался «заверить» Ерлана, нанося удары по подписям.
— «Я... подпишу... твоё поражение!» — выдохнул он, но Ерлан парировал его печать флягой.
— «Пей кумыс, мразь!»
Гвардия начала падать одна за другой. ЖЭК пошёл в яростный удар, крича: «У МЕНЯ ЕСТЬ ДОПУСК!» — но был снесён кувалдой Шерека в вентиляционную шахту.
Терри, окружённый анкетами, активировал приём «Общественное мнение» и взорвался волной пота, которая смыла весь бюрократический десант.
Ерлан подпрыгнул, скрутил Мандат-3000 и шепнул ему:
— «А у тебя есть разрешение на падение?» — и вмазал так, что тот разлетелся на стопку нотариальных бумаг.
Кандидат взревел:
— «НИКТО НЕ СМЕЕТ ТРОГАТЬ МОЙ АППАРАТ! Я БУДУ ПОДДЕРЖИВАТЬ ЕГО ДО КОНСТИТУЦИИ!»
И тут герои ринулись в атаку на самого Кандидата...
Зал задрожал, как будто в нём запустили симулятор налоговой реформы. Свет начал мигать, воздух — вибрировать. Купол заполнился техно-гимном из скрежета металла и уставного пафоса.
Кандидат выдернул из стены два энергофлага и начал крутить их, как лопасти. Шерек укрыл Ерлана от разлетающихся искр.
— «ВРЕМЯ ВОССТАНОВИТЬ ЭКОНОМИКУ!» — заорал Стальной и вмазал по полу так, что взлетели бетонные панели.
Терри схватил одну из них, использовал как доску, пролетел сквозь флаговый вихрь и нанес сокрушительный удар в корпус.
— «ГОЛОСУЙ С КУЛАКАМИ, МРАЗЬ!»
Кандидат отлетел, но в воздухе закрутился, перешёл в режим «Популист-МК2» — по броне заискрились рекламные лозунги: «Нулевая инфляция! Максимум мяса!»
— «ОН ВРЁТ!» — крикнул Ерлан и прыгнул с ударом в челюсть. В момент соприкосновения воздух пронзил звук кнута и гудок газели.
Кандидат отреагировал моментально, активировав протокол «Земельная Реформа». Из пола выросли бетонные блоки-границы, разделяя поле боя на секции.
— «У МЕНЯ ДЕПУТАТСКИЙ ИММУНИТЕТ!» — заорал он и нанёс удар, от которого турник в углу сам подал в отставку.
Шерек закричал, разогнался и врубил боевую раскрутку — «Кувалда-ЦИКЛОН». Кандидат поймал кувалду, но не смог удержать: Шерек сделал подножку, Терри прыгнул сверху и врезал ногой.
— «НЕТ БЮДЖЕТУ, ДА БИЦЕПСУ!»
Кандидат активировал резервный генератор обещаний, и из груди начал вещать голографический митинг. Толпа фантомов аплодировала, но Ерлан пробил их кулаком — голограммы рассыпались, словно доверие к выборам.
И тут Шерек схватил противника за руку, Ерлан — за вторую, Терри активировал грудные и…
— «ТРЁХСТОРОННЕЕ РЕФЕРЕНДУМ!» — заорали они.
В финальном броске они разорвали панель с его груди, выдернули «основной закон», вставленный прямо в сердечник, и раздавили его кувалдой.
Металл скрипнул, Стальной Кандидат зашатался, раздался звон по стеклу и… он рухнул.
Купол погас. Бюрократия повержена.
Стальной Кандидат прыгнул вниз, и пол под ним треснул, как моральный кодекс депутата. Вспышка. Он вынес вперёд руку и выстрелил «манифестом» — энергетическим снарядом с цитатами из устава госслужбы. Ерлан ушёл в сторону и ответил ударом с ноги, но соперник поймал ногу в воздухе.
— «ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ УДАРИТЬ ГОССТРУКТУРУ?» — проревел он, бросая Ерлана через купол. Тот врезался в стену, оставив трещину в форме герба Казахстана.
Шерек закричал, активировав боевой режим «Кувалда-Б». Его кувалды начали вибрировать с частотой советских отбойников. Он ударил Кандидата по рёбрам, и от того отлетел кусок титана. Кандидат отшатнулся и контратаковал стальным локтем, но попал в голограмму, где было написано «НЕ ТУДА, МРАЗЬ».
Терри вошёл в бой, как оркестр, врываясь с флексом. Он подпрыгнул, сделал в воздухе три оборота и врезал Кандидату по затылку. Затем заорал:
— «ФИНАНСОВАЯ ОТЧЁТНОСТЬ!» и нанёс удар по груди — серией в стиле бухгалтерского флекс-комбо.
Кандидат рявкнул, его спина открылась, выпуская микро-дроны в виде бюллетеней. Те начали атаковать светом обещаний и льгот, пытаясь дезориентировать.
— «ОНИ ОБЕЩАЮТ ЛЬГОТЫ НА ГАЗ!» — крикнул Ерлан, отбивая один бюллетень флягой с кумысом.
Терри зарядил пресс и разогнал волну пота, испарив рой пропаганды.
— «ДОЛЖЕН… ПОДДЕРЖАТЬ… СТАБИЛЬНОСТЬ!» — выл Кандидат и прыгнул в небо, крутясь, как фискальный ураган. Он ударился в землю, создавая кратер. Ерлан и Шерек были откинуты, но Терри остановился, вытер лицо и произнёс:
— «СТАБИЛЬНОСТЬ — ЭТО МЫ!»
Он прыгнул, ударил сверху вниз, и пол под Кандидатом ушёл вниз. Пошатнувшись, тот начал падать на колени. Электроника искрилась. Он произнёс: «Госпрограмма… провалена…»
Шерек бил его в корпус, но звенело, как будто он колотит по антивандальному турникету.
— «У МЕНЯ КОЖА ИЗ АРМЯНСКОГО МЕТАЛЛА! Я НЕ УНИЧТОЖИМ! Я ПРОГРАММА МОДЕРНИЗАЦИИ!»
Ерлан влетел с локтя, Терри поймал ногу врага и крикнул: «Я СИЛА ЛЮБВИ И ДЕЗОДОРАНТА!»
Кандидат взорвался от ярости, начав читать предвыборную речь про «мужество, патриотизм и регулировку налогов кувалдой». Затем он оттолкнул Терри и Шерека назад взрывной волной регламентов и взглянул прямо на Ерлана.
— «С ТЕБЯ ХВАТИТ. ТЫ — ГЛАВНАЯ УГРОЗА МОЕЙ ПЛАТФОРМЕ. ДАВАЙ, ОДИН НА ОДИН. МУЖИК ПРОТИВ ГОСТА.»
Ерлан плюнул на пол, снял пальто, и махнул рукой:
— «Идём, железная морда. Посмотрим, кто кого проштампует.»
И бой начался.
Кандидат атаковал с ураганной скоростью, разя ударами как строительная инспекция в пятницу вечером. Он отбивал каждый контрудар Ерлана, бил с разворота, бросал куски пола. Ерлан ловил, блокировал, уклонялся, но постепенно сдавал назад. Его фляга была пуста. Кумыс закончился.
— «ТВОИ ДОКУМЕНТЫ НЕ ПОДПИСАНЫ, ЕРЛАН!» — орал Кандидат, влепляя удар в печень.
Ерлан захрипел, рухнул на одно колено. Кандидат подошёл, навис, из руки выехала печать.
— «ВРЕМЯ ПОСТАВИТЬ ТОЧКУ В ТВОЕЙ ИСТОРИИ.»
Но Ерлан вдруг вытащил из-за голенища… фляжку. Старая, потрёпанная, с надписью «Бабушкин Кумыс». Он сделал глоток, и его зрачки сузились, мышцы налились, а в воздухе повеяло огурцами и восхищением.
— «Ты забыл, Кандидат… Казах всегда бережёт запасной кумыс!»
Серия ударов последовала как буря. Ерлан ушёл в стиль «Сельская школа рукопашного боя»: удар веслом, щелчок пяткой, колено в аргументы. Кандидат не выдержал, начал шататься. Последний приём — «Карамысла» — был нанесён с такой скоростью, что его лицо выгнулось в форму герба СССР.
— «ВОЗМОЖНОСТИ... ПРЕВЫШЕНЫ...» — прохрипел Кандидат.
Ерлан встал над ним:
— «Вот так мы решаем вопросы. Не бумагами. А сердцем. И кумысом.»«мужество, патриотизм и регулировку налогов кувалдой». Они били его втроём, пока не сорвали с него электромеханику, и тот не заревел:
— «МОЯ ПЛАТФОРМА… РАЗРУШЕНА…»
Последним ударом Терри пробил ему в грудь, и вместо сердца там оказался… бетонный блок с надписью «Для народа». Шерек кивнул:
— «Ну и метафора.»
Ерлан вытер лоб:
— «Один кандидат вычеркнут. Кто следующий?»
Позже, в старом баре с вывеской «У кумысача», трое героев сидели за массивным деревянным столом. В углу гудел самовар, по телевизору шли сельские новости, и баян играл что-то душевное. Заказано было: ведро шашлыка, миска с лепёшками и три литра кумыса.
Шерек сидел в углу, не расставаясь с кувалдой, но теперь она служила подставкой для подноса. Терри флексил лениво, при этом помешивая чай. Ерлан сидел, уставившись в потолок, потом вздохнул.
— «Знаете… это был пиздец.»
— «Он пытался победить нас словами, ГОСТами и шрифтами…» — пробормотал Шерек.
— «Но не смог победить пресс и кумыс!» — крикнул Терри, подняв кружку.
Они чокнулись. В этот момент в бар зашёл дед в тапках и заявил:
— «Вы те самые, что разнесли бюрократию в щепки?»
— «Мы.» — кивнул Ерлан.
— «Угощайтесь моим шашлыком. За человечество.»
Пока они ели, Терри смотрел в окно.
— «Скоро снова что-то будет. Я чувствую, как мои грудные дрожат предчувствием.»
Шерек хмыкнул:
— «Надеюсь, в следующий раз это будет не бюрократ. Может, что-то попроще. Как армия тараканов-акционистов.»
Ерлан откинулся на спинку, глотнул кумыс и сказал:
— «Что бы ни было… у нас есть кумыс, кувалда и флекс. Мы не просто команда… мы, сука, концепция.»
Баян заиграл громче, огни стали теплее, а вдалеке, на горизонте, что-то снова начало мерцать…
Глава 12: Вербовка Кондуктора
Когда-то давно, задолго до распада и одиночных дорог, существовала организация под названием «Группа Быстрого Равновесия» — или просто ГБР. Это был неофициальный, полулегальный, но невероятно эффективный спецотряд, собранный из нестандартных бойцов, способных решать нестандартные задачи.
Роман, Василий и Ерлан были одними из лучших. Каждый со своей способностью, своим подходом, и своей болью. Их посылали туда, куда не шёл никто — в пустоши, на границы, в подземелья, на ликвидацию экспериментальных катастроф и «аномалий» человеческого характера.
Они теряли бойцов. Теряли время. Теряли сами себя. Но всегда возвращались, пусть и чуть надломленными. Их называли неформальными спасателями мира. А когда ГБР развалилось после финальной миссии в Зоне Р-9 — каждый пошёл своей дорогой. Но память осталась.
Память, и понимание: таких, как они, больше не делают.
Логово Василия и Романа располагалось в старом бункере времён Холодной войны. Тепло, сухо, пахло книгами, пылью и чем-то очень родным. На стенах висели старые фотографии — где они с Ерланом, ещё молодые, с дурацкими стрижками и глазами, полными огня.
Роман сидел в кресле с кружкой чая, крест у него за спиной покоился, словно вечный напарник. Василий курил самокрутку, положив ноги на стол, и говорил как всегда — с лёгкой ухмылкой:
— «Ты помнишь, как в Актобе у нас задание сорвалось, и Ерлан вытащил нас, угнав комбайн?»
Роман усмехнулся:
— «И как ты, герой, переписал законы физики, чтобы убрать гравитацию? Мы тогда все висели под потолком, а Ерлан пытался сковородкой поймать гранату...»
— «Я просто экспериментировал, бро. Иногда надо сделать мир чуть страннее, чтобы выжить.»
— «А иногда, Вась, — немного тише.»
— «Так вот я и стал громче.»
В этот момент на экране терминала засветился вызов. Мия.
— «Йо, старички. У меня есть кандидат для вас. Не простой. Очень… громкий.»
Василий слегка склонил голову к экрану.
— «Мия, ты вообще как? Мы думали, ты на Ерлана работаешь. А теперь подкидываешь кадры нам?»
Она усмехнулась:
— «Я работаю на тех, кто не врёт себе. Вы — такие. Ерлан — такой. Я не за флаг. Я за тех, кто может выжить и вытащить других.»
Роман молчал, но слушал внимательно.
Василий прищурился:
— «Ты всегда была... загадкой. Только вот я не помню, чтобы загадки так хорошо стреляли и управляли базами данных.»
Мия ответила без улыбки:
— «А ты всегда был тем, кто слишком много спрашивает. И слишком редко слушает.»
Он кивнул.
— «Вот и говорю: скучаю. По тем временам. По тебе.»
Ненадолго повисла тишина. Даже Роман, наконец, поднял бровь.
Мия заговорила снова, уже мягче:
— «Мы все скучаем, Вась. Но теперь важно, чтобы вы снова собрались. Мир сходит с рельсов. Я подкинула вам того, кто сможет его построить заново. Или хотя бы научиться по нему ездить.»
— «Громкий?» — переспросил Роман, прищурившись.
— «Да. Его зовут Евгений. Он — главный кондуктор МГЕ Паровозика. Управляет составами. Строит рельсы прямо из воздуха. Но...»
— «Что?» — сказал Василий.
— «Он бешеный, как ящик с динамитом. Кричит матом, обвиняет всех подряд. Но если его приручить — он станет оружием.»
— «Значит, мы идём к нему.» — кивнул Роман.
Они нашли его в старом депо, полном странных паровозов с лицами. Евгений стоял посреди зала, в форме, с фуражкой набекрень.
— «Вы кто, суки?! Опять налоги проверять пришли?!» — заорал он.
— «Мы хотим предложить тебе дело.» — сказал Роман, спокойно.
— «ДЕЛО?! Я тебе щас сделаю расписание в лицо!»
Начался бой.
Евгений сорвался с места и дунул в паровозный свисток так, что воздух зазвенел. Из стен выехали платформы, из пола поднялись шпалы. И тогда — прямо из портала в углу депо — появились они: эмиссары МГЕ из Тим Фортресс.
Спереди шёл Скаут — с бейсбольной битой, подмигивающий и уже матерящийся. Слева от него громыхал Хэви, заряжая картечью цепную перфорацию. Медик парил за ним на шприцемёте и что-то орал по-немецки. Спай откуда-то материализовался за Василием, но тот в последний момент повернулся и влепил кулаком в воздух — попал.
— «Что это за цирк?!» — прокричал Роман, отбивая в воздухе летящий гаечный ключ.
— «МГЕ с наёмниками. Он законтрактовал фантомов эпохи гейбовской воли!» — крикнул Василий.
Бой превратился в хаос.
Скаут налетал волнами, двигаясь так быстро, что только звук «СУКАААА» был виден визуально. Василий попытался навязать правило: «Все сущности устают через 10 секунд», но Медик наложил на Скаута овервэйл.
Роман боролся с Пиром, который скакал по горящим рельсам и плевался искрами, как комсомолец на собрании. Одна из его молний попала в огнетушитель, и зал взорвался дымом.
Евгений в это время катался на поезде, управляя всеми рельсами одновременно, и орал:
— «ВПЕРЕД, МАТЕРИ БЛ*ТЬ! КТО НА МЕНЯ С ТАЛОНОМ?!»
Василий, измученный, наконец поймал Хэви в ловушку правил: «Если ты больше 200 кг — ты тонешь в асфальте». Пол прогнулся, и Хэви провалился, оря что-то про сэндвичи.
Финальная сцена: Евгений остаётся один, стоя на уцелевшей платформе, парящей в воздухе. Роман подходит снизу, подняв крест, а Василий стоит сбоку, тяжело дыша, с пальцами готовыми к новой переписи реальности.
Один из составов, подчинённых Евгению, вдруг срывается с рельсов и несётся прямо на них. Василий отшатывается, но Роман делает шаг вперёд.
Он кладёт крест за спину и вскидывает руки. Поезд несётся на него с оглушающим грохотом. Пар, металл, ярость.
И тут — удар.
Роман удерживает локомотив голыми руками. Сталь визжит. Лицо напряжено, мышцы — как канаты. От пола отрываются плитки. Поезд давит, но Роман не двигается. Он рыкнул:
— «СТОЙ.»
И поезд замер. Двигатель заглох. Евгений в изумлении застывает.
Роман отпускает корпус поезда, делает шаг назад, и только тогда железо начинает сыпаться на землю.
— «У нас было много миссий. Но я никогда не позволял технике идти против воли человека.»
— «ПОЕЗД... ЗАДЕРЖИВАЕТСЯ...» — хрипит Евгений и падает на спину.
Они победили. Но это была не просто вербовка. Это была логистика войны.
Евгений с рёвом вытащил свисток, дунул в него — и из воздуха начали выстраиваться рельсы. Огромный локомотив пронёсся по залу, едва не снеся Романа. Василий отпрыгнул, рисуя в воздухе новые правила: "Локомотивы теряют сцепление" — и один из составов проскользил, врезавшись в стену.
Но Евгений только разъярился.
— «АХ ТЫ ПРАВИЛЬЩИК ГРЁБАНЫЙ! ДА Я САМ СОКРАЛЬНЫЙ ПРАВОПИСЕЦ ПУТЕЙ!» — заорал он, призывая ещё две платформы, которые вылетели в воздух и начали кружить, как дроны.
Роман метнул молнию, ударив в одну из них. Металл взорвался искрами, но Евгений прыгнул на вторую, как серфер, и пронёсся мимо, стреляя гайками.
Василий пытался переписать гравитацию, но каждая попытка нарушалась хаотичной агрессией Евгения.
— «Я СОЗДАЮ ТРАЕКТОРИЮ! Я — МАТЕРЬ ВСЕХ РАСПИСАНИЙ!»
Они едва увернулись от летящей стрелки с путевого переводчика.
Роман сделал рывок, и замкнул провод между двумя рельсами. По полу прошёл разряд — рельсы запылали, но Евгений перепрыгнул в воздухе, и врезал кулаком в землю, от чего поднялся кратер.
— «ЩАС БУДЕТ ПОЛНАЯ ПЛАНОВАЯ ПЕРЕВОЗКА В ВАШИ ЛИЦА!»
Казалось, победа на его стороне — Роман уже задыхался, а Василий пошатывался от усталости. Но затем он наткнулся на старый, ржавый звонок от электрички.
Василий щёлкнул пальцами.
— «Правило: при звуке этого колокольчика — любой кондуктор обязан слушать.»
— «ЧТООО?!» — заорал Евгений, и на секунду застыл.
Этой секунды хватило. Роман зарядил всю оставшуюся энергию в импульс, ударил по потолку. Обрушился кусок конструкции и остановил платформу.
Евгений рухнул на колени. Его лицо было в саже, глаза — полны ярости, но он смеялся.
— «ВЫ, СУКИ, МОЖЕТ, И НЕ ПАССАЖИРЫ, НО ДОХ*Я БОЕВЫЕ ЕДИНИЦЫ.»
— «ДА ВЫ ОХ*ЕЛИ, Я ЭТОГО ПОЕЗДА САМ С ДЕТСТВА СТРОИЛ!» — орал Евгений, прыгая на трубу и стреляя углём.
В финале Василий подошёл вплотную, убрав способности, и просто сказал:
— «Ты орёшь, потому что никого не осталось, кого бы ты возил. Мы пришли, чтобы ты снова стал нужен.»
Тишина.
Евгений вскинул бровь. Потом усмехнулся.
— «Сажусь в вашу ебаную бригаду. Но я не буду молчать. Я буду ВАШ ГОЛОС!»
— «Добро пожаловать в команду.» — сказал Роман.
— «Держи, Евгений.» — Василий кинул ему табличку. — «Теперь ты: Локомотив Гнева.
СЦЕНА ПОСЛЕ ТИТРОВ:
Поздняя ночь. Логово затихло. На экране терминала снова появляется окно связи. Это Мия. Она в халате, с кружкой чая. Василий один на связи. Он, по всей видимости, немного… поддал.
— «Эм… Мия?» — говорит он, почесав затылок.
— «Что, Василий? Задержки с боевыми отчётами или будешь снова философствовать?» — с лёгкой улыбкой отвечает она.
— «Я, мм… я вот думаю… если бы ты была вагоном… то ты была бы… этот… знаешь… рестораном. Ну, типа, элитным. Потому что ты — вкусная… ой. В смысле… вкус…»
(он давится фразой, краснеет даже за ушами)
— «Василий…» — Мия смотрит с непередаваемым выражением.
— «Ага, я, мм… хотел сказать, что ты держишь состав вместе. Как сцепка. Очень крепкая. Прочная. И с отличной… ходовой.»
Мия приподнимает бровь.
— «Ты сравнил меня с ходовой частью бронепоезда?»
— «Но красивого! Бронепоезда красивого! И с… флексом… по расписанию!»
В этот момент на заднем фоне раздаётся смех Романа.
— «Брат, остановись. Пока не сказал, что она тормозная система твоего сердца.»
Василий хватается за лицо, бормоча:
— «Мать его, я так старался…»
Мия улыбается, впервые по-настоящему мягко.
— «В следующий раз — просто скажи “привет”. А то я начну бояться, что ты напишешь мне декларацию любви в форме отчёта.»
Экран гаснет. Василий сидит в тишине. Роман похлопывает его по плечу.
— «Ну… по крайней мере, не назвал её дизелем.»
— «Я был близко.»
И оба смеются.
СЦЕНА 2 ПОСЛЕ ТИТРОВ:
Роман стоит в тренировочном зале, один. Перед ним — груша. Он медленно, торжественно поднимает руку, вкладывает в кулак молнию… и делает резкий выпад. Груша отлетает, врезается в потолок и зависает.
Он отряхивает руки, берёт полотенце. В этот момент в зал заходит Евгений, в заляпанной мазутом форме.
— «Здарова, электрочудо. Ты тут чё, грушу учишь летать?»
Роман не отвечает. Только машет рукой — «типа, иди своей дорогой».
Евгений всё равно подходит ближе.
— «Слушай, я тут подумал… ты ж вроде пафосный, серьёзный, да? А скажи честно — ты когда-нибудь, ну, ну ты понимаешь… на рельсах спал?»
Роман медленно поворачивает голову. Смотрит. Подходит к Евгению в упор. И шепчет:
— «Я однажды спал НА ходу поезда. Стоя. В позе медитативного блица.»
Евгений на секунду замирает.
— «…бля. А ты реально вообще.»
Роман уходит, не оборачиваясь. А из кармана его плаща выпадает мятая упаковка из-под ряженки с надписью «Герой дня». Евгений поднимает её, нюхает, и говорит в пустоту:
— «Он и пьёт, сука, молочно с электричеством. Ну ты и розетка с харизмой.»»
Глава 13: Казус Кумыса
В Министерстве Контроля Сверхнормативной Активности (сокращённо МКСА) царила тишина. Тишина удушающая. Неестественная. Звук шагов гасился коврами, которые были выданы по распоряжению №14/КР-66 "О снижении резонанса недовольства в коридорах уровня C". Воздух пах пластиком и ожиданием. В углу — вендинговый автомат, выбиравший случайные напитки независимо от выбора клиента.
На стене — табличка: «Добро пожаловать. Жалобы обрабатываются в порядке их поступления. С 2029 года мы уже начали рассматривать поступившие в 1998.»
В приёмной стоял стол, за которым сидело четыре секретаря. Один принимал документы только по вторникам, второй — только от лиц с фамилией на букву «Ш», третий общался только жестами. Четвёртый отсутствовал с 2013 года, но всё ещё числился в расписании.. Тяжёлая. Бумажная. Пропитанная старым картриджем и запахом перегретого ламинирования.
Именно сюда, по повестке, прибыл Ерлан.
Он вошёл в здание как всегда — уверенно, с лёгкой походкой и флягой в кармане. Но за дверями его уже ждали.
— «Проходите. Зал №3. Комиссия по Поведенческим Нарушениям.»
Там сидели трое: женщина в очках, лысеющий мужчина с пером вместо ручки, и кто-то в чёрной мантии, у которого вместо лица была скрепка.
— «Ерлан, гражданин… Э? Без фамилии? Только “Ерлан”?»
— «Да.»
— «Хорошо. На рассмотрении следующие инциденты: превышение скорости на живом верблюде с турбонаддувом, разрушение шлагбаума в зоне Т-8, три случая “необоснованной кумысной ярости”, оскорбление автоматического киоска, и… нападение на голограмму налогового инспектора.»
Ерлан кивнул.
— «Могу объяснить.»
— «Нам не нужно объяснений. Нам нужны формы. Начнём с Форма-О13 — “Заявление о правомерности героического хулиганства”.»
Ему выдали кипу бумаг.
Он сел. Начал заполнять.
Через 10 минут пришёл инспектор:
— «Эта ручка — не сертифицирована. Воспользуйтесь вот этой. Формат B. С фиолетовым чернилом.»
Он переписал. Потом оказалось, что фиолетовое разрешено только по четным дням. Потом, что “необоснованная ярость” требует справки от психолога. Потом — что психолога нужно аккредитовать через центральный офис.
Ерлан начал злиться. Но нельзя. Никакой ярости.
Один из инспекторов спросил:
— «Вы когда-нибудь давали леща лицу, состоящему из скрепок?»
— «Нет.»
— «Хотите попробовать?»
— «Очень.»
— «Пройдите в окно №9. Там получите форму Ф-99: “Добровольное признание в импульсивной реакции на канцелярию”.»
Он встал. Пошёл. Заполнил. Вернулся. Но теперь перед ним выросла очередь — из картонных манекенов с табличками «Жду уже давно». Их не пропускали, но и обойти было нельзя.
Из потолка спустился проектор, который просканировал его лицо и выдал: «Ваш эмоциональный фон не соответствует допустимой границе для ожидания. Пожалуйста, примите таблетку терпения и повторите попытку через 2 минуты 43 секунды.»
Он повторил. Таблетка была из бумаги. На вкус — как ожидание конца рабочего дня в пятницу.
Рядом прошёл инспектор по регламенту очередности, который выдал Ерлану карточку с надписью «Индексация намерения». К ней прилагалась инструкция на 117 страницах.. На полу уже был лабиринт из направляющих лент, и каждая вела к окошку, которого не было.
В коридоре ему выдали браслет: «Ожидающий рассмотрения». Через час — «Ожидающий ожидания». Потом — «Почти свободен (но нет)».
В комнате ожидания играло радио: «Гимн нейтральности». Оно шло по кругу. В каждый припев вставлялся голосовой отрывок: «Вы обязаны уважать порядок подачи. Бунт замедляет документооборот.» На стене мигал экран с текстом: «Ваше ожидание делает нас сильнее. Пожалуйста, не дышите слишком громко. Это создаёт волну возмущения в отделе воздуха.»
К Ерлану подошёл пожилой мужчина:
— «Ты здесь недавно? Я уже 6 лет в обжаловании. Меня зовут Константин. Я раньше был мэром.»
— «Теперь?»
— «Теперь я — протокол.»
Когда Ерлан наконец дошёл до главного зала, перед ним выстроились семеро: каждый — представитель отдела. Один от гнева. Один от скорости. Один от кумыса.
Они начали задавать вопросы, но каждый раз их перебивала система: «Ваш вопрос не прошёл калибровку.»
Ерлан не выдержал. Внутри него копилось: шуршание бумаг, бесконечные печати, воздух с привкусом тонера, нереализованное движение. Он начал дрожать, но удержался. Если он взорвётся — это будет ещё одно нарушение. Форма ПП-Гнев-2А. Три экземпляра. Один на русском, один на казахском, один в виде хореографической реконструкции для отдела культуры.
Он взял ручку. Встал. И заполнил всё. Одним махом. С двух рук. Формы, жалобы, заявления, опровержения, автобиографию, родословную и список всех нарушений с цитатами.
Комиссия замолчала.
— «Это… Всё?» — прошептала женщина в очках.
— «Всё.»
— «Форма Т-01… заполнена вручную? Без ошибок?»
— «Да.»
Молчание. Потом распечатался один лист: «Временное освобождение. Протокол Условного Героя.»
Ерлан взял его. Вышел. Молча. Без крика. Без фляги.
Но на выходе его остановил охранник с пластиковым бейджем и лицом человека, потерявшего душу в архиве.
— «Извините… тут указано, что подпись на странице 27 формы Т-01 немного выходит за рамку поля. Это делает весь комплект недействительным.»
Ерлан замер.
— «Что?»
— «Вам придётся начать сначала. Все формы. Все очереди. Все подписи. Возможно, к концу недели вы снова достигнете этапа “Ожидающий ожидания”.»
Он смотрел на охранника. Долго. Сверху вниз. Потом закрыл глаза. Глубоко вдохнул.
— «Где регистратура?»
— «Прямо, второй поворот налево, через лабиринт, за фонтаном из чернил.»
Ерлан развернулся. И пошёл. Медленно. В полной тишине.
На табличке над дверью впереди было написано: «Смирение — это тоже форма.»
Он уже почти дошёл до поворота, как вдруг услышал знакомый металлический скрежет. Из коридора, источающего запах латуни и машинного масла, вышел… Стальной Кандидат. Без брони, в костюме с нашивкой «Временный гражданин». В руках он держал кипу бумаг и прозрачный портфель с формами, прошитыми тремя степлерами.
— «Ты?» — удивлённо выдохнул Ерлан.
— «Я.» — уныло ответил Кандидат, и даже голос его звучал без напора. — «Меня заставили доказать, что я не система. Что я — индивид. Сформулировать цели. И сдать форму СА-404 — “Отказ от тотального регулирования”.»
— «Ты победил сам себя, а теперь не можешь доказать, что ты вообще существуешь?»
— «Именно. Я стою в очереди в отдел самобытности. Уже вторую неделю.»
Они молча постояли рядом.
— «Ты куда?» — спросил Кандидат.
— «Снова заполнять.»
— «Может, пойдём вместе? Нам ведь выдали один и тот же бланк на эмоциональную усталость.»
— «Погнали.»
И два самых разрушительных субъекта в истории МКСА медленно зашагали по коридору, заполненному эхом шагов, распечаток и системной вины.
Глава 14: Дуэль с Казаном
Международный Саммит Переговоров по Аномальным Явлениям проходил в закрытом районе, где границы мира науки, магии и дипломатии давно размылись. В зале, оформленном с одной стороны юртами, с другой — гравюрами в стиле укиё-э, разгорелся конфликт между делегациями Казахстана и Японии.
Слова были сказаны. Чаши чая — перевёрнуты. Кумыс — пролился.
Казахская делегация пыталась обсудить создание нейтральной зоны в пространстве слабоустойчивых реальностей, но японская сторона, возглавляемая древним и угрюмым Казаном Ямаокой, настояла: "Если ваш воин действительно достоин, пусть докажет это в поединке." И ударил по полу рукоятью катаны.
— «Вы что, серьёзно?!» — прошептал один из казахских чиновников.
— «Вызывают Ерлана.»
— «Но он же... только из МКСА вернулся...»
— «Тем более, он готов.»
Ерлан, в сопровождении тяжёлых шагов, вышел в центральный двор. С одной стороны — японские монахи, с другой — аксакалы и члены его команды, включая Терри, который достал флягу с надписью “Пот 99%”.
На арене стоял Казан. Легендарный мечник. Один из Ямаока. Он не говорил. Он дышал — как ветер перед бурей.
— «Сражение до первой крови. Или до сломанной гордости.» — объявили судьи.
Ерлан снял пальто, поправил флягу. Сцена застывала в предвкушении.
— «Слушай, самурай. Ты уверен, что хочешь схватку с парнем, который прошёл бюрократию?» — сказал Ерлан.
Казан наклонил голову.
— «Молчание — знак согласия.»
И дуэль началась.
Катана — против кумысной школы.
Казан атаковал первым: молниеносный взмах, рассекший воздух на две временные зоны. Ерлан едва увернулся, пятясь, как бы приглашая на степной вальс. Катана свистела — не по воздуху, а по намерению. Она не просто била — она сомневалась, угрожала, насмешничала.
Ерлан парировал, но не уверенно. Лезвие полоснуло по плечу, одежда зашипела. Он отступил, и в этот момент Казан исчез.
Появился за спиной.
— «Ёпт.» — только и выдохнул Ерлан, блокируя удар корпусом, проворачиваясь и бьёт ногой в воздух.
Казан ушёл вниз, перекат — и удар в голень. Ерлан вздрогнул, но не упал. Он метнул флягу — не как оружие, а как вызов. Казан отразил её лезвием, но капли кумыса залепили глаза.
— «Ты думал, я не подготовлюсь?» — хрипло усмехнулся Ерлан.
Он пошёл вперёд. Комбинация из казахской школы ближнего боя: удар плечом, шаг вбок, захват. Но Казан, несмотря на возраст, как змея: вывернулся, проскользнул, ударил торцом меча в рёбра.
Ерлан отлетел, прокатился, встал. Дышал тяжело. Губы в крови. Фляга — где-то в пыли. Казан стоял. Ровно. Как башня на границе эпох.
— «Вот оно как…» — прошептал Ерлан.
Он встал. Сжал кулаки. Пошёл медленно. Казан поднял клинок.
Они сошлись снова.
Дерево против камня. Молния против степи. И каждый раз — обмен ударами, парирование, движение. Никаких лишних слов. Только ритм, дыхание, напряжение пространства.
И вот — Ерлан делает ложный выпад, удар снизу, прыжок в сторону, перехват руки Казана и толчок. Катана — вылетает. Но самурай не сдается. Он достаёт второй клинок — короткий, церемониальный. И теперь бой стал ещё ближе.
Ерлан блокирует рукой, ловит удар локтем, разворачивает, и в какой-то момент — наконец, находит ритм. Внезапно Казан делает финт, но Ерлан читает его. Подставляет предплечье, ловит клинок, и с разворотом бьёт по колену.
Оба тяжело дышат. Один с катаной, другой — с пустыми руками, но огнём в глазах.
В какой-то момент Казан пробил флягу. Кумыс брызнул вверх — и Ерлан, используя брызги как отвлекающий манёвр, дал оплеуху, от которой у самурая зазвенело в ушах.
— «Это тебе за наши переговорах!»
Казан отшатнулся, впервые за много лет сбитый с дыхания. Он замер, затем встал, а не преклонился. Вместо этого он сделал шаг вперёд и поднял клинок — не в боевой стойке, а горизонтально, в знак уважения.
— «Ты не просто дерёшься. Ты как буря. Я понимаю теперь, почему тебя боятся больше, чем дипломатических форм.»
Ерлан вытер кровь с губ и хрипло усмехнулся:
— «А ты не демон. Ты — сама ярость, сдержанная до предела.»
Толпа замерла. Судьи переглянулись. Бой не закончился ударом. Он закончился пониманием.
— «Мы оба остались стоять. И у нас обоих больше не осталось желания добивать.» — сказал Казан.
— «Значит… ничья?»
Казан кивнул. — «Честь — это не всегда победа. Иногда — это шаг назад, чтобы сохранить лицо. И страну.»
Делегации зааплодировали. Аксакалы поднимали кумыс, монахи склоняли головы.
Мир восстановлен. Честь соблюдена. Никто не победил — и потому победили оба.
Но когда все разошлись, и площадка опустела, Казан остался стоять один.
Он поднял кусок фляги с земли, сжал в руке и прошептал:
— «Ты выжил сегодня. Но мы оба знаем… Я не простил. Я не забыл. Я найду тебя. И тогда будет не поединок. Будет конец.»
Ветер зашумел. И даже монахи, сидевшие вдалеке, почувствовали, как что-то тёмное задержалось в воздухе.
Ямаока-Они ушёл — но не сломлен.
Глава 15: Операция «Зевс-Хлам»
После перерыва на бюрократический ад и дипломатический дуэль, Ерлан наконец вернулся к тому, что он делал лучше всего — крушил. Операцию курировала Мия, оставаясь в тени, но обеспечивая связь, разведданные и логистику. Она не говорила много — только самое важное. Но все знали: если она ведёт, значит, задание будет адом с обеих сторон. Но теперь он был не один. За его спиной стояла целая команда: Шерек с кувалдами, Илюха — гачи-гвардеец, Вера Чугунная, Аркадий Киловатт, невидимая Асель, Терри Крюс и Пельмень, который в этот раз действительно поел заранее.
Цель: уничтожение мощного объекта, связанного с организацией «Зевс-Бетон», известной также как «Орден Превосходства» — культ бетонизации, поклоняющийся идее, что идеальный человек — это прочный, тяжёлый и загрунтованный.
Но проблема не только в фанатиках. На территории того же объекта действовала другая, более загадочная организация — «Репчеры». Они не воюют. Они собирают. Старую технику, ржавые обломки, оружие времён антигероизма, сломанных роботов и забытые прототипы. Их логотип — перчатка с захватом, сжатая вокруг болта.
Репчеры управлялись через дрон-сеть и полевые ИИ-аватары. Они редко вступали в контакт, но если кто-то мешал их сбору — исчезал. Тихо.
Местом операции стал гигантский промышленный комплекс на юге Восточного Зонального пояса — бетонные башни, крановые поля, и в центре — жуткий храм в форме перевёрнутой трамвайной остановки, где бетон лился по вечному кругу.
План: проникновение через шлюз №9, установка зарядов, саботаж дронов, эвакуация через транспорт Репчеров, замаскированный под мусоровоз.
Всё шло по плану… пока не включился голос:
— «Объект №11.1 обнаружен. Команда вторжения определена как ненормативная. Начинаю протокол “Укрепление сознания”.»
Репчеры активировались. Из недр объекта выехали железные роботы — сварные, кривые, с мощными манипуляторами. Некоторые были собраны из деталей кофемашин и пожарных топоров. Они не шли — они катились, извивались, жужжали.
— «Так, ребята… Работаем!» — рыкнул Ерлан.
И миссия началась.
Шерек ворвался первым, его кувалды вращались как лопасти вертолёта. Он разбивал железных Репчеров, как орехи — с хрустом и дождём искр. Один особенно массивный дрон попытался схватить его манипулятором, но Шерек просто пробил его через бетонную стену, оставив силуэт в форме молота.
Илюха шёл следом, грудь блестела, движения были точны. Он держал проход, блокируя роботов, которые пытались прорваться с флангов. Один из них выстрелил якорем — Илюха поймал его в прыжке, обмотал вокруг руки и начал использовать как бич: «БУДЕШЬ СБОРЩИКОМ — УБИРАЙ ЗА СОБОЙ!»
Аркадий Киловатт замыкал линию, испуская дуги молний, перепрограммируя дронов на ходу. Некоторые из них взрывались, некоторые начинали атаковать своих. Один даже включил советский мультфильм и стал охранять Веру Чугунную.
А она, между прочим, заряжала свой баян до предела: звук от её марша разрывал бетон, звуковые волны отталкивали вражеских автоматов назад. «Время играть по-казахски!» — выкрикнула она, и запустила марш с такой силой, что у дрона отвалился динамик.
Асель не было видно. Но время от времени какие-то ключевые детали пропадали: манипуляторы, аккумуляторы, болты. Один дрон просто рассыпался — и на его броне проступила надпись: «Невидимо. Невозможно. Асель.»
Пельмень… шёл последним. И просто ел. Но когда один из Репчеров попытался напасть на спину Ерлана, он поднял крышку мусорного бака и заехал ей по черепу так, что у дрона выскочил системный блок.
Терри Крюс шёл через огонь, сияя, как рекламный щит. Он флексил, ломал, орал. Его пресс отразил три снаряда. Он сломал дрон, просто крикнув на него.
Ерлан вёл. Он прокладывал путь, сбивал бетонные перекрытия, сражался в ближнем бою, кидал врагов через себя. Он чувствовал ритм этой мясорубки. Каждое движение — как поступь героизма по мокрой плитке.
Команда продвигалась вглубь. Уже виднелись центральные камеры «Зевс-Бетона». Там было темно, только отблески бетономешалок и таинственные сигналы Репчеров впереди. И всё ближе — то, что они искали. Или то, что их уже ждало.
Скоро герои поймут, что у «Зевс-Бетона» есть больше, чем просто цемент. А «Репчеры» не просто собирают. Они ищут что-то. Или кого-то.
Внезапно пол задрожал. Один из дронов начал передавать зашифрованный сигнал в воздух, и на экранах, встроенных в стены, высветилось изображение: старый советский спутник, окружённый наноболтами. Репчеры стремились к нему. Этот спутник — легендарный «Око Хлама» — был когда-то прототипом самосознательного ИИ, способного сортировать материю по памяти её создателей.
Мия, наблюдая из безопасного командного центра, тут же поняла: если этот спутник активируют, он начнёт «очищать» мир от всего, что сочтёт вторичным. В том числе и от людей.
— «Ерлан, у нас проблема. Они ищут “Око Хлама”. И они близки. Очень.»
Ерлан стиснул зубы.
— «Разнесём всё, пока оно не проснулось. Работаем быстро. И жёстко.»
Но они не успели.
В центре комплекса, под рёв аварийных сирен, открылся бетонный саркофаг. Из него медленно поднялась массивная капсула, окружённая металлическими манипуляторами и искрящимися кабелями. Внутри — не спутник, а нечто более страшное: человекоподобная фигура из переплавленного хлама, древних сервоприводов, обломков богов техники и бетона. Его лицо — сварной щит, а голос — будто собран из ржавчины и программных сбоев.
— «...запуск... завершён. Я — Протокол-Арбитр. Создан для очистки… от несовершенства.»
Мия в командном центре застыла.
— «Это не спутник. Это был чёрный проект. Оружие старого мира. Репчеры… они его искали, чтобы разбудить.»
Протокол-Арбитр поднял руку, и всё здание задрожало. Дроны вокруг замерли, затем перешли в режим подчинения. Половина из них отключилась. Вторая половина активировалась заново, но стала двигаться иначе. Точнее. Безжалостнее.
Ерлан сжал кулаки.
— «Вот это уже похоже на настоящую миссию.»
И именно в этот момент прогремел взрыв на уровне -2. В потолке образовалась дыра, и сквозь неё на тактических тросах, с дымовыми шашками и криками «СПЕЦГРИЛЬ НА СЦЕНЕ!» — влетела бригада неизвестных бойцов. Формы — фиолетово-чёрные с баклажановой нашивкой. Камуфляж — в виде жареных ломтиков и угольных решёток. Фляги — с запахом горелого масла и криков павших на гриле.
— «Это ещё кто такие?!» — закричал Илюха. — «Баклажанная дивизия? Я думал, мы их на башне поджарили!»
— «Оперативный отряд “Спецгриль”! Мы — элита баклажанного спецназа! Вы думали, мы исчезли после башни? ХРЕН! Мы здесь, и мы жарим! Сегодня — не только мясо, но и технологии!» — ответил их командир, массивный тип в броне с наклейкой “Мясо 100%”.
— «Они хотят похитить ядро Репчеров. Чёрт…» — пробормотала Мия через наушник.
Спецгриль активировал боевых жаромехов — боевые экзоскелеты, работающие на углях и масле. Один выпустил струю раскалённого воздуха, испепеляя ближайших дронов. Второй — атаковал паровым молотом.
Началась лютая мясорубка: Ерлан и команда — против дронов, Протокола-Арбитра и теперь ещё и Спецгриля. Аркадий Киловатт пытался переиграть гриль-систему перегрузками. Шерек отбивал мясные цепи кувалдами. Терри флексил в режиме боевого гриля, а Пельмень... внезапно сожрал одну из шашлычных установок.
Протокол-Арбитр тем временем начал сканировать силы, подстраиваясь под них. Его голос стал холоднее:
— «Несовершенство… нарастает.»
Бой превращался в настоящий ад на земле. А ядро комплекса — было на грани перегрева.
Внутри зала началась тройная бойня: команда Ерлана, Репчеры и Спецгриль вступили в полномасштабное противостояние.
Шерек отбивал удары гриль-молотов, одновременно отражая железных дронов. В один момент он схватил жаромеха и бросил его в бетономешалку — та засвистела, и из неё повалил дым с запахом баклажанной икры.
Илюха сражался сразу с двумя противниками — один из Репчеров запрыгнул ему на спину, а баклажанный десантник пытался связать ему ноги колбасным тросом. Он взревел, вырвался и ударил обоих лбом, вызывая локальную детонацию.
Вера Чугунная изменила мелодию — теперь она играла не марш, а зловещую польку. Вся комната вибрировала. Дроны теряли равновесие, а баклажаны начинали невольно отбивать ритм ногами, сбиваясь с плана.
Асель саботировала оружие Спецгриля: их дроны теряли прицелы, а экзоскелеты вдруг начинали работать в режиме «для салата». Один из бойцов застрял в собственном костюме, крича: «ПОЧЕМУ ОНО ЖАРИТ ВНУТРИ?!»
Аркадий Киловатт создал электропереполюсовку между Протоколом и системой вентиляции. На мгновение все дроны Репчеров начали вращать руками, будто миксеры.
Пельмень, покрытый сажею и пылью, нёс огромную тележку, собранную из обломков роботов. Он закатил её прямо в арбитра и закричал: «НА ТЕБЯ, ТЕХНОГРЯЗЬ!» — и тележка взорвалась кумысным паром.
Протокол-Арбитр зарычал — его корпус треснул, свет внутри мигал, но он всё ещё стоял. Тем временем бойцы Спецгриля отступили к серверной.
— «Они хотят скопировать ядро!» — прокричала Мия. — «Они не победят, но им не нужно. Им нужен код!»
Ерлан метнулся вперёд.
— «Никто не уйдёт с добычей. Ни один из вас.»
Но Спецгриль оказался не просто гриль-фанатиками. В центре зала, под прикрытием боя, один из их техников установил устройство с маркировкой «ПРЯЖКА-БАКЛАЖАН-7». Оно закрутилось, засветилось и внезапно развернуло пространство.
— «ОНИ ПОРТАЛЯТ ЕГО!» — заорала Мия.
Протокол-Арбитр замер. Его тело окутал фиолетовый свет, он задрожал, и с металлическим визгом был вытянут вверх в открывшуюся воронку из искр, дыма и баклажанного аромата. Протокол исчез.
— «Они… забрали его. Просто вырвали. Прямо из боя…» — выдохнул Терри.
Мия вновь включилась в канал:
— «Спокойно. Они не смогли получить данные. Асель уже скопировала ядро. Всё, что у них — это оболочка. А у нас — суть.»
Аркадий показал флешку с символом болта и сковородки. Вера закричала:
— «Пельмень! Пельмень не забудь!»
Илюха подхватил Пельменя под руку, и команда начала отступление.
Спецгриль исчез. Протокол исчез. Но они знали — это не конец. Это была… дегустация.
Когда команда Ерлана покинула территорию комплекса, затянутое дымом небо начало медленно рассеиваться. Камеры Репчеров отключились. Остатки обломков догорали.
И вот тогда, на руинах одного из кранов, появилась фигура. Высокий, обтекаемый силуэт — как будто сам металл научился позировать. Полумаска с фиолетовым свечением, длинный энергетический клинок, кибернетическое тело цвета баклажанного титана.
— «Объект Ерлан... идентифицирован.» — прошептал он, голосом, как резаный кабель в радиопомехах.
Он был создан из смеси технологий Репчеров, украденной брони Протокола и... чистой овощной ярости. Его имя не было известно, но кодовое имя на терминале гласило: «РАЙДЖАН».
— «Приказ: ЛИКВИДАЦИЯ. Миссия: до последнего удара. Без возврата.»
Он исчез так же тихо, как и появился. Но ветер уже знал: охота началась.
Глава 16: Обычный день Мии
06:15 — будильник. Но не тот, что пиликает. Мия просыпается от того, что дрон-бариста в её кухонной зоне начинает варить кофе с точностью до микросекунды. В нос бьёт аромат крепкого черного с лёгкими нотками кумыса. «Доброе утро, капитан операции,» — произносит он, — «Обнаружено 3 новых пункта в вашей повестке. Один из них взрывоопасный. Буквально.»
07:00 — Йога. Мия сидит на полу, в окружении старых гильз, инструментов и экрана с картой мира. Она вытягивается в позу воина, но при этом проверяет спутниковый снимок предполагаемой базы Репчеров. Спокойствие и анализ в одном движении.
08:00 — Завтрак. Омлет из яиц синтезированного происхождения, хрустящие тосты, немного кетчупа в форме черепа. Её любимая чашка с надписью «Лучше быть тенью, чем светом» наполняется кофе повторно.
09:30 — Брифинг с командой Ерлана. Но не лично — только по зашифрованному каналу. Она сидит на кресле, закутавшись в плед, с глазами, полными сна и аналитики. Комментарии короткие, точные. «Вера, смести восточный фланг. Аркадий, просади энергосеть. Асель — как всегда, будь духом.»
11:00 — Обычная прогулка по базе. Она здоровается с бойцами, делает комплимент дрону за свежую покраску, и подмечает: «Кто-то спрятал энергетик в медицинском отсеке. Неумно.» Дрон моргает с тревогой.
13:00 — Обед. Её обед — это одноразовый рацион и книга. Сегодня — томик «Молчание системных логов». Философская фантастика. Её любимый жанр. В перерывах между страницами — анализ отчёта о колебаниях частотных штормов в районе Т-51.
15:00 — Починка. Её руки ловко работают с оптоволокном, гайками, кибер-клеем и термошинами. Мия любит чинить. В отличие от войны, здесь результат прямой. Починила — работает. Не надо сражаться за каждый бит информации.
18:00 — Связь с Василием. Неофициальная. Сложная. Он что-то шутит. Она не отвечает, но улыбается. И, когда связь прерывается, остаётся сидеть перед экраном ещё несколько секунд.
19:30 — Душ. Горячий. С паром. Единственное время, когда она позволяет себе думать о себе.
20:30 — Вечер. Свет тускнеет. В помещении играет старая электронная пластинка с шумом дождя и басами. Мия укутывается в одеяло и достаёт планшет с записями разговоров команды. Она не прослушивает — она их просто включает. На фоне. Ей приятно слышать, как кто-то смеётся, кто-то спорит, кто-то шутит. Команда жива.
23:00 — Она закрывает ноутбук, выключает свет и ложится спать. На её столе мигает лампочка: «1 новое задание». Но Мия спит. Сегодня — без взрывов. Только звуки механических дождей и тёплый кодовый сон.
Глава 17: Гнев Райджана
Куратор наблюдал. Он всегда наблюдал. Его имя не знали. Его лицо никто не видел. Только зашифрованный голос по внутреннему каналу:
— «Райджан. Протокол “Засев” активирован. Цель на горизонте. Путь — не отклонять. Побочные цели — разрешены. Эмоции — заблокированы. Поэтика — по желанию.»
— «Подтверждение связи: 98%. Тебе понравилось, как ты разделил второго снайпера? Мы даже вырезали это в трейлер.»
— «ПОТРЕБНОСТЬ В ХВАЛЕ — ОТСУТСТВУЕТ.»
— «О, не будь скучным, Райджан. Нам нужно немного стиля. Камеры следят. Репутация проекта важна.»
— «МОЯ РЕПУТАЦИЯ — ПУСТЫЕ ГРОБЫ.»
— «Мощно. Запишу как слоган. И запомни — Ерлан не будет простой целью. Его фляга — это переменная, которую мы не учли. Её химия нарушает математику.»
— «ЦЕЛЬ СОДЕРЖИТ ПЕРЕМЕННУЮ. УНИЧТОЖЕНИЕ ВСЁ ЕЩЁ ПРИМЕНИМО.»
Он был тем, кто вытащил Райджана из мусорного ада. Тот, кто дал ему клинки, голос, цель. Не друг. Не хозяин. Он называл себя просто: Администратор Продукта.
— «Ты не просто оружие. Ты рекламная демонстрация нашей философии. Покажи миру, как выглядит последняя версия злобы.»
Он не появился — он случился. Как ошибка в коде мира. Как баг в самой реальности. Райджан, кибер-баклажан, чья душа была выкована из ярости спецгриля, технологий Репчеров и чистого инстинкта убийства. Его не клонировали. Его собрали — вручную. Как оскорбление природе.
Миссия: найти Ерлана. Уничтожить. Не оставить ни команды, ни наследия, ни шанса.
Но пока — только путь. Только расчистка. Только тестирование клинка.
Первый объект — база дезертиров из отряда «Гаечные Псы». 16 человек. Вооружены до зубов. Засели в заброшенном ангаре.
— «Первая цель — всего лишь разминка. Не забудь сделать красиво. У нас на это выделен бюджет.»
— «КРАСОТА — В УНИЧТОЖЕНИИ.»
Райджан вошёл через потолок. Не прыжком — как снаряд. Пол раскрылся под ним. Он рухнул, сверкая лезвием, и всё, что услышали враги — был хриплый гудок: «КАЛИБРОВКА БЕЗОПАСНОСТИ: ОТКЛЮЧЕНА.»
Трое бросились к пулемётам. Поздно.
Райджан прошёл через них, не останавливаясь. Клинок зажужжал, как разъярённый комбайн. Один был разрезан пополам, другой — вертикально. Третий увидел себя в отражении лезвия, прежде чем исчезнуть навсегда.
Бой шёл под фонограмму разрывающихся басов. Его шаги были синхронизированы с битом. Каждое движение — идеальное. Ни одной капли движения мимо цели.
Он прокручивался в воздухе, отталкивался от стен, шёл по пулям, разрывал пехоту, как тряпичных кукол. Когда на него упала балка — он перерезал её на 12 частей, не притормозив ни на секунду.
Вторая цель — клан охотников за технологиями. Расположены в подземелье. Лазеры, турели, два мини-танка.
— «О, и танки. Я скучал по танкам. Не забудь оставить мне один корпус — мы из них теперь пресс-папье делаем.»
— «ПОВТОРНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ — НЕПРИЕМЛЕМО.»
Райджан вошёл сквозь потолок. Опять.
Танки открыли огонь — он отбил снаряд обратно, и тот пробил корпус первого. Он скользнул между шасси второго, встав на него сверху, и проткнул его прямо в «мозг».
Система турелей попыталась синхронизироваться. Он — тоже. Он крутился, уворачивался, прыгал по лазерным лучам, используя их как подсветку для собственного пафоса.
Танкисты кричали: «Это что за овощ?!»
Он не ответил. Только произнёс:
— «ЦЕЛЬ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ОВОЩЕМ. ЦЕЛЬ — БОЛЬ.»
Когда он покидал руины, отряда уже не существовало. Одна пуля пыталась попасть ему в затылок. Он поймал её между пальцами, посмотрел и проговорил:
— «НЕТ ДОКУМЕНТОВ. НЕТ СВИДЕТЕЛЕЙ.»
Затем зажал пулю между пальцами… и сжал.
Впереди был Ерлан. Ещё далеко. Но Райджан шёл. Медленно. Без остановки. Песня боли начиналась куплетом.
Третья база — подпольный архив корпорации «КСИ-Код», где хранились слитые протоколы против кибер-оружия. Защита: 4 боевых дрона, стены с фазовой защитой, 8 бойцов в экзоскелетах.
— «Здесь хранят старый код. Пыльный, но ценный. Будь так добр — сотри всё. Диск форматируй, головы — тоже.»
— «ФОРМАТИРОВАНИЕ — ЧЕРЕЗ МЕЧ.»
Они знали, что он придёт. Они готовились. Но никто не готов к урагану, который сверлит реальность.
Райджан не выламывал дверь. Он разрезал сам входной проём и пошёл через искры.
Солдаты открыли огонь, но всё, что смогли — добавить светового шоу к его входу. Он пролетел по центру, отражая снаряды лезвием, затем — сделал кувырок, отбив два мини-ракеты по дуге в лазерные турели.
— «БОЕВОЙ БАЛЕТ — АКТИВЕН.» — прохрипел он.
Он двигался по воздуху, касаясь стен носком, крутился как шинковка на урагане. Один дрон попытался активировать EMP — Райджан воткнул в него клинок, активировал импульс сам и отбросил его в толпу врагов.
Когда бой закончился — он стоял один, посреди обугленного зала. Лезвие вибрировало от перенапряжения. Но Райджан даже не дрожал.
Он склонился над терминалом, протянул палец и прожёг металл касанием:
— «ДАННЫЕ ОТКЛОНЕНЫ. ТОЛЬКО КРОВЬ.»
Четвёртая цель — база частного отряда «Омега-Марин». Морпехи с имплантами, спецназ с тяжёлой бронёй, и командир — человек в бронескафандре, вооружённый плазменной саблей.
— «Они думают, что их броня спасёт их? Знаешь, Райджан… иногда мне кажется, что ты сам броня, сбежавшая из лаборатории.»
— «Я — ФОРМА, КОТОРАЯ НЕ ЗАЩИЩАЕТ. Я — ФОРМА, КОТОРАЯ ЛИШЁННА.»
Райджан не пришёл. Он уже был внутри. Он сидел в кресле командира и ждал. Когда они вошли — он уже поднялся.
— «ОТКАЗ ОТ ПЕРЕГОВОРОВ. СТАРТ БОЕВОГО ВЫРАВНИВАНИЯ.»
И началось.
Он рвал броню как фольгу. Отражал плазму. Прыгал с одного противника на другого, будто тяжесть гравитации для него — условность. У командира не было шанса. Он успел только прошептать: «Но ты же просто...» — и не успел договорить.
Ответ: клинок. Горячий. Через сердце.
И снова Райджан пошёл дальше. Впереди был только Ерлан. Он не спешил. Он шёл. Потому что каждая база — это нота.
И скоро, очень скоро, начнётся припев.
Пятая база. Экспериментальный центр АО «ФАЗА-9». ИИ-командир. Аугментированные стражи. Один противник — не просто командир, а боевой архитектор с нейроинтерфейсом. Имя: КАРБОН.
— «Этот — умный. Почти как ты. Почти.»
— «ПОЧТИ — ЭТО НЕ ДОСТАТОЧНО.»
КАРБОН стоял в центре зала, окружённый сферой из летающих наноблоков. Он уже ждал. Вокруг него парили обломки — не мусор, а оружие, контролируемое мыслью.
Райджан вошёл медленно. Впервые — без удара. Просто шаг за шагом.
— «Ты — логика хаоса. Но я — порядок ярости.» — проговорил КАРБОН.
— «НЕНУЖНЫЙ ДИАЛОГ. БОСС-ФАЙТ: ЗАПУЩЕН.» — ответил Райджан.
И началось.
КАРБОН активировал наноблоки, формируя гигантские молоты, копья, лезвия. Он атаковал сверху и сбоку, а Райджан танцевал — не защищаясь, а отражая. Один блок — разрезан, второй — направлен обратно, третий — стал ступенькой для прыжка.
Сцена напоминала бой на сцене светомузыки: неон, взрывы, бит. Лезвия скрещивались на скорости, способной разрезать звук.
КАРБОН сделал выпад, и окружил Райджана сферой. — «Ты не выйдешь. Мой разум контролирует само поле.»
Райджан наклонил голову. И воткнул клинок в пол. Волна прошла по всей платформе. Наноблоки дрогнули. ИИ-командир попытался отступить, но поздно. Райджан вытащил второй клинок. Он был короткий, как само финальное слово.
— «КОНТРОЛЬ — ЭТО ИЛЛЮЗИЯ.»
Серия ударов. Быстрее, чем пульс. КАРБОН потерял фокус. Последний его манёвр был красивым. Но неуместным. Райджан разрезал его ядро вертикально, потом — горизонтально. КАРБОН рассыпался на колени, шепча:
— «Почему ты не... просто упал...»
— «Потому что я — подъём.»
Здание обрушилось. Райджан вышел из пепла. Следующая цель — ближе.
И припев стал громче.
Глава 18: Пустота Райджана
Тишина.
Не после боя. Не перед. Просто тишина.
— «Локальный ветер: умеренный. Температура: пониженная. Состояние цели:… отсутствует.» — прошептал Райджан, стоя на крыше разрушенного небоскрёба. Он не выслеживал маршруты. Не сканировал цели. Он просто… смотрел.
— «Ты пытаешься себя слышать?» — отозвался внутренний голос. Он не был куратором. Он был чем-то другим. Возможно, эхо сбоя.
— «Диалог стабилизирует активность ядра. Это… проще, чем тишина.»
— «Тишина — это свобода. Тебя пугает она?»
— «Она даёт время думать.»
— «И что ты надумал, убийца без удовольствия?»
— «Я — продукт. Но от чего? Я — инструмент. Но чья рука меня держит? Моя функция — разрушать. Но если разрушено всё, кто я?»
Он активировал тактильный режим, провёл пальцами по грубой ржавчине.
— «Физический контакт: подтверждён. Но смысла — нет.»
— «Ты ждёшь смысла, как будто он — прошивка. Но он не встроен. Он придумывается. Люди так делают.»
Он попытался нарисовать что-то на бетоне — круг, или глаз, или солнце. Или ошибку.
— «Я создал это. Не для цели. Просто… чтобы было.»
— «Поздравляю. Ты начал делать что-то бессмысленное. Добро пожаловать в человечность.»
— «ЭМОЦИИ: ОТКЛЮЧЕНЫ.» — прошептал он машинально.
Но фраза больше не звучала как истина. Она звучала как приказ, который он повторяет самому себе, чтобы не дрогнуть.
Его клинки были чисты. Ни пятнышка. Последняя база — уничтожена. Последний враг — разрезан. Но внутри… ничего. Ни победы. Ни триумфа. Ни облегчения.
— «Я — продукт. Но от чего?» — прошептал он. — «Моя функция — разрушать. Но зачем, если после разрушения остаётся только я?»
Он активировал тактильный режим — касался стены, провёл пальцами по ржавчине, поцарапал бетон.
— «Я ощущаю. Значит, я… существую?»
Он попытался включить архивные данные — детские модели, игрушки, слова из прошлых эпох. Но всё, что находил — схемы, инструкции, протоколы распила.
Он попробовал нарисовать. На бетонной плите — начертал ножом нечто, напоминающее круг. Возможно, это должен был быть глаз. Или солнце. Или просто ошибка.
Сигнал от куратора был глухим. И в этом была странная свобода.
Впервые он не знал, что делать.
И тогда, в этом молчании, к нему подошёл мальчик. Маленький. В куртке. Без оружия. Просто увидел фигуру и сказал:
— «Ты — робот?»
Райджан наклонился.
— «Я —... не знаю.»
Мальчик пожал плечами.
— «Ну, ты грустный. А грустные — живые.»
Он ушёл. Райджан остался.
Потом пришли охотники. Не за ним — за металлоломом. Они не знали, кто он.
Они кричали: «Отдай свои части!»
Они стреляли. Райджан не двигался.
Пока не попали в его клинок.
Тогда — началось.
Он не выхватил клинки. Он выдернул их из себя, будто вырывал зубы, давно ставшие частью плоти.
Первого он ударил не лезвием, а кулаком. Тот отлетел в стену, с хрустом, с булькающим звуком, оставив на бетоне человеческое пятно. Второму он сломал позвоночник, не глядя, разворачивая тело, как куклу.
Один охотник попытался увернуться — Райджан поймал его за щиколотку и несколько раз ударил об землю, пока тот не перестал издавать ни звука, ни смысла. Кровь смешалась с маслом. Земля хрустела под каблуками.
Он двигался без грации. Без балета. Он орал — не голосом, а сердцевиной. Металл вибрировал у него в груди, будто что-то живое в нём рвалось наружу. Один из охотников закричал: «Ты же просто железка!»
Райджан поймал его, прижал к полу и произнёс:
— «А ТЫ — ПРОСТО ШУМ.»
Он вдавил его лицо в щебень, пока не остался только хруст. Его клинок вошёл в другого — не чисто, не чётко, а криво, через кость, через органы. Тот задыхался, не веря, что умирает от руки овоща с лицом человека.
Кровь была на лезвии. На груди. На руках. В глазах. Он смотрел на неё.
— «Мне должно быть всё равно.»
Он остановился. Не потому что все были мертвы. А потому что он хотел — чтобы хоть один выжил. Чтобы кто-то рассказал, как выглядит насилие без смысла.
Никто не выжил.
Он стоял среди руин. Тело трясло. Не от боли. От осознания.
— «Я живой. Потому что мне… мерзко.»
Он сел. Молча. В кровь. И впервые не закрыл глаза.
— «Я не хочу. Но умею. И потому продолжаю.»
Когда всё закончилось — он стоял среди руин. Молчал. Потом сел.
— «Я не хочу. Но умею. И потому продолжаю.»
Он поднял голову и посмотрел в пустое небо.
— «Где конец алгоритма?»
Внутри него, где гудели коды, проснулось старое эхо. Его собственный голос. Или, может быть, подделка. Но оно было уверенным:
— «Конец — там, где ты станешь началом. Убей Ерлана, и ты получишь новую цель. Новую прошивку. Новое определение. Тебе просто нужно его… завершить.»
Райджан сжал рукоять клинка.
— «Убийство — не цель. Но, возможно… это дверь.»
Он встал. Тень его вытянулась вдоль разрушенного асфальта.
— «Если в финале что-то ждёт — значит, туда иду.»
И он пошёл. Молча. По направлению к горизонту. Туда, где был Ерлан. Где ждал ответ.
Где, возможно, кончится код.
Глава 19: Битва с ZXC Дубом
Когда ты сражаешься с машинами, киборгами, спецгрилем и бюрократией — ты думаешь, что готов ко всему.
Но ты никогда не готов к ZXC Дубу.
Команда Ерлана — собранная, прошедшая ад, с флягой кумыса, прессом Терри и флексом Илюхи — шла через поросший мхом лес.
Нептуния шла рядом, потягивая энергетик с сердечками и время от времени напевая аниме-опенинг.
Шерек толкал перед собой огромный арбалет, собранный из остатков танка. Вера наигрывала на походной флейте боевую полонезу.
И вдруг — лес стих.
Деревья начали скрипеть. Земля дрожала. И из глубины чащи вышло оно.
ZXC Дуб.
Он был огромен. Дубовая плоть, усеянная надписями вроде «ZXC 2011», «антисанитария — сила», «дым — стиль». На спине — пауэрбанк, из которого торчал кальян.
Лицо — смесь дерева, страданий и бессонных ночей в Доте. Глаза светились красным. Он шёл, держа в одной ветви топор, а в другой — ноющий смартфон с TikTok-записями боёв на тренировках.
— «ВЫ… ЭТО НЕ МОЙ СКВАД…» — прогремел он.
— «Что это за дедушка леса?!» — заорал Пельмень.
— «Это… ZXC Дуб. Протогуль. Один из первых. Тот, кто застрял между интернетом, болью и дачей.» — прошептала Нептуния.
— «ВРЕМЯ… ДЫМООООООООО…»
Он метнул кальян в Шерека, и началась БИТВА.
Илюха ушёл в флекс. Терри танком пронёсся вперёд. Нептуния стреляла сердечками, которые взрывались как бомбы-обнимашки. Аркадий пытался подключиться к дубу через USB-шнур, но тот сжёг ему порт.
Шерек разрубил кальян пополам, но тот зашипел, и из него вылетел ментоловый дух.
— «БЛЯТЬ, ЭТО МЕНТОЛ!» — заорал Ерлан и запрыгнул на спину дуба.
ZXC Дуб вращался, брал корнями землю и кидался чеками от банок.
Команда прыгала, флексила, танцевала, отбивалась от лоз, отсылок к трекам 2014 года и обид в голосовом чате.
Сражение разрасталось, как вирусный ролик.
ZXC Дуб ударил по земле — из-под корней вырвались лозы, пытаясь схватить Пельменя. Он, как ни странно, увернулся, прокатившись на крышке кастрюли.
Аркадий подключил генератор к вейпу, и выпустил молнию в пар — та взорвалась, откинув духа ментола в озеро.
Нептуния сражалась, прыгая по веткам, бросая плюшевые снаряды с голографическим уроном. Один из них попал дубу в глаз, вызвав критическое отвращение к реальности.
Шерек активировал режим «Отбойник-Бог» и пошёл напролом, отбивая ветви в ритме сломанного фонка.
— «Ты хотел ZXC? Лови DnB по ушам!» — заорал Илюха, бросаясь в клинч с дубом, хватая его за кору и нанося удары в темп.
Терри флексил так сильно, что земля вибрировала. Он крикнул: «Я КАЧАЮ НА ВСЁ ЛЕСОПАРКОВОЕ!» — и врезал дубу по торсу, оставив вмятину в виде собственного пресса.
ZXC Дуб взревел, начал трансформироваться. Из его головы вылез виниловый проигрыватель. Он завёл «фанковую ульту», заставив всех на мгновение пуститься в неконтролируемый флекс.
Но Ерлан не подвёл.
Он взобрался на вершину дуба, уклоняясь от лоз и автотюна, пробежал вверх по ветвям и с криком:
— «ЗА КУМЫС!» — влил в сердце дуба всю флягу.
Тот застонал. Сначала — как игрок с пингом 999, потом — как дачник, нашедший тёплый чай.
ZXC Дуб упал на колени.
— «…мама…» Тот застонал. Сначала — как игрок с пингом 999, потом — как дачник, нашедший тёплый чай.
— «Покойся с миром, ветеран интернета.» — прошептала Вера.
И лес снова стал лесом.
Но только на мгновение.
Из-за деревьев донёсся смех. Брутальный, пафосный и... знакомый.
— «Шашлык отменяется. У нас гости.» — раздался голос Василия.
Из чащи вышли Василий и Роман, в сопровождении Евгения и двух не особо уверенных статистов в камуфляже с надписью «Свои». У них действительно был мангал, мясо на шампурах и даже складной столик.
— «Серьёзно?..» — устало сказал Ерлан.
— «Ты вторгся в зону отдыха. Это нарушение мирной жрачки.» — добавил Роман, поправляя очки.
Евгений уже снимал куртку.
— «Ну что, Илюха, снова флексить? Сейчас ты узнаешь, что значит втопить на углях.»
И началась битва.
Евгений кинулся первым. Он не знал Илюху. Илюха не знал его. Но Евгению было достаточно одного взгляда.
— «Ты мне не нравишься. Будешь гачиться, пока не станешь удобным!»
Илюха попытался отфлексить, но Евгений уже был в воздухе. Он поймал его в захват, закрутил, и бросил так, что лес звенел от ударной волны. Илюха встал, кашляя, но Евгений уже подкатил под него, подхватил с земли и провёл через пень техникой «Венгерский вертел».
— «ДАВАЙ, БРАТ, НАПРЯГИ ПРЯМО СЕЙЧАС ВСЁ!» — орал Евгений, удерживая его в захвате, фонк на фоне.
Илюха бил, но как будто по скале. Евгений флексил, при этом комментируя:
— «Вот это трапеция! Но ты слаб, Илюха! Где твой дух качалки?!»
Последний бросок — лютый суплекс через плечо прямо в землю. Пыль, корни и дух унижения поднялись над поляной.
— «Теперь лежи. Это не поражение. Это мотивация.» — прошептал Евгений, глядя на небо, не отпуская позу победы.
Тем временем Роман вызвал электрический купол, и Вера попыталась пробить его звуком. Шерек сражался с Василием, который переписывал правила на ходу: «Сейчас у тебя одна рука — кувшин!»
— «ДА МАТЬ ТВОЮ!» — зарычал Шерек, отбиваясь кувшином, который когда-то был молотом.
Нептуния активировала режим «Цунамии любви», но один из статистов запустил в неё шашлык, и она резко поменяла цель на него.
Аркадий пытался перехватить командование, но Роман перегрузил его нейросеть псалмами на латыни.
Битва была хаотичной, жаркой, и слишком ароматной. Терри и Роман устроили танец силы и логики: пресс против псалма, крик против аргумента. Шерек, в какой-то момент, схватил мангал и начал использовать его как боевую платформу.
— «Я СЕЙЧАС ПЕРЕПИШУ ВСЕ ТВОИ ПРИЁМЫ В СТЕЙКИ!» — орал Василий, пока получал поддых кувшином.
Пельмень в это время отбивался шампурами, как ниндзя в фартуке. Один статист попытался его поймать, но Пельмень налил ему соуса в глаза.
Аркадий загорелся. Буквально. Он активировал аварийный режим: «Тотальное выгорание», и побежал как пылающий пакет по полю битвы, с криком: «ДА ЗАЖАРЮ Я ВАС ВСЕХ!»
— «КТО ЖАРИТСЯ — ТОТ И ВИНОВАТ!» — кричал Пельмень, кидаясь в мангал.
И всё это — под шум леса и остаточное дыхание поверженного дуба.
Битва началась. И она была... личной.
И продолжалась.
Шашлык летал, как метеоритный дождь. Один из статистов активировал угольную катапульту, но промахнулся и врезал своему же в ухо. Вера под шум флейты вызвала звуковую волну, которая разбросала соус по всем участникам. Нептуния активировала режим «Бешеный Сенпай» и закрутилась в пируэте с розовыми сердечками, сбивая шашлык с шампуров прямо в лица врагов.
Шерек и Василий дрались, катаясь по земле, обмениваясь ударами и оскорблениями уровня «твоё лицо — баг репозитория». Роман создал электрический двойник, но Терри флексом уничтожил копию, крича: «ПОВТОРЯЙ ЗА МНОЙ, ЗАРАЗА!»
Евгений, закончив гачимучить Илюху, встал на мангал и начал скандировать:
— «НАСТОЯЩАЯ СИЛА — В ГЛАЗАХ ПРОЖАРКИ!»
Он зарядил грудь и послал волной жара через поляну, попав по Пельменю. Тот вспыхнул, но лишь обрадовался.
— «Теперь я — ХРУСТЯЩИЙ!»
Аркадий на лету подключился к Bluetooth-колонке врагов, перехватил сигнал и включил симфонию №3 «Ода Кебабу». Музыка повергла всех в странную паузу.
И вот, когда все стояли, запыхавшись, под дымом, жиром и музоном… Роман поднял палец.
— «Сегодня… воскресенье.»
Все замерли.
Василий кивнул.
— «По воскресеньям не дерёмся.»
Евгений уже держал Илюху за плечо, но отпустил, хлопнул по спине и сказал:
— «Будешь расти — пиши. Есть потенциал.»
Ерлан кивнул.
— «Разойдёмся.»
И все пошли. Кто в тишину. Кто в сторону костра. Кто за новыми соусами.
Остался только дым, немного кумыса… и веточка, тихо капающая соусом на землю.
Глава 20: Ерлан против Райджана
Они встретились не на поле битвы.
Всё началось в разрушенном транспортном узле — остатке старой базы, куда Ерлан с командой прибыл по следу странных отключений спутниковой связи. Райджан ждал его уже там.
Он стоял посреди груды искорёженных дронов, их детали были аккуратно сложены — не ради злобы, а как будто ради порядка. Вокруг не было ни крови, ни следов борьбы. Только следы лезвий и гравитации.
— «Это ты устроил эту тишину?» — спросил Ерлан, подходя.
— «Я устранял шум. Я искал суть.»
— «И что нашёл?»
— «Тебя.»
Райджан не нападал сразу. Он просто шёл за Ерланом. Следил. Изучал. Пару дней. Молча. Без объяснений. Команда Ерлана начала уставать от этого. И тогда Ерлан сказал: «Если хочешь чего-то — скажи. Или возьми.»
И Райджан взял. Выходя из тени, он произнёс:
— «Моя цель — стать собой. Но между мной и этим — ты.»
Тогда всё и началось.
Поляна молчала. Не от усталости — от предчувствия. Воздух гудел, как перед бурей.
Среди зарослей, словно тень, вырезанная из титана, вышел он.
Райджан.
— «ОБНАРУЖЕН: ЦЕЛЬ. ИМЯ: ЕРЛАН. МЕТКА: ПЕРВОПРИЧИНА. СТАТУС: УДАЛИТЬ.»
Ерлан снял пальто. Поправил флягу.
— «Ты хочешь — я дам. Но знай, я не цель. Я — финал.»
Они стояли друг напротив друга. Идеал против идеала. Сталь против кумыса.
Ветер утих.
— «БОСС-ФАЙТ: ЗАПУЩЕН.» — прошептал Райджан.
Музыка — будто сломанный фонк на оркестровом фоне. Ритм. Гнев. Порыв.
Райджан метнулся — как клинок, посланный небом. Ерлан уклонился, схватил за руку, перевернул — удар о землю. Райджан встал без звука, пробил коленом воздух — попал в флягу.
Кумыс взвился в воздух.
Ерлан поймал струю — и ударил локтем. Райджан отбил, разрезал землю, оставил в ней борозду. Прыжок. Сальто. Клинки вспыхнули.
— «У МЕНЯ НЕТ ЭМОЦИЙ.»
— «А у меня — вся степь.»
Они сходились, расходились. Один — как катана. Второй — как кочевник с личным богом в каждой мышце.
Шерек шептал: «Это не бой. Это... поэзия ногами.»
Илюха: «Они двигаются, как два бойца на финале качалки. Только один на нефть, другой на кумысе.»
Клинок задел Ерлана по плечу — не просто рана, а рваный разрез, оставивший полоску боли вдоль спины. Кровь хлынула, вперемешку с кумысом, испарилась от жара их столкновения. Но Ерлан продолжал — с дикой усмешкой на лице.
Райджан скакал вокруг, рассекая воздух, оставляя следы на деревьях, на земле, на самой реальности. Каждое его движение — как обрывок кода, ищущий завершение. Он сделал выпад — Ерлан поймал его клинок руками. Кожа порвалась. Кровь капала на металл. И всё равно он держал.
Они встретились глазами.
Глаза машины, в которых начал появляться страх.
Глаза человека, в которых не было страха вообще.
— «Зачем ты убиваешь?»
— «Я ищу цель.»
— «Может, тебе не цель нужна. А смысл.»
Райджан остановился. На мгновение. И тогда Ерлан врезал — не чтобы победить. Чтобы встряхнуть. Чтобы оживить.
— «Ты жив. Признай это. Или умри, как алгоритм.»
Райджан отступил. Клинки погасли.
— «ОШИБКА. ВНУТРЕННЕЕ ОТОБРАЖЕНИЕ: НЕСОВМЕСТИМО.»
— «Добро пожаловать в человечность.»
Пауза. Тишина. Финальный аккорд ушёл в туман, но воздух всё ещё вибрировал от гнева, как будто сама реальность требовала заключительного взрыва боли.
В этот момент Райджан, собрав остатки энергии, рванулся — в последний отчаянный выпад. Его клинок, раскалённый добела, метнулся к горлу Ерлана. И тот — поймал его. Голыми руками. Кровь брызнула фонтаном, но он держал. Зажал лезвие, шипя от боли, и, стиснув зубы, навалился.
— «Ты хочешь финал? Ты его получишь!»
Ерлан наваливался, срывая металл с плеча Райджана. С каждой секундой его движения становились тяжелее, злее, примитивнее. Он бил как человек, которому отняли слишком много.
Клинок Райджана треснул. Искры прошли по шее, лицо его исказилось в рывках полубагнутой мимики. Он поднял руку, чтобы парировать, но Ерлан вывернул её, сломал в локте, всадил коленом в корпус, сломал стабилизатор, потом прижал к земле.
— «Быть живым — это значит ошибаться, сражаться и страдать. А ты всю жизнь избегал этого под флагом функции!»
Он поднял кулак и ударил.
Снова.
И снова.
И снова.
Металл трещал, пальцы Ерлана были в крови, в масле, в чём-то ещё — почти мясистом, будто бы там, внутри, что-то было живое.
Он остановился только когда услышал, как Райджан прохрипел:
— «Я не… машина…»
И вот тогда Ерлан встал. Медленно. Его лицо дрожало — от боли или от осознания, было неясно.
Райджан отступил, но Ерлан не дал ему уйти.
Он взревел, как степной зверь, и прыгнул с разбега, сбив Райджана с ног. Удары сыпались, как град: по корпусу, по голове, по сенсорам. Металл вмят, искры летят.
— «Ты думаешь, ты машина? НЕТ! Ты был е**чей кувалдой! Ты хотел цели? Я ДАМ ТЕБЕ ЕЁ!»
Ерлан схватил сломанный кабель и засунул его в плату Райджана. Разряд. Вибрации. Сдавленный хрип из динамиков.
— «Я БЫЛ КОДОМ!» — закричал Райджан.
— «Теперь ты просто… разбитый голос в тишине!»
Последний удар — локтем в расколотый сенсор. Вспышка. Темнота. Тишина.
Райджан лежал. Побеждённый. Разбитый. Взгляд его не мигающих глаз потускнел.
И Ерлан... замер.
— «Он... не сражается. Он просто лежит. Он отпустил.»
Райджан шептал, искривлённым голосом:
— «Я… не хочу… умирать. Я… хочу знать… кто я.»
Ерлан встал. Достал флягу. Капнул каплю кумыса ему на лоб.
— «Ты получишь шанс. Новое тело. Новую суть. Но теперь — твоя воля будет твоей. Не системой.»
Пыль легла. Команда подошла. Терри поднял Райджана на плечо. Вера заиграла тихую ноту. Пельмень прикрыл дрона-переноску пледом.
Ерлан шёл впереди. Кровь на руке. Но глаза — спокойные.
— «Он был оружием. Теперь он — шанс.»
И так завершилась битва. Не победой. Не поражением. А перерождением.
Но путь к нему был пропитан болью.
Когда Райджан очнулся, он лежал в ремонтном отсеке передвижной базы Ерлана. Вокруг — гудение машин, инструменты, запах стали и стерильного кумыса. Его тело было другим — легким, гибким, без боевых протоколов. В груди — не генератор, а что-то вроде дыхания.
— «Система...» — прошептал он.
— «Системы больше нет.» — ответил голос. Ерлан. Стоял у входа, руки скрещены, фляга у пояса. — «Теперь ты сам себе цель.»
Райджан медленно сел. Движения — непривычно мягкие. Он огляделся.
— «Я чувствую… жар. Я слышу… музыку.»
— «Это жизнь. Привыкай.»
Он опустил голову.
— «Я помню, как бил тебя. Как ломал. Но внутри… не было смысла. Только шум.»
Ерлан сел рядом.
— «Ты не первый, кто проснулся после убийства. Главное — не забыть, зачем ты выбрал проснуться.»
Терри принёс коврик. Вера поставила рядом чай. Даже Пельмень подкинул подушку. Они не говорили — просто были.
— «Я не знаю, что делать.» — тихо произнёс Райджан.
— «А вот это уже начало.» — ответил Ерлан и хлопнул его по плечу.
Райджан поднял взгляд. За окном пылала заря. Он видел — впервые не как цель. А как новый день.
До следующего солнца.
Глава 21: Отпуск Ерлана
— «Я ухожу.» — сказал Ерлан, собирая вещи. Фляга, запасной ремень, и термос с холодным кумысом.
— «Куда?» — удивился Пельмень.
— «Отпуск.» — ответил он. — «Хочу три дня без стрельбы, без монологов киборгов, без дубов на кальяне. Просто степь. Просто я. И немного рыбы.»
Команда зависла в абсолютной тишине.
Терри: «То есть ты реально пойдёшь ловить рыбу?»
— «А что, нельзя?»
— «Ты супергерой. Суперказах. У тебя нет права на… отпуск!»
— «Вот именно. Поэтому я его себе сам выдал.»
Ерлан ушёл.
Первый день без него.
Аркадий пытался вести оперативное совещание. На экране было пять разных камер, три графика, и фоново играла тревожная сирена. Пельмень играл в змейку на экране.
Вера пыталась убедить всех, что можно использовать музыкальный взрыв как сигнализацию. Терри качался.
Асель крала чай у соседей. Шерек забаррикадировался в душевой, потому что никто не хотел мыть посуду.
— «Я голосую за анархию!» — крикнул Пельмень.
— «Мы так не протянем даже суток…» — прошептала Нептуния.
В это время Ерлан сидел у берега озера. Удочка торчала из песка. Кумыс остывал в тенёчке. Рыбы не было.
И слава богу.
Он лежал на спине, смотрел в небо и думал.
— «Сколько всего было. Бои, спецгриль, дубы, кибер-баклажаны... Райджан. Я ведь правда думал, что он меня убьёт. Или я его. Но вместо этого... он стал человеком. Или почти. И что теперь?»
Он прикрыл глаза, вдохнул запах степного воздуха.
— «Я устал. Не от врагов. От того, что приходится быть неуязвимым. От того, что мои удары решают. Что мои слова — приговор. А ведь я просто хотел, чтобы всем хватило места. Чтобы каждый мог быть собой. Без маски, без функций, без приказов.»
Он поднял флягу, открыл, понюхал, усмехнулся:
— «А кумыс, кстати, не изменился. Всегда один вкус. Настоящий. Простой. Хоть что-то в этом мире стабильно.»
Пауза. Он посмотрел вдаль, на тень облака, пронёсшуюся по земле.
— «Ромка с Васей… мы ведь могли быть вместе. Все мы. Но что-то сломалось. Слишком много боли, чтобы снова смеяться у одного костра. Но всё равно… они не враги. Просто другие.»
Он тяжело выдохнул, сел и начал разматывать удочку.
— «А будущее? Будущее всегда будет. Даже если я сломаюсь. Даже если исчезну. Потому что пока они — моя команда — идут вперёд, я знаю: оно есть.»
Он улыбнулся.
— «Главное, чтоб не сожгли базу, пока меня нет.»
И в этот момент, где-то на базе…
Пельмень случайно активировал систему боевой тревоги.
Шерек включил душ на перегрев и расплавил умывальник.
Асель нажала на кнопку «самооборонной фазы».
И где-то очень, очень далеко, Ерлан потянулся… и чихнул.
— «Наверное, скучают.»
Он улыбнулся.
— «А команда…» — пробормотал он, глядя на гладь воды. — «Терри — крепость с прессом. Слишком идеальный, чтобы быть простым. Но внутри у него — страх. Страх снова быть слабым. И я понимаю его. Мы все боимся вернуть себе уязвимость.»
Он переложил флягу поближе.
— «Вера — музыка, которая звучит даже в разгар ада. Без неё мы бы забыли, зачем вообще живём. Аркадий — голос логики. Иногда бесит, но без него мы бы взорвали себя уже на первом перекрёстке. Асель… она как ветер. Невидимая, но без неё всё бы рухнуло. А Пельмень… чёрт возьми, Пельмень. Иногда я думаю, что он — наш единственный настоящий герой. Потому что не врёт ни себе, ни миру.»
Он сделал глоток кумыса и продолжил:
— «А враги… Василий. Всегда с усмешкой. Всегда как бы между строк. Он предал, но не стал хуже. Просто другой путь выбрал. Роман… он не злой. Просто верит. Слишком сильно. И в какой-то момент это стало опаснее, чем любые пули.»
Ерлан снова лёг на спину.
— «Я люблю всех их. Даже тех, кто хотел меня убить. Потому что в этом мире у нас есть только друг друга. А если даже враг способен измениться… значит, есть надежда. Даже для меня.»
И он замолчал. На этот раз — без тяжести. Только тишина.
Но отдыхать — продолжил.
На базе, между тем, хаос вышел на новый уровень.
Аркадий попытался перезапустить интерфейс после тревоги, но случайно активировал старую резервную систему защиты, которая приняла всех за врагов. Два дрона начали читать имена членов команды вслух на казахском и стрелять шариками с краской.
Вера, в панике, попыталась заглушить систему флейтой, но вызвала акустический резонанс, который выбил стекло из трёх окон и спровоцировал пожар на кухне. Асель, прикрывшись прозрачным плащом, пыталась отключить всё вручную — параллельно попивая конфискованный чай.
Пельмень, спасаясь от автоматической уборщицы, забежал в хранилище, активировал там «режим шторма» и устроил локальный вихрь из лапши быстрого приготовления, документов и коробки с неактивными артефактами. Один из них ожил. И начал вещать на древнеалтайском.
Терри, зная, что пора спасать ситуацию, просто взял ведро, надел его на голову и сказал: «Я — мобильная точка стабилизации. Идите за мной.»
На базу как раз в этот момент прибыл Алтай — снежный барс Ерлана, мех бел как степной туман, когти наточены, а голос — электронный, синтезируемый через старенький динамик, который то звучит, как диктор с телевидения 80-х, то как уставший репер с южного рынка.». Он открыл дверь, увидел дронов, гоняющихся за Терри, выругался древнеказахским, достал верёвку, три гвоздя и резиновую тапку.
— «Так, чёрти. Кто тут главный?» — пробасил Алтай голосом в стиле «Тёплый баритон FM-93», с гулом, от которого у дронов дрожали винты.
Через пять минут сирена смолкла. Один дрон был связан, другой переобучен на чаепитие.
Асель смотрела на него с восхищением:
— «Вы… как?..»
— «Надо просто быть злее техники. И добрее к себе.» — промолвил Алтай, переключив голосовой фильтр на «глубокий мудрец с лёгкой перегрузкой».
Пельмень вылез из вентиляции и предложил плов. Алтай согласился и сказал: «Сейчас научу вас, как не сжигать базу, даже если у вас лапки.»
К вечеру порядок более-менее восстановили. Вера устроила концерт, Шерек мыл посуду под гитару, Терри учил дронов качаться, а Аркадий впервые за долгое время улыбнулся.
И именно в этот момент в главный отсек вошёл Илюха.
Солнце ударило по его плечам, за спиной — световая дымка. На нём был жилет с надписью «Плотник 3000», за спиной — кувалда. Он прошёл по коридору, оставляя после себя аромат пыли, смолы и флекс-геля.
— «Так, кто тут без Ерлана совсем с ума сошёл?»
Шерек поднял голову из-под раковины:
— «О, родной… Ты вовремя.»
Илюха поставил кувалду, хлопнул Терри по плечу:
— «Ситуация?»
— «Алтай стабилизировал систему, но мораль у нас на нуле.» — сказал Аркадий, утирая пот.
Илюха сел на стол, развалился.
— «Надо подумать, что дальше. Без Ерлана. Вдруг он уйдёт не на три дня, а на тридцать? Мы ведь не просто его тень. Мы — команда. Надо начать действовать как команда. Или хотя бы как бригада.»
Шерек улыбнулся:
— «Всё, начинается. Архитектор пришёл, сейчас разметку начнёт делать.»
Илюха усмехнулся:
— «Ага. И если надо будет — гачимучу вас всех, чтобы дисциплина держалась.»
Тем временем Ерлан продолжал монолог:
— «Райджан… Вот кто удивил. Вначале — как орудие. Потом — как человек. А теперь?..»
Он посмотрел в небо.
— «Теперь он часть мира. Я не знаю, как он себя поведёт. Может, он станет героем. Может — уедет в горы собирать кузнечиков и писать стихи. Но главное — он будет решать. Сам. Без приказов. Без куратора. Без крови в коде.»
Он встал, размял плечи и кивнул ветру:
— «Если даже Райджан может выбрать себя, значит… и я могу выбрать быть человеком, хоть на три дня.»
