🥀Роза с шипами

💌 Это история о том, как два мира столкнулись — огонь и лёд, сила и уязвимость, колючесть и нежность. Это история о том, как даже самая колючая роза может научиться цвести рядом с тем, кто её поливает с любовью. Фанфик вдохновлён турецким сериалом «Новая невеста» и парой Боран и Ширин, но здесь вы встретите Минхо и Хана — двух разных, искрящихся людей, которых судьба столкнула и больше не отпустила. Если вы верите в любовь, что начинается с неприязни, но расцветает в принятии — добро пожаловать. Пусть шипы не пугают вас. За ними прячется сердце.

***

Сентябрь. Университетский кампус залит теплым солнечным светом, листья неспешно кружатся в танце, подпевая легкому ветерку. Осень только началась, но уже пробиралась сквозь стены зданий и души студентов, вызывая то ностальгию, то волнение, то трепет перед новой жизнью. — Белка, ты серьёзно? Ты снова потерял студенческий? — с лёгкой усмешкой спросил Феликс, ловко подхватывая упавшую карточку с пола. — Не называй меня так! — фыркнул Хан Джисон, выхватывая студенческий и прижимая его к груди. — Я же тебе говорил — я хрупкий цветок, а не пушистый грызун. — Цветок, у которого зубки как у белки, — Феликс засмеялся и обнял друга за плечи. — Ну чего ты, не дуйся. Лучше радуйся, мы теперь официально студенты. — Да, я на факультете вокального искусства, а ты, курица, на хореографии, — Джисон хитро подмигнул. — Посмотрим, кто из нас быстрее прославится. — Эй! — Феликс сделал вид, что возмущен, но улыбка предательски выдала его. — Не забывай, у меня самая грациозная походка среди всех куриц мира. Они рассмеялись, привлекая взгляды окружающих. Многие уже знали эту парочку: весёлые, яркие, словно противоположности, но неразделимы. --- Позже вечером, когда тени стали длиннее, а воздух — прохладнее, Джисон вышел на балкон их небольшой общаги. Он достал телефон и машинально открыл чат с Бан Чаном. > 🐺 Бан Чан: Как дела в универе, малыш? > 🐿️ Хани: Всё супер! С Феликсом как всегда — ржём с утра до ночи. Сегодня потерял студенческий, но нашёл. Не волнуйся! > 🐺 Бан Чан: Ты бы уже поаккуратнее стал... Ты же теперь взрослый. > 🐿️ Хани: Угу, скажи это Феликсу. Он вообще танцует на улице на спор! > 🐺 Бан Чан: Хаха. Передай ему привет. Я по вам скучаю. Джисон вздохнул. Братец был ему как отец, и мать, и дом в одном лице. После того, как их родители… Он не хотел вспоминать. Всё случилось быстро: авария, сиротство, холодная опека дальних родственников, пока Бан Чан не взял на себя всё. Он посмотрел в небо. — Спасибо, что ты у меня есть, Чан.

***

Где-то в другой части города, в роскошном особняке с панорамными окнами и строгим интерьером в серых тонах, Ли Минхо сидел за массивным столом. Его пальцы барабанили по столешнице, а на лице застыло выражение, от которого новички обычно начинали дрожать. — Ты сказал, он поступил в университет? — Да, — ответил человек в чёрном. — В вокальный. И... живёт в одной комнате с племянником. — Хорошо, — коротко бросил Минхо. Его губы изогнулись в почти невидимую усмешку. — Значит, у меня появился повод чаще навещать Феликса.

***

— Джисон, вставай! — Феликс подскочил с кровати на рассвете. — У нас первая лекция через сорок минут! — Ч-чего?! — Хан подскочил и запутался в одеяле. — Ты почему не разбудил меня раньше, куууриццааа! — Потому что ты такой милый, когда спишь... — театрально вздохнул Феликс, прячась за полотенцем. — Хотел полюбоваться ещё немного. — Да чтоб тебя! Они снова рассмеялись, но всё быстро перешло в утреннюю суету. Чистка зубов, поиски носков, борьба за зеркало — всё, как обычно. Джисон надел свободную белую рубашку и джинсы, а поверх повязал тонкую ленту на шею — немного винтажно, но стильно. Его большие глаза сияли, а щёки слегка румянились — он был тем, кто даже в простом выглядел, как будто сошёл со страниц манги.

***

После пар Феликс предложил зайти к нему домой, ведь там должен был быть дядя. — Но ты же говорил, что он строгий... — Он... особенный, — Феликс замялся. — Но он не кусается. Ну... если ты не враг. Пошли, а? Он часто спрашивал про тебя. — Про меня?.. Почему? Феликс улыбнулся нервно, не ответив, и потянул друга за собой.

***

Когда дверь особняка открылась, Джисон сделал шаг и замер. На лестнице стоял он. Высокий, с идеальной осанкой, в чёрной рубашке с закатанными рукавами и пронзительным взглядом цвета стали. Его черты были точёными, почти аристократичными, но в глазах плясала опасность. — Так вот ты какой... Хан Джисон. — Я... да, это я, — голос слегка дрогнул. Минхо сошёл по ступеням, медленно, как охотник к своей жертве. — Роза моя. Намного красивее, чем я думал. — Я не ваша роза! — отрезал Джисон, нахмурившись. — И не надо вот этих... — Шипов? — Минхо ухмыльнулся, подходя ближе. — Но ведь даже самые ядовитые цветы можно сорвать, если подойти осторожно. — Я не цветок, я — кактус. — С шипами. Приятно познакомиться, кактус. Я — Ли Минхо. Феликс нервно стоял сбоку, будто заранее знал, как всё пойдёт. Он знал — дядя был не из тех, кто сдерживается, особенно если ему кто-то нравился. — Дядя, не пугай его, — мягко сказал он. — Я не пугаю. Я завораживаю, — голос Минхо был низким, бархатным. — Слушай, — Джисон скрестил руки. — Я не знаю, что ты там себе придумал, но я сюда пришёл ради Феликса. А не для того, чтобы... в твоих театральных ухаживаниях участвовать. — Театральных? — Минхо приподнял бровь. — Это ты ещё цветов не видел. — И не увижу. До свидания. — Роза моя, ты ещё много чего увидишь. И почувствуешь. Джисон вспыхнул и быстро пошёл к выходу. Феликс догнал его у ворот. — Прости, он просто... такой. Но он хороший, честно. — Ты знал, что он так будет? — Джисон посмотрел с упрёком. — Я думал, он будет... сдержаннее. — Ну теперь я понял, откуда у тебя этот характер, курица ты недоваренная. — Эй! Не надо обижать куриц, — Феликс засмеялся. — Давай я тебя мороженым угощу. — Только если с клубничным соусом. — С тебя песня в ответ. — С тебя танец. На улице. — Договорились!

***

Позже вечером, уже в своей комнате, Хан сидел на кровати, перебирая струны своей укулеле. Он тихо пел про осенние листья, которые не знают, куда лететь. Голос был мягким, как шёпот ветра, и в то же время — глубоким, будто сердце само выбрасывало каждую ноту наружу. И в этот момент на телефон пришло сообщение. > 🌹 Не знал, что ты поёшь так, будто заставляешь время останавливаться. — Ли Минхо Джисон почувствовал, как сердце сжалось. Он не давал номер этому человеку... Значит, кто-то дал. Либо... Он бросил взгляд на Феликса, который мирно спал в наушниках на соседней кровати. — Ах ты... курица. Но почему-то... не стер сообщение.

***

Утро выдалось серым, несмотря на весну. Капли дождя медленно стекали по стеклу окна в общежитии, будто рисуя печальные картины, отражающие внутреннее состояние Хана. Он сидел на подоконнике, завернувшись в толстый плед, обнимая кружку с горячим какао. Волосы растрёпаны, взгляд задумчив — будто весь мир остановился, и остались только он и бесконечные мысли. — Белка, ты опять не спал, да? — послышался за спиной голос Феликса, ещё сонный, с хрипотцой утреннего голоса. — Я не белка! — тут же вспыхнул Хан, не оборачиваясь. — А ты всё ещё курица. Феликс засмеялся, подошёл и с лёгкостью кинулся на подоконник рядом, задевая плечом Джисона. — Ага. Но ты всё равно мой самый любимый грызун, — подмигнул он. — Что случилось? Ты такой тихий с самого вечера. Хан посмотрел в чашку, как будто пытался прочесть в пенке ответ на свой вопрос: — Минхо. Этот чёртов кот снова объявился. Феликс притих, покашлял, скрывая волнение, потом натянуто улыбнулся: — Что, снова «Роза моя»? — Угу, — фыркнул Хан. — Этот извращенец вчера ждал меня после занятий у ворот кампуса. В чёрной машине, в костюме. Кто так делает вообще?! А потом подошёл и... взял меня за руку! — За руку?! — с преувеличенным ужасом воскликнул Феликс, хотя внутри почувствовал укол ревности. Не к Минхо, а к тому, что Хана кто-то трогает без разрешения. — Ага, — вздохнул Джисон. — Сказал: «Твои шипы мне не страшны, роза моя». И уехал. Как в дораме, честное слово. Только там хотя бы парни симпатии друг к другу испытывают, а я его терпеть не могу. Феликс хихикнул, но потом вдруг стал серьёзным: — А может, он тебе не совсем безразличен? Ты слишком много про него говоришь... Хан мгновенно покраснел: — Что?! Я?! Да я бы предпочёл поцеловать кактус, чем быть с этим надменным котом! Феликс подавил смешок, но в глубине души понял: лёд начинает трескаться.

***

Тем временем в офисе мафии, в глубоком полумраке, где воздух пахнул кожей, дорогими духами и опасностью, Минхо сидел в кожаном кресле, задумчиво перебирая серебряное кольцо на пальце. Перед ним стоял Чан, с видом делового человека, но в глазах сквозила искра волнения. — Он снова сбежал? — спросил Минхо, не поднимая взгляда. — Нет. Просто... Хан не из тех, кто легко поддаётся. Ты же знаешь. Минхо тихо хмыкнул: — Он мне и нравится за это. Его шипы. Его огонёк. Он смотрит на меня, как будто я не человек, а буря, которую он готов переждать. — Потому что ты и есть буря, — ответил Чан. — Но я всё равно не понимаю, зачем тебе он? — Потому что он живой. Он искренний. Он не подделка, не тень. Он — роза. И я готов обжечься. Чан вздохнул. Он знал Хана слишком хорошо, как родную душу. И знал, что если Минхо продолжит этот путь, последствия могут быть непредсказуемыми.

***

Вечером в кампусе всё ещё стояла прохлада. Феликс улизнул на «репетицию» — на самом деле тайную встречу с Чаном в парке за кампусом, где их никто не мог увидеть. Они сидели на лавке под фонарём, ветер развевал светлые волосы Феликса, а Чан вглядывался в него с нежностью, которую редко себе позволял. — Знаешь, — тихо прошептал Чан, положив руку на его ладонь, — мне всё тяжелее скрывать, что ты для меня больше, чем просто племянник босса. — А мне тяжело видеть, как ты играешь роль перед Джисоном. Он доверяет тебе, как брату. Ты его защита. Чан отвёл взгляд. — Я стал его защитой, потому что ему некого было любить. Родители... они погибли в автокатастрофе, когда он был ещё ребёнком. И я, будучи единственным родственником, поклялся — он будет счастлив. — И будет, — прошептал Феликс, прижимаясь к нему. — Но только если мы перестанем жить в тайне. Чан кивнул. Это было сложно. Он был правой рукой мафии, влюблён в парня, чей дядя — его начальник. Всё сплетено, как в тетради судьбы, чьи страницы слиплись от слёз.

***

А тем временем Хан шёл по дорожке кампуса, зажав руки в карманы. Он задумался, и не сразу заметил, как рядом остановилась чёрная машина. Окно плавно опустилось — и взгляд с кошачьими глазами пронзил его. — Садись. — Не собираюсь, — буркнул Хан, — у меня лекции. — У тебя сейчас окно. Я проверил расписание. — Слежка — это незаконно. — Я предпочитаю называть это заботой, — ответил Минхо с полуулыбкой. — Пять минут. Не понравится — выйдешь. Обещаю. Сомневаясь, Хан всё же открыл дверь и сел. Внутри пахло кожей, мужскими духами, и чем-то опасным... но странно уютным. — Ты ведь не сдашься, да? — спросил он тихо. Минхо покачал головой: — Нет. Я не умею сдаваться. Особенно, когда речь о тебе. — Почему я? — Потому что даже в толпе ты сияешь. И мне этого достаточно. Хан отвёл взгляд. Губы сжались в тонкую линию. Но сердце... сердце чуть дрогнуло.

***

Позже, возвращаясь в общежитие, он наткнулся на Феликса, который выглядел подозрительно взволнованным. — Где ты был? — резко спросил Джисон. — А ты? — Минхо. Он опять... Феликс хотел отшутиться, но заметил в глазах друга что-то новое. Не раздражение. Не злость. Сомнение. — Джисон... — осторожно начал он, — а если бы... если бы он правда был не таким плохим? Хан вздохнул: — Я не знаю, Ликс. Я правда не знаю. У него внутри какая-то тьма. Но... мне становится тепло, когда он рядом. И это пугает. Феликс обнял его за плечи: — Всё будет хорошо, белка. Я рядом. И если этот кот тебя обидит — я лично выдеру ему усы. Они рассмеялись, как в детстве, когда всё казалось проще. Но никто из них не догадывался, насколько сложными окажутся следующие шаги.

***

— "Ты опять оставил тарелку на столе. Неужели сложно просто помыть за собой, белочка?" — голос Ли Феликса звенел в утренней тишине кухни, как бубенчики на хвосте кота. — "Ох, Феликс, прекрати называть меня белочкой! Я мужчина!" — Джисон фыркнул, отталкивая руку друга, который пытался потрепать его по волосам. — "Я опасен. Грозный. Я... гроздь винограда, а не белочка." — "Ты гроздь… орешков," — подмигнул Феликс, смеясь. — "С хвостом!" Джисон запустил в него хлебной корочкой, но она лишь пролетела мимо, словно невинная птица в танце весны. — "Серьёзно, Феликс. Ты когда-нибудь остановишься?" — "Только если ты признаешь, что я не курица, а золотой петушок." Они оба расхохотались, как всегда, забывая на мгновение обо всём — даже о том, что в последнее время над их головой словно нависло облако тайных взглядов, тёплых касаний и недосказанности.

***

Тем временем в мраморных стенах особняка, где даже тени ходили на цыпочках, Ли Минхо сидел, уткнувшись в тонкую папку с распечатанными отчётами. Его пальцы медленно скользнули по краю бумаги, но мысли были далеко. — "Он снова не ответил на моё сообщение," — сказал он себе, и в голосе не было ни злости, ни разочарования — только ледяная тоска, как у кота, что всё ещё ждёт у закрытой двери. — "Ты о Джисоне?" — прозвучал голос Чана, появившегося из тени, словно сама ночь позвала его по имени. — "Роза моя, не даёт себя сорвать," — прошептал Минхо. — "Он смотрит на меня, как на грозу — опасную, далёкую, но всё же прекрасную. А я хочу стать для него дождём, который нежно коснётся его ресниц." Чан усмехнулся, скрестив руки на груди. — "Ты даже романтичнее, чем кажешься, Хён." — "Ты не понимаешь," — Минхо поднял глаза, его кошачий взгляд стал чуть мягче. — "Этот мальчик — как песня. Ты не знаешь слов, но всё равно хочешь слушать её снова и снова."

***

На кампусе тем временем... — "Слушай, Хани, ты никогда не замечал, что в последнее время кто-то будто следит за нами?" — спросил Феликс, остановившись возле кофейного автомата. — "Нет. Разве что ты, когда я переодеваюсь." — "Я — эстет. Не путай с вуайеризмом." — "Может, тебе просто кофе не хватает?" — Джисон взял оба стаканчика. — "Или любви..." Феликс отвёл взгляд. В его глазах на миг промелькнуло нечто, что он не решался озвучить вслух. — "Кстати," — бросил он, делая вид, что листает расписание в телефоне, — "я сегодня не приду домой." — "Ты снова с братцем моим тайно видишься, а?" — Джисон прищурился. — "Я хоть и белочка, но не слепая!" Феликс с трудом удержался, чтобы не расплескать кофе от неожиданности. — "Откуда ты...?" — "Я не глупый. Но не переживай, я не против. Ты его заставляешь улыбаться. А он редко улыбается." Феликс замер, сердце сжалось. Он знал, что Джисон не знает главного — что Чан не просто старший братец, но и правая рука самого Ли Минхо.

***

Вечером, когда город начинал играть в прятки с огнями, Джисон решил пройтись по набережной. Ветер трепал его волосы, а в голове пульсировала странная мелодия — словно чьё-то имя шепталось в темноте. — "Ты один, Роза моя?" Он вздрогнул. Кошачий голос разрезал пространство, как лезвие ножа по шёлку. Минхо вышел из тени, одетый в чёрное, как сама ночь. — "Ты снова..." — начал Джисон, но замолчал. Сердце сбилось с ритма. — "Я думал о тебе." — "Ты же мафиози. Разве у вас есть время думать о простых белках?" — "Ты не простая. Ты редкая. С шипами." Джисон насмешливо фыркнул, но взгляд его дрогнул. — "Я не твой цветок, Ли Минхо. Я не из тех, кого можно купить комплиментами." — "Я не покупаю. Я ухаживаю. Забочусь. Притягиваюсь." Он подошёл ближе, и Джисон отступил на шаг. Но остановился. Потому что внутри что-то дрогнуло. — "Зачем ты так?" — выдохнул он. — "Потому что ты заставляешь меня хотеть стать лучше. Мягче. Человечнее." Ветер замер. Даже листья перестали шелестеть. — "Ты и вправду... странный кот." — "А ты — моя роза. Я не отступлю." И он ушёл, не обернувшись, оставив Джисона стоять под звёздным небом, со странным жаром в груди и вопросом без ответа.

***

А в это время, за пределами этой сцены... Чан обнял Феликса, когда тот вошёл в их укромное убежище, скрытое от глаз мафии и университетских слухов. — "Он начал за ним ухаживать?" — шепнул Феликс, зарываясь в плечо Чана. — "Да. И, кажется, серьёзно." — "Мне страшно. Если Хан узнает..." — "Он должен узнать. Но не сейчас." Феликс вздохнул. — "Он — моя белка. А я не хочу, чтобы кто-то сломал её сердце." — "А я не позволю," — пообещал Чан.

***

Утро наступило с новой порцией вопросов, на которые не было готовых ответов. Джисон все еще не мог избавиться от ощущения странной тяжести в груди, словно что-то внутри его ломалось и менялось. Всё после той встречи с Минхо. Он не был уверен, что понял, что произошло между ними, но это точно было нечто большее, чем просто случайный разговор. Впрочем, утром, когда солнце наполнило кухню мягким светом, он не мог не думать о другом человеке. О Феликсе. О его поведении. О том, что всё чаще что-то таилось в его взгляде. Как будто его друг что-то скрывает. Джисон чувствовал, что что-то происходит, но не знал, что именно. — "Ты опять носишь эту кофту, как всегда…" — сказала Феликс, заходя на кухню и замечая, что Джисон неумолимо продолжал терзать одну и ту же чашку кофе. — "Ты не замечал, как мне нравится быть в чем-то привычном?" — ответил Джисон, не поднимая взгляда. Феликс в ответ усмехнулся, но его взгляд немного потускнел, будто на миг не был уверен в чем-то. Он подошел ближе, обнял друга сзади, положив голову ему на плечо. — "Ты не замёрз? Почему не сдал курсы по музыке и не повеселился немного? Мы так давно не отдыхали." — "Ты прав. Мы слишком много работаем. И я устал." Джисон хотел сказать больше, но он не знал, как выражать свои сомнения, страхи. Он снова оказался в неведении. Но на этот раз не о том, что между ним и Минхо, а о том, что скрывает его лучший друг.

***

Чан сидел в своём офисе, задумчиво ковыряя в чашке с кофе. Он обожал тишину, особенно в такие моменты, когда в мире было столько скрытого. Когда на горизонте маячила буря, и ты знал, что её не избежать. Сегодня был не обычный день. Минхо снова приходил, снова говорил о своих чувствах, а Чан понял, что этот мужчина, его друг, был в какой-то степени не так прост, как всегда казался. Он не был просто лидером мафии или мужчиной, которого боятся все вокруг. Он был по-настоящему привязан к Хан Джисону. И теперь, когда Чан осознавал, что это не просто игры, а настоящая борьба за сердце, он понимал, что вряд ли сможет удержать его от того, чтобы не влюбиться в этого человека. — "Ты же знаешь, что ты не единственный, кто в нём заинтересован, правда?" — Чан сказал, направляя взгляд на Минхо, который стоял у окна, словно собравшись уйти. — "Знаю. Но я не отступлю," — Минхо повернулся, и его взгляд стал твёрднее, чем когда-либо. — "Я знаю, что он стоит того, чтобы бороться." Чан поднял брови, делая вид, что не замечает, как слова Минхо начинают вызывать у него внутреннюю бурю. Что-то в этом мужчине, в его уверенности, в его решимости привлекало, но одновременно пугало. — "Ты уверен? Он не готов. Ты сам это понимаешь." Минхо молчал, глядя на Чана. Он знал, что те слова, которые он говорил, были не просто пустыми обещаниями. Они были частью его новой стратегии. Стратегии по завоеванию сердца Джисона.

***

Джисон гулял по кампусу, вновь погружённый в мысли. Утро пролетело быстро. Он думал о Феликсе и его странных взглядах, думал о Минхо и его настойчивых попытках приблизиться. Но вот что было странно: его сердце почему-то сжалось от того, что Минхо сказал ему. "Я не отступлю." Зачем эти слова? Зачем эта настойчивость? Он не понимал, что между ними. Он не был уверен в своих чувствах, но видел, как сильно это всё влияет на его собственное состояние. И вот, снова, он оказался в том месте, где всё было начато — на том самом месте, где он встретился с Минхо впервые. Стоя там, Джисон почувствовал себя как в ловушке. — "Ты всё ещё тут?" — прозвучал знакомый голос. Минхо вышел из-за угла, его выражение лица было спокойным, но в глазах читалась лёгкая тревога. — "Ты что, решил спрятаться от меня?" — добавил Минхо с лёгкой улыбкой, подходя к Джисону. — "Я не прячусь," — отозвался тот, и его сердце снова учащённо забилось, как будто за каждым движением Минхо скрывал какую-то опасность. Минхо улыбнулся чуть шире. — "Ты умеешь держать дистанцию, но это не спасёт тебя от меня. Мы оба знаем, что ты хочешь большего. Ты чувствуешь это, не так ли?" Джисон застыл, не зная, что ответить. Он видел, как Минхо приближается. Почти неслышно. Его присутствие, как тот самый холодный ветер в самый жаркий день. Холод, который он не мог игнорировать. — "Не верь мне. Ты не знаешь, что я чувствую." Минхо приостановился, его взгляд стал более мягким. — "Ты боишься, Роза моя. И я тоже боюсь. Но я буду рядом, пока не забудешь, как бояться." Джисон молчал, не в силах ответить. Его мир продолжал меняться, но он не знал, на чьей стороне он был в этой битве.

***

Вечером Чан снова встретился с Феликсом. Тот стоял у окна и смотрел на город, его лицо было как обычно улыбчивым, но глаза были как пустые пространства, в которых ничего не было. — "Ты знаешь, что Минхо серьезен, да?" Феликс молчал. — "Я не знаю, что делать," — сказал он, поворачиваясь к Чану. — "Я не хочу, чтобы Хан пострадал. Он слишком доверчив." Чан вздохнул, покачав головой. — "Ты не один. Мы все постараемся, чтобы он не сломался." Феликс улыбнулся, но улыбка была какой-то болезненной, как будто он сам не верил в эти слова. — "Я надеюсь."

***

Дождь капал по асфальту, смывая пыль, будто сам город хотел забыть грехи ночи. Хан Джисон стоял под навесом, прижимая к груди рюкзак, усталый, но почему-то с тёплым комком в груди. День в университете выдался насыщенным — вокальные тренировки, лекции по сценическому мастерству и, конечно, очередной спор с Феликсом, закончившийся дружным хохотом в раздевалке. — «Сказал бы ещё раз "белка", и я тебя точно в зеркало не узнаю!» — кричал Хан, швыряя в Феликса бананом, а тот, хохоча, прикрывался тетрадкой, отбивая летящий фрукт. Но сейчас, в тишине ночи, без курицы и её смеха, в груди ощущалась какая-то тревога. Как будто кто-то наблюдает. Как будто кто-то идёт за ним по следу. Он зашёл в подъезд, вжавшись в ворот куртки — и замер. У дверей его квартиры стоял он. Минхо. Опираясь на стену, в длинном тёмном пальто, с влажными от дождя волосами, он курил — дым лениво плыл вверх, словно был живым. — «Что ты здесь делаешь?» — Джисон попытался сделать голос твёрдым, но в нём всё равно прозвенело колебание. — «Ждал свою розу. Ты так долго добираешься домой, что я успел выкурить две сигареты и придумать тебе стих.» Минхо бросил окурок и медленно приблизился. От него пахло дождём, табаком и чем-то пряным, странно притягательным. Джисон сделал шаг назад. — «Ты следишь за мной? Хочешь, чтоб я испугался? Или чтобы Бан Чан вышел и дал тебе по носу?» — «О, пусть выходит. Мне даже интересно, чью сторону он займёт.» Джисон насупился, ключ дрожал в пальцах. Минхо приблизился настолько, что их дыхание смешалось. — «Ты продолжаешь меня игнорировать. Но твои глаза — они отвечают мне. Почему ты так упрям?» — «Потому что ты не обычный человек. Ты опасен.» Минхо слегка наклонился, его губы оказались в опасной близости к щеке Джисона, но он не поцеловал. — «Все в этом мире опасны. Даже цветы. Особенно — розы. Их шипы не от злобы, а от страха. Чтобы никто не подошёл слишком близко…» Джисон сглотнул. Горло сжалось. — «Ты сравниваешь меня с розой, потому что хочешь сорвать?» — «Нет, потому что хочу ухаживать. Поливать. Смотреть, как ты раскрываешься.» Тишина стала слишком тяжёлой. Джисон дрожащей рукой вставил ключ, быстро открыв дверь. — «Уходи. И не приходи сюда. Бан Чан будет зол.» Минхо не ответил. Только тихо пробормотал: — «Ты боишься его, или того, что можешь начать скучать по мне?» Дверь закрылась перед его лицом.

***

В комнате было темно, только фонари с улицы отбивались жёлтым светом на потолке. Джисон тяжело дышал. Минхо опять… его слова — прилипчивы, как мед, и колки, как лёд. — «Роза моя», — фыркнул Хан, — «Вот и придумал себе поэзию. Думает, купит меня красивыми словами...» Он упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку. А внутри — огонь. Медленный, нежный, но упорный.

***

Утро Кухня, ароматы кофе и жареных тостов. Бан Чан с распущенными волосами и в свободной майке у плиты. — «Доброе, белка.» — «Не ты тоже!» — заныкал Джисон, зевая. — «Сговорились что ли с Феликсом?» Чан рассмеялся, поставив тарелку на стол. — «У тебя были бессонные глаза. Что-то случилось?» Джисон застыл. Не мог же он сказать, что Минхо явился ночью как привидение из тумана. — «Да нет. Просто… много думаю.» — «О будущем?» — «О своём выборе. О сцене. О себе.» Чан не настаивал. Только мягко потрепал его по волосам. — «Ты талантливый. И хрупкий. Но в тебе есть сталь. Я это вижу. Ты справишься.» И Хан поверил. Хоть на мгновение.

***

Где-то в другом конце города Феликс стоял у окна, в только что надетом чёрном худи, его веснушки едва освещал рассвет. Сзади подошёл Чан, обняв его за талию. — «Ты говорил, что Джисон не знает, кто я?» — «Он думает, ты просто его брат. Не знает, что ты…» — *«Правая рука Ли Минхо», — закончил Чан, уткнувшись в шею Феликса. — «И я каждый день молюсь, чтобы он не узнал. Иначе — всё разрушится.» Феликс повернулся к нему, погладив по щеке. — «Когда-нибудь… Мы всё расскажем. Но не сейчас. Не в этом хрупком моменте.» — «Он заслуживает правды, Ликс.» — «Заслуживает. Но пока пусть будет просто студентом. Просто тем, кто поёт, смеётся и спорит со мной.»

***

Позднее в университете Джисон спустился в зал, где проходили вокальные практики. Он стоял у микрофона, когда почувствовал… взгляд. За стеклом в наблюдательной комнате стоял кто-то в чёрном. Его сердце сжалось. Минхо. Он улыбнулся — медленно, как кот, поймавший взгляд своей игрушки. Джисон поджал губы, но продолжил петь. В голосе дрожала нежность, а в глазах — злость. Но он пел. Для себя? Или для того, кто смотрел? После занятия он попытался сбежать через задний вход, но… он уже ждал. — «Я слушал. Голос — как тёплый мёд. С лёгкой горчинкой. Я бы слушал тебя каждый день.» — «Ты преследуешь меня. Это пугает.» Минхо сделал шаг ближе. — «А тебя больше пугает то, что ты можешь ответить взаимностью?» — «Никогда!» — сорвалось с губ Джисона. Минхо усмехнулся: — «Ты уже сказал мне "никогда"… пять раз. Но каждый раз — смотришь иначе. Глаза не лгут, роза моя.»

***

Вечер. Хан лежал в ванной, под тёплой водой, смотрел в потолок и шептал себе: — «Это просто игра. Он играет. Я не позволю себе упасть. Я не позволю...» Но в груди всё равно жгло. Ожидание. Интерес. Притяжение, как гравитация. И кто-то внутри, очень тихо, но отчётливо, прошептал: "А если он не только Мафия... А если он тот, кто смог увидеть тебя настоящим?"

***

Ночь снова распласталась по городу, и в комнате, наполненной светом настольной лампы и слабым гулом города за окном, Джисон крутил в пальцах старый медиатор. Усталость села на плечи, но мысли не отпускали. Вся сцена из репетиционной студии всплывала снова и снова. Их руки — как будто кусочек мира наконец-то встал на место. Прикосновение длилось всего секунду, но отголосок остался в каждой клетке кожи. Аромат Минхо всё ещё будто витал в воздухе, невидимый, но ощутимый. Он не понимал, почему вспышка нежности так глубоко засела в груди.

***

На следующий день. Кафетерий университета. Джисон шёл с подносом, ища свободный столик, когда увидел его. Минхо. Он сидел с девушкой. Светлая кожа, яркий мейкап, волосы собраны в высокий хвост. Она смеялась, а Минхо — он улыбался. По-настоящему. Что-то болезненно кольнуло внутри. Джисон не понимал, почему, но взгляд упал на руку девушки — она лежала на его запястье, чуть-чуть сжата. Как будто они были в своём мире. Он отвернулся. Аппетит исчез. — «Что ты вообще ожидал, дурак? Он — не твой. И никогда не был. Даже если руки дрожали, когда он прикасался…» Он сел у окна, спиной к залу, ковыряя вилкой в салате. Но когда услышал знакомый голос за спиной — сердце сбилось. — «Не думал, что ты умеешь ревновать, Джисон.» Он резко обернулся. Минхо стоял, держа в руке чашку кофе, и пристально смотрел на него. — «Я не… ревную.» — «Правда? А почему тогда не можешь смотреть в мои глаза?» Джисон резко встал. — «Может, потому что мне неприятно видеть, как ты флиртуешь с первой встречной, после всего, что говорил мне?» Голос сорвался. Он сам не ожидал этой резкости. Минхо замер, будто его ударили словом. — «Я не обязан объясняться. Но если ты хочешь знать — она моя бывшая. Пришла по делу. Я не флиртовал.» — «Ага. Конечно. И рука на запястье — это тоже "по делу"?» Тишина. Только гул голосов в зале. Джисон чувствовал, как пылают уши. И тогда Минхо тихо, почти шёпотом сказал: — «Ты не представляешь, как я рад, что ты ревнуешь.» Джисон замер. — «Это значит, что я не один здесь горю.»

***

После того разговора Джисон не знал, что делать с собой. Его пальцы дрожали, когда он касался струн гитары. Он не мог сосредоточиться. Даже Феликс заметил, что с ним что-то не так. — Ты как будто потерял Wi-Fi к своему мозгу, — сказал тот однажды, наливая чай. — Всё глючит. Джисон хмыкнул, но взгляд остался потухшим. — А если... я боюсь? — неожиданно для себя прошептал он. — Если вдруг… мне это всё не показалось? Феликс поставил кружку, присел рядом и мягко сказал: — Если твоя роза колется — это не значит, что она не хочет быть сорванной.

***

Вечер. Возвращение домой. Он вышел с занятий позже, чем обычно. Улицы были пустынны, ветер трепал волосы. Он шёл с опущенной головой, пока не заметил машину у своего подъезда. Чёрная. С тонированными окнами. Узнаваемая. Минхо. Он стоял, облокотившись на капот, как из фильма. Только без сценария. — Поехали, — сказал он, не спрашивая, а приглашая. — Куда? — Туда, где город замолкает, а сердце говорит громче.

***

Они ехали долго. За город. Сквозь шепчущие деревья. Джисон молчал, скрестив руки, глядя в окно. Минхо краем глаза наблюдал. Наконец машина остановилась. Они были на высоком холме. Ни звука. Только звёзды и ветер. — Почему ты привёз меня сюда? Минхо вышел первым, открыл ему дверь. — Потому что здесь ты услышишь себя. — Что? — Ты заглушаешь всё, Хан Джисон. Страхами, упрямством, колкостью. А внутри — пламя. Я его чувствую. Джисон не успел ответить — шаг вперёд, и Минхо взял его за руку. Сначала легко. Как будто касался хрупкой бумаги. Но потом крепче, с уверенностью. И сердце Джисона сдалось. На долю секунды. Он не отдёрнул руку. Он просто стоял. — Почему ты всегда… такой? — Какой? — Пронзающий. Ты... пробиваешь мою броню, как будто знаешь, где трещина. Минхо усмехнулся, нежно гладя пальцем его запястье: — Потому что ты — не ледяная стена. Ты — окно в комнату, где горит тёплый свет. И я хочу туда.

***

Они долго молчали, стоя рука к руке. Ни один не отпускал. Ветер пел песни о тех, кто ещё не готов к любви, но уже не может убежать от неё. — Ты пугаешь меня, Минхо, — прошептал Джисон. — Я знаю. Но я здесь не чтобы тебя разрушить. Я здесь, чтобы тебя удержать, если ты вдруг начнёшь падать.

***

А в это время, в квартире Феликса. Феликс лежал на диване, укрывшись пледом, когда дверь открылась. — Опоздал, курица, — сказал он, улыбаясь. — Работа, — ответил Чан, входя и целуя его в висок. — Думаешь, они всё-таки поймут? — Они упрямые, как два барана. Но если хотя бы один сделает шаг — остальное уже пойдёт по цепочке. — Как мы? — Точно. Только с меньшим количеством поцелуев — пока что. Они оба тихо рассмеялись.

***

А Джисон всё ещё стоял на холме. В его руке — тепло. В груди — гром. Он не знал, куда всё это приведёт. Но впервые ему не хотелось убегать.

***

Город просыпался в ленивом утре, растягиваясь под лучами солнца, как кот на подоконнике. Хан Джисон стоял у кофейного автомата в университете, зевая и разглядывая экран телефона. День обещал быть обычным. Серым. Пока он не получил сообщение. > “Ты любишь мороженое?” – Незнакомый номер Он нахмурился. Напечатал: > “А ты кто, шпион от «Баскин Роббинс»?” > “Роза моя, ты ведь не можешь устоять перед сладким. Я жду тебя через 15 минут у фонтана возле старого театра. Не опаздывай. – Минхо” У Джисона пересохло во рту. Он посмотрел на себя — футболка с Мурзиком и спортивные штаны. Он закатил глаза. — Проклятая роза, — прошипел он, уже мчась в раздевалку.

***

У старого театра. Минхо стоял, прислонившись к фонарному столбу. В сером пальто, с мороженым в руке, он выглядел как герой нуара, только в мире, где всё пахнет ванилью. Когда Джисон подошёл, тот протянул ему рожок. — Ты любишь клубничное. — Я не говорил тебе, какое я люблю… — Я угадал. Ты — весь как клубника: сладкий, с шипами, но стоит только попробовать — и уже не отпустишь. Джисон вздохнул: — Ты как будто сценарист в дешёвой дораме. — Зато рейтинг у неё был бы высоким. Они рассмеялись.

***

Прогулка. Они шли по тихим улочкам, обсуждая всё подряд: от вкуса латте до странных соседей Джисона. Минхо шёл немного ближе, чем обычно, не касаясь, но почти. — Я не понимаю тебя, — сказал Джисон. — Ты глава мафии. Ты — угроза. Ты — человек, у которого в багажнике, вероятно, лежат связки наручников и смирительных рубашек. — Это только для особо упрямых, — подмигнул Минхо. — И всё равно ты… зовёшь меня на свидание? — Потому что ты опаснее любого пистолета. Ты стреляешь глазами и попадаешь прямо в меня. У Джисона вспыхнули уши. — Идиот, — пробормотал он, глядя в сторону. — Но ведь твой идиот? — Пока что — просто идиот.

***

Они зашли в книжный. Минхо тянулся к полке, когда их руки соприкоснулись — снова. Джисон резко отдёрнул руку, как будто обжёгся. — Прости, — выдохнул он. Минхо посмотрел на него. Медленно, внимательно. — Ты всегда боишься быть тронутым… или боишься, что это что-то разбудит в тебе? Джисон не знал, что ответить. Поэтому промолчал.

***

На выходе из книжного. Они вышли под дождь. Лёгкий, весенний. Минхо достал зонт и развернул его, прижав Джисона к себе. — Не хочу, чтобы ты промок, Роза моя. Ты и так достаточно колешь. — Перестань звать меня так. — Почему? — Потому что... мне начинает нравиться, как ты это говоришь. Минхо улыбнулся. — Наконец-то.

***

На прощание. У подъезда Джисона они остановились. Минхо не торопился уходить. — Сегодняшний день… — начал Джисон, — он был не таким, как обычно. — Потому что это был первый день, когда ты начал таять. — У тебя всегда всё с цветочными метафорами? — Только с тобой. С остальными — я ледяной ветер. Ты этого ещё не понял? — Понял, — прошептал Джисон. — Но… мне всё ещё страшно. — Тогда я буду рядом, чтобы быть твоим щитом. Минхо не поцеловал его. Но провёл пальцем по его щеке — мягко, как лепестком. И ушёл, оставив за собой шлейф аромата дождя и тайных чувств.

***

А наверху, у окна, Чан смотрел на них, скрестив руки. — Он снова рядом с ним… — прошептал он. — Ты ревнуешь? — усмехнулся Феликс, подходя сзади и обнимая за талию. — Я просто волнуюсь. — Джисон умнее, чем кажется. А Минхо — мягче, чем хочет признаться. — Ты уверена, курица? — Уверен, волчонок. Они рассмеялись, целуясь в свете уличных фонарей, а внизу Джисон смотрел на небо, впервые за долгое время думая: "А если всё это — не ловушка, а шанс?"

***

Тишина в комнате казалась громче мыслей. Стрелки часов, словно подлые насмешники, показывали 2:47. Джисон лежал, глядя в потолок, без сил, без сна. Его сердце барабанило в груди — не от волнения, а от какой-то странной пустоты, как будто что-то не на месте. Как будто его не хватало кому-то — и кто-то не хватал его. Он взял телефон. Долго смотрел на экран. И всё-таки написал: > “Ты спишь?” Ответ пришёл сразу. > “Нет. Я всегда чувствую, когда тебе плохо.” > “Можно я приду?.. Просто... просто побуду рядом. Молча.” > “Я уже открыл тебе дверь.”

***

Через тридцать минут. Минхо открыл её, не спрашивая ничего. Он был в серой футболке и чёрных спортивках. Без маски. Без иронии. Просто Минхо. А Джисон — как оборванный дождём лепесток: в оверсайз-кофте, с заплаканными глазами и дрожащими руками. Он не сказал ни слова. Просто шагнул в прихожую. Положил голову на грудь Минхо. И застыл. Минхо обнял его — медленно, как будто обнимает хрупкую чашку, боясь раздавить. — Я не знаю, что со мной, — прошептал Джисон. — Просто… я устал. Я не справляюсь. Мне страшно. Иногда я не знаю, зачем вообще всё это. Почему я должен вставать по утрам, делать вид, что мне весело. Почему я чувствую себя ненужным. — Ты не ненужный. Ты мой, — мягко сказал Минхо, проводя рукой по его волосам. — Просто мир иногда орёт так громко, что нам кажется, будто в нём нет места для наших слабостей. Но именно в такие моменты… мы должны быть рядом. Джисон сжал в кулаке ткань футболки Минхо, будто хватался за спасательный круг. — Я не хочу, чтобы ты видел меня таким. Слабым. Жалким. — А я хочу видеть тебя любым, Джисон. Потому что ты живой. Потому что ты настоящий. Потому что я чувствую — за твоими словами, за твоими шутками, за упрямством и бунтарством — прячется чудо. И оно стоит того, чтобы его обнимали по ночам, когда весь мир становится слишком большим.

***

Позже. Они сидели на полу в гостиной. Минхо заварил чай. Джисон облокотился на его плечо. Ни слова. Только дыхание. И тёплая рука в его. — Ты ведь не уйдёшь, если я просто попрошу тебя остаться? — прошептал Джисон. Минхо ответил не словами. Он переплёл их пальцы. Надёжно. Без намёков. Без поцелуев. Просто держал. Иногда любовь говорит тишиной.

***

Утро за окном тянулось мягкой акварелью — будто мир сам решил быть нежным к Джисону в этот раз. Он проснулся на диване, укрытый пледом, в чужой футболке с запахом утреннего кофе и чего-то необъяснимо уютного. Минхо сидел рядом, смотрел на него с той самой улыбкой, которую Джисон раньше называл «кошачьей» — чуть ленивой, но полной скрытого тепла. — Ты спал, как ангел. Ну, почти. Немного храпел, — хмыкнул Минхо. — Что?! — Джисон моментально покраснел и уткнулся в подушку. — Не мог ты меня так разбудить?.. хотя бы чашкой кофе? — Или поцелуем? Наступила тишина. В комнате вдруг стало тесно от смысла. Джисон медленно повернулся к Минхо. Тот наклонился ближе. Глаза в глаза. Вздох к вздоху. И впервые — Джисон не отстранился. Их губы соприкоснулись осторожно, будто боялись разбудить что-то слишком святое. В этом поцелуе не было страсти — только бесконечная мягкость, как будто вся боль, одиночество и страх растворились в нём, оставив только двоих. И — их «теперь». — Роза моя… — прошептал Минхо, прикасаясь ко лбу Джисона. — Я больше не позволю тебе завянуть. — И ты не уйдёшь? Ни при каких обстоятельствах? — Даже если весь мир взорвётся — я останусь рядом.

***

Тем вечером. Феликс вернулся домой в приподнятом настроении и… замер в прихожей. — Эм… Минхо-хён? — удивлённо протянул он, увидев дядю в обнимку с Джисоном на кухне. — Вы… э… вы… — Да, мы, — спокойно сказал Минхо и, подмигнув, налил Феликсу чай. — Ого, — протянул Феликс. — А я уже начал думать, что ты просто издеваешься над ним, как обычно… — А я всё знал, — хмыкнул Джисон. — С первого дня чувствовал, что ты хочешь большего, чем просто «дразнить». — Ладно… Тогда я тоже кое-что расскажу, — смущённо потерев шею, сказал Феликс. — Я… я встречаюсь с Чаном. Тишина. Джисон застыл. — С кем? — выдохнул он. И тут в комнату вошёл Чан — как раз вовремя, словно по сценарию. — Привет, малыш. — Его голос был тёплым, чуть волнуясь. — Прости, что не рассказал раньше… Я просто не знал, как ты отреагируешь. Джисон молчал. Смотрел то на брата, то на друга. А потом тихо улыбнулся: — Ну и семейка у нас выходит… — Почти как в дораме, — вздохнул Минхо. — Слишком красиво, чтобы быть правдой, — прошептал Джисон, глядя на тех, кого он так любил. — Но я рад… правда рад. Если вы счастливы, то я тоже. Минхо притянул его ближе. — А ты? Счастлив? Джисон взглянул в его глаза. Там было всё: тепло, дом, свет, обещание. — С тобой? Да. Теперь — да.

***

Они не стали идеальными. Минхо по-прежнему был резким. Джисон — вспыльчивым. Феликс — слишком ярким. А Чан — слишком серьёзным. Но теперь… у них был друг у друга. А этого, порой, достаточно, чтобы стать целым миром. Минхо построил особняк за городом, где каждое утро начиналось с запаха кофе и поцелуя в шею. Джисон поступил в продюсерский центр и писал песни, вдохновлённые любовью, что однажды пришла к нему под покровом ночи. Феликс и Чан открыли танцевальную студию. И по вечерам все четверо собирались на веранде, где в воздухе висел смех, аромат жасмина и шепот розы, что наконец перестала колоться. Так роза нашла сад. А лёд — своё солнце. 🌹 Конец. 🥀 «Роза с шипами» — это не просто история любви. Это история доверия, внутренней борьбы и принятия. История о том, что иногда, чтобы расцвести, нужно позволить кому-то прикоснуться к твоим шипам. Спасибо, что были рядом до самого конца. Пусть в вашем сердце всегда будет место для той самой розы, которая однажды распустится в самый тёмный час. Если вам понравилось — оставьте комментарий, это будет как солнечный луч для автора 🌞 С любовью котята 🩷