Под знаком вопроса

Зелёный луг, полноводная река и холщовая скатерть под тенью плакучей ивы. Пикник на этом месте стал традицией для семьи Клоквайс: здесь они встречали весну и отмечали годовщину. Флай Клоквайс — младшая дочь семейства — удобно устроилась на ветке ивы, наблюдая за родственниками внизу. Рыжая пегаска с ярко-зелёной гривой обожала такие дни. Никаких занятий, никаких обязанностей, только бескрайние поля, где она могла летать сколько душе угодно. Родители не разрешали ей летать в Троттингеме, среди высотных домов. — Флай, ты собираешься висеть там, как ёлочная игрушка, или поможешь нам? — позвала её старшая сестра Ранинг. Она была земнопони с зелёной шерстью и чёрной гривой, на боку которой красовался чёрный вопросительный знак. – Не-а, – крякнула пегаска. – Подожди, я сейчас как плюну, как дуну, и ты упадешь с дерева, как спелое яблоко, – наиграно угрожала Рани, тряся иву. – Мам! Пусть Рани прекратит, я соскальзываю! – жалобно крикнула пегаска. – Хватит баловаться, дети, – устало вздохнула мать. Но, увидев, что ее слова не действуют, обратилась к мужу: – Дорогой, придумай что-нибудь. – Значит так, – начал мистер Клоквайс. – Раз у вас столько энергии, сходите наберите воды на речке. – Но это все она! – хором возразили девочки. – Не хочу ничего слышать, – отрезал отец и поставил перед детьми ведро. – Сходите, охладитесь. Флай, ворча, слетела с дерева и приземлилась рядом со старшей сестрой. Маленькая пегаска с завистью посмотрела на бок Рани. Старшая сестра во всем превосходила младшую, и Флай была уверена, что Рани летала бы лучше нее, будь у нее крылья. Рыжей пегаске казалось, что её сиблинг несется вперед, не замечая преград и не ожидая отстающих. Первая по оценкам в школе, первая в классе с меткой, первая помощница отца в лавке – Рани всегда шла впереди. — Почему я вечно должна тебя догонять? — недовольно бормотала Флай себе под нос. — Потому что у тебя короткие ноги, вот и плетешься, — простодушно ответила старшая кобылка, ускоряя шаг. — Вот если бы я была старшей... — начала пегаска, но её прервал громкий треск. Звук был похож на столкновение огромных льдин в море. Воздух мгновенно загустел, наполнившись холодным грязно-серым туманом. Флай растерянно огляделась, пытаясь найти источник шума, но ничего не увидела. И никого. Не понимая, что происходит, она побежала за сестрой, думая только об одном: «Рани знает ответ, это её талант!» Пегаска мчалась сквозь ледяной туман. Копыта тонули в мерзкой весенней грязи, челюсти стучали от холода. Флай попыталась взлететь, чтобы выбраться из липкой пади, но мокрые крылья лишь беспомощно бились о бока. Собрав последние силы, она рванулась навстречу единственному звуку — шуму реки. Продираясь через отвратительную трясину, Флай больно споткнулась о что-то железное. Жестяное ведро, покрытое грязью, лежало на самом берегу бушующей реки, куда чуть не упала пегаска. «Где же Рани?» — эта мысль эхом звучала в голове промёрзшей кобылки, а её взгляд был прикован к мутной воде. Среди белых льдин мелькнул странный силуэт. Что-то зелёное на мгновение всплыло из холодной глубины, чтобы снова исчезнуть. Флай закричала, но вместо собственного голоса услышала лишь оглушительный звон. Звон будильника бил по голове, как набат. Флаин, не выдержав, ударила по нему, пытаясь сломать этот проклятый механизм. Тщетно. Как и всё, что создавала семья Клоквайс, будильник был крепким орешком. — Да что толку? Пегаска поднялась с кровати и начала свой утренний ритуал. Горячий душ, причёска, сушка перьев, подготовка рабочей формы — всё было как всегда. Почему? Потому что она жила в доме часовщиков. Циферблаты преследовали её повсюду, даже на собственном теле. Иногда ей хотелось взять здоровенную кувалду, чтобы разнести всю эту тикающую и щёлкающую мерзость. Белый циферблат часов с шестеренками выделялся на боку молодой пегаски. Когда-то эта метка радовала Флаин, ведь она доказывала родителям, что достойна их доверия. Часы символизировали ремесло, передаваемое из поколения в поколение, и служили знаком того, что она должна следовать семейной традиции, быть примером для младшей сестры и родителей. — Бесполезные крылья, ну же, — ворчала Флаин, натягивая рабочий жилет. Закончив сборы, она вышла на кухню, где уже собрались почти все члены семьи. Не хватало только сестры. Миссис Клоквайс, светло-зеленая пегаска с оранжевой гривой, готовила завтрак у плиты. Отец, ржавогривый единорог с серой шерстью, читал газету с нелепым заголовком: «Пони или Пониед?! Кто пытается съесть коров Понивилля?» На кухне царила привычная тишина и рутина. Флаин села за свободный стол напротив отца. На тарелке уже лежал её завтрак, а рядом дымилась кружка кофе. — Почему меня никто не разбудил? — раздался сонный голос маленькой серой единорожки, которая вошла на кухню, укутанная в одеяло. — Я же могу опоздать в школу. — Сегодня выходной, милая, — спокойно сказал отец семейства. — Ты будешь помогать мне в магазине. — Разве это выходной, если я всё равно работаю? — жалобно вздохнула черногривая единорожка. — Давайте не будем открываться сегодня. — Дэнс, не перечь отцу, — произнесла Флаин, отрываясь от завтрака и укоризненно глядя на сестру. — Это была шутка, — Дэнс показала сестре язык и села за стол. Флаин уже давно не горела энтузиазмом, но это не служить оправданием  для безделья. Рыжая пегаска работала как часы и не позволяла младшей сестре отлынивать. Это часто приводило к ссорам, которые заканчивались только с вмешательством родителей. Флаин чувствовала, что эти споры стали рутинными, бессмысленными и почти механическими. Раньше она негодовала, почему так происходит. Ведь младшая сестра, единорожка Дэнс, всегда была окружена заботой родителей и её самой. Они были неразлучными, лучшими подругами. Флаин сопровождала сестру, помогала ей, была образцовой старшей сестрой. Но теперь о гармонии между ними не могло быть и речи. — Пап, — попыталась привлечь внимание Дэнс. — Можно я после всех поручений схожу в парк? Отец отложил газету и внимательно посмотрел на младшего члена семьи. Денс скусила умоляющую мордашку, на что отец разочарованно выдохнул и сказал: «Конечно, вы с Флаин сможете пойти в парк после работы». — Что? — на мордочке кобылки отразилось искреннее разочарование. — Я уже не маленькая! Не нужно постоянно за мной следить. — Дэнс, сколько раз я тебе говорила... — старшая сестра хотела осадить подопечную, но та её перебила. — Только не говори, что это устраивает тебя, — повысила голос серая единорожка. — Ты ходишь за мной как сторожевая собака! — Дэнс Клоквайс! — не выдержал отец. — За такое отношение к старшим ты можешь быть наказана. Извинись перед сестрой, или сегодня вечером парк тебе не светит. — ... — юная единорожка потупила взгляд и надулась, как лягушка на кувшинке. — Ну? — поторопил её отец. — извини, — пробубнила Дэнс. — Я не слышу, — отец был непреклонен. — Извини меня, Флай, — сказала она уже громче, но всё так же неискренне. Отец перевёл взгляд на пегаску, ожидая её реакции. — Хорошо... — без энтузиазма приняла извинения Флай. Она была согласна с младшей сестрой. Флай действительно хотела, чтобы Дэнс ушла из дома, но пока у неё нет кьютимарки, пегаска не может оставить свою беззащитную сестру одну. Однажды она уже допустила ошибку и не намерена её повторять. Ради блага всей семьи. Оставшийся день шёл своим чередом. Отец работал в мастерской, Флай обслуживала посетителей за прилавком, а Дэнс подметала пыль. Семейный магазинчик Клоквайс переживал не лучшие времена. Пускай семья часовщиков и была состоятельна, но атмосфера в лавке была затхлой и гнетущей. Клокот десятков механизмов в полумраке пыльного магазина пугал посетителей, а если кто-то и заходил, то только на несколько минут, чтобы забрать или оставить заказ. «А ведь когда-то здесь играла музыка», — вспомнила далёкое прошлое Флай, глядя через стекло витрины на проходящих мимо магазина пони. Всё чаще рыжая кобыла стала представлять, как живёт где-то вдалеке от этого прилавка, как гуляет по ночному городу и как общается со сверстниками. И только лишь общается, вообразить себе что-то большое Флай не могла. Своих сверстников кобылка не встречала уже долгое время, в их элитный магазин заходили только умудренные сединой пони, а немногие прогулки по улицам Троттингема представляли собой сопровождение младшей сестры. А полёты… Флай старалась не думать о них. - Эм, добрый день? – из эскапизма кобылку выдернул голос молодого жеребца-пегаса, с сумкой вошедшего в магазин. - До… добрый день, сэр, - сказала пегаска. А в её голове крутилась мысль: «Этот кольт, что, ошибся дверью?» Взгляд жеребца блуждал по магазину, но вскоре остановился на Флаин. Пегас слегка улыбнулся и направился к прилавку. Сердце Флаин сжалось, дыхание перехватило, а мысли в голове закружились вихрем: «Зачем он здесь? Он впервые в этом месте? Он улыбается? Почему он улыбается? Мы знакомы? Я не помню! Он улыбается мне? Он здесь из-за меня? А вдруг он ошибся? Что делать?» За потоком мыслей Флаин не заметила, как парень подошёл к прилавку и начал рыться в своей сумке. В голове пегаски кружились самые разные фантазии и надежды. В её мечтах вошедший в магазин жеребец был то благородным принцем, ищущим свою возлюбленную, то отважным искателем приключений, которому нужен спутник для дальних странствий, а ещё… — Вот письмо для… Ворк Клоквайс, — сказал жеребец, разрушив мечты пегаски. Перед мордочкой Флай положили конверт. Осознание ударило её, как ледяная волна. Это всего лишь почтальон, и он принёс письмо, адресованное её отцу. «Какая же ты глупая, Флай. И на что ты вообще надеялась?» - Пегаска укоризненно вздохнула, пытаясь вернуть самообладание. Блеск в её глазах потух, и на мордочку вернулась скучающее, почти скорбное ворожение. — Прошу прощения, если разочаровал вас, — сказал пегас, почесав затылок. Он заметил, как изменилось её лицо, и воспринял это на свой счёт. Приветливая улыбка превратилась в виноватую. — Это не ваша вина, — ответила Флаин, вздохнув. Она больше не обращала внимания на сконфуженного пегаса и перевела взгляд на письмо. — Я передам его отцу. Можете быть свободны. — Да, до свидания и с праздником вас, — сказал жеребец, натянуто улыбаясь. — Ага, прощайте, — безразлично ответила Флаин. Какой смысл быть приветливой с этим пегасом, если она больше никогда его не увидит? Почтальон покинул магазин, через считанные мгновения в лавку вернулась тишина и… - Бу-га-га! – Смех эхом прокатился по лавке. Маленькая серая единорожка смеялась во всё горло. – О, Селестия, видела бы ты себя со стороны! - И как долго ты тут стоишь? – Возмущению и смущению Флаин не было границ. В её голове не укладывалось, как она могла так опозориться перед сестрой. Хотя, может, она ничего не увидела? - С самого начала. – Развеяла всякие надежды Дэнс. – Я-то думала, ты у нас вся такая недоступная и всё такое, а сама так пускала слюнки при виде этого жеребца. - Замолчи! – Оскалилась на наглую единорожку Флаин. – Не произошло ничего смешного. - Да ладно тебе, я всё понимаю, – в насмешливой манере продолжила кобылка. – Сегодняшний праздник поразил в самое сердце даже такую чёрствую кобылу, как ты. - Какой ещё праздник? – Задала вопрос пегаска. - Серьёзно? Ты правда не знаешь, какой сегодня день?  – Денс ели сдерживала издевательские смешки. – Странно, что отец не поздравил тебя с профессиональным праздником – Днём всех занудливых зануд.   - А ну хватит, если ты сейчас же не прекратишь паясничать, то будешь говорить с отцом! – Не выдержала насмешек пегаска. — Что здесь происходит? — спросил отец, выходя из мастерской. Обе сестры замолчали, хотя напряжение между ними всё ещё можно было ощутить. Отец привык игнорировать гнетущую атмосферу, которая царила в его магазине и семье, надеясь, что конфликты между дочерьми со временем разрешатся сами собой. Лишь изредка он вмешивался в их ссоры. — Вот, — Флай протянула отцу письмо. Жеребец окружил конверт оранжевой аурой, прочитав имя отправителя, он удивлённо поднял бровь. Открыв конверт и отложив его в сторону, он начал читать письмо. С каждым прочитанным словом хмурые морщины на морде Мистера Клоквайса разглаживались, брови поднимались всё выше, а глаза расширялись от искреннего удивления. Не говоря ни слова, Ворк Клоквайс поспешил на второй этаж магазина, где располагалась квартира семьи. Обе дочери, поражённые такой резкой сменой настроения отца, замешкались, но последовали за ним. Поднявшись, они увидели, как их отец роется в старом пыльном комоде, который долгие годы был заперт на ключ. Мать семейства, застигнутая врасплох, с удивлением наблюдала за действиями мужа, который рылся среди пожелтевших бумаг и старого хлама. — Дорогой, что случилось? Ворк телекинезом отправил письмо жене. Глаза матери забегали по строкам, но в какой-то момент она впилась в текст. Старшая кобыла, не сводя взгляда с письма, рухнула на пол, словно подкошенная. — После стольких лет... — давя рыдание пробормотала Мисс Клоквайс. Встревоженная происходящим Флай подлетела к матери, чтобы утешить её. Она рефлекторно накрыла старшую кобылу крылом и посмотрела в письмо, которое так шокировало родителей. *********** От Главврача Троттингемской лечебницы №1 Грейс Медикал. Мистеру Ворк Клоквайс.

Уважаемый Ворк Клоквайс! Настоящим извещаю Вас о нахождении пони, чьи внешние данные совпадают с данными, указанными в заявлении о пропаже, что вы подали пятого числа первого месяца весны 990 года. В настоящее время предположительно Ранинг Клоквайс находится на содержании в Троттингемской лечебнице №1. Настоятельно просим вас прибыть для опознания…

*********** Дальше Флаин не стала читать, а лишь крепче обняла плачущую мать. Эта новость потрясла всех. Спустя тринадцать лет, когда уже почти не оставалось надежды на возвращение пропавшей дочери, пришло это письмо. Только младшая дочь в семье — Дэнс — не понимала, что происходит. Она никогда не знала Ранинг, потому что родилась после её исчезновения. Родители торопливо собирали старые документы и справки, старшая сестра перебирала старые вещи, принадлежавшие пропавшей родственнице. Дэнс не знала, что ей делать и стоит ли что-то делать. Она лишь с удивлением смотрела, как обычно спокойные и медлительные родственники вдруг стали носиться по дому, охваченные самыми разными чувствами. Но это не напугало единорожку. Наоборот, кобылка с радостью поняла, что в их заржавевший механизм под названием «семья» ворвалось событие, сорвавшее резьбу со всех болтов. Наконец-таки в этой пыльной темнице происходит хоть что-то захватывающее, что-то, что можно назвать Приключением. Неужели она может стать героиней так полюбившихся ей книг за авторством Дейринг Ду или Принцессы дружбы? Дэнс пришлось приложить немалые усилия, чтобы сдержать неуместную сейчас улыбку. — Вы с нами не пойдёте. — вдруг прозвучал как никогда строгий голос отца. — Что?! — в один голос возразили обе сестры. — Вы слышали, что я сказал, — ещё более твёрдо произнёс мистер Клоквайс. — В лечебницу отправлюсь только я и ваша мать. — Это несправедливо! Ранинг — моя сестра, как ты можешь просто оставить меня позади?— Дэнс подумала, что она спит и видит сон, когда впервые в жизни Флай, всегда такая правильная и рассудительная, пошла против воли отца. — Моё решение не обсуждается! Вы будете ждать дома, пока мы не узнаем всё наверняка, — глава семьи повысил голос, но потом смягчился. — Это для вашего же блага, хорошо? — Я… — голос Флай дрогнул, она опустила взгляд и, к разочарованию Дэнс, покорно отступила. — Хорошо, отец. Единорожка видела, как колеблется её сестра, и тогда в её голове созрел план… *** К удивлению Флай, её обычно непокорная и бунтарская младшая сестра спокойно приняла требования отца и даже не стала возражать. Это было странно. Неужели Дэнс наконец-то прониклась семейной проблемой и отодвинула свои эгоистичные желания на второй план? Флай хотелось бы в это верить, но прямо сейчас она наблюдала, как её сестра собирает в гостиной набор юного исследователя. Родители только что ушли, а эта единорожка уже злодействует. — Что ты задумала? — спросила Флай, нависая над младшей сестрой. — Я хочу увидеть эту Ранинг своими глазами, — сразу же ответила Дэнс, не пытаясь увильнуть от ответа. — Но отец запретил нам идти в лечебницу! — возразила старшая сестра. — Нет, он сказал, что мы не пойдём с ним, — парировала единорожка. — И ни слова не было о том, что нам самим нельзя посетить лечебницу. — Ты даже не знаешь, где эта лечебница, — заметила пегаска. — Нет, знаю, — Дэнс подняла конверт перед глазами сестры. — Видишь, здесь есть обратный адрес. — Отец запер дверь магазина, как ты собираешься выйти? — снова задала неудобный вопрос Флай. Младшая Клоквайс лишь улыбнулась и положила на пол связанную из простыней верёвку. — Он, может быть, и запер вход, но окна всё ещё открыты. — Это всё хорошо, но как ты сможешь попасть туда быстрее родителей? — этим вопросом пегаска надеялась поставить сестру в тупик, но та лишь усмехнулась. — Мы полетим! — торжественно произнесла Дэнс, приводя сестру в замешательство. — Полетишь? Как? И что ещё за МЫ? — Ты и Я — МЫ, — объяснила Дэнс, используя свои копыта. — Я не... — Флай, пожалуйста, это может быть наш последний шанс, — неожиданно перебила сестру Дэнс. — Что, если мы больше никогда не сможем её увидеть? Что, если папа ошибается? Я не хочу упускать этот момент. А ты? Тишина была ответом единорожке, лишь только звук механизмов нарушал её. Это был то ли звук часов, то ли эхо вращающихся в голове Флай шестерёнок. Пегаска была в замешательстве, она не знала, как ей поступить, и лишь одна мысль крутилась в её голове: «Как бы поступила образцовая старшая сестра? Как бы поступила настоящая старшая сестра? Как бы поступила Рани?» — Хорошо, ты меня убедила, — неохотно согласилась Флай и окинула скептическим взглядом походный набор сестры. Он состоял из множества инструментов, взятых из мастерской, консервов из холодильника и стопки книг, каждая из которых была толще предыдущей. — Только верни всё это на место, я не уверена, что смогу поднять тебя одну, а утащить всё это точно не смогу. — Ну и ладно, мне это всё не очень нужно… — с явным разочарованием проговорила Дэнс и добавила: — Деринг Ду справлялась и с большими трудностями. — Ты что-то сказала? — Ничего! — ответила Дэнс, быстро засовывая в опустевший рюкзак единственную книгу. — Нам пора, — глядя на Троттингем через открытое окно, позвала сестру Флай. *** — Ох! — полёт давался пегаске тяжело, и дело было не только в грузе, которым была маленькая серая единорожка, но и в том, что это был первый полноценный полёт за последние двенадцать лет, что не могло не сказаться на Флай и её попутчице. — Ты как там? — Меня сейчас стошнит, — с трудом ответила позеленевшая Дэнс. Маленькая единорожка ожидала полёта между крышами и небоскрёбами родного города. Она думала, что в небе сможет насладиться красотой Троттингема с новых высот. Ох, как же она ошибалась! Полёт старшей сестры был таким же быстрым, как и неуклюжим. Вечная тряска, подъёмы и падения грозили вывернуть желудок кобылки наизнанку. О наслаждении видом города не могло быть и речи, ведь стоило Дэнс опустить взгляд, как город размывался разноцветной кляксой. — Потерпи ещё немного! — умоляла Флай. В голове у неё всё чаще возникали тревожные мысли. Лечебница Троттингем №1 находилась за городом, на небольшом холме. Флай слышала, что это необычное место, не похожее на городскую поликлинику. Но она не могла вспомнить, в чём именно заключалась особенность этого отдалённого места. Но ещё больше её беспокоила внезапно появившаяся старшая сестра. Прошло тринадцать лет с тех пор, как Ранинг пропала, и это был огромный срок. Где она была всё это время? Почему вернулась? Как старшая сестра отреагирует на их приход? Будет ли она рада или, может быть, зла? Погружённая в свои мысли, Флай не заметила, как из-за холма показалась лечебница. Внушительное здание, окрашенное в мягкий кремовый цвет, с розовой черепичной крышей и решётками на окнах. Стальные двери, выкрашенные в пурпурный цвет, создавали впечатление не больницы, а тюрьмы. «Что здесь происходит?» — спрашивала себя Флай, приземляясь в ближайшие кусты. — Мы уже прилетели? — спросила Дэнс, которая от страха крепко зажмурила глаза. — Слезай уже, — ответила Флай, стряхивая с себя единорожку, словно большого клеща. — Ай! — возмущённо воскликнула младшая сестра. — Так ведь и шею сломать можно! — Тихо, — шикнула пегаска и указала копытом на тропинку, ведущую к лечебнице. — Мы опоздали. — Что? — Дэнс была ошеломлена, увидев, как по дорожке идут пони, в которых она сразу узнала своих родителей. — Как… Как они успели? — Такси, — ответила Флай и указала на жёлто-чёрную повозку с двумя запыхавшимися жеребцами, запряжёнными в неё. — Это было бессмысленно с самого начала. — Ты не можешь так просто всё бросить! — пыталась убедить свою сестру Дэнс. — Мы ещё можем что-нибудь сделать. — Что, например? — Флай была в ярости. Дэнс закусила губу, не зная, что ответить. Но тут её словно осенило: единорожка сняла с плеча рюкзак и достала из него фиолетовую книгу со звездой на обложке. Флай сразу узнала эту книгу — «Дневник дружбы», написанный Твайлайт Спаркл, недавно ставшей принцессой. Дэнс открыла книгу и начала быстро листать страницы в поисках ответов, известных только ей. — Вот! — радостно воскликнула младшая сестра, протягивая раскрытую книгу перед мордой Флай. — В одной из глав Твайлайт Спаркл пробралась в королевскую библиотеку. — Так… — Флай быстро пробежалась глазами по тексту. — Здесь в конце написано, что проблемы нужно решать по мере их поступления и что глупо вмешиваться в то, чего не понимаешь. — Это не важно, — отмахнулась единорожка. — Мы можем незаметно пробраться внутрь и подслушать всё, о чём они говорят! — Ты понимаешь, насколько это плохая идея? — Вопрос пегаски был риторическим, и она тут же начала перечислять причины, по которым у её сестры ничего не получится. — Во-первых, даже если у тебя получится, что маловероятно, как ты собираешься… Куда? Не слушая причитаний старшей кобылы, Дэнс скрылась в кустах. Единорожка пробиралась сквозь заросли, то и дело оглядывая внушительное здание, которое она выбрала своей целью. Маленькие копытца вели девочку вокруг лечебницы прямо к чёрному ходу. Во многих книгах о Дэйринг Ду описывалось проникновение в охраняемые места, такие как древние храмы или тайные сокровищницы. Дэнс была уверена, что лечебница мало чем отличается от древних кладов, разве что вместо золота и драгоценных камней местные охранники сторожат шприцы и клизмы. — А вот и он, — с энтузиазмом произнесла Дэнс, подражая героям своих любимых книг, которые часто говорили сами с собой. К радости единорожки, чёрный вход был свободен. — Ха, а это проще, чем я думала. Дэнс стремительно приблизилась к чёрному входу, распахнула дверь и, предвкушая тайное проникновение в палату сестры, она искренне верила, что обошла всех и вся, особенно Флай и отца. Захлопнув за собой дверь, она оказалась в помещении, пропитанном запахом мыла и стирального порошка, представляя себя шпионом в лагере врага. Единорожка пробиралась мимо стиральных машин, груды белья и ошарашенного работника лечебницы, который всё это время стоял за дверью и наблюдал за вторгшимся жеребёнком. — Посторонним вход воспрещён… — начал было говорить жеребец, но его прервало резкое открытие двери, которая ударила его прямо в морду с такой силой, что бедняга упал без сознания. В дверном проёме стояла взъерошенная и разгневанная Флай. — Ты… — начала было заикаться Дэнс, указывая на жеребца, но Флай было всё равно. Она яростно расправила крылья и нависла над младшей сестрой. — Стой и слушай! Доверять тебе было ошибкой, — сказала Флай, нависая над беззащитной единорожкой. — В конце концов, ты всё ещё незрелый жеребёнок. Впрочем, это я виновата… Флай говорила, а Дэнс тревожно наблюдала, как раненый жеребец медленно поднялся. Он дрожал от боли, осторожно ощупывая место удара. Кровь из разбитого носа текла ручьем, а неуклюжее копыто размазало её по морде. Зрачки жеребца расширились от ужаса, и в панике он потянулся к ближайшему пони, надеясь на помощь. К счастью, пони оказался рядом. Но, увы, это была пугливая Флай. На секунду отвлёкшись от своей речи, пегаска проследила за обеспокоенным взглядом младшей сестры и увидела перед собой пони, который тянул к ней свои окровавленные конечности. - А-а-а-А! – Кричала Флай, глядя на опухшего и истекающего кровью пони. - А-а-а!.. – Кричал работник лечебницы, глядя на свои окровавленные копыта. - … - Вопль ужаса застрял в глубине горла маленькой единорожки, что наблюдала за этой сюрреалистичной картиной. - А-а-А! – Кричала Флай, ухватившись за первое, что попалось под копыто – пластиковую корзину для белья, нанося ей размашистые удары в надежде отогнать жеребца. - А?.. – Вскрикнул в последний раз пострадавший, снова теряя сознание, но не от отчаянных потуг Флай, а от вида брызнувшей из разбитого носа крови, что попала прямиком на жилетку пегаски. Ещё несколько секунд перепуганная кобылка в беспамятстве дубасила несчастного жеребца легкой, словно пушинка, сетчатой корзиной, что благодаря её стараниям разлетелась на ошмётки. - … - У Дэнс не было слов, о таком точно не писали в книгах про Дэйринг Ду. Флай тяжело дышала, бросая на пол всё, что осталось от корзины. Небольшая передышка позволила ей осознать происходящее. — Я… он… его… — бормотала она, дрожа всем телом. Её взгляд был прикован к опухшей морде работника лечебницы. Казалось, пегаска задыхается, и было очевидно, что она вот-вот потеряет сознание. Внезапно тело работника накрыли белой простынёй. Кто-то взял Флай за копыто, потянув её за собой. Пегаска, словно послушный жеребёнок пошла, не задавая вопросов и не отрывая взгляда от накрытого простынёй пони. Она не заметила, дышит ли он, но было уже поздно — дверь захлопнулась, и Флай оказалась в другом помещении.